Глава 16

“Если уж решила отработать свой долг, можешь начать с этого” — раз за разом прокручивает моё подсознание, пока я бесцельно пялюсь то на швабру в своей руке, то на пустое ведро поблизости.

Сначала я пытаюсь анализировать. Тщетно. Если логика в поступках мужчины и прослеживается, то мне её явно не понять. Очевидно лишь одно — он меня наказывает. Но за что… Понятное дело — за поступок с Айзеком. Вот только никак до моего болезного рассудка не доходит — что именно его так сильно задело… Ох, Закери Райт, прежде ты такой отстранённостью и немногословностью не отличался! По крайней мере, в первые дни нашего знакомства. И тут же напрашивается ещё один вопрос. Что изменилось?!

Ну, заключила сделку с другим. Ну, да, продажная, расчётливая…

Таких как я — полно в его окружении!

Стоит только в общий зал выйти…

Давно уже должен был привыкнуть. Могу поспорить, так и есть. Было. До меня.

Тогда чем я отличаюсь?!

Плюнул бы, послал куда подальше и забыл…

Но нет ведь!

И что тогда получается?

Откровенная хрень какая-то…

Немного погодя, эти же самые слова звучат в моём подсознании уже с долей язвительности, чуть позже — уже с обречённостью, а после я и вовсе банально передразниваю ушедшего мужчину, пытаясь тем самым хоть как-то подбодрить саму себя. Видимо, у меня крыша совсем поехала.

— Да пошёл ты со своими закидонами! — не выдерживаю в итоге.

Оставив инвентарь для уборки, я направляюсь сначала прочь из служебного коридора, потом пересекаю зал и поднимаюсь на балюстраду, а затем и вовсе собираюсь покинуть клуб. Нет, не сбегаю. Мне нужно хоть немного свежего воздуха, пусть даже если это и будет кислород в узком тёмном переулке. А ещё как никогда остро за последние дни я нуждаюсь в дозе никотина. Лучше даже двойной! Может, хоть тогда, наконец, обрету мнимое спокойствие… Ага, как же.

Удаётся дойти только до верхней ступени лестницы. Дальше проход загораживают два здоровенных охранника. Со мной они и не думают разговаривать. По внутренней связи зовут Калеба. Последний, к слову, появляется рядом со мной в считанные секунды.

— Мисс Агилар, — проговаривает он мягко, ненавязчиво потянув за локоть.

Впрочем, дальше ничего обозначать и так не обязательно. Мне запрещено покидать клуб — мой недалёкий мозг этот факт быстренько усваивает.

Да что б тебя, Закери Райт!

— Могу я ещё чем-то вам помочь? — услужливо интересуется глава службы безопасности, как только мы спускаемся обратно.

Главное, с такой искренностью спрашивает, будто чистую правду говорит!

Даже почти верю ему…

“Как же достало всё!” — тоскливо мелькает вместе с тем в моих мыслях.

Взгляд сам собой цепляется за барную стойку неподалёку. Так ничего и не говорю Калебу. Сначала подхожу к бармену, заказав у того порцию чего-то покрепче из предложенного, даже название не запоминаю. И только после того, как по венам снова разливается тепло от спиртного, возвращаюсь к мужчине. Он, как ни странно, всё это время терпеливо ждёт.

— Да, можешь, — запоздало отвечаю на его вопрос. — Где тут у вас можно воды набрать? Для уборки.

Промелькнувшее в его глазах непонимание за считанное мгновение сменяется на откровенное сочувствие. Но я предпочитаю не замечать этого. И лишний раз сама себе напоминаю о том, что все тут в курсе о происходящем.

Долбанное видеонаблюдение.

— Эмм… Воды… Я покажу, — жестом указывает идти за ним.

Пока он провожает меня в ещё одно подсобное помещение, в его глазах поселяется скептицизм. Кажется, кто-то тут всё ещё не верит, будто я настолько послушна, что буду выполнять приказ Райта на счёт мытья полов. Не напрасно, конечно, он не верит в эту мою сторону характера, но… вот чисто из чувства врождённой вредности сделаю! Мне не трудно. К тому же, если Райт думает, что так я вдруг почувствую себя виноватой и начну вести себя как шёлковая…

Да ни х*ра так не будет!

Хочет, чтобы я тут убрала всё?

Не проблема!

— Спасибо, Калеб, — деланно вежливо благодарю рыжего, как только основная подготовка к будущей уборке завершена. — Дальше я сама.

— А может… — всё ещё сомневается в затее мужчина.

Он бросает короткий нечитаемый взгляд в сторону кабинета хозяина закрытого клуба, чьи двери так ни разу и не открылись с тех пор, как Закери оставил меня.

— Нет, спасибо, — отказываюсь, так и не выслушав до конца. — Всё в порядке, правда, — заверяю его.

Слишком уж много сочувствия всё ещё наблюдаю в нём.

Аж тошно…

— Ладно, если что, я буду там, — указывает на дверь в конце коридора, за которой, немного погодя и скрывается.

Ещё с минуту прикидываю примерное количество квадратов, которым предстоит посвятить своё дальнейшее время, а после принимаюсь за работу.

Поскольку меня никто не посвящал в то, к чему конкретно притрагиваться можно, а к чему нельзя, то принимаюсь за всё подряд. В общий зал, наполненный немногочисленными посетителями, не выхожу, зато всё, что в пределах тех дверей не остаётся без моего внимания! За исключением кабинета Райта.

Несколько десятков сменённых вёдер воды, пару-тройку флаконов дезинфицирующих средств, почти истёртая щётка и много-много моего упрямства… По истечению нескольких часов к ряду даже пальцы сводит судорогой от усталости. Зато теперь гранитный пол на пару тонов светлее! Да, по этой части я практически маньячка. Генеральная уборка всегда успокаивала мои нервы. Часто так делала дома. Вот и теперь помогает отчасти.

Как итог, к вечеру в моей голове не остаётся уже ни единой мысли об утреннем инциденте. Толку мучить себя тем, что уже не исправить? Всё равно безрезультатно. Тем более, в награду всё тот же не в меру заботливый и услужливый Калеб угощает меня ужином, а восполнить утраченные силы — самое то! И, как приятный бонус-дополнение, один из охранников делится со мной “секретной информацией” о том, куда я могу пойти и, наконец-то, покурить, при этом не покидая пределы заведения.

На секунду маленькая-всё-ещё-обиженная-на-хозяина-закрытого-клуба часть моего разума язвительно напоминает о том, что когда-нибудь Райту всё же придётся выпустить меня отсюда, но эту мысль я быстро отметаю.

В конце концов, к чему портить настроение, снова накручивая себя на пустом месте? Наиграется и отпустит. Ведь правда же?

Впрочем, и об этом я быстренько забываю. Следуя указанному направлению, я попадаю в ту часть клуба, в которой прежде ещё не бывала. Вообще и не узнала бы, что такое место существует (слишком уж хитроумная планировка здания), если бы ребята не показали туда дорогу. По крайней мере, именно так думается на первый взгляд. Но потом понимаю, что жестоко ошибаюсь в своих предположениях. Да, я уже видела одно из этих помещений, как одно идентично отгороженные толстым стеклом по правую сторону вдоль узкого коридора с низкими овальными сводами. Точнее — наблюдала через монитор в кабинете Закери.

Сперва я позорно замираю в самом начале коридора, как только на меня накатывает осознание, а после всё же перебарываю чувство стыда и шагаю вперёд, стараясь не смотреть вбок. Однако, одна за другой комнаты пусты. Наверное, слишком рано для посетителей, наслаждающихся таким гостеприимством. И если поначалу, как только оказываюсь здесь, я стараюсь детально не рассматривать на то, что находится внутри, то после, убедившись, что кроме меня никого и нет вовсе, уже с открытым интересом разглядываю находящееся там.

Любопытно же!

Понятия не имею, как правильно называются все эти приспособления, составляющие интерьер своеобразной темницы с определённым подтекстом. Если и изучала тематику, так уж точно не настолько основательно. Скамья в виде волны из голубой кожи, скамья из красной — имеющая сложную угловую форму с наклоном, кровати самых разных форм и размеров, клетки — большие и маленькие, кровати и клетки — вовсе два в одном, звезды из дерева, напоминающие по виду пентаграммы, кресты, распорки, различные девайсы, бондажные комплекты, колодки, кандалы, поводки, ошейники, сбруи, портупеи, и даже трон…

Будто в гипнотический транс впадаю, визуально изучая всё подряд, что перед глазами, пока мелкими шажками бреду дальше по коридору, попутно проводя кончиками пальцев по прохладному стеклу. То помогает унять разродающийся внутри жар. Нет, я не поклонница таких штучек. Они меня не возбуждают. А вот мысль о том, как бы хозяин закрытого клуба мог бы воспользоваться чем-то из этого применимо ко мне…

Я извращенка?

Однозначно!

Занятая собственными противоречиями я дохожу практически до самого конца коридора. Там должен быть проход в тамбур, куда мне и надо было изначально. Но, не дойдя до заветной двери всего с десяток шагов, я банально замираю, ведь… Не все комнаты, оказывается, пусты.

Собиралась ли я подглядывать?

Ни в коем случае!

Я, может, и извращенка в какой-то степени, но не настолько же?!

Или настолько…

Совершенно точно надо отвернуться, уйти, и даже в памяти своей не воспроизводить увиденное, однако образ обнажённой девушки, которую делят сразу двое мужчин, — буквально въедается в сознание, не позволяя сдвинуться с места. Какая-то часть меня всё ещё пытается напомнить о правилах приличия. Другая нагло усмехается ей в ответ, указывая, что в этом месте такие правила если и есть, так точно не настолько жёсткие. Ещё одна — просто-напросто инстинктивно плавится, по-прежнему бесстыдно разглядывая плавные изгибы женского тела, которое берёт сзади высокий мужчина в непроницаемой маске. Он полностью одет. Как и другой, которого незнакомка ласкает своим ртом. Эти трое буквально раскачиваются на волнах своего удовольствия в единый такт, как одно целое. Почти совершенно. И не замечают моего близкого расположения. Как и я сама — присутствие ещё одного мужчины.

— Нравится? — вынуждает вздрогнуть вкрадчивый тон Закери.

Он стоит совсем близко за моей спиной, а я отрываю пальцы от стекла, собираясь обернуться… Нет, не обернуться — сделать вид, словно меня совершенно не интересует то, что происходит там, с другой стороны перегородки, пусть то и будет выглядеть нелепо запоздало.

Да и всё равно не удаётся.

— Руки обратно на стекло, — звучит неумолимым приказом.

Властные вибрирующие нотки я буквально ощущаю кожей. Они словно пронизывают меня, просачиваясь в кровь, вынуждая подчиняться. К тому же, мужские ладони ложатся поверх моих, позволяя ощущать прохладу поверхности ещё отчётливее. Да и сопротивляться бессмысленно. Как только я пытаюсь сдвинуться, подумав о том, что одного представления в этих помещениях и так предостаточно, Закери одним уверенным жестом возвращает меня на место.

— Они не заметят нас. Не из той комнаты — точно. Об этом можешь не волноваться, — произносит мягко, в намерении успокоить. — И ты не ответила, — напоминает о былом. — Нравится? То, что ты видишь?

А я… Не вижу!

Даже вернувшись туда, где была прежде — не смотрю, банально зажмурившись.

Так что и отвечать ведь уже не обязательно?

Да и сознание тонет в окутывающем тепле чужого тела, практически позабыв о том, что что-то существует ещё помимо этого факта. Блондин прижимает меня собой слишком крепко — не объятия, нет, их жалкое подобие. Однако от того контакт между нами чувствуется не менее остро. Разум за последние минуты и так постепенно плавился, а теперь и вовсе… Терпкие отголоски амбры, сандала и кардамона, смешанного с мандариновыми нотами, разбавленные чуточкой итальянской водки — опьяняют. И не в присутствии в нас обоих алкоголя вовсе дело. Кончики пальцев мужчины плавно смещаются от внешней стороны моих ладоней к запястьям, и ещё дальше, почти лаская — предельно медленно, обещая нечто гораздо большее. А может это моё воображение настолько разыгралось. Но я всё равно задерживаю дыхание в ожидании. И конечно же, не отвечаю на заданный вопрос.

— Не молчи, Софи. Отвечай!

Снова вздрагиваю и открываю глаза, правда, сосредотачиваюсь на собственном теле, игнорируя то, что происходит вне этой зоны видимости. Одна его рука смещается к моему горлу, аккуратно сдавливая, а другая бесцеремонно забирается под майку, поглаживая живот у самого края пояса джинс. То ли контраст такой резкости, напополам с явной нежностью сбивает меня с толку, то ли голос Закери слишком непреклонен, но на этот раз я открываю рот без лишнего промедления.

— А должно? Нравиться… — проговариваю совсем тихо и неуверенно.

Ну, а что ещё я должна сказать?!

И сама не знаю…

— Тебе виднее, — отзывается Райт.

Ладонь на моём животе опускается ниже. Всего секунда — ширинка расстёгнута, а мужская рука по-хозяйски умещается между моих ног. Он снова гладит меня. Осторожно, бережно, ласково. И я почти готова стонать от этих ощущений, которых с каждым проходящим мгновением становится катастрофически мало.

Быть может мне стоило сопротивляться, не позволять ему такой вольности. Как минимум для того, чтобы он не узнал, не почувствовал и не понял…

— Какая же ты влажная, — звучит, почти как отражение продолжения моей мысли.

Вот теперь жар в моих венах, смешавшийся со стыдом, становится практически невыносимым. Убираю руки со стекла и пытаюсь вырваться, освободиться от этого удушающего чувства собственной слабости. Но если честно, я бы удивилась, если бы мне то действительно удалось.

— Руки! — сурово повторяет Закери, сам же за меня выполняя обозначенное.

Освободив от хватки мою шею, он впечатывает в стекло сначала одну мою ладонь, потом вторую, уложив её поверх первой над нашими головами. На этот раз свою руку не убирает. Вдавливает в прозрачную поверхность ещё крепче и слегка толкает, наряду с довольно грубым обращением столь же безжалостно проникая в моё тело. Меня будто молнией пронзает. Райт не даёт привыкнуть к новым ощущениям. И точно знает куда следует правильно надавить, чтобы я вновь извивалась в его своеобразных объятиях, но уже не ради бегства. Сейчас мне хочется лишь обратного. Только бы хозяин закрытого клуба был как можно ближе, глубже…

— Ох… — срывается с моих уст само собой с протяжным стоном.

Мужчина всё ещё продолжает ласкать меня, одаривая всё новыми и новыми грешными раскатами удовольствия, растекающегося по венам, подобно самому верному яду. Сводящему с ума, лишающему любой возможности на возвращение в реальность. Нет от него никакого противоядия. Да я и не хочу это спасение. Не нужно оно мне. Пусть и дальше отравляет мою суть, сулит погибель. Почти люблю это ощущение приближения к самому краю…

— Ты ведь помнишь, что я тебе говорил прежде, да? — тихонько шепчет мужчина, задевая губами висок в намёке на поцелуй. — Ты принадлежишь только мне, Софи. Никому больше. Даже если ты сама решишь иначе.

Мой разум отказывается сейчас что-либо воспринимать, помимо окутывающего сознание тумана сладостной эйфории. Слова доносятся будто издалека. И кажутся откровенным бредом. Впрочем, я согласилась бы сейчас с чем угодно, только бы уже рухнуть в мою личную внутреннюю пропасть бесконечного наслаждения, разбившись вдребезги… Жаль, так и не удаётся. Ведь всё заканчивает всего за мгновение до столь нужного мне момента. Блондин резко отстраняется и отшатывается. Я едва держусь на ногах — лишь чудом не падаю, скользя ладонями вниз по гладкой поверхности, практически с отчаянием развернувшись к нему, абсолютно не понимая почему он остановился.

И почему вообще всё это начал тогда?!

— Ты больше не спустишься сюда. Ни разу, Софи. Ни под каким предлогом, даже если всё здание будет гореть, а этот коридор будет единственным выходом наружу, — совершенно безэмоциональным тоном проговаривает Закери. — У тебя ровно минута, чтобы убраться отсюда. Не зли меня, девочка. Я и так на грани, — заканчивает мрачно.

Он разворачивается и уходит до того момента, как я осознаю всю полноту произошедшего. И слова эти ещё…

“Ты принадлежишь только мне, Софи. Никому больше. Даже если ты сама решишь иначе”, — вспыхивает в памяти, подобно выжженному клейму.

Что это, мать вашу, значит?!

У нас же была просто сделка. На неделю. И пусть я не очень сильна в переговорах, но там точно не было ничего о том, что срок “сотрудничества” может быть продлён… До бесконечности! К тому же, если спортивный интерес во имя какого-то там мужского соперничества у Айзека Чейза в отношении себя я ещё хоть как-то могла понять, то вот Закери Райт…

— Да зачем я тебе?! — выкрикиваю в пустоту.

Никто, конечно же, не слышит.

Соответственно, и ответ я вряд ли когда-либо узнаю.