Глава 20

Два дня в дороге пролетели незаметно. Я занималась тем, что третировала Химеру многочисленными вопросами о том, что мне было не понятно в его записях и расчетах. Надо признаться – парень был гением, злым, сумасшедшим, насквозь отмороженным мерзавцем, но гением. То как просто и быстро он придумывал способы убийства, используя, казалось бы, привычные и безвредные средства было ужасно и гениально одновременно.

Химера, вальяжно раскинувшись в кресле, к которому его приковали наручниками по обе стороны рук, снисходительно поправлял меня там, где я, казалось, совершаю ошибку. То, что касалось более сложных разработок и экспериментов, он усиленно скрывал, и мне приходилось додумывать большую часть самой. Я понимала, что не могу ему доверять, однако здесь и сейчас, прислушиваясь к его словам и додумывая то, что он усиленно пытался скрыть, я восполняла пробелы в собственном образовании. Нас охранял уже знакомый мне Артон. Он то и дело сурово поглядывал на парня, когда ему казалось, что тот зарывается.

– Ты же понимаешь, что не обыграешь меня, так? Кто тебе тот тип? Чего напрягаться?

– Тебя это не касается, - я задумчиво просматривала последние результаты анализов Манфреда, пересланные мне на планшет Калебом. Прогнозы были неутешительными, хоть пациент и находился в медэксе.

– Ну, же, детка! Развлеки меня. Чем он так важен лично для тебя? – взгляд Химеры алчно блеснул, и я едва подавила чувство гадливости.

– Мне в принципе важна любая жизнь. Но что тебе объяснять, ты же все равно не поймешь, - я пожала плечами, больше не отвлекаясь на источник раздражения.

– Врееешь, - Химера потянулся, словно расправляя затекшее от сидения тело, - ты же со стариком работала. А он чистоплюев не привечает. Да и слухи доходили, если кого по-тихому заштопать, или ритуал крови провести, то к тебе.

– И это только доказывает мои слова, - да, в свое время я немного наследила. Когда закончились деньги, а отчим запретил матери мне помогать, пришлось браться за любую работу. Это потом я научилась правильно выбирать клиентов, чтобы их благодарность не выражалась пером в брюшину. На первых порах помогал Брук, один громила, который был обязан мне жизнью. Он возил меня к пациентам, следил, чтобы не прикончили по дороге обратно, и если нужно, выбивал гонорар, который особо не горели желанием платить. Жизнь Брука оборвалась резко, как у многих обитателей трущоб – его убили служители правопорядка при задержании, когда он пытался угнать и перепродать новенькую яхту очередного леора. Как однажды он мне сказал в порыве откровенности – другого конца для себя он даже не представляет.

– Признай, что проиграла, - вмешался в мои мысли раздражающий голос, - я все продумал, там нет зацепки. Тот тип обречен. Смерть в нем, она пропитала его кровь, его плоть.

Химера произносил слова с таким болезненным удовольствием, что мне захотелось двинуть его планшетом по голове. Особо бесило то, как он испытывающе посматривал в этот момент на меня.

– Сдавайся, и я расскажу, как ему подарить безболезненные последние часы, - не отставал от меня парень, продолжая искушать.

– Если ты сейчас не заткнешься, Артон выбросит тебя в открытый космос, - не отрываясь от планшета пробубнила я.

– Артон здесь чтобы защитить тебя от меня. На мое убийство ему разрешения не давали, - ядовито улыбнулся Химера, наигранно уклоняясь от затрещины. Судя по всему, он вывел из себя даже всегда спокойного Артона.

– Пидержи язык, иначе я его тебе отрежу. Ты останешься жив, - мрачно выдал Пес.

– Мне разрешения не нужно, - я с намеком глянула на Химеру.

– Не сможешь, - расплылся в улыбке парень. Странной улыбке, затронувшей лишь губы, но не глаза.

– Почему? Думаешь, у меня дрогнет рука? На такую сволочь?

– Ну что ты, у тебя твердая рука и острый глаз, иначе бы ты так долго в магистериуме не протянула, да и со старикашкой своим тоже. Но есть в тебе один маленький, но вредный недостаток. Ты слишком благородная, чтобы убивать закованного в кандалы человека. Это твой маленький минус, и мой большой плюс.

– Уведи его, - тихо попросила я молодого Пса, и он с охотой выполнил мою просьбу. Что-то подсказывало, что по дороге в свои новые апартаменты в тюремном блоке, Химера получит несколько навязчивых уроков хорошего поведения и смирения с судьбой.

Оставшись одна в полной тишине, я вздохнула свободно. Ну как же этот гад умеет бесить!

Итак, подведем итоги: вот уже два дня я бьюсь над созданием антидота. И ни на миллиметр не приблизилась к разгадке. Ту информацию, что ребята выкрали у Химеры можно изучать годами. И столько же расшифровывать. Она увлекательна и многих сможет заинтересовать. Но мне нужна была лишь ее маленькая часть. Та, что относилась к трехмесячной давности. Просмотрев все, что касалось этого периода, я принялась подставлять свои догадки под уже имеющиеся факты, прорывалась сквозь нагромождения лишнего, следуя за больной фантазией маньяка. Яд, который этот мерзавец назвал в свою честь… Кровь, ДНК, лекарства. Манфреда заразили три месяца назад. Он не может с точностью сказать, когда именно это произошло. Его личность до того считалась тайной для всех, кроме нескольких Псов. Даже рядовые бойцы не знали, кто ими руководит. Скорее, он исполнял роль серого кардинала. На виду четверо Псов, отвечающие за безопасность станций. И он, их негласный руководитель.

Его самочувствие ухудшалось постепенно, яд действовал не сразу, а успел адаптироваться в организме настолько, что его не смог распознать сам Манфред. Регенерация была к тому времени бесполезна. Кровь смертельно опасна. Кровь и яд. Яд и кровь. Как кровь Манфреда могла попасть к Химере? Пес не смог бы не заметить попытку ее насильственного изъятия. Судя по словам Клауда, они провели расследование и не выявили даже попыток сделать что-то подобное. Его ДНК могли бы извлечь из слюны или капли пота. Но для того, чтобы создать яд, нужна была именно кровь.

Я пристально уставилась вперед, не замечая ничего вокруг. Мысли стремительно менялись, подбрасывая мне логические решения, находя несостыковки, отбрасывая неприемлемые варианты.

В записях Химеры была информация об извлечении ДНК из клетки донора, считывании с нее информации и выявлении присутствия нужных генов. Нужных для чего? Что он искал в образце крови? Медики уже давно научились выделять ДНК нерожденного ребенка прямо из крови его матери для установления отцовства. А если некто решил выделить из крови дочери ДНК ее отца? У Манфреда кровь не брали, ее брали у меня, три месяца назад, до вручения диплома мы все проходили осмотр у целителей, чтобы получить доступ к стажировке. Мне, как ассистенту магистра Солера разрешили пройти осмотр у него. Магистр взял мою кровь… он взял мою кровь…

Я всхлипнула. Прижала к губам кулаки, чтобы не разрыдаться в голос.

Это еще не точно, я не могу с уверенностью утверждать. Надо проверить. В данных Химеры об этом прямо не говорится, и он сам бы никогда про это никому не рассказал. Слишком очевидна связь с одним из исполнителей, магистром Солером. А он не идиот, чтобы так себя подставлять.

Я быстро смахнула слезы и вышла из каюты. Шла и думала лишь об одном – не встретить по дороге Клауда. Не хочу, чтобы он по одному моему виду догадался о том, что что-то произошло.

Карцер я нашла быстро, хотя никогда здесь ранее не была. Встретила Пола, но не посчитала нужным ему что-то пояснять, а он ни о чем не спросил.

– Привеет, милашка. Я тебя ждал, - Химера полулежал на узком топчане, оперевшись локтем о подушку.

– Я настолько предсказуема? – с некоей долей высокомерия поинтересовалась я.

– Настолько заинтригована, увлечена загадкой. Ты мне напоминаешь меня в юности, такого романтичного и ранимого, - он мечтательно зажмурился, причмокнув губами.

– Не дай Всевидящие, - скривилась я, и приступила к допросу. – Три месяца назад тебе доставили образец крови, и поставили задачу выделить из нее ДНК конкретного человека.

– О. как! - Химера сделал удивленный вид.

– Мне только не совсем понятно, тебе дали три образца для сравнения, или только два?

Химера тонко, по-девчачьи захихикал:

– Пришлось повозиться, чтобы выбросить генный материал двух сучек и очистить ДНК папаши.

– Ты справился с задачей и на основе выделенного образца создал сильный и смертельный яд, убивающий конкретного человека. Кому ты продал методику создания яда?

– Почему ты решила, что продал? – Химера выглядел действительно заинтересованным.

– Потому что иначе, тебя бы берегли и не допустили нашей встречи. Теперь ты им не нужен. Расходный материал. Пустое место.

– Тварь, - сквозь зубы выдал он.

– Мерзавец. Я знаю много плохих слов и все они про тебя. Итак, кто принес тебе образец?

– Прислали по почте. Клиент не желал, чтобы о нем знали. Так же я передал ему результат. Деньги он перечислил. Все должно было остаться в тайне. И тут приходишь ты.

Он медленно поднялся с койки и придвинулся поближе к разделяющей нас преграде, рискуя обжечься о световую решетку.

– А как же магистр Солер? Мне казалось, что в последнее время вы стали тесно общаться. Неужели он мог бы остаться в стороне от такого интересного дела?

Я спросила наобум. Не была уверена, что он раскрыл свое участие перед исполнителем. Но, возможно, после моего ухода Солер искал себе кого-то, наподобие меня? Ассистента, помощника?

– Вот оно что! Тебе не все равно. Дай-ка подумать… Женская кровь. Кровь целительницы. Одно удовольствие было с ней работать и исказить настолько, чтобы она стала ядом. Твоя кровь? Ты его дочь?

– Ты несешь чушь, - вскинула я бровь.

– И что будет, если я кое-кому шепну про свои подозрения на ушко? Клауд знает, какое участие ты принимала в отравлении? Думаешь, он поверит, что ты ничего не знала? Ты здесь с ними, не это ли доказательство твоей вины? Охрана! Я знаю, кто убийца!

Химера шутливо повысил голос, пробуждая во мне желание, причинить боль одному конкретному мерзавцу.

– И кто же? – рядом со мной словно из ниоткуда вырос Хок. По-прежнему не глядя на меня, он с холодной улыбкой смерил взглядом Химеру.

– А тебя я раньше не видел, - Химера наигранно задрожал, - боюсь щеночка, он может меня укусить.

Хок стремительно выбросил руку, и, не замечая, как кожу начинает покрывать ожог, схватил Химеру за шею и вытянул его голову из карцера. Жуткий крик огласил коридор и через секунду на голове пленника вспыхнули волосы.

– Хок, нет! Оставь его! – я схватила молодого Пса за руку, пытаясь его остановить. Но меня тут же отбросили в сторону. Причем Хоку для этого понадобилось лишь, слегка мотнуть плечом.

– Хок, не надо! – поднявшись с пола, я поняла, что опоздала. Кожа на лице Химеры почернела, на ней вздулись пузыри. Он уже не кричал, а слабо выл от боли и бился в руке Пса.

– Хок, дай ему помочь, прошу. Он не должен умереть, он нужен нам, - наверное, я должна была кричать, звать на помощь, но мне не хотелось уходить и оставлять покалеченного Химеру с Хоком наедине.

– Ему нельзя помочь, ильза сент Рей, - произнес Хок спокойным уверенным тоном.

– Почему? Хок, ради чего? – до нас донесся звук спешно вскрываемой двери в сектор с карцером.

– Он вам угрожал, - Хок разжал пальцы и брезгливо отшвырнул подальше дергающегося в агонии злого гения, - он мог вам навредить. Вы же не хотите, чтобы он заговорил?

Рука, которой он удерживал Химеру представляла жуткое зрелище, но прямо на моих глазах рана начала заживать и покрываться новой кожей.

– Я целитель! Я должна! Открой камеру. Я смогу ему помочь, - меня захлестывала паника. Здесь и сейчас я забыла, что представляет из себя Химера. Он человек, страдающий, и нуждающийся в помощи. Ощущения его боли постепенно захлестывали меня саму.

Неожиданно световая решетка исчезла и я, наконец, смогла вбежать внутрь. Еще не добравшись до раненого, я с ужасом увидела, как несколькими выстрелами бластера его тело разорвало почти надвое.

– Теперь вам не придется с ним возиться, - за моей спиной с невозмутимым видом Хок вложил оружие в кобуру, и рассматривал дело своих рук.

Коридор наполнился голосами, но я не различала слов. Находясь в какой-то прострации, я смотрела на еще дымящийся труп недавно вполне здорового и живого человека. Это был не первый труп, ставший таковым на моих глазах. Я целитель, и сталкивалась со многим. Но…

– Хоок, - простонала я, и поняла, что проваливаюсь куда-то в темноту. Меня подхватили и не позволили упасть. На ухо шепнули:

– Не бойтесь, Джети, я сохраню вашу маленькую тайну!

Я открыла глаза и тут же убедилась, что нахожусь в своей каюте на станции. Неужели я так долго была в обмороке?

– У тебя был шок, так сказала Номи. Велела тебя не будить. Дать возможность отдохнуть, сколько нужно, - голос Клауда в казавшейся до этого пустой каюте напугал. Он сидел верхом на стуле около моей кровати и напряженно смотрел на меня.

– Сколько я спала? – в ушах шумело, а в голове творилось что-то невообразимое. А, главное, я никак не могла сосредоточиться, чтобы облегчить свое состояние.

– Почти сутки. Мы были недалеко от Крепости, когда убили Химеру, – Клауд замолчал.

– Ты хочешь расспросить меня о том, что там произошло? – я, будто вся подобралась, готовая то ли защищаться, то ли нападать.

– Я знаю все, что мне нужно. Хок превысил свои полномочия, играя в твоего защитника, и уничтожил единственный шанс на спасение Манфреда, - голос Клауда прозвучал глухо с изрядной долей обреченности.

Клауд по-прежнему не сводил с меня своего взгляда, буквально буравя им, выворачивая душу наизнанку. Мне казалось, что вот, сейчас он спросит меня о чем-то, и я не смогу ему солгать. Или скажет то, что облегчит мне выбор или сделает его еще более трудным.

– Где Хок? - произнеся его имя вслух, я ощутила нервную дрожь. Еще совсем недавно я могла бы сказать, что доверяю этому молодому человеку. По крайней мере, он производил впечатление разумного и адекватного. Что же делать сейчас? На моих глазах он убил Химеру. Просто взял и убил. Причины… сохранить мой секрет? Не верю, должно быть что-то еще. И теперь Хок знает, кто я, знает, чем на меня можно надавить.

На миг я допустила мысль о том, чтобы во всем признаться Дану. Снять с души этот груз, принять его помощь. Но если Химера прав, и мне перестанут верить? Я должна излечить Манфреда до того, как кто-то узнает о том, кто я такая. И чья кровь едва его не убила.

– Он в карцере. Снова. У меня были большие планы на Химеру. Из него можно было вытащить много информации. Хок действовал необдуманно и импульсивно.

Клауд явно не договаривал, но мне показалось, что импульсивность – это последнее, в чем он обвиняет Хока. Если он заподозрит то, что мы с ним в сговоре… А был ли сговор в действительности? Я его покрываю, а он молчит о том, что я дочь Манфреда и его отравили с помощью моей крови. Сговор определенно был, хотя я и не давала своего согласия на участие в нем. Скорее, молчаливо приняла навязанную мне игру, пока не понимая, к чему меня это приведет.

– Химера, - я запнулась, было неприятно произносить его имя, в мыслях тут же появлялась картинка горящего человека и запах паленой плоти, - он бы никогда не раскрыл свой секрет добровольно.

– Почему ты так считаешь? – в вопросе Клауда не было удивления, думаю, он знал это и без меня, просто хотел услышать мои ответы.

– Это что-то вроде профессиональной гордости маньяка-отравителя.

– У меня есть доводы, против которых сложно устоять, - после этих слов, у Клауда так зажегся взгляд, что я невольно поежилась.

– Надежда есть. Мне кажется, я знаю, как можно спасти Манфреда.

– Ты поэтому пошла ночью к Химере? Без охраны, совершенно одна? – наверное, терпение Клауду изменило именно сейчас. Я кивнула и потупила взгляд. Да, виновата, сглупила, признаю. Но это был порыв, озарение, которое могло вспыхнуть и тут же погаснуть, и мне просто необходимо было проверить свои предположения. Как оказалось, такой страшной ценой.

– Мне жаль, что так произошло, и я никому бы не пожелала такой смерти, - я не могла заставить себя рассказать всю правду. Трусливая мыслишка о том, что моя тайна в руках того, кого я не могу сдать Клауду приводила в отчаяние. И я допустила слабость. Снова.

Я все еще пребывала в раздирающих душу сомнениях, когда за Клаудом закрылась дверь каюты.

***

– Ты зачастил ко мне, учитель, - Хок сидел на полу, в том же карцере, в котором он расправился с недавним пленником. Парень не глядел на вошедшего Клауда, а с напускной рассеянностью рассматривал стену.

– А ты изменился, мой ученик, - Клауд остановился, оставив сияющую решетку позади. Он чувствовал ее жар и мог себе представить, что чувствовала недавняя жертва.

– Повзрослел? – усмехнулся парень.

– Поглупел, если думаешь, что тебе удастся что-то скрыть. Не знаю, чем тебе удалось запугать Джети, но выясню это.

При имени Девушки на губах Хока мелькнула язвительная улыбка.

– Пытки? Клауд, это слишком даже для тебя. К тому же, на меня твой дар не подействует. Я ведь такой же, как и ты. Или…

Парень закинул голову назад и наигранно рассмеялся:

– Или ты хочешь подвергнуть пыткам любимую женщину? Не остановишься ни перед чем? Дело, прежде всего, так?

– Пока ты здесь, Джети в безопасности, - бросил Клауд, в нем ярость боролась с разочарованием. Как он мог так ошибаться в парне?

Мужчина вышел из карцера, воздвигая преграду между собой и своим недавним товарищем. То, о чем он подозревал, заставляло его злиться, прежде всего, на самого себя. Неужели он был так слеп? Не разглядел в парнишке гниль?

Он вспомнил, как нашел маленького мальчика в трущобах одной из колоний. Ужасная дыра, где люди мало живут, много болеют и быстро умирают. Крохотная искра силы уходила вместе с его жизнью. Парень был уже без сознания, когда Клауд привез его на станцию и отдал в руки врачам. Через пару дней тот восстановился почти полностью, хотя психологически ему было тяжело принять тот факт, что его никто не собирался избить, убить или продать. Но парень смог себя преодолеть, впитывал как губка все, чему его обучал Клауд. И завоевал его полное доверие. Вот только встретив особенную девушку, забыл все, чему его так долго учили?

Но у Хока не было доступа к Манфреду, он не мог его заразить. Тогда кто? Кто предатель? И скольким своим людям он может доверять?

***

Дверь в медблок сотрясалась от тяжелых ударов. Напрасно, она сделала из особо прочного материала, ее не выбить так легко. Разве только расщепить на атомы. Нона это Клауд точно не пойдет.

Я поежилась от холода, и, завернувшись в одеяло, перевернулась на другой бок. На подушке осталась вмятина от головы и пятно от лимфы. Было плохо, а, учитывая, что раньше я практически никогда не болела, было просто ужасно. Яд я приняла на второй день пребывания на станции. Из записей Химеры воссоздала его формулу и ввела в свою кровь. На что я надеялась? На то, что моя кровь будет сильно разбавлена ДНК моих родителей. К тому же, я целитель, меня не так просто убить. И сейчас я сама себе доказывала эту аксиому. Я выживу, скоро мне перестанет быть так погано, прекратиться рвота, язвы заживут, и организм переборет яд до того, как я умру. Очень хотелось в это верить.

Как я решилась на это безумие? Создать антидот, полагаясь лишь на свою целительскую силу, используя свою собственную кровь как яд? Просто встав утром, поняла, что это наш единственный шанс. Ушла в лабораторию, попросила себя не беспокоить, и сделала то, на что бы ни один разумный целитель не решился даже под страхом смерти.

Химера был прав – антидота не существовало. Яд убивал наверняка без малейшей надежды на спасение. Единственное, чего он не учел – так это заинтересованную в исцеление конкретного человека целительницу. Яд убивал мое тело, но не мою силу. Если я справлюсь и выживу, в моей крови появятся антитела к яду, и я смогу создать лекарство для Манфреда. Если же нет… Я оставила письмо, в котором он будет знать правду, если переживет меня. Обо мне и о ней, Элиф. Своей возлюбленной, которая его предала и отправила на верную смерть. И теперь все повторяется. Хотя я и неосознанно участвовала в попытке отравления Манфреда, чувствовала себя виноватой. Наверное, именно поэтому сейчас корчилась в агонии, мечтая, чтобы все поскорее закончилось, и я могла бы передохнуть. Хотя бы минутку, пусть мне станет лучше хоть на минутку. И я справлюсь, тогда точно справлюсь. Разве я многого прошу?

Дверь в мою палату рассыпалась прямо у меня на глазах, я не могла поверить, что Клауд решился на подобное. Секунда, и он уже рядом, на коленях перед больничной койкой, бережно вытирает испарину с моего лба.

- Не верю, я не верю, что ты это сделала, Джети! Я не хочу тебя потерять! – шептал он, с болью глядя на меня.

- Не потеряешь. У меня все получится, я знаю, - шепнула, улыбаясь. Так хотелось победить и в этот раз, переиграть смерть. Мы, целители, не смотря на мнение общества, были азартны. Каждый раз, сражаясь один на один со смертью, мы делали все, чтобы она проиграла.

– Что ты за человек, почему твоя жизнь так мало для тебя значит?

– Для меня важна любая жизнь. Клауд, я сделала то, что должна. Ты воин, и тебе приходится принимать решения, сложные решения. Как и мне. Это допустимый риск, и я на него пошла.

В горле пересохло, и я зашлась кашлем. Клауд тут же поднес к моим губам воду. Сделав несколько глотков, я снова откинула голову на подушку.

Клауд зарылся лицом в мои волосы, игнорируя мой протест. Я сейчас представляла из себя жалкое и отвратительное зрелище, не хотелось бы, чтобы мужчина запомнил меня такой.

Я чувствовала, как внутри моего организма идет борьба. Яд действовал, четко пытаясь переделать мою кровь, обратить ее в смертельную для меня жидкость. Моя же сила капля за каплей выжигала его, пытаясь успеть до того, как будет поздно. Меня корчило от боли, ломало, словно наркотической ломкой. А Клауд лег рядом со мной и с силой прижимал к себе. Словно делясь теплом и жизнью. Легче не стало, однако эта забота и тепло в тот момент были мне нужны.

Когда я открыла глаза в следующий раз, обнаружила себя на том же больничном топчане. Подо мной было свежее постельное белье, меня переодели, а рядом тихо посапывал Клауд, все еще прижимающий меня к себе. Выглядел он усталым, под глазами залегли темные круги. Я осторожно высвободилась из его объятий и осторожно встала. Меня все еще пошатывало, но двигаться я могла. Сделала пару шагов по палате, когда услышала немного хрипловатый голос:

– И все-таки ты сумасшедшая.

– Не без того, - я улыбнулась, и хотела было поцеловать мужчину, но, вспомнила, как я могу выглядеть, решилась не портить момент.

– Я бы хотела принять душ.

– Хорошо, - сказал Клауд и легко вскочив, взял меня под руку.

– Клауд, я в душ, - немного робко повторила я. Он ведь не думает…

– Я с тобой. Это не обсуждается. Я целые сутки наблюдал за тем, как ты умираешь у меня на руках. Не хотелось бы, чтобы от слабости тебе стало плохо прямо там.

– Мне неловко, - призналась я.

– Я ухаживал за тобой все это время. И видел все, - Клауд потянул меня к душевой.

– Ты умеешь успокоить девушку, - пробормотала я, смирившись с порывом Дана проконтролировать мое купание.

Но я ошибалась, это был не просто контроль, а полноценное совместное принятие душа. Клауд не стесняясь, сбросил одежду и, повернувшись ко мне, стал помогать раздеться и мне. Я вяло сопротивлялась, стараясь не отводить взгляда от его лица, носа, губ, глаз, главное, не опускать его вниз.

Он намылил мочалку и провел ею по моим плечам и груди.

– Я сама, - запротестовала, но тут же замолчала, под сузившимся взглядом мужчины. В его действиях не было ничего возбуждающего. Он четко и быстро, хотя с большой аккуратностью и нежностью меня мыл. Несколько раз сполоснул мои сбившиеся волосы от шампуня, завернув в большое полотенце, поцеловал в кончик носа, и как маленького ребенка перенес из душа в палату.

Я до ночи провела в лаборатории, стараясь точно рассчитать дозировку. Манфред еще молодой мужчина и до недавнего времени был полон сил. Болезнь истощила его организм, мне не хотелось превысить или занизить дозу. Нужен был один укол антидота в вену. Как он подействует на моего отца, я не знала точно. Надеялась, верила, молилась Всевидящим, вот только уверенной до конца не была.

Прошло три дня после моего исцеления. В крови не осталось и следа яда, зато появились нужные антитела. Расчеты были закончены. Я набрала антидот в шприц и подошла к медэксу. Калеб застыл справа от меня. Для молодого парня происходящее было необычным и вызывало почти детский восторг. Час назад мы вывели Манфреда из комы, и я напитала его организм своей силой, чтобы он мог бороться и победить.

– Всевидящие, помогите! - взмолилась я, перетянув руку отца жгутом, и ввела иглу в вену.

– Это все? – затаив дыхание шепнул Калеб.

– Да. Теперь только ждать.

Я смотрела на бледное лицо мужчины с истончившейся пергаментной кожей и думала о том, что сделала все, что могла. Если это не поможет…

– А когда он поправится?

– Не знаю, Калеб. Каждый организм реагирует по-разному. Манфред почти обессилен, поэтому, его исцеление может занять больше времени.

Я вернулась в лабораторию и занесла все данные в медкарту. Поможет или нет, нужно знать, от чего отталкиваться впоследствии.

– Джети, ты готова? - меня обняли и легонько поцеловали в шею.

– Да, теперь только ждать. Думаю, до утра будет без изменений. Оставляю Калеба на дежурстве. Он даст мне знать, если что-то произойдет, - я потерла покрасневшие от напряжения глаза. Чувствовала себя разбитой и совершенно обессиленной.

– Пойдем спать, ты устала. Только вчера полностью пришла в себя, - Клауд погладил мою руку и поднес ее к губам.

– Ты останешься со мной на ночь?

Последние две ночи мы провели вместе в одной кровати. Я не считала то время, когда мы ютились на одной больничной койке. Мне было плохо, и я мало что помнила. Сейчас же Клауд крепко прижимал меня к своему сильному теплому телу как можно крепче, и мы засыпали. Никаких вольностей мы себе не позволяли, хотя искушение было велико. Но мы оба знали, как легко перейти грань и совершить ошибку. Чувства, которые я испытывала к Клауду, были слишком серьезны, чтобы идти на легкую интрижку с ним. А большее сейчас не могли себе позволить ни я, ни он.

Я проснулась задолго до того, как Калеб прислал сообщение мне на браслет. Просто лежала в теплых надежных объятиях и улыбалась собственным мыслям. Я представляла, что нас с Клаудом больше ничего не разделяет, мы вместе и счастливы. У нас большой красивый дом, в котором есть место тем, кого мы любим. Я уже придумала парочку малышей и успела дойти до собаки и хомячка, когда получив сигнал, резко вскочила. Клауд тоже проснулся, и оделись мы почти одновременно.

В лаборатории нас ждал мой помощник. Он растерянно ходил из угла в угол.

– Джети, получилось! Я едва дождался утра. После, как вы и говорили, провел полную диагностику. Есть улучшения. Кое-где еще наблюдаются очаги, но их мало и они исчезают.

– Прекрасно! – я просмотрела результаты анализов и осталась довольна. Получилось? Осознание победы не успело меня захлестнуть. Пока еще рано торжествовать.

– Как Манфред?

– Еще спит, я не стал его будить, как вы и просили.

– Хорошо, ему будет легче перенести процесс излечения во сне.

Антидот уничтожил яд в его теле и теперь пришел черед природной регенерации. Мужчина скоро будет полностью здоров.

Я отвернулась, пытаясь подавить волнение и затаенный страх.

То, ради чего я сюда прилетела, скоро будет достигнуто. Я смогу пройти Посвящение и заставить силу, о которой не просила замолчать навсегда.