Глава 27

– Какая ты красавица! – ахнула Жиаль, когда я вышла из-за ширмы.

Велла, кажется, тоже перестала дышать и, сложив руки на груди, смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался немой восторг.

Да, Верия расстаралась. Я и вправду выглядела замечательно, но, думаю, девочек больше поразили моя новая причёска, роскошнейшие украшения, переливавшиеся на свету, и смелый фасон придворного наряда.

Пышный стоячий воротник венчал декольте, в ложбинку которого удачно лёг крупный камень, притягивающий взгляды. Кроме того запястья, волосы и уши тоже украшали драгоценности. При этом образ смотрелся отнюдь не вычурно, а очень даже гармонично и стильно.

Благородный цвет пыльной розы был в меру ярким, сдержанным. Он подчёркивал цвет моих глаз и при этом притягивал внимание.

«Согласно моде и в тон ваших гербовых цветов», – успокоила Верия, когда я усомнилась в уместности красивого, слишком даже женственного наряда. Оно и вправду делало меня необыкновенно стройной, хрупкой, соблазнительной, благодаря пышным рукавам и струящим по фигуре складкам.

– Милорд Даррен увидит тебя и влюбится бесповоротно, – с придыханием прошептала Велла.

Хотела возразить, но поймала себя на тайном желании: да, именно этого я и хочу. Из вредности. Чтобы он горько пожалел, что променял обещанную заботу о Каррине, наивной, пугливой глупышке, на ушлую любовницу, которая вертела им, как хотела.

Такой целеустремлённый мужчина, как Даррен, если бы хотел, мог расположить к себе скромную девочку в два счёта. Но перед ним порхала яркая Эдит. Увлечённый ушлой профурсеткой, он раскис и позабыл об обещании заботиться о Каррине.

Если бы я не влюбилась в Ари Сомера, мне сейчас было совершенно безразлично, с кем и по какой причине муженёк коротал вечера. Но Сомер смог пленить меня с первого взгляда, коварным обманом пробравшись в сердце, околдовав умными, красивыми глазищами. Он подарил мне крылья и вновь лишил их.

Я злилась, мечтала обрести свободу, но окончательно вытравить Даррена из сердца не могла. Стоило ему оказаться рядом, коснуться меня, хладнокровие и выдержка давали сбой. Я всеми силами сторонилась Даррена, старалась держать расстояние, но он как нахальный корсар ломал мою защиту, умело сочетая упрямство с выдержкой и точным, тонким расчётом.

Делал это ради моей искры, пробудившей драконью суть. И это задевало. Я отчаянно хотела, чтобы искренние чувства растопили его холодную рассудительность. Или нет?

«Мне его симпатия не нужна. Не нужна… – твердила себе, ожидая, когда Даррен зайдёт за мной, чтобы проводить к порталу. – Он холодный и эгоистичный. И старается только ради своей выгоды…»

Однако как же трепыхалось и замирало от волнения сердце.

Чтобы отвлечься, повернулась к зеркалу и поправила складки пышных рукавов, затем повертелась, чтобы поправить искусно уложенные локоны... Они идеальны, но…

Именно в этот момент вошёл Даррен. Одетый в тёмный сюртук, он выглядел скромно, строго.

Я обернулась в ожидании. Он остановился. Вот только его каменное лицо оставалось бесстрастным. Не этого я ожидала. От досады сердце ухнуло и упало в пятки. Чтобы не показать обиду, отвернулась.

– Ты долго, – произнесла холодно, смотрясь в зеркало.

Края губ Даррена дёрнулась, как от пощёчины. Он опустил глаза, прошёлся по моей фигуре… Я видела это в отражении.

Чтобы не тянуть мучительное общение, подхватила сумочку, лежащую на столике, и повернулась к нему.

– Идём?

Никуда идти не хотелось, но показывать слабость я не стану.

– Вот так ты в один миг превратилась в холодную изысканную придворную даму.

Он медленно подошёл и, не глядя на меня, выставил локоть.

– Разве ты не этого хотел? И не лицедейства? – я коснулась его, однако сделала это невесомо, едва касаясь пальцами.

– Именно так. Умница. Тебя ждёт несомненный успех.

– Замечательно. Во славу Драгопатероса и его династии.

Даррен разомкнул концы артефакта, и перед нами появился портал.

Из гордости я первой шагнула в него.

После ослепительной вспышки мы оказались в белой, почти стерильной просторной зале с позолотой и инкрустацией и высокими колоннами. Красиво, утончённо, но напыщенно и чопорно. Мне сразу не понравилось.

Тем не менее я в своём наряде удачно вписывалась в дворцовый интерьер, однако как только за спиной закрылся портал, самоуверенность дала сбой.

– А как же галантные комплименты? – ехидно поинтересовалась у Даррена, изо всех сил скрывая нарастающее волнение.

– Ты пленительна, – отозвался он, не глядя на меня.

– Зато мои манеры возмутительны.

– Это добавит тебе шарма.

Мне показалось, что он ответил с ехидством. Что расстроилась и что задета, виду не подала. Более того, вскинула голову и так же невозмутимо ответила:

– Думаешь? В моих движениях трудно утаить характер.

– Верно, потому что он у тебя есть.

– А разве мне не следует молчать, скромно потупив взор?

Я нуждалась в поддержке перед важным визитом, а Даррен ёрничал. Не ожидала от него такого. Ни одного наставления, ни одного совета.

– Ты прирождённая лицедейка. Если будешь изображать скромницу, то будь ею до конца аудиенции.

– А если я не хочу изображать скромницу?

– Тогда высокомерно смотри поверх голов и снисходительно кивай. Иногда мило улыбайся, но так, чтобы всем и никому. Именно так ведут себя первые красавицы. У тебя получится.

– А если нет? Если не выйдет ни того ни другого?

Даррен смерил меня угрюмым, непроницаемым взглядом. После которого мне захотелось стукнуть его сумочкой, сказать что-то обидное. Однако его сопение, тихое и упрямое, навеяло одно подозрение. Я даже остановилась, повернулась к нему и посетовала:

– Ты определись, пожалуйста, какой мне быть?

– Тебе виднее.

– Ты чем-то недоволен? Тебе не нравится мой наряд?

Он дёрнул головой.

– Изысканный. Ты ослепительна. Глаз не отвести.

– Тогда чего злишься?

– Тебе кажется. – Даррен стоял с вытянутым недовольным лицом и выглядел до неприличия похожим на обиженного ребёнка, у которого отобрали игрушку.

Догадка пришла в голову, но я не поверила. Неужели?!

– Скажи-ка мне, Даррен, – промурлыкала, вновь беря его под руку. Взгляд, брошенный им, подтвердил догадку и подстегнул. Меня понесло. – А если я не буду знать, что отвечать, тогда мне лучше жеманно хлопать ресницами и кокетливо крутить прядь? Вот так? – Изобразила игривый взгляд, потеребив пальцами локон.

– Я могу ответить, если растеряешься, – прорычал он.

– Но ты не в духе! И сам хочешь, чтобы я играла холодную аристократку.

– Чтобы играла, но не была ею!

– Почему? – наивно поиграла ресницами.

Его глаза сияли, полыхали, и мне стало так легко и здорово, что я не выдержала и рассмеялась.

– Ревнуешь? – спросила прямо.

– Да, – признался он и отвернулся. – Довольна?

Довольна ли я? О да! Почти!

***

Сочетание слоновой кости, золота, лепнины, множество зеркал и хрусталя придавало дворцу воздушной изысканности, в которую вплели сказочную роскошь, величавую негу.

Зелёные островки растений оттеняли идеальный, утончённый интерьер дворца, в котором я ощущала себя диким цветком, окутанным шёлком и драгоценностями.

Мой спутник в бархатном иссиня-чёрном сюртуке простого кроя походил на ворона. Однако, сравнив Даррена с придворными модниками, щеголявших в ярких, напыщенных костюмах, щедро украшенных вышивкой и камнями, я ещё больше зауважала его за умеренность.

Заметив нас, придворные сбросили маски невозмутимости и рванули в нашу сторону.

Я не успела испугаться, как Даррен выступил вперёд, загораживая меня собой от напомаженных хищных сплетников. С вызовом вскинув голову, он принял самый грозный вид.

Наглецы растеряли пыл. Их замешательства хватило, чтобы мы успели войти в открывшиеся перед нами двустворчатые двери.

– Они не попадут сюда, – успокоил меня Даррен, когда створки сомкнулись за нашими спинами. – Но будут другие. Готова?

Я кивнула, и мы двинулись дальше.

Перед нами открывался каскад из дверей, образовывая анфиладу просторных, светлых комнат. Мы шли по ним, как полагалось придворным: чинно, спокойно, однако каждый, кто видел нас, оборачивался и замирал в изумлении.

Пока нам удавалось избегать общения, но чем дальше, тем выше по положению и более приближённые к Драгопатеросу встречались чиновники и придворные.

Сутулый высокий старик в изумрудном камзоле сделал знак рукой, что желает пообщаться. Даррен остановился, учтиво поклонился.

– Кто же ваша прекрасная спутница? – пропел незнакомец, ковыляя к нам и шаркая подошвами туфель. Он был седым, с редкой шевелюрой и выцветшими глазами, но при этом имел живую, почти юношескую мимику. Было интересно наблюдать за ним, однако безобидный вид старика не ввёл меня в заблуждение. Я опустила глаза, позволяя Даррену вести беседу.

– Моя супруга – герцогиня Каррина, – представил меня спутник. Он говорил не громко и не тихо, однако стоило ему назвать моё имя, как вокруг нас стала собираться толпа.

Выждав немного, Даррен приподнял рукав сюртука, демонстрируя своё запястье окружающим. Следуя его примеру, я небрежно продемонстрировала своё, на котором отчётливо виднелась брачная метка.

– Ах! Неужели! Не может быть! – раздались возгласы. На лице старика тоже промелькнуло удивление.

– Невероятно рад за вас, друг мой, – улыбнулся он и склонил передо мной спину. Я не стала изображать надменность и из уважения к пожилому возрасту незнакомца присела в реверансе.

– Мила и обаятельно, – улыбнулся старик.

– Вижу, вам любопытно узнать подробности, советник. Рад бы приоткрыть некоторые, однако мы спешим. Аудиенция, знаете ли. Может быть, при частном визите пообщаемся? Ваша супруга в здравии?

– В полном.

– Буду рад вашему визиту.

Притихшие придворные ловили каждое слово. А стоило раскланяться и отойти от советника, к нам наперерез бросились другие придворные.

Впервые я видела, как с помощью ужимок и откровенной наглости сплетники набивались в друзья и вымогали приглашения. Однако более никто такой чести от Даррена не удостоился.

Перед личными покоями короля мы встретились с компанией придворных дам, одетых в светлые наряды, которые украшали почти однотипные броши.

Диалог повторился, разве что одна из дам, узнав, кто я такая, громко произнесла:

– Вижу, лорд Даррен, слухи грязно лгали. Герцогиня здорова, бодра и невероятно хороша собой.

Она была настроена вроде бы доброжелательно, и я решила, что самое время продемонстрировать своё уравновешенное состояние.

– Вашими добрыми молитвами, – улыбнулась я, растянув губы в светской вежливой улыбке.

Глаза дамы от интереса заблестели.

– Нам определённо будет о чём побеседовать, – она лукаво посмотрела на меня. – Вы любите балы?

– Как любая красавица, – вклинился Даррен. – Однако прежде мы должны думать о делах королевства.

– Вас ждут, – как нельзя вовремя мужчина распахнул двустворчатые золотые двери. Одет он был в блёклый серый сюртук, но его выражение лица и массивная цепь на груди с крупными камнями выдавали его особенное при дворе положение.

Раскланявшись, я и Даррен вошли в личные покои короля…

Светлые, лучистые оттенки сменились багрово-золотыми тонами с дерзкими вкраплениями изумрудного.

От резкой перемены я сначала впала в оторопь, но, заметив в глубине просторнейшего кабинета в массивном кресле грузную, могучую фигуру, выбросила всё лишнее из головы…

Драгопатерос был одет в рубашку, брюки и шелковый халат. Не самый официальный вид, однако даже так он выглядел суровым, грозным, опасным. Сир Гевин, стоявший за его спиной молчаливой статуей и не сводивший с меня глаз, добавлял нашей встречи нервозности.

Даррен учтиво поклонился. Следуя примеру своего спутника, я тоже склонилась в поклоне.

– Ближе, – прозвучал знакомый, не терпящий возражений голос.

Я подошла. Недовольный мужчина неопределённого возраста изучал меня, скользя по мне въедливым, тяжёлым взглядом и вызывая неприятные ощущения.

– Это двойник! – неожиданно пророкотал Драгопатерос и перевёл свой раздражённый, сканирующий взгляд на моего спутника. Запахло грозой.

– Клянусь, это ваша племянница. – Даррен осторожно взял меня за руку и продемонстрировал моё запястье. Когда коснулся брачной метки, она засияла, отозвавшись на касание второй половинки.

– Это невозможно! – Драгопатерос повертел головой. – Как? Что ты сделал?

– Для меня милость Светлой непостижима, но я радуюсь чуду, – Даррен поклонился.

Из-за алой ширмы, отделяющий кабинет от входа в соседние покои, вышла женщина. Её величественная осанка, взгляд и диадема не оставили сомнений, что перед нами королева. К тому же Даррен склонился и поприветствовал:

– Драгомитера.

Я последовала его примеру.

Королева подошла ближе, положила ладони мне на плечи и стала меня рассматривать, вглядываясь в черты, глаза...

– Невероятно похода, – призналась с восхищением. Однако продолжала коситься на моё запястье.

Даррен ещё раз коснулся моей метки, доказывая, что она истинная. Заметив сияние, Драгомитера с радостью и облегчением выдохнула:

– Светлая на нашей стороне!

Драгопатерос молчал, продолжая сверлить нас с Дарреном хмурым взглядом.

– Гевин сказал, что у вас пятеро детей, – на его переносице сошлись кустистые брови. – От пятнадцати до трёх лет. Как это понимать?

– У меня одна родная дочь, остальные почти родные. Я забочусь о них, как о своих детях, – ответила я, не моргнув. Пожалуй, даже слишком резко и быстро.

– Почему я последним узнаю́ об этом? – рявкнул недовольный Драгопатерос. Я буквально почувствовала, что Даррен собирается что-то произнести в мою защиту, но тогда, чтобы он ни сказал, недовольство короля обрушится на него. А он в моих прегрешениях не виноват. Поэтому первая выпалила:

– Потому что моя дочь – бастард.

Лицо Драгопатероса брезгливо вытянулось, стало недовольным.

– И вы смело заявляете об этом?

В нём проснулся моралист, хотя уверена, сам он не примерный семьянин. Но злить такого властного человека опасно.

– Каюсь. Мне нечем гордиться, однако появление дочери стало для меня одним из испытаний, я приняла его. Как и приму ваше наказание.

– Я не считаю дочь бастардом, – неожиданно вклинился Даррен.

Это было стопроцентной ложью. Ложью, которую он выдал, переступая через свою гордость, ревность, и всё ради моего спасения.

Не ожидала от него подобного великодушия, даже восхитилась его жертвенностью, однако принимать храбрый поступок безмолвно не стала, потому что чувствовала: да, сейчас я зависела он решения Драгопатероса, но и он, и его династия также зависели от меня. Поэтому зла он мне сейчас не причинит.

Даррен, предостерегая, едва заметно дёрнул меня за рукав. Это не ускользнуло от глаз Драгомитеры. На её губах появилась едва заметная улыбка.

– Это ваше семейное дело, но наличие столь интимного спора не должно влиять на репутацию, – выдал кислолицый Драгопатерос.

Сир Гевин, что стоял рядом, что-то шепнул ему.

– Пусть перекрасят волосы! – недовольно прорычал король.

– Мои предки смело носили львиную гриву, – с обидой отозвался Даррен.

«Что?!» – не поняла я его сетований. А когда сообразила, застыла, как поражённая молнией.

Про львиную гриву гордых предков он солгал, чтобы убедить короля, что Милия не бастард! Не было у него в роду рыжих! Никогда! Мы оба знали, что это так. И что Милия точно не его дочь. Он снова солгал перед королём, однако сделал это столько великолепно, что я невольно восхитилась. Как и снова до глубины души оказалась тронутой его самоотверженной заботой.

Даррен чуть-чуть сжал мою руку, мол, подыгрывай. И я всхлипнула:

– Почему вы, милорд, мне не сказали? – посмотрела на Даррена не менее артистично, готовая даже пустить скупую слезу.

Даррен пожал плечом, разыгрывая безответственного, недалёкого аристократа.

Король с королевой переглянулись, но итог беседы им понравился.

– А ваш дар? – спохватилась Драгомитера о сути нашей проблемы, с которой беды и началось.

– Полностью подвластен Каррине. Благодаря дражайшей супруге, я обрёл драконью суть, – заверил Даррен.

– Кто бы знал, что так обернётся. – Драгопатерос потёр пальцы. – Знал бы… – Посмотрел на меня расчётливо, как будто я была не человеком, а вещью.

– Главное, что пара вышла гармоничная, – льстиво улыбнулась королева. – Ступайте. И больше вы теряйте друг друга.

– Навеки вместе, – поклонился Даррен.

Я сомкнула зубы, однако под колючим взглядом королевской четы вынуждена была кивнуть.

Когда покинули личные королевские покои, чувствовала себя уставшей, облитой липкой патокой фальшивой лести и окутанной паутиной угроз. Но самое удивительное то, что в сравнении с моим эгоистичным, жёстким, даже жестоким родственником, великодушие Даррена было особенно подкупающим, трогательным.

Убедившись, что нас не подслушивают, я тихо призналась:

– Клянусь, не знаю от кого Милия. Для меня это тайна. Но это не близнецы и не кто-то из тех, кого я знаю. Точнее, помню.

Даррен не ответил. Но потянул за собой, стараясь избежать общения с излишне любопытными придворными, готовых накинуться на нас, чтобы добиться поводов для сплетен.