Глава 15

В моей жизни было много длинных ночей. Не уснуть никак. А дожидаться окончания сравнимо с пыткой. Вот и сегодня также. Углы съёмной квартиры хранят лишь темноту — я не спешу включать освещение. Просто сижу на широком подоконнике, склонив голову к холодному стеклу, и жду, приговаривая одну сигарету за другой. Дым и пепел, оставляющие всё больше следов на запятнанной карме — вот, что у меня есть, не больше. Но ничего. Рано или поздно любая ночь заканчивается. И эта не станет исключением. Надо лишь перетерпеть это давящее чувство собственной ничтожности.

Ханны нет. Не видела её сегодня. Не звонила даже, не писала. Намеренно. Ведь иначе придётся рассказать ей, что я натворила. А я не могу. Не хочу ни с кем делиться. Даже с самой собой. Не зря же раз за разом прогоняю всплывающий в подсознании образ лазурного взора, наполненного разочарованием и упрёком? Глупо это всё. Совершенно бессмысленно! Стоит ли убиваться по тому, кто никогда не был частью твоей жизни? Тот, кто, возможно, скорее всего забудет тебя совсем скоро. Если вообще когда-либо придавал значение твоему существованию… Но тогда почему я всё никак не успокоюсь? И руки дрожат. Сжимаю пальцы на тлеющей сигарете немного сильнее, ненадолго прикрывая глаза, и… Снова жду. Мгновения растягиваются в настоящую бесконечность. Жаль, ядовитый никотин в моей крови не способен вытравить это ненавистное ощущение.

Занять бы себя чем-то, отвлечься. Но всё необходимое я уже сделала. Отправила письмо администрации Школы Экономики с намерением прервать процесс обучения, перевела деньги на счёт медицинского центра и реквизитам того учреждения, в котором далее будет находиться моя мать. Даже упаковала вещи, которые вовсе не пригодятся, и оставила для соседки по квартире сумму, необходимую для уплаты моей части за аренду на год вперёд. А ещё кулон с себя сняла, аккуратно уложив тот в небольшую коробочку… Неудивительно, что приход курьера, которого я вызвала, дабы вернуть ювелирную вещицу хозяину закрытого клуба, — практически настоящее событие. Благо, теперь я могу позволить себе эти элементарные траты.

— Посылка будет доставлена адресату к шести вечера, — сообщает по итогу невысокий парень в спец. одежде службы доставки, внимательно выслушав и записав всё, что я ему говорю по поводу заказа.

Как только дверь за ним закрывается, ещё с минуту я смотрю на защёлкнувшийся следом замок. А после… прибираюсь. Трачу на уборку около двух часов. Потом ещё час на то, чтобы собраться. Так тщательно я не страдала над своей внешностью… да вообще никогда! Зато, к моменту, когда меня забирает учтивый незнакомец на дорогущем классическом бентли, я практически окончательно мирюсь с грядущим будущем. Правда, немного напрягаюсь, когда вместо дороги в аэропорт, водитель выбирает другой путь. Хотелось бы уже поскорее убраться из Лондона. Но сбыться моим желаниям вот так сразу не дано. Мы едем в особняк, окружённый хвойным лесом.

Дом встречает меня присущей ему роскошью и пустотой. Я знаю, куда следует идти, поэтому безошибочно выбираю нужное направление. Вот только…

Как и в прошлый мой визит, портальный двусторонний камин разделяющий помещение на две зоны, не позволяя сразу увидеть единственного обитателя среди этих стен. Сначала я закрываю за собой дверь, а уже потом прохожу дальше. Да так и застываю посредине комнаты. Не дышу вовсе.

На голову в одночасье будто ведро ледяной воды выливают. Сердце вмиг стучит быстрее и громче, отдаваясь в подсознании, подобно ударам тяжелого молота по наковальне. Притом с такой болезненной силой, будто между этими двумя предметами меня саму умещают.

Мужчина стоит лицом к окну. Как и бывает зачастую, в безукоризненно идеальном костюме. Пиджак обтягивает широкие плечи, в которых даже с такого расстояния замечаю напряжение. Руки за спиной сжаты в кулаки, а между пальцами — тонкая цепочка с тем самым кулоном, что несколько часов назад я отправила с курьером. Тот самый чёртов кулон, который ещё должен быть в пути! Но не это самое жуткое… Ведь передо мной, с учётом всего обозначенного, конечно же, — не Айзек, мать его Чейз.

Да что происходит вообще?!

— Он рассказал тебе, — заключаю уже вслух.

Закери так и не разворачивается.

— Нет, не он, — отзывается ледяным тоном. И, прежде чем я успеваю сделать напрашивающийся вывод, дополняет столь же холодно: — И не Ханна.

Вот теперь я действительно растерянна. А ещё отступать назад, к дверям, получается само собой, неосознанно.

— Я знаю даже то, что ты ешь на завтрак, — блондин, наконец, сосредотачивает внимание на мне. — Неужели, и правда, решила, будто бы я не узнаю о том, как ты собралась в Швейцарию? — проговаривает тихим вкрадчивым тоном, слегка прищурившись.

А у меня всё тело пробивает дрожью. Интонация хозяина закрытого клуба не звучит враждебно, но оттого — не менее пугающая.

— А где… Айзек? — спрашиваю зачем-то, схватившись за дверную ручку.

Не болтать, а бежать надо!

Желательно, без оглядки…

Ведь, если Чейза тут нет, значит я и не обязана больше здесь находиться?

Да, точно бежать!

— Айзек? — обманчиво мягко переспрашивает Райт, сократив расстояние между нами на пару шагов, и достаёт из кармана пиджака мобильный, тут же набирая кому-то. — Сейчас узнаем, — протягивает слишком уж многообещающе.

Проходит всего-ничего, а набранный абонент берёт трубку, после чего аппарат переведён в режим громкой связи.

— Да, босс, — доносится голос Калеба.

Судя по фоновому завыванию ветра, он где-то на улице.

— Мисс Агилар интересуется, где у нас Айзек.

Секундная пауза перед последующим ответом кажется мне целой вечностью.

— Мистер Чейз сел в самолёт до Берна. Я убедился в том, чтобы он не покидал борт, пока судно не взлетит, как и было приказано.

Да… твою ж… мать!!!

Не знаю даже, радоваться мне или же плакать.

Хотя, о чём это я?

Валить надо отсюда. Вот что главное!

Впрочем…

— Куда-то собралась? — разносится властное, хотя и не громкое по всему кабинету, как только я разворачиваюсь на выход.

Что-то глубоко внутри меня слишком уж навязчиво подсказывает — не стоит слушаться ни в коем случае!

— Ещё один шаг не в ту сторону, Софи, и я уже не буду таким же добреньким, как сейчас, — Закери убирает телефон обратно в карман пиджака, заканчивая с явным предвкушением.

И это пугает даже больше, чем всё предыдущее.

Неизвестность вообще паршивая штука.

Но сосредоточимся на насущном.

— То есть, Чейз в ближайшее время больше не вернётся? — уточняю в риторическом ключе. — А что ты здесь тогда делаешь?

Ладно, водитель, который меня сюда привозит, и начальник службы безопасности Райта, удостоверившийся, чтобы избавление от Чейза прошло как должно… Всё подстроено, я это уже прекрасно осознаю и почти усваиваю. И даже практически мирюсь с мыслью о том, что до сих пор зажатый в кулаке кулон у курьера оказывается банально перехвачен. Однако… Это же дом Айзека! Почему Закери здесь?! Да ещё к тому же, ведёт себя, как полноправный хозяин вся и всего! Меня, в том числе.

— Я? — неожиданно ласково и понимающе улыбается блондин, приблизившись ещё на несколько шагов. — Я — за тобой.

Вот и всё. Никаких больше объяснений.

Да и к чёрту их!

— Я с тобой никуда не пойду, — предупреждаю, всё же открыв дверь на выход из кабинета. — Ты не можешь меня заставить.

В конце концов, если я кому и должна шестьсот тысяч фунтов, так это Чейз, а не Райт. Так с чего бы мне тогда поддаваться?

— Ошибаешься, Софи. Могу. И заставлю, — повторно улыбается блондин.

Вот только теперь и намёка на тепло в его эмоциях нет. В лазурном взоре царит лишь промозглый холод. Будто сам обладатель весь из колючего льда состоит.

Дышать снова становится трудно. Как минимум потому, что я начинаю задыхаться от возмущения, когда мужчина банально перехватывает за локоть и бесцеремонно тащит за собой по коридору в направлении на выход из дома. Там, на улице вместо классического бентли уже припаркован тёмный мустанг.

— Какого чёрта вообще происходит? — озвучиваю самую первую мысль, которая возникла с первого момента нашей сегодняшней встречи, и отдёргиваю руку.

Освободиться от чужой хватки, конечно же, не удаётся.

— Могу спросить у тебя то же самое, — мрачно отзывается Закери, остановившись около своей машины. — У тебя вообще мозги работать перестали что ли? — бросает уже в открытом упрёке. — Или думала, можешь просто делать, что тебе вздумается, невзирая на последствия?

Не знаю о каких последствиях заходит речь, но звучащее в тоне обвинение задевает слишком уж сильно. И вынуждает говорить ещё более обидные вещи.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать что делать, а что — нет? — снова пытаюсь вырваться и вернуть верхнюю конечность в единоличное пользование. — Да, я согласилась на предложение Айзека! И если бы ты хоть раз удосужился поинтересоваться моим мнением, то знал бы о том ещё вчера! — слетает с уст само собой на повышенных тонах в откровенном лицемерии. — Так что… иди ты со своими нравоучениями куда подальше, Закери! Я с тобой никуда не поеду!

Холод в лазурных глазах меркнет. В одно мгновение его затмевает вспыхнувшая ярость. Настолько обжигающая, что я невольно вздрагиваю, не в силах отвести взгляда от лица мужчины. Будто это гневное пламя в само сердце проникает, оставляя выжженное клеймо, служащее своеобразной привязью. И не скрыться уже нигде. Не убежать. Всё равно так или иначе суждено к исходной точке вернуться. К нему. Тому единственному, кто сейчас смотрит на меня с необъятной ненавистью. Словно я не просто другого мужчину предпочла. Сделала нечто — гораздо хуже…

— Садись в машину, Софи, — выдавливает из себя Закери сквозь зубы.

Притом звучит это скорее как: “Сама пошла ты…”.

Он открывает дверцу с пассажирской стороны и совершенно точно собирается запихнуть меня в салон, не заботясь о согласии. Естественно, я упираюсь.

— Я уже сказала, никуда с тобой не поеду! — предпринимаю очередную попытку освободиться, на этот раз, уже отталкивая от себя оппонента. — И если ты не хочешь в скором времени где-нибудь перевернуться, то будешь вынужден меня отпустить, — дополняю мстительно.

Ну, а что? Вполне себе веский довод!

Жаль, воспринимает его мужчина совсем не так, как я рассчитываю…

Бушующая в лазурном взоре ярость никуда не испаряется. А вот сила, с которой меня удерживают, всё же уменьшается. Правда, радоваться тому приходится не так уж и долго. Райт ворчит что-то о “ненормальных девках, которые по-хорошему не понимают”, а затем самым наглым образом перехватывает за талию, поднимает и…

— Нет! — выкрикиваю в громком протесте, как только до меня доходит куда именно мы направляемся. — Ты не можешь сделать этого! — колочу кулаками по мужской груди, извиваясь изо всех сил. — Даже не думай!

Ответом мне служит тихий щелчок и открывшийся багажник. А ещё:

— Я же уже сказал, тебе, Софи. Могу. И заставлю.

И это всё, чего я удостаиваюсь, прежде чем оказываюсь насильно уложена в задней части мустанга, а через секунду дверца над моей головой шумно захлопывается, оставляя в кромешном мраке.

Вот же… Мрак!

Последние года моего жалкого существования не отличаются ничем особо хорошим. Будто беспроглядная пелена безысходности, в которой я только и делаю, что тону и вязну. И нет никакого просвета. Даже сейчас, когда, наконец, я получаю ту самую возможность рассчитывать на “свет в конце тоннеля”, легче не становится. Не факт, что операция и последующая за этим реабилитация действительно помогут моей матери. Хотя шансы и велики. Если верить прогнозам докторов. Вот только так бывает, что они ошибаются. И я прекрасно осознаю это. А та цена, которую приходится платить… Мне должно быть всё равно. Цель оправдывает средства! Никто и ничто не может быть важнее жизни единственно родного и близкого в этом мире! Тем более, чьё-то мнение… По большей части так и есть — иначе бы не стала заключать сделку с Айзеком Чейзом. По крайней мере, я стараюсь убеждать себя в этом снова и снова. Каждую долбанную секунду своего существования! Хотя последнее получается откровенно плохо. А может, я просто устала. Или почти сломалась…

Как ещё объяснить стекающие по моему лицу слёзы?!

Я закрываю глаза, стараясь всхлипывать как можно тише, желательно — совсем беззвучно. Сомневаюсь, что меня кто-нибудь услышит, однако даже саму себя слушать противно. Зажмуриваюсь в жалкой попытке побороть эту слабость, но то совершенно не помогает. Обжигающие кожу влажные дорожки скатываются снова и снова, с завидным постоянством.

Но и это не самое худшее, что со мной сегодня происходит…

О, нет!

Ведь хозяин закрытого клуба умеет удивлять.

Я слышу звук заработавшего двигателя. Но автомобиль так никуда и не двигается. Более того, сначала я слышу громкий хлопок дверью, предположительно с водительской стороны, за ним — тихий щелчок где-то совсем рядом, а после окутавшая меня темнота рассеивается.

Мужчина ничего не говорит. Его лицо — абсолютно непроницаемое. Ни капли раскаяния или чувства вины за свершённый поступок. Хотя я всё же улавливаю в лазурном взоре толику сочувствия. Правда, эмоция слишком мимолётна, чтобы убедиться в том, не показалось ли мне на самом деле.

Или я просто хочу так думать? Хочу верить, что ему не безразлично? Тогда, быть может у меня появился бы шанс… На что? А чёрт его знает!

Лишь бы не так… Как сейчас.

Закери подхватывает под руки и возвращает вертикальное положение ещё до того, как я соображаю, что надо бы утереть чёртовы слёзы. Он делает это быстрее. Осторожно проводит по моим скулам сгибом двух пальцев, по-прежнему сохраняя молчание. Слишком давящее и мрачное, чтобы я могла его выдержать. А может, дело вовсе и не в относительной тишине между нами. Слишком уж жест… нежный? Заботливый. Оберегающий.

Зачем беспокоиться обо мне тому, кто ещё минуту назад бесцеремонно запихнул в багажник, лишь бы я только заткнулась и не бесила?!

Не понимаю…

Уже совсем ничего!

То и озвучиваю вслух. Точнее, пытаюсь.

— И всё равно, я… — открываю рот, но так и не договариваю.

Райт прижимает к моим губам указательным палец, призывая к молчанию. Непреклонность в его глазах демонстрирует то же самое. И даже скользнувшая к моему затылку мужская ладонь, слегка сдавливая, будто бы предупреждает о том, что самым благоразумным будет согласие. И только мой разум вопит об обратном. А вот тело…

Да, я подчиняюсь.

Не очень-то хочется вернуться обратно в багажник.

— Ты больше не будешь пререкаться со мной и грубить мне. Ты будешь хорошей послушной девочкой, и тогда, чуть позже, когда я успокоюсь, мы с тобой поговорим. Не сейчас, Софи.

И всё это таким приторно-понимающим убийственно умиротворяющим тоном, что даже стыдно становится за несостоявшуюся попытку возражения!

Что сказать…

Шах и мат тебе, Агилар!

Этот мужчина умеет быть убедительным.

Тяжёлый выдох срывается с моих уст сам собой, когда я усаживаюсь на пассажирское сиденье, больше ни разу не взглянув на Закери. Не смотрю и тогда, когда мустанг выезжает с территории особняка Айзека Чейза. И продолжаю игнорировать его присутствие весь дальнейший путь вплоть до самого клуба. Он же сам просил молчать. Вот и молчу. А ещё судорожно соображаю что бы такого мог бы сказать мне Райт. Но не говорит.

Не спешит просвящать меня мужчина и в тот момент, когда мы заходим внутрь принадлежащего ему здания. И пока пересекаем полупустой зал, направляясь в его кабинет. Он больше не прикасается ко мне. Да и вообще в мою сторону не смотрит, также как и я, по большей части пребывая в своих мыслях, нежели в реальности.

Ничего особо не меняется и тогда, когда мы оказываемся вновь наедине, в его кабинете. Очередной молчаливый жест с его стороны приглашает меня расположиться в кресле для посетителей. Не спорю с ним и в этом. Наивно надеюсь, что если буду вести себя предельно адекватно, то вся эта ситуация, наконец, подойдёт к логическому завершению. Впрочем, черепаха до луны доберётся быстрее, нежели это настанет, если судить по тому, как спешит приступать к столь долгожданному мною разговору мужчина.

Блондин открывает бутылку арманьяка и наполняет для себя стакан. Какое-то время самым тупейшим образом просто смотрит на него, будто бы игра света в гранях стекла — это самое важное, что сейчас может быть в его жизни.

Уж точно не я.

Вот тут я не выдерживаю.

— Ты перекупил мой долг у Чейза?

Сознание всё ещё пребывает на грани истерики, а меня всю так и вовсе начинает трясти, так что приходится прилагать немало усилий, чтобы собственный голос звучал мягче, спокойнее, размереннее.

Новый скандал ни к чему.

— Нет, — коротко бросает Райт, усаживаясь в кресле напротив. — Деньги, поступившие на твой счёт изначально принадлежат мне, — дополняет, не спеша делиться подробностями.

И, судя по тому, как мужчина вновь сосредотачивается на стакане с алкоголем в своих руках, объясняться дальше он и не намерен. Несмотря на своё обещание.

Что ж… выводы не так уж и сложны!

— Ты знал, — вроде бы и утверждение, но в то же время вопрос с моей стороны.

Какая-то отчаянно глупая часть меня безудержно желает, чтобы ответ был любым, но только не положительным. И напрочь отрицает самое очевидное. То, что Закери уже озвучивал. Ведь он же в курсе даже о том, что я ем на завтрак… Как тогда мог не знать?! Последняя мысль настолько веет презабавной обречённостью и безысходностью, что я невольно усмехаюсь самой себе.

Но тогда… Почему?! Почему он не сделал этого раньше? Почему просто не сказал мне о том, что согласен дать деньги? Почему он вообще в курсе всей моей жизни? И ещё тысячи “почему” в моей голове…

Спустя целую минуту к ним прибавляется тот факт, что денежные средства поступили в течении минуты после разговора с Чейзом. Если бы я не была такой идиоткой, думающей только о том, в какой безвыходной ситуации оказалась, ещё тогда бы поразмыслила об этом. Ведь, судя по интервалу между разговором с Айзеком и пополнением моего счёта, на тот момент Закери ничего не мог знать об этом в любом случае.

Не в “отложенных же платежах”, который одной кнопкой активировать можно, у них был этот треклятый перевод?!

А ещё…

“- Что, если девчонке просто нужны твои деньги?

— Значит, я ошибся в ней.”

Теперь эти слова обретают для меня ещё один смысл.

А всё потому, что…

— Ты знал. Ты всё знал с самого начала. И хотел, чтобы я сама тебе об этом сказала, — заключаю уже вслух.

На этот раз тишина между нами длится не столь уж и долго. Мужчина плавно переводит взгляд от стекла ко мне. Настолько тяжелый и пронзительный, что у меня буквально всю душу выворачивает в одно мгновение. Слишком много всего я там вижу. Того самого, что не желала видеть никогда.

Осуждение.

Обвинение.

Подтверждение моим самым худшим предположениям.

Сожаление.

Разочарование.

Последнее — особо противно и мерзко. Оно наполняет мои вены ядовитой виной, отравляет рассудок, заставляет сердце стучать медленнее, и… убивает мою душу. По кусочкам. Мучительно медленно. Невообразимо болезненно. Так, что я навсегда запомню каково это — быть мёртвой, даже если дышишь. И буду безмерно счастлива умереть по-настоящему.

— Но ты не сказала, — вкрадчиво произносит Закери, так и продолжая неотрывно смотреть в мои глаза. — А ещё решила банально сбежать. Почему Софи?

Снова пресловутое “почему”…

Да если бы я знала!

Самой для себя определить не могу.

— Потому что я эгоистка? — вношу предположение, вновь и вновь вспоминая слова Маркуса. — Потому что мне срочно нужны были деньги. Немалые, — сердце сжимается, будто в капкане. — Не важно каким способом. А Айзек Чейз был самым лёгким способом их получения? Потому что я…

Не хотела видеть это презрение в твоих глазах!

— Потому что я Дрянь, — заканчиваю уже жалким полушёпотом.

Кабинет хозяина закрытого клуба вновь утопает в отягощающем молчании. Только моё сердце колотится в груди, будто сумасшедшее. Кажется, ещё чуть-чуть и проломит грудную клетку — с такой силой бьётся. Но нет. Конечно же, это всего лишь мои очередные надуманные иллюзии, которые разрушает тихое, но властное:

— Пей, Софи, — стакан с алкоголем отправлен через столешницу ближе ко мне.

Не сказать, что это действительно хороший выход, но подношение я безропотно принимаю. Итальянская виноградная водка с древесными нотами обжигает горло, а внутри меня разливается тепло, утихомиривая дрожь в руках. На секунду становится, и правда, легче. Но потом… вспоминаю, что это нисколько не поможет разрешить проблему с насущным. А неизвестность совсем скоро банально доканает.

— И что теперь? — озвучиваю уже вслух, как продолжение мысли. — Я должна тебе кучу денег. Больше половины могу вернуть прямо сейчас. Я не всё потратила, — поднимаюсь на ноги, слегка пошатнувшись.

Не рассчитывала, что действие спиртного, пусть и в небольшом количестве, окажется настолько пагубным.

— Остальное могу отдать со временем, как только найду себе работу, — продолжаю, потому что кроме меня самой, тут никто и не стремится развивать эту тему дальше. — Если хочешь, с процентами даже отдам. Теперь, когда Чейза нет, думаю найти работу будет уже не такая глобальная проблема, как раньше.

С учётом того, что я бросила учёбу, и совмещать теперь не надо, так и вовсе…

Однако Райт молчит. Продолжает сверлить меня пристальным взором, будто в душу пытается заглянуть… В какой-то мере так и есть. Меня всё ещё выворачивает буквально наизнанку. Невыносимое ощущение! Потому и отворачиваюсь от мужчины, обходя стол. Вновь смотрю на него только когда подхожу ближе. И то не в глаза. Нет, на это у меня смелости не хватает. Слегка ослабленный узел галстука и немного выше, туда, где пульсирует жилка на его шее — самое то. Почти безопасно.

— Деньги тебе ещё пригодятся. Так что этот вариант никуда не годится, — наконец, заговаривает мужчина. — Не нужно ничего возвращать, Софи.

Приглушённые нотки вкрадчивого мужского голоса звучат очень тихо, спокойно, твёрдо, уверенно. И всё равно бьют по мне похлеще самой жестокой угрозы.

Что значит “не нужно ничего возвращать”?

В безвозмездность столь щедрой помощи совершенно не верится!

А значит…

— То есть, я должна возместить долг иным способом? — проговариваю, не слыша собственного голоса. — И как же тогда?

Ответ я и сама знаю. И он знает. Не столь уж и много воображения требуется, в конце концов, учитывая место, где мы находимся. И так всё понятно! Чейз хотел от меня только одно. Очевидно, с Закери будет тоже самое. Так чему я удивляюсь тогда? Нет, не удивляюсь даже… Хуже. Слишком много горечи и боли разливается в моей душе.

— Как же тогда?! — срывается с моих губ в повторе.

Намного громче, нежели определено пределом собственного контроля. Но это уже и неважно. Я просто должна это услышать от него!

Но Райт по-прежнему молчит.

Не знаю что больше всего выводит в данной ситуации. Его нежелание ответить, или же моя отчаянная потребность услышать то, чего он не говорит.

— Ну, скажи! Давай! Что я должна сделать? Подписать очередной контракт? Заключить с тобой новую сделку на новых условиях, раз уж прежняя никуда не годится, да и не имеет больше никакой силы, — перечисляю всё, что только приходит в голову. — Что мне сделать? Скажи! — уже откровенно требую. — Что?! Может просто прямо здесь и сейчас мне просто-напросто встать перед тобой на колени, и… — судорожно сглатываю, не договаривая, а жар, разливающийся по моим венам, становится ещё ощутимее.

Ведь подлое подсознание рисует в голове слишком яркий образ того, что сопровождается моим последним высказыванием. Ничего приличного, там, конечно же, нет. Хуже всего, какая-то распутная часть меня очень даже не против подобного расклада. Наверное, именно поэтому я и отвожу взгляд, окончательно уставившись в пол, почти что сгорая от стыда… потому и пропускаю тот момент, когда мужчина поднимается на ноги. Впрочем, жест слишком резкий, почти мимолётный, чтобы я успела отреагировать. В считанные мгновения на моём горле смыкаются чужие пальцы, а я сама уложена спиной на стол. Только и могу, что втянуть в себя побольше кислорода, прежде чем Закери нависает надо мной, прожигая очередным гневным взором цвета бесконечной лазури.

— Действительно думаешь, будто я хочу, чтобы ты расплатилась со мной своей шикарной задницей? — хватка на моей шее становится сильнее. — Считаешь, если нагну тебя достаточное количество раз, и вдоволь трахну этот болтливый рот, тогда всё закончится для тебя, да, Софи? — тихий зловещий шёпотом касается виска, а широкая мужская ладонь скользит от колена выше, плавно смещаясь на внутреннюю сторону бедра. — Ошибаешься.

Ещё один резкий рывок позволяет снова стоять на ногах. Прекрасно вижу насколько хозяин закрытого клуба зол, поэтому ничего не говорю ему ответно — явно уже наговорила много лишнего. И позволяю себя вести, сначала на выход из кабинета, а после в коридор. Уходим мы не так уж и далеко. Райт останавливается около неприметной двери с табличной “подсобное помещение”, дёрнув ту с такой силой, что полотно с грохотом ударяется об стену. Внутри целый склад инвентаря для уборки помещений. На секунду кажется, что он меня банально запрёт там. Я бы не удивилась подобному, если честно. Но ведь этот мужчина умеет удивлять! С неестественно радостно-торжественной ухмылкой он… вручает мне ведро и швабру.

— Если уж решила отработать свой долг, можешь начать с этого.

Больше ничего не говорит. Разворачивается и возвращается в свой кабинет, оставив меня наедине с растерянностью и полнейшим недоумением.

Да твою ж…

Вот что это сейчас такое было?!