Глава 11

Имея средства, мы могли позволить себе за кругленькую сумму снять хороший дом с выходом на широкую многолюдную улицу, с перспективой открыть свою булочную. Жиаль грезила мечтой и верила, что со мной сможет добиться успеха, вот только я, как Цербер, приводила довод за доводом, что начинать надо с малого.

– Нам прежде следует хорошо изучить ассортимент конкурентов. Ты же понимаешь это?

– Да! Я узна́ю! – жалобно пропищала она, смотря на меня глазами грустного, голодного котёнка. – Арт и Велла помогут. Всего пара дней – и мы будем знать.

– А как ты за пару дней просчитаешь покупательскую способность жителей Верховья, а? – привела я следующий довод.

Жиаль поджала обветренные губы, поправила шапочку Мартюши и, шмыгнув носом, кивнула на прохожих.

– А чего просчитывать? Смотри, как они одеты. У нас в Сагленде так не одевались.

– Потому что это необходимость в большом городе, – вздохнула я, ощущая себя занудной учительницей, разжёвывающей упрямой ученице азы торговой науки по дороге в магистрат. – Жиаль, ты же сама понимаешь, что выгоднее арендовать пятачок в месте, где большая проходимость, чем снимать дорого́й дом.

– Там место будет дорогим.

– Зато так будет меньше шансов прогореть. Кроме того, надо верно выбрать свою нишу. Толку, если мы и соседние лавки будем продавать одно и то же.

– Мам, – Арт осторожно подёргал Жиаль за рукав накидки. – Инна права. Наверно. – Опустил глаза, заметив, как она расстроилась.

– Знаю Арти, но я так мечтаю доказать, что мы тоже чего-то стоим. Каждый день Лудар и Эмра твердили, что я без них ничто, хотя лавкой и выпечкой занималась я. И всё из-за того, что пришла с Нотином в их дом.

На лице Жиаль зажили ссадины, в новой одежде она выглядела замечательно, но стоило ей вспомнить о родне мужа, уголки губ опустились, а под глазами залегли грустные морщинки.

– А я так хотела лавку у академии. Если часть студиозов купит по плетёнке, это будет дело… – Мечтательно вздохнула она.

– Думаешь, мы самые хитрые? – Мне не ответили, и я попыталась приободрить спутников: – У нас обязательно будет лавка, но чуть позже, когда убедимся, что выбрали самое лучшее место. Да, хочется развернуться в полную силу и не размениваться на мелочи, но ты же сама всё понимаешь.

– Угу, – понуро кивнула Жиаль. – Ты, Инна, верно говоришь. Порой я удивляюсь, твоей мудрости и выдержке. Откуда ты столько всего знаешь?

– А я восхищаюсь твоей силой духа, ловкостью; добросовестности Арта и терпению Веллочки, – улыбнулась я. – Это так здорово, что мы дополняем друг друга.

Когда дошли до магистрата, Жиаль взяла себя в руки, чем приятно удивила меня.

– Мы будем брать личную лицензию, – решительно заявила она служащему магистрата, кладя на стол блестящий триссур. – Незачем нам лишние траты.

– Как пожелаете, – флегматично ответил тот. Поскрипывая пером, занёс запись в толстую книгу учёта. После, оглядев нас, ехидно поинтересовался: – Ну, кому ставить печать?

– Какую? – встрепенулись мы. Думали-то, что получим бумагу, а оказывается вон оно как.

– Магическую. Или думали схитрить? Не выйдет. Лицензия личная.

– Мне, – Арт, беря на себя ответственность, шагнул вперёд.

– Протяните руку, молодой человек…

Как заворожённые, мы следили за каждым движением клерка, который скупым движением приложил к запястью мальчика серебряную печать со странными символами, засиявшими при прикосновении с кожей. Подержав штамп пару секунд, служащий магистрата убрал его.

– Готово. Можете идти.

– Вы даже имя сына не спросили! – возмутилась Жиаль. – А вдруг печать смоется?

– Имя не нужно, – проворчал служащий, искоса наблюдая за тем, как мы толпой склонились над запястьем Арта и рассматривали чёткий белёсый герб города. – До конца лунья печать будет на месте, хоть мочалом трите. А утром следующего дня сама исчезнет, и вы потеряете право торговать в Элларме.

– Чудо! – прошептала восхищённо я.

Дальше события развивались стремительно.

По первому же адресу, с которого решили начать осмотры квартир, мы нашли небольшую светлую комнату с хорошей печью да на первом этаже. Всё совпало столь удачно, что с выбором определились сразу же, тем более что район нас тоже устраивал.

– Если открыть окно, на запах соберутся зеваки… – шепнула Жиаль, подмигивая. Это был, несомненно, ещё один плюс, правда имелся и недостаток.

Белёные стены, никаких обоев, две кровати с продавленными матрасами, три колченогих стула да скрипучий буфет – вот и вся мебель. Но если прикупим необходимое и наведём уют – будет неплохо.

Решение оставалось за мной, однако я не спешила соглашаться и продолжала настойчиво вглядываться в углы, в поисках следов противной живности, которой в коечно-каморочных квартирках, сдававшихся в наём, водилось в изобилии.

– У нас нет клопов, – оскорблённо поджал губы упитанный управляющий. – Магическая защита-с. И нет в подвале ночлежки.

Пока я думала, он добавил:

– Скоро освободится квартира с двумя комнатами. Если желаете, после освобождения могу показать. Только она дороже-с.

– Мы согласны арендовать эту, но ту тоже посмотрим, – кивнула я.

Ещё одним важным аргументом моего согласия послужило то обстоятельство, что по улице вниз располагался Ремесленный проспект, по которому почти весь день сновали рабочие, мелкие служащие и даже зажиточные мастеровые. Лучшего места по такой цене мы вряд ли найдём.

Заплатив за этот месяц и за следующий управляющему доходного дома, мы получили ключи.

Назвать полноценной квартирой наше новое жильё можно было с большими оговорками, но, если учитывать, что в подобной комнате этажами выше ютилось по несколько семей, мы устроили удачно. Да и если обустроить её – будет очень даже уютно. А что в тесноте – так не в обиде.

Поскольку вещей у нас было мало, с переездом справились быстро. После чего Жиаль развила бурную деятельность.

Пока я играла с Марти и учила Веллу счёту, она договорилась с истопником о дровах; узнала, где лучше покупать продукты, утварь; и, прихватив Арта, убежала закупаться всем необходимым.

Я же, рассудив, что нам как минимум нужны постельные принадлежности, посуда и другие важные мелочи, занялась обустройством быта.

К вечеру мы так устали, что засыпа́ли на ходу. Однако были настроены уже следующим утром выйти с пробной продажей сдобы.

Вот только, задувая перед сном свечу, спохватились, что забыли о самом важном – о лоточке!

– Ведёрко тоже сгодится, – покосилась Жиаль на большую кадку, которую купила для теста. Та стояла в углу, выглядела достойно, но совершенно не вписывалась в видение Арта о «красоте» удалого, удачливого продавца.

Арт отчаянно завертел головой.

– Я с ним не пойду!

– У кого печать – тому и идти, – зевая, проворчала Жиаль. Марти, уложенный на вещи в открытый сундук, наконец-то задремал, и она, едва положив голову на накидку, служившую подушкой, тоже мерно задышала.

– Инна! – жалобно простонал Арт, ища поддержки.

– Ладно, придумаем что-нибудь, – пообещала я.

Только после этого он перестал вздыхать и заснул.

А я… Я во сне сидела, склонившись за листом бумаги, пыталась высчитать среднюю стоимость нашей продукции и подобрать оптимальный процент наценки. Хотелось добавить побольше, но не завышая цену, ведь рачительность – необходимое условие роста благосостояния нашего бизнеса.

Первой проснулась Жиаль и, надев новенький, чистый передник, принялась растапливать печь, колдовать над опарой и тестом. Я же, сонная, одним глазком любовалась тем, как ловко она управлялась.

Зачарованная её умелыми, отточенными движениями, почти проснулась. Вот только нечаянно звякнувшая ложка о тарелку, разбудила и Мартюшу.

Увы, прорезывание зубок плохо сказывалось на его сне, настроении, поэтому я скорее склонилась над малышом, к которому искренне привязалась, и замурлыкала колыбельную:

– Спи, моя радость, усни… – похлопывая Марти по тёплой спинке.

Это единственная детская песенка, намертво отпечатавшаяся в памяти. На здешнем языке она не отличалась талантливыми рифмами, но по-прежнему оставалась душевной. И, главное, пришлась по душе Мартюше.

В полудрёме я пела совсем тихо, чтобы не будить Арта и Веллу. И, кажется, снова заснула, когда ощутила лёгкие толкания в бок.

– Инна! – шептала Велла, склонившись надо мной. – Сделай так ещё!

– А? Что! – открыв глаза, я приподнялась на постели. Поясница ныла из-за неудобного матраса, но вряд ли во сне я могла выкинуть что-нибудь эдакое. Если только говорила… Хм.

– Сделай ещё пых-пых!

На мой недоумённый взгляд Жиаль, застывшая у печи с кочергой, пояснила:

– Ты пела, а огонь тебе подпевал. Пых-пых! Пых-пых-пых!

– Шутите?

– Светлой клянусь! – очертила она на пышной груди защитный круг. – Ты поёшь, а огонь фыркает. Точь-в-точь!

– Ага, – поддакнул проснувшийся Арт, смотря на меня с восхищением.

Кажется, это заметили все, кроме меня и малыша Марти. Но это даже хорошо, иначе бы не выспавшийся светлый ангелочек превратился в маленького вредину.

Я сомневалась, что дело обстояло именно так, но попробовала напеть.

– Спи, моя радость, усни… – Набирая воздуха в лёгкие, невольно сделала паузу, и пламя в самом деле шумно взметнулось, осыпая искры.

Я не могла поверить! Пришлось пропеть колыбельную несколько раз, прежде чем окончательно убедилась: огонь не просто отзывался, он как будто общался, пел вместе со мной.

Невероятно!

***

Оказалось, что, попыхивая, огонь быстрее и ярче разгорался, и благодаря этому дрова тратились экономнее.

– Я думала, что их хватит впритык, а вон оно как! Ты, Инна, чудо! – в момент умиления и радости Жиаль, пританцовывая, схватила меня за щёчки и потрепала, как ребёнка. – Уж ты, наш огонёчек!

– А что ты ещё можешь? – Арт смотрел на меня такими восторженными глазами, что мне стало неловко, потому что я ничего не умела. Все огненные «манёвры» выходи́ли случайно.

– Неловко признаться, но почти ничего, Арти.

Он сел рядом, помолчал и неожиданно серьёзно, с почти отеческой интонацией произнёс:

– Инна, без неудач нельзя добиться того, чего ты хочешь. Всегда будет то, что у тебя не будет получаться, но ты должна работать над этим, и тогда у тебя обязательно это получится.

Теперь уже у меня глаза округлились от удивления и восхищения. Щёки подростка, ещё покрытые мягким пушком, мгновенно покраснели, и он, смущаясь, признался:

– Это слова отца. Он их всегда говорил, когда у меня что-то не получалось, и я злился.

Вот же, а. Аж в груди ёкнуло. Посмотрела на Жиаль, прижавшуюся плечом к стене, и заметила в её влажных глазах настоящую гордость за сына.

– Именно так и говорил, – улыбнулась она.

После такого напутствия невольно загоришься желанием хоть немного освоить дар. Конечно, можно обратиться к лекарю Бернаду, который обещал на несколько дней задержаться в Элларме, и узнать о своём даре подробно, но я не хотела возвращаться к высшему обществу, не хотела даже приближаться к нему, считая лицемерным и заносчивым.

– Ладно, а с чего начинать-то мне? – развела я руками. – Не представляю, как подступиться.

– А ты можешь нагревать камни? – тут же придумал затею Арт. – Если научишься, потом можно подогревать сдобу! Вот будет здорово!

– Нашёл себе печку, – проворчала беззлобно Жиаль.

– Можно потренироваться на воде, – загорелась идеей я.

За тем, как я пыжусь над кувшином с водой, следила, затаив дыхание, вся семья Вески. Хорошо, что убедила их отойти, иначе бы мгновенно закипевшая жидкость, обожгла горячими брызгами.

– Теперь в любом месте у нас будет чем заварить траву, – довольная Жиаль подхватила полотенцем горячий кувшин и поставила его подальше от детей. – После продолжите. Сейчас надо Арту собираться. Сами себя пирожки не продадут.

Вспомнив, что вещи надо бы привести в порядок, я подхватила кувшин и поставила обратно на стол. Под удивлённым взглядом Жиаль заставила воду закипеть сильнее, и паром освежила шапочку, брюки и пальтишко Арта. После щёткой счистила ворсинки.

Когда наш ответственный «мужичок с ноготок» оделся, взял полную корзину в руки и уже собирался пойти на улицу, я накинула на шею подростка красивый шарфик, который специально прикупила вчера.

– Чтобы привлекать внимание, – потрепала по макушке смутившегося Арта.

– Лучше Велле отдайте. Она девочка и любит всё красивое.

– Даст Светлая, пойдут дела, и Велле купим.

Едва Арт вышел на улицу, мы переглянулись и бросились торопливо одеваться, чтобы пойти следом и поддержать его.