Глава 14
Разбиваю два яйца, добавляю щепотку соли и три столовых ложки муки. Концентрирую внимание на рецепте, словно не выпекала кабачковые оладьи раз триста.
Сняв с крючка венчик, начинаю методично взбивать массу для выпекания. Он стучит о стенки миски в унисон с моим сердцем.
Несколько минут назад Оля сказала, что «дядя пришел».
Со вчерашнего вечера, когда мы чуть было не занялись с ним сексом, я его не видела. Даже не слышала, как ушел на работу, потому что, проведя бессонную ночь через стенку от него, сама уснула только под утро.
Всю ночь я ломала голову, как мне вести себя дальше. Фыркать и дуть губы, когда я здесь на полном его иждивении, нельзя. Улыбнуться и сказать: «милый, для тебя я буду, кем хочешь… хоть Милой, хоть Машей, хоть Дашей»? Раздвигать ноги, как только ему взгрустнется?
Нет. Лучше заберу Олю и сбегу, как от Антона.
Муж на регулярной основе ходил налево. Я знала и молчала. Были случаи, когда он сравнивал меня со своими любовницами. Я снова молчала, потому что меня это не трогало.
Все, что исходит от Майкла, бьет в сотни раз больнее. Он по-прежнему делает меня зависимой. От своего голоса, взгляда, улыбки.
Вчера я потеряла волю, едва его запах коснулся моих рецепторов. Он как паралитический газ, только наоборот. Обостряет все чувства и отключает мозг.
Господи, какая я овца!..
Безвольная тряпка, о которую можно вытирать ноги всем, кому не лень. Разве, держаться от него дальше, уже не должно было стать моим условным рефлексом? Но, нет же, Яна с одного раза не понимает, Яна снова мечтает услышать, что она первая попавшаяся под руку дырка.
Отставив в сторону взбитую массу, наливаю в сковороду масло.
Из квартиры доносятся приглушенные голоса Майкла и Оли. Похоже, она окончательно освоилась и приняла его за своего. Это хорошо, конечно, но порадоваться не дают натянутые в звенящие струны нервы.
Я все еще не знаю, как мы будем с ним общаться дальше. Наверное, ему тоже не по себе, раз не подошел поздороваться сразу, как делал это обычно.
Натворили дел…
- Мама, смотри! – дочка вбегает в кухню и дергает меня за край футболки.
В ее руках пластиковый чемоданчик, под завязку забитый наборами фломастеров, цветных гелевых ручек, мелков, трафаретов и еще кучей принадлежностей для рисования.
- Привет, - звучит над головой низкий голос Майкла.
- Привет, - отвечаю, не глядя в его сторону, - спасибо, она любит рисовать.
- Я заметил…
Оля, довольная, убегает, в комнату, а я отворачиваюсь к плите жарить оладьи. Он не уходит, садится за стол и молча смотрит мне в спину.
По ней будто паяльной лампой проходят. Вверх – вниз, вверх – вниз…
- Ян…
- Ужинать будешь? Я плов приготовила.
- Ян, обиделась, да?
- Нет.
- Чувствую себя последней скотиной.
- Забей, - бросаю через плечо.
- Забить?.. – шумно выдыхает, - Ян, может, хватит?
- Ты о чем?
- Ты снова прячешься в свой панцирь.
- Какой еще панцирь?
- Такой панцирь! – повышает он голос.
- Не кричи, пожалуйста…
- Прости… В прошлый раз было то же самое, вместо того, чтобы врезать мне по лицу, ты сказала свое коронное «забей».
Я давлюсь воздухом, потому что ждала от него чего угодно, но не того, что он вернется к тому нашему разговору. Думала, спишет свою вину на невменяемое состояние, скажет, что ничего не помнит и вообще не понял, что это была именно я.
- А что ты хотел от меня услышать?
- Не знаю… Ты должна была защищаться, плюнуть в лицо, дать по яйцам… бл@ть... Ян, повернись ко мне, я не собираюсь разговаривать с твоей задницей.
Мгновенно вспыхнув, резко разворачиваюсь к нему.
- Что?!
Прожигая меня тяжелым взглядом, встает и начинает приближаться. Останавливается в каких-то двадцати сантиметрах от моего тела и опирается руками в стол по обе стороны от меня. Меня потряхивает, но взгляда я не отвожу. Позади на сковороде шкворчат оладьи, а я вжимаюсь поясницей в каменную столешницу, рискуя получить ожоги от раскаленного масла.
- Я виноват и обещаю, что больше этого не повторится…
- Я тоже… - нервно облизываю губы, - тоже обещаю, что этого не повторится.
Майкл, хмурясь, смотрит на мои губы и коротко кивает.
- Да… ни к чему усложнять…
- Угу… Тогда, может, отойдешь от меня?
- Отойду… - тихо проговаривает парень, - и в следующий раз, если начну распускать руки, смело бей между ног.
- Договорились…
Он возвращается за стол, а я – к оладьям.
Ситуацию можно считать разрешенной, если бы не одно «но». Меня насторожили его слова про мой панцирь.
Какой еще, нафиг, панцирь?.. Моя привычка сглаживать конфликты воспринимается окружающими как слабость? Или я вчера должна была устроить истерику со слезами и битьем посуды? Поставить ему ультиматум, либо он забывает Милу и влюбляется в меня, либо я запрещаю ему видеться с дочерью.
Бред сивой кобылы… Будто у меня есть право что-то ему предъявлять…
- Ян, - слышу за спиной, - не накручивай, ладно?..
- Я очень стараюсь.
- Умница, - в голосе мелькает улыбка, - после ужина пойдем заполнять бланк заявления на развод.
- Хорошо, - оглядываюсь назад, - как оно дойдет до суда? По почте?
- Нет. Мы подадим через интернет.
Я сильно сомневаюсь, что в нашем районном судебном участке принимают заявления в таком порядке, но все-таки согласно киваю. Если Майкл говорит делать так, значит именно так лучше.
- Я связывался с твоим мужем, он против развода.
- Я так и знала.
- Это его проблемы, вас все равно разведут, - продолжает говорить он, - сначала сделаем все по закону, будет упираться, надавим…
- Как?..
- Не важно, Ян…
- Будешь угрожать? - спрашиваю, ошарашенно на него глядя.
- Тебе его жалко? – глаза сощуриваются, а черты лица будто заостряются.
Сейчас он напоминает мне того Майкла, что встретил нас на вокзале.
- Нет… - повернувшись всем корпусом, шепчу одними губами.
- Если присмотреться, на твоем лице до сих пор можно увидеть синяк.
- Знаю…
- Никогда об этом не забывай и не смей его жалеть.
После ужина мы с Майклом устраиваемся за столом тут же на кухне с его ноутбуком. Он стоит за спиной, обжигая висок своим дыханием, пока я заполняю бланк заявления.
- Квартира на тебя оформлена? – спрашивает он.
- Да, он в ней даже не прописан.
- Значит, проблем не будет. Что думаешь с ней делать?
У меня были мысли на этот счет. Вот только как воплотить их в реальность, я не знаю.
- Хотела продать, а когда устроюсь на работу, внести эту сумму в качестве первоначального взноса за ипотеку.
- В Новосибирске?
Повернув голову, натыкаюсь взглядом в его губы. Очень не вовремя вспоминается, что именно вчера он ими делал. Низ живота сводит сладким спазмом.
Божечки мой… Офигеть…
- Ян, ты же в Новосибирске останешься?
- Я все еще числюсь сотрудником иркутского банка.
- Мы оформим перевод.
- Посмотрим…
Майкл
Жека разливает вискарь по бокалам и, взяв свой в руку, задумчиво чешет колючий подбородок.
- Короче, я в ах@е, - выдает, наконец, - бразильский сериал…
Примерно этих слов я от него и ждал, когда решил рассказать, как весело живу.
- Прикинь, если бы ты до сих пор с Милкой жил, к свадьбе готовился и тут такой подарочек к торжеству… получите – распишитесь.
Друг ржет, а мне нихрена не смешно. Нету Милки, и свадьбы не будет, и представлять нечего.
- Получается, у тебя живут?
- Ну, а где?
- Ну, ты даешь!.. – искренне удивляется он, - постороннюю бабу в квартиру пустил.
- Какая она посторонняя? Мать моего ребенка, вообще –то…
Никакая Янка не чужая. Сто лет ее знаю, привык за студенческие годы к ней, прикипел даже. Она всегда рядом крутилась, даже, было время, на парах сидела со мной рядом.
- Ты же говорил, у вас всего раз было…
- И? – в груди зарождается глухое раздражение.
- Ладно не заводись… - отступает Жека и поднимает бокал, - давай, за тебя, папаша…
Опрокидываю в себя спиртное и тянусь вилкой к нарезке из красной рыбы.
- Хорошенькая?
Рука замирает. Хорошенькая ли Янка?
Определенно, да. Хорошенькая. Перед мысленным взором встают распахнутые карие глазищи и приоткрытые розовые губы.
И грудь… бл@-а-а-ть... Полная грудь с острым соском. Во рту вдруг появляется фантомный вкус ее кожи…
Сглатываю и пару раз трясу головой, чтобы избавиться от наваждения.
Правильно Жека сказал. Она хорошенькая. Не красавица с обложки, а именно хорошенькая. Такая, что хочется разглядывать, нюхать, трогать, сжимать руками, целовать…
Не знаю, что на меня тогда нашло. Увидел ее спящую на диване. Стоял минут пятнадцать над ней, как дурак, боясь пошевелиться. Смотрел на стройные ножки с розовыми, как у ребенка пятками и маленькими аккуратными пальчиками и представлял, как трогаю их руками, целую, раздвигаю в стороны…
П@здец! Чертовщина какая-то! Сам тогда охренел от своих мыслей. Не удержался, разбудил и не смог отпустить.
Если б Милку тогда не упомянул, все бы было. Ни минуты не сомневаюсь, потому что Янка повелась на меня, завелась не на шутку.
А я хотел… Твою мать, как я ее хотел!
Я же нихрена не помню тот наш первый раз. Как оно было? Целовались?.. Как ласкали друг друга и ласкали ли вообще? Понравилось ей? Кончила или нет?
Больно сделал, наверное, она же девочкой была…
А когда попробовал на вкус ее кожу, кажется, что всколыхнул какие-то воспоминания. Ее вкус и запах и большие влажные глаза.
Повело конкретно…
Не могу теперь на нее спокойно смотреть, вроде, и поговорили, и обид быть не должно, но висит в воздухе напряжение густое, хоть ножом режь. Каждый раз, как мимо проходит, как доберман раздуваю ноздри, ловлю аромат ее кожи. А если улавливаю, член в штанах тут же оживает.
Если так дальше пойдет, скоро трусы ее п@здить начну и по ночам нюхать.
- Миха… - проникает в сознание голос друга, - ты че завис?
Встречаюсь с ним взглядом и чувствую, как закипает в жилах кровь.
- Хорошенькая, - подтверждаю тихо, - но, если увижу, что яйца к ней подкатываешь, завяжу их бантиком и прибью к башке, будешь самый нарядный.
Жека аж закуской поперхивается. Закашлявшись, смотрит на меня квадратными глазами и стучит указательным пальцем по виску.
- Ты извращенец конченный, Миха… Я, вообще-то, про дочку спрашивал…
- А…
- Бэ, бл@ть... Дочка, спрашиваю, хорошенькая? На тебя хоть похожа?..
- А… да… - вот я дебил…
- О-о-о… как все запущено…
- Заткнись!
- Мамка, значит, у нее тоже хорошенькая… - скалится Женька.
В глазах черти пляшут. Издевается, гад.
- Познакомишь?
- Иди к черту Баинов, - злюсь я, - тебе бл@дей мало?
- О! Легки на помине!
Прослеживаю за его взглядом и досадливо морщусь. Вот какого черта, а? Просил, же, без них.
К нашему столику, эффектно покачивая бедрами, приближаются две телочки. Абсолютно одинаковые, за исключением цвета волос. Одна белая, другая – черная.
- Тебе какую? – согнувшись над столом, быстро спрашивает Жека.
- Я пас.
Он недовольно закатывает глаза и выбирает себе беленькую. Черненькая ожидаемо садится рядом со мной.
- Привет, мальчики. Скучаем?..
- Не-а… - откидываюсь на спинку дивана и сцепляю руки в замок на затылке.
Друг шлет гневный взгляд и тут же, без прелюдий, начинает тискать блондинку. Щиплет ляжки и целует в губы. От этой картины начинает мутить, как ему не противно? Неизвестно же, сколько х@ев у нее во рту побывало!
- Не обращайте внимания, он сильно устал на работе, ему бы расслабиться…
- Меня Крис зовут, а тебя? – обращается ко мне черная девка.
Смотрю на нее и мерзко становится. Ведь симпатичная, молодая, чего ей не хватает?.. Зачем так шалавиться?
- Майкл…
- Ооо! – округляет дутые губы.
Интересно, если зубочисткой ткнуть, оттуда воздух выйдет или жидкость вытечет?
Фу, бл@ть...
- Отсосешь в туалете? – спрашиваю, наполняя для нее бокал.
- Что?..
- Минет сделаешь?
- Прямо сейчас?.. – глупо хлопает кукольными ресницами.
- Ну, да, чего тянуть-то?
- Здесь комната специальная есть, зачем в туалете?..
Ты ж моя хорошая! Какая порядочная соска! В туалете не сосет, только в специальной комнате.
- Пойдем… - накрывает предплечье холодными пальцами, а меня аж передергивает.
- А, вспомнил, - хлопаю себя по лбу, - мне ж уже сосали сегодня!
Это правда, Александра сегодня обедала моей спермой.
Девчонка тушуется. Нет, не краснеет, как Янка и не прячет стыдливо глаза, а просто теряется с ответом. Поролоновый мозг чувствует подвох, но не знает, как на него реагировать.
- Хочешь, давай поменяемся, - шипит злющий Баинов.
- Не хочу, Жека, - бросаю на стол купюру и поднимаюсь на ноги, - я домой…
- Сбрендил?!
Друг решил, что когда от меня ушла Мила, я, по закону жанра, должен был пуститься во все тяжкие, трахая все живое. Вот и подсовывает регулярно телочек, будто я сам не придумаю, куда свой член пристроить.
- Девочки, он весь ваш. Развлекайтесь.
На ходу вызывая такси, сваливаю из клуба. В последнее время для меня стало принципиально важно ночевать дома. В своей постели, через стенку с Яной и дочкой.
По этой же причине, теперь не остаюсь у Сашки. Не могу там спать и все, домой тянет. Дочке сказку прочитать, с матерью ее парой слов перекинуться. Молча, сидя по разные стороны дивана, фильм какой-нибудь посмотреть.
Александра чувствует что-то, но молчит. Вижу, как старается лучше сосать, как бельишком провокационным соблазняет, но глаза-то не замажешь. Тоска в них.
А что я могу поделать, если остыл запал. Я ей ничего не обещал, лапшу на уши не вешал. Трахаюсь с ней по инерции, а потом домой убегаю, к Янке. Туда, где детский смех, пахнет оладушками и ей самой.