Глава 15

Дождавшись, когда Оля уснет, иду собирать ее, разбросанные по всему дому игрушки. Спустя два дня после знакомства с внучкой, Ольга Сергеевна приехала снова. На этот раз не одна, а в компании с высоким молчаливым шкафом. Иначе назвать этого мужчину у меня язык не поворачивается.

Огромный, бритоголовый, с лицом, словно высеченным из камня.

Я не знаю, в каких они состоят отношениях, водитель, друг или нечто большее, но она его представила Виталиком. Так вот, этот Виталик три раза ходил к машине, пока не перетаскал для Ольки все подарки. Такое ощущение, что ее бабушка приехала в Детский и мир на грузовике и сказала: «упакуйте все».

Там были и куклы, и конструкторы, и мягкие зверушки и всевозможные музыкальные инструменты, а также целый ворох одежды размерами минимум до первого класса.

На мой вопрос «Куда столько?!» она пожала плечами и сказала, что у ее единственной внучки должно быть все самое лучшее.

Вот если бы она привезла в комплекте к этому изобилию еще и специально обученного человека, который бы собирал игрушки по многочисленным пластиковым контейнерам, моему счастью не было бы предела. А так, эта повинность упала на мои хрупкие плечи.

Наведя в квартире порядок, вспоминаю о еще одном незаконченном деле.

Черт.

Закрываю лицо ладонями и, прислонившись спиной к стене в прихожей, совершаю ряд продолжительных вдохов и выдохов.

Не помогает. Спазм в горле никуда не исчезает.

Ладно, сам пройдет…

Включаю свет в ванной и захожу внутрь. Там в тазу замочена белая рубашка Майкла. Лежит в отбеливателе уже полдня, а след от помады не отстирывается. Я его и руками, и щеточкой, а он никак…

Достаю ткань из воды и провожу ногтем по красному пятну. Бесполезно, въелось намертво. Рубашка на выброс.

Опираясь двумя руками в края таза, сильно закусываю нижнюю губу. Как никогда хочется плакать. Терпение на исходе. Не могу я так больше.

За последние несколько дней он два раза назвал меня Милой и даже не заметил этого. Я отозвалась, не стала его поправлять.

Понимаю, что он не специально, скорее всего, на автомате, по привычке. Мира тоже на первом курсе часто называла меня именем своей подруги. Ничего, со временем прошло.

Но отстирывать его рубашки от помады любительницы сладких духов я не обязана.

Сука. Зачем красить губы, когда идешь с мужиком сексом заниматься? Или он ее в губы не целует?

Внутри, шипя, расползается ревность. Где он сейчас? С ней? Тоже обнимает ее, ласкает языком, целует? Тоже называет Милой?..

Не сдержавшись, отшвыриваю таз в сторону. Расплескивая воду, он ударяется о кафельную стену.

Пусть сам стирает.

Раздеваюсь догола и встаю под тропический душ. Стою под теплыми струями, пытаясь привести чувства и мысли в порядок. Ничерта не выходит. Мозг говорит одно, сердце – противоположное. Оно в последнее время постоянно болит. Хотел он того или нет, своими словами сильно ранил, а делать вид, что все осталось как раньше, с каждым днем все труднее и труднее.

Если бы знала, что меня здесь ждет, десять раз подумала, прежде чем звонить ему с просьбой о помощи.

Выдавливаю на руку шампунь, распределяю его по волосам и, задрав лицо к душевой лейке, позволяю струям самостоятельно смыть его с прядей. Затем намыливаю тело гелем для душа, поднимаю руки над головой и встаю под мелкодисперсный душ.

Постояв так несколько минут, выключаю его, открываю дверцы душевой кабины  и сильно вздрагиваю от неожиданности.

Всего в метре от меня, заложив руки в карманы брюк, стоит Майкл. Не спеша ощупывая мое тело жадным взглядом, тяжело дышит через побелевшие ноздри.

Даже я, жутко перепуганная и неискушенная в этих делах, вижу в голубых глазах дикое желание и голод.

- Ян… - хрипит его голос, отдаваясь в моем теле теплой вибрацией.

Колени подкашиваются и кровь в венах бурлит лавой. А в мозгу красными буквами горит «НЕЛЬЗЯ».

Удерживая его ошалевший взгляд, левой рукой тянусь к полотенцу. Снимаю его с крючка и закрываю им тело.

Майкл хмурясь, протестующе машет головой и, сделав шаг вперед, порывисто сгребает меня в охапку.

- Майкл…

Не реагирует, зарывается лицом в мокрые волосы, ведет ладонями по обнаженной спине, опускается до ягодиц и с глухим стоном сжимает их пальцами.

- Хватит, Майкл! – выкрикиваю я, - отпусти!

- Не могу…

Втягиваю воздух, готовясь сопротивляться, и тут в ноздри проникает запах духов, не тех сладких, других…

И меня кроет…

- Убери руки, я сказала!

- Яна…

- Не трогай меня!!!

В ответ сжимает в объятиях еще сильнее, пытается поцеловать.

- Нет! – визжу что есть мочи.

Отпрянув, испугано смотрит на меня. Взгляд зигзагом мечется по моему лицу, а руки все еще мнут ягодицы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - Пусти… пожалуйста… - шиплю, чувствуя, как струятся по щекам слезы, - от тебя пахнет…

- Я выпил немного…

Воспользовавшись его заминкой, отталкиваю от себя и бросаю, прежде чем выскочить в коридор:

- Духами…

Залетаю в комнату, плотно прикрываю дверь и начинаю судорожно натягивать на себя белье. Руки мелко дрожат, ноги ватные, путаются сначала в трусиках, потом в шортах.

Смахнув слезы, начинаю пихать голову в горловину майки и слышу звон разбившегося стекла.

Замерев, смотрю в сторону двери. Сердце колотится как отбойный молоток и даже слезы перестают бежать. Тело сковывает страх.

Не дыша, жду, что вот распахнется дверь, и в комнату ворвется взбешенный Майкл. Но минуты идут, а ничего не происходит. Постояв так несколько минут, на цыпочках подхожу к кровати, в которой сладко спит дочка, и как есть, с мокрой головой, ныряю под одеяло.

Больше из квартиры никаких звуков не доносится. Я лежу, вцепившись побелевшими пальцами в одеяло, и жду неизвестно чего.

Проходит час, второй, а сна ни в одном глазу. В крови до сих пор бродит адреналин и сердце никак не успокоится.

Что на него нашло? Не похоже, что сильно пьян… Что тогда?.. У любовницы внезапно менструация началась?.. Завела и не дала?

Измучившись, все же решаю сходить проверить, все ли там в порядке.

Соскальзываю с кровати, крадучись, подхожу к двери и, отворив ее, высовываю голову наружу. Все тихо. Свет горит только на кухне.

Быстро прохожу мимо комнаты Майкла, открываю дверь в ванную и как вкопанная встаю на пороге.

Теперь понятно, что это был за звук. Бросил таз со своей рубашкой в зеркало. Нижняя часть его разбилась и осколками осыпалась на пол за стиральную машину.

Сама рубашка лежит на полу, пятном наружу.

Утро начинается для меня внезапно. Я распахиваю глаза, когда из-за двери слышится неясный шорох. Воспоминания о прошедшей вечере наваливаются скопом, отдаваясь уколом где-то под ребрами.

На часах девять утра. Почему Майкл не на работе? Это ведь он там ходит.

Звук повторяется.

Встав, накидываю халат и, немного помявшись у двери, выглядываю в коридор.

Там никого. Нервно закусив губу, ступая босыми ногами, иду в сторону прихожей. Навстречу мне появляется Майкл. Хмурый и взъерошенный, будто после бессонной ночи.

- Ты не на работе?.. – охрипшим ото сна голосом спрашиваю я.

- Нет.

Обходит по дуге и скрывается в своей комнате. А мой взгляд падает на три объемных пакета у входной двери.

Что это?.. Его вещи?

Через несколько секунд он возвращается с еще одним таким же баулом.

- Ты куда-то уезжаешь?

- Уезжаю… Я квартиру себе снял.

- Зачем?

Мой вопрос остается без ответа. Поставив сумку на пол, уставляется в экран телефона.

Переминаюсь с ноги на ногу, обхватив плечи руками, пытаюсь скрыть нервную дрожь.

- Майкл, что происходит?

- Понятия не имею, - пожимает плечами, - сам голову ломаю.

- Почему уезжаешь ты, а не мы с Олей?

- Здесь вам лучше будет… живите…

- А ты? – шепчу тихо.

- А я отдельно…

- Тебе с нами неуютно?

- Уютно, Ян… - выдает грустную улыбку, - дело не в вас… не в тебе…

- В тебе?

- Во мне. Хочу побыть со своими тараканами наедине.

Я примерно представляю, о каких тараканах идет речь. Это его чувства к Камиле.

Словно в подтверждение моих слов из одного из пакетов с громким звуком что-то падает на паркет. Наклонившись, поднимаю фоторамку с фото Милы.

- Держи… - сквозь спазм в горле выдавливаю я.

- Спасибо, - забирает и прячет между своих вещей.

Прерывая неловкую паузу, к моему счастью, в прихожей появляется заспанная Оля. Подхватываю ее на руки и прижимаюсь губами к пухлой щечке.

- Привет, солнце…

Майкл тут же оказывается рядом и целует дочь в другую щеку.

- Такси приехало, - сообщает он, - я буду навещать Ольку.

- Конечно… - бормочу негромко.

- Ян… прости за вчерашнее…

Киваю, не в силах выдавить и слова и, развернувшись, быстро ухожу в комнату.

Дочка прыгает на кровати, а я, копаясь в ее вещах, безмолвно давлюсь слезами.

Что происходит?.. Я ничего не понимаю. Его поведение загоняет меня в тупик, кромсает сердце перочинный ножом на маленькие кусочки, душу в клочья рвет.

А это больно, черт возьми! Невыносимо! Зачем он так со мной?.. В чем моя вина? Я не то говорю, смотрю не так или веду себя неправильно?

И так стараюсь не маячить перед глазами, не отсвечивать, не лезу с разговорами, когда вижу, что фигово ему и уж тем более, ни в чем не упрекаю.

Что не так? Раздражает один мой вид? Выбешиваю своим присутствием? Тогда зачем так смотрит, трогает зачем? Что за голод во взгляде, когда, срываясь, набрасывается на меня?

Я ведь не ассоциируюсь у него с Милой?.. Если да, то ему прямая дорога к психиатру.

На следующий день в квартире появляется Ольга Сергеевна.

- Майкл переехал, - объявляю с порога, словно оправдываюсь.

- Знаю, звонил. Я за тобой.

- За мной?

- Собирайся, поедем шопиться.

- Спасибо, но нет, - твердо произношу я, - у меня все есть.

- Тебя никто не спрашивает, Яночка, - не менее категорично отвечает женщина, - пятнадцать минут на сборы.

- У меня мало денег, Ольга Сергеевна.

- Разве речь шла о деньгах?

- Не удобно…

- Расслабься, - отмахивается от моих сомнений, - наш американский папашка, узнав, что у него внучка родная объявилась, отвалил на ваше содержание кругленькую сумму.

Круто, че…

- А Оля?

- Едет с нами.

Через двадцать минут мы садимся в большой черный джип с Виталиком за рулем.

- Зай, в Планету, - говорит Ольга Сергеевна и обращается ко мне, - что с лицом?

- Ничего.

- Не любишь шопинг?

- Не люблю, - хмыкаю я, - не умею я шопиться.

- Пфф… не умеешь – научим, не хочешь – заставим, да же, Олюсик?..

Оля, в отличие от меня, в неописуемом восторге. Как маленькая дикарка, вертит головешкой по сторонам, рассматривая салон авто, вытягивает шею, глядя на проезжающие мимо машины. Тычет пальчиком в прохожих. Все ей интересно.

Она ведь в этом плане у меня не избалованная. На пальцах одной руки можно пересчитать, сколько раз ездила в автомобиле. Только в коляске до магазина и поликлиники.

Виталик привозит нас в тот же торговый центр, в который отправлял меня Майкл.

У меня даже выдохнуть получается. Хотя бы не буду смотреть на него как баран на новые ворота. Здесь-то я уже была, знаю примерно что и где.

Но не тут-то было.

- Девочки, за мной! – командует женщина и ведет к стеклянному лифту, который поднимает нас на седьмой этаж.

А здесь… нет магазинов… Этаж называется «Территория Красоты».

Недоуменно оглядываясь по сторонам, веду Олю мимо кабинетов с табличками Вакуумный массаж, Обертывание, Шугаринг, Маникюр.

Зачем мы сюда пришли?

- Девчули! А вот и мы! – громко объявляет Ольга Сергеевна, останавливаясь на пороге парикмахерской.

Девчули тут же начинают щебетать как птичья стая, нестройно приветствуя маму Майкла.

Мы заходим внутрь, и она указывает на меня рукой.

- Вот, привела, как и обещала. Маша, сделай красиво!

Я, как дурочка, хлопаю глазами, пока девушка, стриженая под «ежик», под белые ручки ведет меня в раковине.

- Ольга Сергеевна… - только и получается беспомощно пролепетать напоследок.

- Наслаждайся, Яна, а мы с Олюсиком пока Детский Мир грабанем.

Меня даже не спрашивают, как постригать. Делают удлиненное каре, а затем наносят на волосы какую-то маску.

- Для чего она?

- Увидишь, лапуль, - подмигивает девушка Лана, - у тебя и так волосы шикарные, а после нее будут блестеть, как соплями намазанные!

Я прыскаю со смеху. Прикольная она, дерзкая, язык, как бритва. Но видно, что профессионал своего. Не даром, Ольга Сергеевна именно ей меня поручила.

К концу процедуры появляются Оля с бабушкой и перепроводят меня в другой кабинет. Косметологический.

После массажа лица и маски следуют эпиляция, а уж потом забег по бутикам и кафе.

В итоге до дома мы добираемся уже в семь часом. Обе уставшие, особенно дочка, лишенная дневного сна.

Но довольные.

Мне неожиданно понравилось. Поначалу я напрягалась, пыталась донести до Ольги Сергеевны, что ни к чему мне столько дорогой одежды, но потом махнула рукой.

Она как танк, если решила что-то, прет напролом. И к тому же, она словила с этого шопинга кайф едва ли не больший, чем я сама. Надо было видеть, как загорались ее глаза, когда я выходила из примерочной  в очередной кофточке или юбочке.

У нее безупречный вкус и наметанный глаз, она слету определяла, что на меня сядет, а что даже и мерить не стоит.

- Такую попу прятать грех, милая моя, - изрекла она, когда я явилась перед ней в обтягивающем, как вторая кожа, синем платье, - берем!

Она купила его. Его и еще целую кучу одежды.

А я приняла, но клятвенно обещала себе, что когда-нибудь отблагодарю ее.