Глава 12

На людной, широкой улице Арт остановился, огляделся и, поправив шапку, громко прокричал:

– Пирожки капустные! Пирожки рыбные! Сладкие сдобные булочки!

Голос затерялся в уличном гомоне. Никто не обратил внимания, кроме таких же торговцев, как и он, слонявшихся без дела вдоль мостовой.

Мне стало жаль Арта, однако он набрал в лёгкие воздуха и прокричал снова:

– Вкуснейшая горячая сдоба! Только из печи!

Результата тоже не последовало, однако в этот момент я гордилась его решительностью, настойчивостью, смелостью. Я, взрослая тётка, немало повидавшая на своём пути, не смогла бы справиться со своим волнением и перебороть некоторые комплексы, а вот Арт, как маленький рыцарь, считавший своим долгом позаботиться о нас, упрямо продолжал зазывать покупателей.

Никогда не была набожной, но в этот момент искренне взмолилась, прося высшие силы помочь доброму мальчишке, не жалеющего горла ради семьи.

«Если получится продать хотя бы половину… Или треть, я приложу все силы, чтобы помочь ему встать на ноги, обрести достойное будущее, и чтобы больше Арту никогда не приходилось мёрзнуть на холодной улице с тяжёлой ношей в руках».

«Ну, пожалуйста… Пожалуйста!» – мысленно уговаривала я людей, проходивших с каменными лицами мимо.

Время шло. Казалось, удача сегодня не повернётся к нам лицом, но вид симпатичного, аккуратно одетого подростка всё-таки привлёк внимание двух дам, прогуливающихся под одним зонтиком.

Стоило им бросить мимолётный взгляд, он уловил их заинтересованность, тут же подошёл ближе и приподнял ткань, показывая товар:

– Только из печи! Воздушные, душистые!

Арт не был красавцем в классическом понимании, но его серьёзность, обстоятельность и чувство врождённой хозяйственности, как и открытый умный взгляд, давали ему фору перед другими торговцами.

Небрежно одетые, разочаровавшиеся в жизни мужчины, женщины и дети, злились и недобро поглядывали на нового лоточника.

Помявшись, одна из дам всё же пожелала приобрести сдобу. За ней решилась и вторая.

– Вечером, после боя городских часов, у нас скидки: на треть дешевле! – не забыл сообщить Арт.

– Вот как? – заинтересовались дамы.

– Именно так. У нас только самые свежие булочки, – молодчина Арт улыбнулся и, кажется, получил постоянную клиентку.

Первая продажа окрылила нас.

Жиаль сложила руки свечой и прочитала краткую благодарственную молитву. А я прикусила кончик языка, чтобы не сглазить хорошее начало.

Но в душе́ чувствовала: дело пошло!

Так и вышло.

Симпатичный, чистенький Арт с открытой улыбкой привлекал людей. И чем лучше расходилась сдоба, тем более громкоголосым, счастливым и настырным становился Арти.

Вот только это окончательно выбесило других лоточников.

Сначала они наперегонки бежали к клиенту, стараясь оттеснить соперника, но когда раз за разом чистенький, улыбчивый подросток обходил их, решили действовать другим способом.

Перекинувшись парой слов, лоточники окружили Арта и потребовали, чтобы он поздорову убирался с их места.

Чтобы чужак лучше понял, попытались «наградить» тумаками и даже выбить корзину со сдобой из рук, но прежде я и Жиаль фуриями налетели на толпу и первыми отвесили подзатыльники самым борзым.

– Мы купили патент, чтобы торговать в этом самом месте, так что не вам, пакостникам, указывать, – подбоченилась Жиаль, наступая на негодяев. Разъярённая, крупная, с щурящимися глазами-щёлочками она походила на настоящую мегеру. – А будете пакостить, пожалеете!

В этот раз Арта мы отстояли, но чуяла моя душа: просто так они не отстанут. И шепнула Жиаль:

– Чтобы Арта не трогали, надо познакомиться с местным околоточным.

– Его покровительство будет обузой, – насупилась она.

– Но и защитой.

– Ладно, – нехотя согласилась. – Ведь не дадут иначе спокойной жизни.

Как оказалось, это было важным решением, которое мы не успели выполнить, потому что почти скоро к Арту и так подошёл околоточный надзиратель в выцветшем мундире.

Преградив Арту путь, он упёр пальцы-сардельки в широкий ремень, перетягивавший огромный живот, и потребовал предъявить лицензию.

Арт не мешкая протянул тоненькую руку, и на его запястье высветилась магическая отметина.

Это сбило околоточного с толку. Кучка лоточников, что науськивала его на Арта, моментально испарилась. И пока он раздумывал, как дальше быть с новичком, мы с Жиаль решили взять дело в свои руки.

— День добрый!— подойдя ближе, любезно кивнули. Жиаль приобняла сына, я же приветливо улыбнулась.— Мы очень хотели познакомиться с вами, но не смогли – товар готовили. И так чудесно, что в первый же день нашей работы здесь мы встретили вас, уважаемый!

Огромный, как скала, околоточный покрутил ус, громко хмыкнул.

— Новенькие? – прошёлся по нам въедливым взглядом.

— Да. Пожалуйста, отведайте нашей сдобы. Правда, она пока скромная. Но когда развернёмся, ого-го, как вас удивим. Пальчики оближете! Вот увидите. Будут пирожки и с колбасками, и с фаршем, и с творогом.

На этих словах ко мне с улыбками присоединились Жиаль и Арт. Затем несколько булок перекочевали к околоточному. Отдавать сдобу просто так было неимоверно жаль, но ради безопасности Арта мы были готовы на такую жертву.

Околоточный при нас засунул полбулки в рот, одобрительно промычал и ушёл. Да, такого громадину прокормить нелегко...

Мы же повернулись к конкурентам лоточникам и победно задрали носы. Пусть знают, с кем связались.

***

С первого дня, как только стали зарабатывать, мы почувствовали себя увереннее. Одно дело – проедать заначку, а другое – встать на ноги и двигаться вперёд.

Осознание, что мы теперь можем оплачивать свои нужды, ободряло и подталкивало к новым трудовым подвигам. Жиаль очень старалась, а мы ей изо всех сил помогали.

Тесто ставили с ночи, к утру выпекали первую партию, и как только город наполнялся проснувшимися горожанами, выходи́ли на улицу. Потом делали перерыв и снова возвращались.

Конкуренты притихли, однако всё так же неприязненно относились к Арту, и каждое утро, провожая сына с полной корзиной, Жиаль сильно переживала, поэтому я частенько ходила с ним, заодно выгуливала Марти.

Мне нравилось возиться с малышом, наблюдать за успехами его старшего брата. Вот только погода с каждым днём становилась прохладнее. Жалея детей, я случайно научилась подогревать камни и сдобу через прикосновение, вливая крошечную капельку дара. И чем больше тренировалась, тем лучше получалось.

Так ребята и я могли греть руки, а прохожие, заметив в промозглую погоду вьющийся пар над свежей сдобой, охотнее покупали нашу выпечку.

Арту со мной было веселее, я же, наблюдая за ним и горожанами, подмечала тонкости лоточного дела.

С каждым днём наш дальнейший путь представлялся отчётливее. Я намеревалась воплотить в жизнь грандиозные планы, но пока решила не пугать Жиаль. Всё-таки всему своё время.

Но я так и видела, как в следующем месяце мы не только продлим патент, а ещё закажем у плотника небольшую двухколёсную повозку с ярким тентом, под которым желающие поесть смогут купить наваристое рагу и запить булочку горячим отваром. Учитывая, что мой дар позволял круто экономить на дровах и значительно удешевить себестоимость быстрого обеда, это сулило значительную прибыль.

Я не спала ночами, составляя оптимальный чертёж повозки, продумывая каждую мелочь. Так было и сегодня, пока меня не отвлекла Жиаль:

– Сегодня День Надежды, – произнесла она как бы между прочим и посмотрела на меня.

– М? – Приподняла я бровь. – Именно по этому поводу мы печём такое количество сдобы?

– Верно. Но неужто не знаешь?

– Нет. – Покачала головой, стараясь сдуть с лица прядку. Волосы отрастали, и я уже могла собрать их в коротенький хвостик, глядя на который, Жиаль хваталась за сердце. Благо на улицу я выходи́ла с головой, покрытой шалью, и никто не обращал на мой причесон внимания.

– Тогда слушай…

Я подумала, что услышу что-нибудь об истории края, однако всё оказалось прозаичнее.

Девушки, достигшие двадцатилетия и ещё не вступившие в брак, в этот день наряжались в жёлтые и зелёные шляпки, потому как эти цвета символизировали надежду. Днём подносили дары Светлой, а вечером устраивали танцы, дабы не откладывать поиски суженого.

– Хм… – фыркнула я. – В двадцать жизнь только начинается. Надо надевать красивые шляпки, платья, чтобы порадовать себя, и танцевать до упаду, пока есть свобода, молодость и надежды.

– Давай воспринимать этот день как ещё одну возможность продать больше выпечки, – подмигнула мне Жиаль. – Тем более что я больше чем уверена, до двадцатилетия ты не засидишься.

– А вот засижусь, потому что замуж я не-хо-чу!

– Светлая с тобой, Инна. Неволить не стану. Но ведь девичье сердечко такое непредсказуемое.

– Моё предсказуемое, здравое и в меру циничное. Так что даже не думай. И вообще, кому шляпки и женихи за счастье, а мне бы удачно подсчитать: сколько и чего лучше испечь, чтобы сделать двойную выручку. А лучше бы и тройную…

– Вот уж воистину День Надежды, – засмеялась Жиаль.

Велла устала возиться с Марти, примостилась за столом и тоскливо оглядела пышное тесто, с которым мы возились. Ей больше по душе было лепить плетёнки, чем возиться с братишкой, за которым нужен глаз да глаз.

Мне, наоборот, возня с тестом порядком поднадоела, поэтому, заговорщицки переглянувшись, мы поменялись местами.

– Ты куда? – встрепенулась Жиаль, которой нравилось болтать со мной обо всём на свете.

– Куда денусь-то, – я подошла к опустевшей большой кадке и примерилась. – Думаю отмыть от теста и Мартишку искупать.

– Дорого, – бросила она, раскладывая на противень тесто, и вдруг запнулась. – Никак не привыкну, что можно вот так вот запросто нагревать воду.

– Как думаешь, если мы будем соседям по дешёвке продавать горячую воду, это покажется подозрительным?

– Очень, потому что маги, Инна, редко бывают среди простолюдинов.

– Жаль, – насупилась я. – Сколько бы могли заработать!

– Ничего, что-нибудь придумаем.

Жаль, что мои услуги не выходит выгодно монетизировать, но мысль, что мы могли позволить себе каждый день греть воду, умываться с комфортом; мыться, не жалея кипятка, и варить рагу, каши и супы, хорошо экономя на дровах – грела душеньку.

Вот бы придумать ещё что-нибудь эдакое! А пока, дабы не привлекать ненужного внимания, мы по-прежнему продолжали печь недорогую сдобу. Так знакомились со вкусами покупателей и меньше рисковали. Но для Дня Надежды пекли пряники в виде цветов, птичек и даже лошадок.

Моя попытка сотворить лошадку закончилась «рождением» бегемота, поэтому я занялась посыпкой.

Когда первую партию поставили в печь, появилась возможность поделиться планом по поводу «передвижного бистро», но Марти начал забавно бултыхаться в тёплой воде, смеяться, и, умиляясь малышом, планы по покорению мира отошли на второй план.

К обеду мы были готовы ко Дню Надежды на все сто, даже на двести процентов. Часть сдобы успели продать соседям, угостили выпечкой околоточного и его зама; и вышли на продажу.

День удачно выпал на выходной, празднично-шутливое настроение уже ощущалось в городе.

Арт занимался продажей, я водила Мартюшу за ручку, собирала разноцветные листья и любовалась самыми разнообразными шляпками, которые словно жёлто-зелёные кораблики, плыли по улице. Бывало, в «арьергард» вклинивались и обычные головные уборы, украшенные поздними осенними цветами, лентами.

Также часто юных нарядных девиц сопровождали старшие бдительные родственницы в тёмных нарядах. Строгие матроны на этом празднике казались лишними, особенно когда начинали шикать на настырных юнцов.

Не удивительно, что молодые люди предпочитали обращать внимание на девушек без грозных «телохранительниц».

После, вернувшись домой, мы устроили небольшой отдых, чтобы набраться сил перед праздничным вечером, но у Марти оказались собственные планы.

Наш паренёк из-за зубок вредничал, хныкал, не слезал с рук, и к вечеру Жиаль, Велла и я чувствовали себя уставшими. Но я не собиралась оставаться дома и вместе с Артом отправилась на вечернюю улицу.

Сдоба в самом деле разлетались. Радуясь, я стояла, прислонившись к широкому стволу, и рассматривала праздничный Элларм. С наступлением сумерек люди стали веселее, щедрее, и я сожалела, что у нас нет чудо-повозки, и что не додумалась сделать печенье с предсказаниями. Их бы все раскупили!

Сожалея о промахе, я проглядела, как к Арту подошёл сутулый старик.

Богато одетый, с красивой тростью, но с отвратительным, заносчивым лицом. Два молодчика сопровождали его. И от одного их взгляда мне стало неуютно.

– Только из печи, говоришь? – пробасил гнусаво громила и, кинув несколько медянок, получил от Арта три тёплые булки. – И вправду! – Удивился он.

– Горячий камень на дне корзины, – объяснил Арт, с которым мы заранее продумали ответы. Конкуренты не дремали и жаждали узнать секрет наших всегда горячих булок.

– Хитро.

Оттого, как оценивающе старик смотрел на Арта, я ощутила тревогу. В груди сторожевым псом взметнулся жар, готовый обрушиться на негодяя.

– Пойдём. Я куплю чего-нибудь, – надменно бросил подозрительный старик и, поторапливая, громко стукнул тростью по мостовой.

– Почему не здесь? – простодушно удивился Арт. – Я не могу покинуть место. Мне продавать надо.

– Куплю всё, идём… – Старик так похабно-глумливо усмехнулся, что у меня не осталось сомнений в его паскудных намерениях.

Один из амбалов схватил Арта за шкирку и грубо потащил.

От страха за мальчишку мне стало дурно. Дар почти мгновенно отозвался, заклокотал, но в этот раз я старалась действовать более осторожно, поэтому, несмотря на ярость, выпускала дар тонким ручейком… И вот тут-то ощутила нечто странное.

Я видела старика, его громил, ненавидела их всей душой, однако при попытке накрыть их силой, натыкалась на нечто холодно, скользкое, неподвластное.

Тем временем старик уже подошёл к тёмной, глухой карете, притаившейся в тени улицы. Вот-вот Арта затолкают в неё, и тогда конец…

Паника накатила липкой волной ужаса. Я потеряла контроль и обрушила на мерзкого старика всю мощь дара…

Ничего не произошло. Разве что омерзительный старикашка, словно почувствовав что-то, вздрогнул, заозирался по сторонам…А после раздался громкий щелчок, и камень в кольце, украшавший его морщинистую старческую руку, раскололся на куски, сильно повредив старику кисть.

От его крика испуганные мордовороты выпустили Арта.

Он, не будучи глупцом, бросился бежать в сторону дома. А я, прижавшись к стволу аллейного дерева, в серой душегрейке не бросалась в глаза, поэтому то и услышала стоны и пугающий приказ:

– Найдите мальчишку. У него редчайший дар! Заодно поквитаюсь!

Вот же! Я пыталась защитить Арта, а получилось, что опять подвела под беду. Так что выход у нас снова только один – бегство. И опять, чем скорее – тем лучше.