ГЛАВА 33

POV Салли

Шейн согласился. Лучше что-то попробовать, чем молча наблюдать за тем, как сестра распадается на кусочки. Знакомо. Даже слишком.

Дом Шейна именно такой, каким я себе его и представляла. Он отличается от моего так же, как солнечный луч рознится с прожектором. Дом, который обставила моя мама, искусственный. В нем нет и капли тепла. Дом Шейна такой же светлый и уютный, как и он сам.

Два этажа, ухоженный палисадник, небольшой гараж. Шейн открывает дверь, пропускает меня внутрь. Я оглядываюсь. Чисто и аккуратно. Правда здесь сейчас слишком тихо, словно обитатели уехали, покинув семейное гнёздышко. Стоило мне подумать, что никого нет, из кухни тут же выплыла седовласая старушка. Видимо, бабушка.

– Бабуля, – кивает Шейн, – это Салли Дэвис, внучка миссис Дэвис. А это моя бабушка, миссис Велс.

– Здравствуйте, – смущаясь, буркнула я себе под нос, боясь её реакции.

– Здравствуй, Салли, – улыбнулась старушка, чем озадачила меня. – Рада с тобой познакомиться.

– Родителей нет? – Шейн смотрит на лестничный пролёт.

– Нет, уехали куда-то.

– А Мия?

– У себя, – вздохнула миссис Велс. – Ничего не ела и не пила, как всегда.

Шейн берёт меня за руку, тянет к лестнице. Бабушка не останавливает нас, лишь грустно вздыхает. О чем она подумала?

Парень подводит меня к розовой двери. Я приподнимаю бровь. Розовая? Серьезно?

В голове рой сомнений. А я не поспешила с предложением? Нет? Я ведь совсем её не знаю. Можно ли лезть в душу чужого тебе человека?

Коленки дрожат. Я паникую. Огромное желание броситься вниз по лестнице стучит кувалдой по моей дурной голове. Но вместо этого я быстро дергаю ручку на себя, открывая дверь, отрезая пути отступления.

Кто-то другой, наверняка, сказал бы, что в комнате темно. Но только не я. После мрака склепа Дэвисов, находящийся под землей, даже темная безлунная ночь кажется мне лишь сумраком.

Я вижу скрючившееся пятно на кровати, очень напоминающее меня. Сколько я лежала вот так же, прокручивая в своей голове то, что уже случилось, и то, чему ещё только суждено произойти?

– Привет, – здороваюсь я тихо, но в мой голос звонко разносится по молчаливой комнате.

– Кто здесь? – Пятно шустро подскакивает. – Ты кто? Психолог?

– А что похожа?

Я подхожу к плотно зашторенному окну. Немного отодвигаю штору в сторону, впуская в сумрак немного солнечного света. Эту комнату надо бы хорошенько проветрить и согреть.

Я оборачиваюсь, чтобы разглядеть Мию. Вау! А они с Шейном очень похожи. Даже если бы я не знала, что они брат и сестра, сразу бы заподозрила их родство.

Я подхожу ближе, поворачиваюсь так, чтобы на меня попадал солнечный свет, отрывая возможность осмотреть и меня.

– Нет, – щурится, оглядывая меня с ног до головы и обратно, – непохожа.

– Тогда почему спрашиваешь?

Я сажусь на край кровати, невольно содрогнувшись под её недоброжелательным взглядом. Этим она точно отливается от своего брата. Этим… и ещё кровожадностью…

Мия молчит, но усердно распиливает меня глазами пополам.

– Я – Салли Дэвис, – решаю начать с приветствия, шокируя саму себя. С каких это пор я стараюсь начать разговор?

– Дэвис? – реагирует Мия. – Как та старушка, у которой волонтёрит Шейн?

– Ага, она моя бабушка.

– А здесь ты что забыла? – Мия раздражённо вскидывает руки. Я решаю окинуть взглядом её комнату. Очень смахивает на мою, когда мне было пятнадцать, разумеется. Естественно, до того, как я встретила первого мудака. И звали его Стивом.

– Я пришла поговорить с тобой.

– Со мной? – удивляется девушка, затем хмурится.

– Ага, с тобой. Здесь ведь больше никого и нет. Хотя-а-а-а, – протянула я, – нет. Я хочу рассказать тебе кое-что.

– С чего ты взяла, что я захочу тебя слушать? – Мия упрямо сложила руки на груди, не желая идти на контакт.

– О, я точно знаю, – дерзко улыбаюсь ей, давая понять, что меня не напугать её пофигизмом.

– Кто впустил тебя в дом?

– Твой брат.

– Ты его подружка?

– Для той, кто ничего не хочет слушать, ты слишком любопытна, – хмыкаю.

– Не хочешь отвечать – уходи.

– Да? Я, конечно, могу уйти, – соглашаюсь, – но я думала, тебе будет интересно послушать, как я отправила на тот свет урода, который пытался меня изнасиловать.

Я встала, успела сделать только один шаг, как меня тут же остановил поспешный вскрик Мии:

– Стой! Убила? Ты его убила? Правда?

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как девушка сама кинулась мне навстречу.

– Правда. Я убила его.

Её глаза заинтересовано сверкнули. Мне удалось её зацепить. Теперь главное, чтобы рыбка не сорвалась с крючка.

– Как?

Мия ловко уселась на кровать, хлопнула по покрывалу рядом с собой. Я хмыкаю, но тут же становлюсь серьезной. Я должна рассказать ей, но получится ли у меня. Волна тошноты подкатила к горлу. Рот заполнился вязкой слюной. Я сглатываю, садясь.

Мия выжидающе смотрит, а мне нужны силы, чтобы раскрепить губы.

– Их было двое, – тихо начинаю я. И вот мне снова страшно. – Они пришли в мой дом поздно ночью. Я была одна, и рядом не было никого, кто кинулся бы на мою защиту.

– В твой дом? – Её голос пропитался ужасом. Я нервно дернулась. – Двое?

– Да. – Стискиваю зубы, отворачиваюсь. – Один ждал на втором этаже, другой искал меня на первом. На улицу выбраться не получилось: они закрыли все двери. Я позвонила в полицию и спряталась в надежде, что они успеют. Я все ещё помню, как стучали мои зубы… – И словно в доказательство, челюсть свело. – Помню, как я глотала слезы в кладовке… Но он нашел меня. Быстро. Почти сразу. Ему было очень весело. Он красочно рассказывал, что хочет со мной сделать, а я… – Я замолчала: в горле запершило. На глаза навернулись слёзы. Я хочу все забыть. Прямо сейчас обещаю себе, что это последний раз, когда я говорю о той ночи или просто вспоминаю о ней. Все! Пора ставить жирную точку! – Полиции не было, поэтому мне пришлось самой себя защищать. Мне повезло. В руки попал маленький металлический слоник, и я… У меня было два пути, – хриплю я. – Либо перестать сопротивляться и терпеть, либо убить его. У меня был выбор. И я выбрала второй вариант. Я ударила его по голове… несколько раз. И все закончилось. Или наоборот началось. Суд. Тюрьма. УДО. И метка позора на всю оставшуюся жизнь.

Я выдохнула. Дыхание прерывистое, словно я только что пробежала несколько километров, а в груди жужжащая боль, продолжающая выгрызать огромную дыру.

– А второй? – несмело спрашивает Мия. – Что случилось с ним?

– Он сбежал. Но только для того, чтобы вернуться и попытаться закончить начатое.

– Это он сделал? – Мия прищуривает глаза, исследуя раны на лице.

Киваю, не в силах ответить. Да, моё лицо живое свидетельство, что я не лгу.

– И его ты тоже? Убила?

– Хотела. Планировала. Ждала. Но нет. Я его не убила.

– Что тебе помешало?

– Твой брат. Он не дал мне этого сделать.

– Почему? – Девушка насупилась, недовольно фыркнув.

– Он сказал, что я не убийца. – Я вытянула краешек губ, усмехаясь с горечью. – Хэх, он опоздал на целый гол. Я уже стала убийцей. Год назад у меня не было того, кто бы мог меня защитить. Если бы кто-нибудь… хоть кто-нибудь, неважно, кто именно, смог меня остановить…

– Зачем?

– Ты не понимаешь. И слава богу! Это чувство… оно… – Я пытаюсь подобрать нужные слова, но эмоции бьют через край. – Быть жертвой тяжело. Но быть убийцей… Мне уготован ад. И не только после смерти. Куда бы я ни пошла, как бы далеко ни уехала, это клеймо словно выжжено у меня на лбу. Я не забываю об этом ни на секунду с того самого момента. А если забуду, мне напомнят. Таким, как я, не место в обществе. От меня шарахаются. Меня боятся.

Я сжимаю кулаки, вспоминая, какими глазами на меня смотрели сегодня в школе. Всхлипываю вслед за девчушкой.

– Я просыпаюсь посреди ночи с криками, каждый раз вновь убивая его. Раньше я даже самой себе не признавалась, что я… была бы благодарна, если бы мой брат появился чуточку раньше, чтобы остановить меня. Я не хочу больше носить эту метку…

– Быть жертвой хуже! – взрывается Мия, словно динамит. – Я тоже вижу во сне все, что произошло. Я тоже помню, как мне было больно! Мне и сейчас больно! Это сводит с ума! Я хочу сделать ему так же больно! Хочу, чтобы он мучился! Тебе хотя бы не причинили вреда!

– Думаешь? – морщусь, указывая на свои синяки. – Борьба тоже приносит боль. Если ты уедешь из этого города, поступишь в колледж, узнают ли там, что с тобой случилось? – качаю головой. – Нет, если ты сама не расскажешь. Я же теперь всегда под надзором. Куда бы ни пошла, что бы ни делала, за мной наблюдают. И если я вдруг забуду, мне напомнят. А если ты встретишь парня? Хорошего парня. Кого он выберет? Убийцу? Или изнасилованную девушку, которая живет дальше, вдыхая воздух полной грудью. Кого он выберет?

– Я все равно хочу мести! Если этого не сделал Шейн, то сделаю я!

– Жажда мести ослепляет. Ты думаешь, что станет легче. – Презрительно хмыкаю. – Чушь собачья! Тебе станет только хуже! Ты навсегда свяжешь ваши имена! Так же как я связала себя и Коула Стоуна, гори он в аду! И даже находясь в земле, он продолжает причинять мне боль! Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы за твоим именем всегда следовало его? Готова ты забрать его жизнь, полностью уничтожив свою?

Мия беззвучно плакала. Крупные горошины скатывались по её щекам. Я провела ладонями по своим мокрым щекам.

– У тебя есть те, кто любят тебя. Они готовы тебе помочь. У тебя есть брат…

– Он не защитил меня!

– А у него была эта возможность? Он мог остановить то, что случилось?

– Нет…

Девушка замотала головой, размахивая спутанными волосами.

– Нет, он не мог. Я солгала ему! Я не сказала, куда пошла… – её голос сорвался. Она осознала свою вину.– Я сама виновата… Он предупреждал, но я не послушала.

– Тогда почему ты злишься на него?

– Он не отомстил! Он даже не ударил его!

– Знаешь, почему он этого не сделал?

– Почему?

– Он сказал мне, что если бы позволил себе ударить его, то не смог бы остановиться. И тогда он бы оказался на соседней скамье. Его бы судили. Твой брат – хороший парень. Ты ведь знаешь, он много добьется. Если бы он это сделал, то этот мудак перечеркнул бы и его жизнь.

Я вытягиваю ладонь, накрываю её руку, сжимающую покрывало.

– Ты сможешь забыть обо всем, если захочешь. – Я растянула губы в подобии улыбки. Эти слова дались мне ещё тяжелее, ведь я сама еще не двинулась дальше. – Открой шторы, почувствуй тепло солнца, вдохни воздух полной грудью. Позвони своим друзьям, вернись в школу. Да, будет сложно, но твоя жизнь продолжается. Перед тобой столько разный дорог. Не сворачивай в овраг, не рушь свои мечты. Сейчас сложно и больно, но со временем воспоминания притупятся. Ты встретишь парня, который полюбит тебя. Он будет заботиться о тебе. И ты не будешь бояться, что твое прошлое запачкает его. Тебе не будет стыдно смотреть ему в глаза. А тот мудак уже наказан. Насильник. Так его будут называть всегда и везде. Общество отвернётся от него. Да и в тюрьме насильникам живётся хреново, уж поверь. Ты точно не захочешь там оказаться. То, что случилось, не исправишь местью. Сделав ему больно, ты не облегчишь свою боль. Не повторяй моих ошибок.

Встаю. Я все сказала. Больше от меня ничего не зависит. Теперь пусть сама решает, как ей жить. Продолжать ли скатываться в яму или выпрыгнуть из неё, чтобы жить полноценно?

– Ты ведь любишь моего брата?

Я быстро поворачиваюсь.

– Это он тот хороший парень, которого ты боишься запачкать?

– Да. – К чему скрывать?

– Ты ему тоже дорога.

– С чего ты взяла?

– Иначе бы он не привёл тебя сюда.

Я поджимаю губы. Всё слишком сложно. У меня ещё есть, что ему рассказать. Я все время пыталась вылезти из собственной шкуры, желая показаться той, кем не являюсь. Но я решила принять себя и ту семью, в которой я выросла, ведь Маркус – мой брат.

Помню, как он боялся, что Яна узнает, чем занимается его отец. Никогда не думала, что столкнусь с чем-то похожим.

Убийца, чей отчим владеет борделем – не невеста, а мечта.

Дверь приоткрыта. Я разве не защёлкнула её? Толкаю дверь, тут же натыкаюсь на Шейна, прислонившегося к стене напротив. Он скрестил ноги и прижал ладони к стене по бокам от себя, словно только так мог устоять.

Шейн поднимает голову, услышав небольшой скрип. Он смотрит на меня блестящими глазами. Что за странный блеск? Слёзы?

– Салли, – хрипло выдыхает он, шагнув ко мне, оттолкнувшись от стены.

Шейн подходит ко мне вплотную, берет за руку, отводит от двери, чтобы закрыть её. Он обхватывает моё лицо своими ладонями, вытирает слезы второй раз за этот день.

– Спасибо тебе, – шепчет, касаясь моего носа своим.

Я делаю глубокий вдох, поглощая его аромат, стараясь запечатлеть этот момент в своей памяти. Наверное, именно так и ощущается счастье. Пусть оно и сиюминутное.

– Я ничего не сделала, – шепчу в ответ.

– Сделала. – Шейн целует мой нос, затем покрывает легкими касаниями мою щеку, устремляясь к уху. – Ты этого боишься? Поэтому отталкиваешь меня? Думаешь, что сможешь меня испачкать?

– Да.

– Это бред.

– Есть ещё кое-что, о чем я тебе не рассказала…

Дверь позади меня открывается, Шейн тут же прижимает меня к себе ещё ближе, но розовая деревяшка все равно задевает мою спину.

– Шейн? – слышится тонкий женский голос его сестры. – Шейн?

– Она зовёт тебя. – Я медленно отталкиваю его, снимая его руки со своего лица. – Поговори с ней, выслушай.

– Мы с тобой не договорили.

– Мы может поговорить и потом. Я не встану между тобой и сестрой. Не тогда, когда она хочет сделать шаг тебе навстречу.

Шейн благодарно смотрит на меня. Я киваю в сторону двери, подталкивая его.

– Я знаю, у тебя хватит терпения.

Я улыбаюсь ему, хотя сердце обливается кровью. Разворачиваюсь и быстро покидаю его дом, в полной уверенности, что больше не перешагну его порог.

Возле моего дома припаркован незнакомый мне красный кабриолет. У Яны похожий, но я уверена, что это не она. Вхожу в дом, меня встречает бабушка.

– У нас гости?

Бабуля недовольно, я бы даже сказала – зло, скривилась, мотнув головой на лестницу. Я делаю глубокий вдох, поняв, что гости, похоже, у меня.

Поднимаюсь на второй этаж, вхожу в свою комнату и застываю мраморным изваянием.

– Мама?

Я даже забыла, как она выглядит. Не видела её больше года. По комнате гуляет приторно сладкий аромат её дорогущих духов. Всегда ненавидела их. Их ведь хрен выветришь.

Она сидит на моей кровати, с прямой спиной, закинув ногу на ногу. На ней яркий костюм, облегающей её миниатюрное тело, подчеркивая все изгибы. Я сморщилась. И она тоже, увидев меня.

Её презрительный взгляд скользнул по мне наждачной бумагой. Я поёжилась. Она всегда это делает – заставляет меня чувствовать себя недостойной быть её дочерью.

– Что ты здесь делаешь?

– Неприветливо! – едко выплевывает она. – У своего брата научилась? Слышала, вы сблизились.

– Ты не рада?

Мама встает, проходит взад вперед по комнате, стуча своими шпильками. Этот звук раздражает.

– Это ведь комната Маркуса?

Я молчу.

– Что ты вообще здесь забыла? Ты ведь всегда ненавидела эту старуху? И эта маразматичка отвечала тем же.

– Не называй так бабушку! – кинулась я на её защиту, сжимая кулаки.

– Вот оно как!

Мама рассмеялась, растягивая свои алые губы, оголяя отбеленные зубы. Я заскрежетала своими.

– Говори, зачем пришла!

– Эх, а ты подавала такие надежды, – вздохнула она.

– Чего ты хочешь? – упрямо повторяю я, садясь на постель.

– Мне нужны деньги! – выплевывает мама, словно злясь на мою недогадливость.

Ну, конечно! Разве могло быть иначе? Именно поэтому Маркус спрашивал, не связывалась ли наша мама со мной. Видимо, у него она уже просила. И получила отказ, раз решилась наведаться сюда, в дом свекрови, которую терпеть не может.

– У меня нет денег, – спокойно отвечаю я.

– Да ладно? Твой папаша не мог оставить тебя без денег! У тебя всегда был доступ к его банковскому счету!

– Лео мне не отец! – рыкнула я. – А после вашего развода он вообще перестал быть мне кем-либо!

– Ошибаешься, – зло усмехнулась женщина, которую я называю своей матерью.

– В чём? – насторожилась я.

– Переведи мне денежку, – промурлыкала она, внезапно сменив гнев на милость, – и я расскажу тебе.

Я вскочила на ноги.

– Сначала информация, а потом я уже решу, стоит ли за неё платить!

– Я скажу тебе, кто твой отец. Как тебе? Стоит платить за такие сведения?

– Сначала назови имя!

– Так дела не делаются! – возмутилась мамочка.

– А мне плевать, как они делаются! Я все девятнадцать лет жила, не зная, кто мой отец. И дальше также проживу, не сомневайся! – Я подошла к двери, широко открыла её. – Или назови имя, или проваливай на хрен!

Мама поникла. Я не позволю мной манипулировать. Эта женщина для меня ничего не сделала, я не буду сожалеть, если её не будет в моей жизни.

– Лео Дэвис… Он – твой отец.

Я накрыла ладонью грудь в поиске своего сердца. Оно замерло, а затем принялось стучать от рёбра, словно отбойный молоток.

– Я тебе не верю! – воскликнула я.

– Хочешь – верь, не хочешь – не верь. – Мама победно улыбнулась. – Это правда.

– Но… – я задохнулась. – Как это возможно? Лео делал тест на ДНК!

– Это не проблема, когда доктор – мужчина. С ним можно легко договориться.

Она провела языком по нижней губе. Я едва сдержалась, чтобы не вывернуть содержимое желудка.

– Ты омерзительна! – Я закрыла рот рукой, отвернулась, чтобы не видеть её порочный взгляд. – Но зачем тебе это? Зачем нужно было лгать?

Мама фыркнула.

– Этот сукин сын всегда получает то, что хочет. Он хотел меня, получил. Хотел сына, получил его!

– Ты сама продалась ему!

– У него есть деньги, власть, а у меня этого нет! Я могла лишь причинить ему боль! Я родила от него ребенка и сказала, что он не от него! Как мне нравилось видеть, как он мучился все это время! Я бы предпочла, чтобы он и дальше не знал, но мне нужны деньги!

– Месть? – Поворачиваюсь, чтобы взглянуть ей в глаза. – Ты хотела причинить боль Лео, а как же я? Обо мне ты вообще подумала? – Я так сильно закусила губу, чтобы сдержать слезы, что прокусила нежную кожу. Рот тут же заполнился моей кровью. – Ты превратила мою жизнь в ад! Ты вообще человек? Как ты могла поступить так со мной? Я же твоя дочь!

Я закрыла глаза, так и не увидев сожаления. Она – бездушная кукла, движимая только своим удовольствием.

Ноги подкашиваются. Я падаю на колени, зарываясь руками с волосы. Я глотаю слезы, смешивая одну солёную жидкость с другой. Я думала, что больнее некуда, но оказалось, что не права. Всегда может быть ещё больнее.

Я съеживаюсь, давя на свою черепушку, желая расколоть её словно орех. Почему я? Почему это все происходит с мной? Лео – мой отец? Она не лжет? Я готова завыть, меня накрывают волны паники, омывая кислотной горечью, разъедая внутренности.

Я сокрушена, сломлена, растоптана. Захлёбываюсь от жалости к себе.

– Убирайся! – Приказывает бабушка, появившаяся в комнате. – Пошла вон отсюда!

Я поднимаю голову, чтобы увидеть её. Выдыхаю, увидев, что её руки пусты. От моей бабули можно ожидать что угодно.

– Но… сделка!

– Сгинь, пока я не вызвала полицию!

Мама громко процокала мимо меня, выражая свое недовольство. Бабушка протянула мне свои руки, помогая встать. Она повела меня к кровати. Я села. Бабуля опустилась рядом. Она тут же обняла меня, притянув к себе. Я вновь заплакала, начав икая.

– Думаешь… ик… это правда? Ик…

Бабуля принялась гладить меня по голове. Её рука такая мягкая и… родная.

– Прости, что раньше не поняла, – раскаянно выдохнула старушка. – Я была ослеплена своей ненавистью, чтобы заметить очевидное.

– Что?

Моргая, отстраняюсь, чтобы посмотреть в её морщинистое лицо.

– У тебя глаза Дэвисов, – с улыбкой произносит бабушка.

– Нет, – отрицаю. – Они слишком светлые.

– У твоего деда были глаза именно такого света. Это у Лео и Маркуса они темнее. А у тебя точь-в-точь. Почему я раньше не замечала? Сама не понимаю.

Я вспоминаю свои ужасные голубые линзы, и меня передёргивает. Мама не заботилась обо мне, когда предложила носить их. Это все была месть!

– То есть она не солгала? Я правда Дэвис?

– Я в этом не сомневаюсь, – уверенно заявляет бабушка.

Вот теперь все встает на свои места. И поведение бабули уже не кажется таким странным. Когда я сняла линзы, она увидела мои глаза, и с тех пор старается заботиться обо мне.

Я ещё раз крепко обняла старушку, улыбаясь. Она – моя бабушка.

– Мне нужно встретиться с Маркусом и… Лео. Нужно точно узнать.

– Я позвоню Лео, попрошу его приехать.

– Нет. – Я встаю, чувствуя прилив сил. – Я сама поеду в Майами.

Бабушка не спорит, лишь печально кивает.

Уже открывая входную дверь, я вспоминаю, что моя машина неизвестно где. Чёрт возьми! Как я доберусь до города?

Но ответ приходит вместе с Шейном, припарковывающим свою машину у нашего тротуара.

Я выбегаю ему навстречу. Он улыбается, заметив меня, но тут же хмурится, увидев мои красные глаза и опухшее лицо.

– Что случилось?

– Могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно!

– Отвези меня в Майами.

– Что?

– Там ты все узнаешь, увидев собственными глазами.