Глава 14

Новое утро для меня приходит вместе с сигналом входящего сообщения. Телефон лежит на краю тумбы, хотя накануне вечером гаджета там совершенно точно не было. В спальне я совсем одна, а за окнами уже светло. Зато от былой слабости в организме не остаётся и следа.

“Результаты готовы. Срочно свяжитесь со мной” — светится на сенсорном экране с подписью доктора моей матери.

Кислород в лёгких разом заканчивается.

Во-первых, сегодня — утро пятницы, а не четверга. Оказывается, я провела в отключке гораздо больше времени, чем предполагалось. Во-вторых: умудряюсь банально пропустить несколько звонков из медицинского центра, результатом чего и является пришедшее сообщение. А уж когда набранный мною в спешке абонент на том конце связи принимает вызов, так и вовсе становится дурно…

— Дрянь! Какая же она дрянь! И вы! Вы все с ней заодно! — доносится из трубки так истошно громко, что даже стены спальни отражают эхо, исполненное отчаяния.

А может всё это лишь в моей голове, но я просто-напросто не способна сейчас отделить реальность от того, что застревает в подсознании.

— София, — звучит наряду с предыдущим мягкий мужской голос. — Одну минуту… — дополняет извиняющимся тоном, а после следуют распоряжения для мед. персонала, посвящённые буйной пациентке.

Я же в это время до побеления пальцев сжимаю собственный телефон, всё ещё не дыша. И мысленно проклинаю весь мир, продолжая слушать.

— Бобби! Я хочу к Бобби! — всё ещё кричит самая родная на свете. — Ну, почему вы не разрешаете ему навещать меня?! Да пустите же! Я хочу к Бобби! Пустите… — скатывается на откровенное хныканье. — И ты… Ты тоже дрянь… Такая же, как моя дочь… Бобби… — мамин голос постепенно затихает.

Очевидно, вколотое ей успокоительное начинает действовать.

Мне бы, к слову, тоже не помешало. Пусть я далеко не в первый раз слышу подобное от неё, однако каждый раз — будто тупой нож в сердце вонзают. И медленно проворачивают, проворачивают…

— София, — возвращается между тем к диалогу со мной доктор.

Далее следует долгое вежливо-понимающее вступление, однозначно нацеленное на то, чтобы и я не закатила истерику вслед за родственницей. Вот только не нуждаюсь я ни в чём подобном. Потому и перебиваю врача:

— Сколько?

Вроде бы и я, но голос словно чужой.

— Сумму мы уже обговаривали. Она не изменилась, — тяжело вздыхает собеседник.

Я рада, что он всё понимает и не продолжает никому из нас на самом деле не нужную полемику., перейдя сразу к сути. Вот только раздражения меньше во мне не становится.

— Я не про деньги. Сколько недель у меня есть?

Всё ещё не дышу. В лёгких уже печёт. А сердце подло замирает в ожидании вердикта. Наверное, тем самым я только сама себе хуже делаю, но и по-другому не получается. Что хуже — в ответ лишь тишина.

— Дней? — дополняю глухо.

Кажется, ещё чуть-чуть, и я рухну в обморок.

— Опухоль прогрессирует слишком быстро, — начинает нерешительно доктор. — И… Софи, я больше ничем не могу помочь твоей матери. Всё, что было в моих силах, я уже сделал. Теперь только перевод в клинику и оперативное вмешательство… — не говорит, почти кается.

Что сказать, хороший он человек. Сочувствующий.

— Я вас услышала, — перебиваю его, освобождая от необходимости утешать меня дальше, подбирая слова помягче. — Деньги будут в течении… суток. Можете начинать все необходимые приготовления.

Трубку не кладу. Она просто-напросто вываливается из моей руки. Я с шумом втягиваю в себя как можно больше кислорода. Заставляю себя дышать. А ещё зажмуриваюсь до чёрных точек, пытаясь взять себя в руки. Провожу в такой позе не меньше минуты. И только потом поднимаюсь на ноги, привожу себя в порядок и одеваюсь. Благо, мои вещи, как и телефон прежде, “чудесным образом” ко мне возвращаются.

Пентхаус пуст. Райт покинул не только спальню, но и этаж. Я тоже не задерживаюсь здесь дольше необходимого. Ведь у меня есть одно обещание, которое я должна исполнить в кратчайший срок. И если неделю назад, когда я думала, что у меня ещё есть немного времени, чтобы определить каким именно образом я получу необходимое, то теперь… неважно совсем уже какой ценой.

Уличная прохлада помогает дышать свободнее. На некоторое время я позволяю себе банально застыть посреди тротуара и движущейся толпы людей, просто-напросто вдыхая и выдыхая морозный воздух. Мысленная истерия постепенно утихает, а эмоции возвращаются в прежнее притуплённо-равнодушное русло. Невозможно постоянно рефлексировать до нервного срыва, когда балансируешь на этой грани уже очень давно. Это поначалу чувствуешь себя невозможно тяжело и безнадёжно обречённо. Потом… Ко всему привыкаешь. Так или иначе.

Пешая прогулка по центру Лондона не такая уж и долгая. По прошествию сорока минут я останавливаюсь перед центральным входом в здание с кирпичным фасадом. Медлю ещё немного, до судорог в пальцах сжимая тонкую магнитную карту чёрного цвета. Сначала использую её, и только потом задумываюсь о том, что стоило сначала позвонить тому, к кому прихожу. Но… Всё равно ведь уже здесь. К тому же, Закери, и правда, внутри. Узнаю об этом от одного из охранников при входе. А вот дальше… Дальше — намного сложнее.

Стараюсь не думать, отгоняя так и напрашивающиеся навязчивые мысли по поводу своего будущего поступка. Если начну размышлять — точно никогда не решусь! Ведь если откажет, тогда… Нет! Просто сделать и всё! Никаких сомнений и терзаний совести. А ещё шаг прибавляю, пока иду к кабинету хозяина закрытого клуба. Правда, порыва хвалёной решимости хватает как раз до момента, пока не подхожу к самим дверям. Те, к слову, приоткрыты. И блондин там не один. Мне даже не надо заглядывать, чтобы распознать кому принадлежит снисходительно-небрежный баритон с вкрадчивыми нотами.

— Не думаю, что этот вариант будет так уж прост, — проговаривает Маркус Грин.

Понятия не имею о чём речь, но последующий усталый вздох определённо солидарен во мнении с брюнетом.

— В любом случае, снова перейти черту я им не позволю, — отзывается Закери.

Мне кажется, или в его голосе проскальзывает открытое недовольство?

— За всем сразу не уследишь, — отпускает равнодушным замечанием в свою очередь собеседник. — Не наступай на одни и те же грабли дважды.

Далее следует пауза. Довольно долгая. За это время я успеваю отступить на пару шагов назад, потом проклясть себя за глупость и трусость, а затем возвращаюсь ближе к дверям и даже хватаюсь за ручку, чтобы приоткрыть полотно чуточку больше, намереваясь уже перестать подслушивать и войти. Но потом…

— А что, если девчонке просто нужны твои деньги?

Слова Маркуса отражаются в моём подсознании подобно раскату грома среди ясного неба. Почему? Наверное, потому что он прав. То, что на этот раз речь заходит обо мне — я даже не сомневаюсь. А ещё…

— Значит, я ошибся в ней, — звучит в ответ угрюмо-приглушённое от Закери.

Очередная пауза в диалоге на этот раз сопровождается не только новым потоком моих внутренних ругательств на саму себя. Внутренности странным образом будто налётом ядовитой горечи покрываются. Дышать снова трудно.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Пальцы подрагиваю и я сжимаю их в кулак, после того как отпускаю дверь и разворачиваюсь в обратном направлении. Правда, покинуть коридор так и не удаётся. На пути возникает рослый рыжий парень. Тот самый, что помог мне избавиться от арестантской участи с участием местной службы безопасности.

— Доброе утро, мисс Агилар, — бодро здоровается он.

А мне так и хочется попросить его заткнуться или хотя бы убавить громкость!

— Доброе утро, Калеб, — мямлю в ответ совсем тихо.

И очень надеюсь, что нас не услышали… Ошибаюсь. Услышали.

— Софи, — звучит за спиной от Закери.

Маркус уже вышел из кабинета, а блондин застывает на пороге. Грин тоже здоровается со мной, когда проходит мимо, а вот я… Понятия не имею, что делать дальше! Просто потому, что возникает непреодолимое желание провалиться сквозь землю Но, конечно же, подобное мне даже во сне присниться не может. Приходится выдавить из себя ответную вежливость и возвращаться туда, где стояла буквально минуту назад.

— Тебе не стоило выходить. Одной, — прищуривается Райт, окидывая меня придирчивым взором с ног до головы. — Ты ещё не выздоровела, — дополняет в пояснении. — Что-то случилось? — хмурится, быстро уловив моё состояние.

“А что, если девчонке просто нужны твои деньги? — отражается между тем в моём подсознании снова и снова, будто приговор: — Значит, я ошибся в ней…”

Прежде чем отреагировать на слова Закери, я оборачиваюсь. В коридоре, кроме нас двоих, больше нет никого. Разве что мои неутихающие мысли.

“Дрянь! Дрянь! Дрянь! Это из-за тебя все фиалки завяли! Почему ты не пускаешь Бобби меня навестить?! Дрянь! Дрянь! Какая же ты дрянь!!!” — вторит двум мужским голосам ещё один, исполненный болью и отчаянием.

Который из них в моей голове громче?

Который важнее?

Ответ для меня всегда предопределён.

По-другому быть просто не может. Невзирая ни на что.

Но тогда почему же настолько больно и противно от самой себя?

— Софи? — не выдерживает Райт, так и не дождавшись от меня ответа. — Что случилось? — повторяет уже сказанное ранее.

Ну, вот оно!

Самая что ни есть возможность!

Надо всего лишь ответить.

Я и отвечаю.

Совершенно не то, что собираюсь сказать, когда открываю рот.

Словно внутри невидимый переключатель в одно мгновение срабатывает.

— Да. Случилось. Я… Соскучилась, — улыбаюсь ответно.

И прячу за этой улыбкой всё былое. А ещё сокращаю разделяющее нас расстояние, приблизившись вплотную. Аккуратно тяну мужчину за галстук к себе, а после и вовсе наматываю материю на ладонь, приподнимаясь ему навстречу. Прижимаюсь к чужим губам, будто то смогу испытать лишь в последний раз. И уже через жалкую долю секунды тону и вязну в ответном поцелуе — настолько жадном и всепоглощающем, что кажется, будто больше ничего и не существует в этой вселенной.

Ничего…

И никого.

Только мы.

Вдвоём…

Закери отстраняется лишь на жалкую секунду, чтобы увлечь за собой внутрь кабинета. Двери с шумом захлопываются, и я оказываюсь прижата спиной к резной деревянной поверхности. Поцелуй всё ещё не прекращается, а мужские руки спешно лишают меня верхней одежды. Пальто падает к нашим ногам. Как и бывало прежде, не обращаю на это особого внимания. Туда же отправляется и его пиджак, и галстук.

— Господи… — шепчу совсем беззвучно.

И сама не знаю зачем взываю к всевышнему. К тому же, вряд ли ему стоит видеть то, насколько низко я падаю сейчас. По венам будто самый настоящий яд разливается: отравляет не только кровь, но и всё моё сознание — в разуме не остаётся ни единой здравой мысли. Всё сгорает дотла в пламени, выжигающем нутро невыносимой потребностью заполучить, как можно больше… Да, я нуждаюсь в этом мужчине. Как никогда ни в ком не нуждалась прежде. И не считаю нужным это отрицать. Пусть и он знает. Если поймёт.

— Пожалуйста, — слетает с уст само собой.

Потом мне будет стыдно за это очередное проявление слабости. Возможно. Но совершенно точно не сейчас. Ведомый чужой волей, джемпер соскальзывает с одного моего плеча и я отвлекаюсь на сопутствующий тихий треск связки нитей. Звук подобен предвестнику неизбежного. Он буквально делит мою жизнь на "до" и "после", где я в полнейшей безысходности застываю на самой границе между всем этим. Впрочем, не сказать, что я действительно сожалею. Вообще хоть о чём-либо. Разве только о неизбежности будущего. Нашего общего.

Жадные поцелуи терзают шею довольно грубо, совершенно не заботясь о последствиях. Наверняка останутся следы. Но и это мне тоже необходимо. Будто своеобразное клеймо останется. То, что будет напоминать о прошедших мгновениях. Именно поэтому я с превеликим наслаждением принимаю абсолютно всё, что дарит мне Райт, раз за разом выгибаясь ему навстречу, запрокидывая голову, открываясь для новых ласк… Ещё один нетерпеливый резкий жест со стороны блондина, и ставший намного шире вырез джемпера позволяет обнажить не только плечи, но и верхнюю часть белья.

— Пожалуйста, — молю повторно.

Мои пальцы давно пытаются справиться с множеством мелких пуговиц на белоснежной рубашке, но выходит откровенно плохо. В итоге, я попросту следую примеру Закери, дёрнув ткань в разные стороны. Детали швейной фурнитуры с приглушённым стуком разлетаются по полу. Я же, наконец, касаюсь широких мускулистых плеч, притягивая мужчину ещё ближе к себе, хотя, на первый взгляд ближе уже и некуда. И без того между нами почти нет свободного пространства. Но и этого катастрофически мало.

Джемпер, который по-прежнему остаётся на мне в весьма сомнительном состоянии, кажется не просто лишним: крупная вязка больше не ощущается привычно мягкой — мешает, царапая кожу, подобно наждачной бумаге. К тому же слишком жарко. Хочется поскорее избавиться от ставшей ненужной детали гардероба, но Закери не позволяет: перехватывает оба мои запястья и отстраняется. В его глазах вспыхивает предвкушение, а губы растягиваются в хищную ухмылку. Не успеваю задуматься о том, что за этим последует. К тому же вскоре и так всё становится понятно. Порванная деталь одежды на мне опущена ещё ниже. Теперь шевелить руками становится проблематично. Не могу до него больше дотронуться. А ещё, похоже, именно этого блондин и добивался. Взор цвета самой настоящей лазури плавно скользит по моему телу и, клянусь, на дне тёмных зрачков я вижу самое настоящее пламя, которое вытравливает все оставшиеся сомнения и страхи. И даже чужой откровенный взгляд не смущает, как раньше. Наоборот, хочется видеть и ощущать это восхищение в свой адрес снова и снова.

— Скучала, говоришь… — вроде бы и вопрос, но только интонация совсем иная.

А может, я просто не способна адекватно воспринимать реальность. Давно уже увязла в том помешательстве, что зарождается в моём подсознании каждый раз, когда хозяин закрытого клуба настолько близко.

— Да, — отзываюсь совсем тихо.

Райт проводит пальцами по ключицам, пристально следя за своими действиями. Неожиданно нежно, неторопливо. Аккуратно поддевает сперва одну лямку бюстье, медленно спуская ту с плеча, затем и вторую. Прикосновения перемещаются к линии декольте. Мужчина тянет бельё вниз, оголяя грудь. А я… Не дышу вовсе, с замиранием сердца ожидая того, что будет дальше. И впитываю в себя отголоски чужого дыхания. Глубокого, размеренного. Будто бы меня одну сейчас раздирает изнутри мучительная потребность прекратить затянувшееся издевательство. А он… Прищуривается и внезапно резко подаётся вперёд, вновь бесцеремонно грубо вжимая меня собой в дверное полотно.

— Господи, да… — вырывается из меня очередное бессвязное.

Мужские руки скользят по бокам к бёдрам, расстёгивают джинсы. Не успеваю опомниться, как оказываюсь лицом к дереву. Весь верх одежды в считанные секунды валяется на полу, а я остаюсь полуобнажённой. Райт не позволяет развернуться. Впрочем, я к этому и не стремлюсь. Пронизывающая всё тело дрожь намного сильнее занимает мой разум, чем самостоятельное проявление какой-либо инициативы. Я почти готова снова молить, на этот раз даже громче и требовательнее, однако на деле — всего лишь плаксиво хнычу, пока широкие горячие ладони приспускают джинсы и поглаживают ягодицы.

Дыхание стоящего позади опаляет шею, и от этого вдоль всего позвоночника бегут лёгкие мурашки. Воображение рисует самые разные варианты того, что меня ожидает совсем скоро. Но всё равно ни один из них не оправдывает своего предполагаемого существования, ведь я почти верю в то, что получу столь необходимое. Вот и сжимаю пальцы до судорожной боли и невольно подаюсь назад, как только чувствую первое прикосновение между ног. Но тут же лишаюсь даже этой ласки.

Жестокий!

— Зак… — выдыхаю с тихим стоном.

Ответа, конечно же, не получаю. Вместо этого мужчина снова отстраняется и опускается передо мной, лишая остатков одежды. Каждое его прикосновение обжигает, пока он оголяет сперва одну ногу, потом — другую. Так и не поднимается. Проводит ладонями по голени вверх к ягодицам, слегка массируя.

Череда лёгких поцелуев касается поясницы, а пальцы Райта снова скользят между моих ног, размазывая влагу. И снова, стоит только податься навстречу нехитрой ласке, — всё тут же прекращается. Правда, на этот раз Закери перехватывает за талию и относит к столу, на который укладывает лицом вниз.

Покрытая лаком поверхность холодная и я едва заметно вздрагиваю от контраста новых ощущений. Но уже вскоре забываю об этом. Чужие пальцы медленно проходятся по позвоночнику от шеи к копчику, вынуждая меня с очередным стоном выгибаться в негласном требовании большего. Я почти тону в этом неуёмном желании. Настолько глубоко, что невольно приподнимаюсь в намерении сделать уже хоть что-нибудь, чтобы утолить свой голод. Но хлёсткий удар по ягодицам вынуждает повторно вздрогнуть. И лечь обратно. Ведь даже это сейчас не способно вернуть меня к реальности. Наоборот, странным образом хочется, чтобы мужчина повторил. И снова не получаю желаемого. Впрочем, резкий толчок его пальцев вглубь моего тела заставляет позабыть обо всём. Но стоит только поддаться этому искушению…

Да, чёрт возьми! Я опять лишаюсь желаемого!

И даже не знаю, за что я ненавижу сейчас Райта больше: за то, что он делает со мной, или же всё-таки за то, чего не делает.

Разочарованный стон, полный досады скрыть тоже не получается.

— Хочу, чтобы ты сказала это вслух, — звучит над самым ухом с едва уловимой хрипотцой. — Хочу услышать это от тебя. Скажи мне то, чего ты хочешь, Софи, — всё ещё негромкое, но требование — почти ультиматум.

Его голос опьяняет и дурманит мой давно отравленный разум. И, наверное, я окончательно схожу с ума, потому что каждый звук подобно электрической волне проходится по всему моему телу. Это даже больше, чем прикосновения. И намного ярче, чем то, что я могла бы объяснить. Даже самой себе. Да и не со мной будто всё происходит. С кем-то другим. С той, кем мне не быть никогда. Просто потому, что нельзя испытывать нечто подобное. Уж не мне — так точно.

Слишком много соблазна…

— Тебя хочу. Прямо сейчас, — произношу, вопреки собственным мыслям.

Да и кому они сдались прямо здесь и сейчас?

К тому же, абсолютно неуместное проявление совести банально растворяется в моём новом всхлипе, когда мужчина одним резким движением наполняет собой до предела. Замирает лишь на жалкое мгновение, а после срывается в жёсткий бешеный темп. И снова больше не остаётся ни моих мыслей, ни переживаний, ни эмоций — только дикая потребность чувствовать каждый новый толчок внутри себя, а также возрастающее удовольствие, сопровождающееся короткими стонами и рваными вскриками.

Окружающее перестаёт существовать. Весь мой мир теперь сосредоточен лишь на греховном блаженстве, что захлёстывает сознание, как настоящее цунами, погребая под волной бесконечно необъятного удовольствия. Ещё один хлёсткий удар по ягодицам на пике оргазма — у меня темнеет в глазах, а дыхание окончательно сбивается. Да и сил дышать не остаётся.

Самым бессовестным образом утыкаюсь носом в антикварную столешницу, даже уже и не надеясь подняться в ближайшее время. Хорошо, самой и не приходится. Закери аккуратно поднимает меня на руки, прижимая к себе крепче. Он что-то тихонько нашёптывает, пока несёт за пределы кабинета — в спальню, а я самым глупым образом улыбаюсь ему в ответ, наслаждаясь теплом мужского тела и голоса. И на жалкое мгновение, правда, верю в то, что всё это, именно так — правильно. Вот только реальность напоминает о себе намного быстрей, чем мне бы того хотелось.

— Наш молчун заговорил, — улавливаю далёкое на том конце связи, как только Райт принимает входящий.

Меня мало волнует смысловой посыл и то, что кроется за услышанным. Мгновенно преобразившееся выражение лица блондина со всеми оттенками мрачности задевает гораздо больше. Ничего не остаётся от образа того мужчины, на который я готова буквально молиться, как бы постыдно и дико то ни звучало. Закери спешно одевается, поправляет рубашку и галстук, возвращая им относительно приличный вид. Уж не знаю почему бы ему просто не надеть другой костюм…

— Вернусь к вечеру. Дождись меня здесь, хорошо? — бросает он далеко не в просьбе, прежде чем оставить мою персону в гордом одиночестве.

А вот обещание Райт так и не выполняет. Зато я выполняю своё. Не ему данное. Спустя каких-то всего лишь тысячу проклятий в собственный адрес.

На улице начинает темнеть, а пальцы предательски подрагивают, когда я набираю нужный номер. Абонент берёт трубку спустя пару гудков.

— Правда, что завтра ты улетаешь в Берн? — интересуюсь сходу, опустив надобность вежливых приветствий.

Ведь так проще.

— Правда, — спустя короткую паузу отзывается Айзек.

Я слышу некую озадаченность в его голосе, потому и перехожу к главному, не терзая никого из нас лишними расшаркиваниями.

— И ты сможешь забрать меня с собой, если я приму твоё предложение?

Новая пауза длиннее предыдущей. Но ожидаемых мною за этим насмешек или злорадства не следует. А это уже хорошо. Наверное.

— Возникнут некоторые нюансы с визой, но это решаемо, — наконец, отвечает мужчина.

Что придаёт ещё больше смелости.

— И ты заплатишь мне вперёд. В самый ближайший срок, — дополняю, глубоко внутри поражаясь своей наглости.

На этот раз никакого промедления нет. И это радует гораздо больше предыдущего.

— Хорошо, София. Договорились. Завтра, в десять утра я пришлю за тобой водителя. Деньги поступят на твой счёт ещё до этого момента. Вещи можешь не брать. Только паспорт. Остальное… Обговорим при личной встрече.

— Договорились, — повторяю часть его фразы.

На большее пока просто не способна. Хорошо, проявлять дар красноречия и не нужно. Айзек отключается. А ещё через минуту приходит уведомление о пополнении счёта… на сумму, превышающую названную мною в троекратном размере.

Хм…

Оперативно!

Даже слишком.

Какое-то время бездумно пялюсь на потемневший экран и самой себе всё ещё не верю, что я это делаю. Сделала. Если бы мне когда-нибудь доводилось заключать сделку с дьяволом, наверное, чувствовала бы примерно то же самое, что и прямо сейчас.

Нет, не страх. И не угрызения совести. Облегчение.

А всё почему?

Да потом что я… Дрянь.