Глава 14

Даная

Мечты имеют свойство сбываться. Главное дать правильный посыл космосу, ну или поймать за хвост из пыли падающую звезду. Главное ставить достижимые цели и идти к ним. Луна в Козероге. Совет: не идите на поводу у толпы. Будьте исключительной и незаурядной. Тогда все, что задумано материализуется.

– Ты что сделала? Подула? – заржала Лизка, красиво колыхаясь своими восхитительными телесами. Я залюбовалась и чуть было не забыла обидеться на подругу. – А чего на улицу за подорожником не сгоняла?

– Не сезон сейчас, – фыркнула я обиженно и нырнула в недра шкафа с головой. – Только июньский «гусятник» лечит ушибы и вырванные ехидные языки.

– Твою мать, я тебя все равно урою. Замочу падлу, – раздался из соседней комнаты задорный детский голосок и звуки стрельбы, я дернулась, услышав из уст моего воспитанника совсем не детские выражансы и с силой треснулась головой об полку.

– Ай молодец, Леха. Достойное продолжение своего родителя. Прям вот ксерокопия. Слушай, я ему если заплачу, как думаешь сломает он эту приставку? Сашка совсем одурел с этими играми. Приходит с работы пожрет и стрелять. Что-то как то быстро он превратился в генерала диванных войск, не считаешь? Кстати, ты ж не обиделась, что я его пустила пожить, пока тебя нет? У них в общаге тараканов морят.

– Неделю уже? Чем интересно? Наверное, ядерными отходами, раз общага превратилась в зону отчуждения на целую неделю, – ехидству в моем голосе позавидовала бы любая среднестатистическая ехидна. – Но вообще, я за тебя рада, Лиз. И Сашка хороший. Ему просто нужно правильные установки дать. Он бедный не знает, как вести себя.

– Сдохни. Тварь, – заорал Леха из-за стены. После рассмеялся так, что Джокер удавился бы, услышь эти звуки радости.

– Я сейчас ему… – вякнула я, наконец вытянув на свет божий чехол с платьем, которое искала. – Господи, ну что из него вырастет? Я очень хочу, чтобы хотя бы пока я рядом, этот мальчик побыл просто ребенком. Воспитанным, залюбленным, пусть слегка хулиганистым. Слегка… Понимаешь? А он…

– Не трогай пацана. Из таких как он вырастают богатые, уверенные в себе, брутальные дядьки. Такие, как его отец. А с твоим воспитанием он станет цветочком-василечком, восторженно глядящим в синее небо воловьими глазами. Ты ему не мать, уясни. Дед его очухается, а ты снова останешься у разбитого корыта. Где обещанная работа, а? – припечатала Лизон, откусывая половину от плитки шоколада одним грызком.

– Боярцев обещал, – проныла я. – А сегодня мы идем на прием, в честь осеннего дефиле. Лизка, это же моя мечта была, понимаешь? Приглашения прислале, мистеру Боярцеву и его супруге. Там будут такие мэтры, просто небожители моды со всего мира.

– А обещаного сколько ждут, помнишь? Вы пришли то чего?

– За платьем, – вздохнула я, прижав к себе брезентовый одежный кофр, который купила явно в каком то припадке необъяснимого безумия. Стоил этот чертов мешок на молнии, словно в нем было сокрыто платье принцессы Ди, не меньше.

– Что ж, муженек твой платьюшко тебе не справил? Все богатенькие – жлобье, – ведерная кружка в руке подруги дрогнула. И у меня поджались все сфинктеры.

– Нас с Лехой не пустили в магазин, – уныло хныкнула я, дергая заевшую молнию на кофре. Деньги дерут, а качество оставляет желать лучшего. – Боярцев сказал, где нужно забрать наряд, а охрана торгового центра не пустила нас даже на порог.

– И ты ушла? Не закатила скандал, не сказала, чья ты жена, не испепелила этих подонков? – Приподняла бровку Лизон, став похожей на страшного монстра из глубин вселенной.

– Это сделал Леха, ты права, он копия Лось, тьфу, то есть Макар, прости господи, – молния наконец-то поддалась, и мой «хлюп» носом потонул в треске замка змейки. – Только… Платье, в общем…

– Не мямли.

Я больше не говоря ни слова метнулась в прихожую, где оставила прозрачный чехол с дизайнерским безумием, в которое решил меня нарядить «любящий» муж. Объяснять было трудно, проще показать. Платье цвета «Пожар в джунглях» было, безусловно, безумно дорогим, но, показалось мне злой насмешкой. Слишком короткое снизу, оно было абсолютно «голым» в декольте и на спине. Тонкие бретели держали, кажется, сразу юбку. А в целом, в этой «красотище» я была похожа на кровяной сгусток. На мою просьбу посмотреть другие наряды, мне сказали, что господин Боярцев приказал отдать мне именно это платье.

– Да уж, – икнула Лизон, рассматривая мое приобретение, которое Леха сразу метко обозвал «проститутским», – знаешь, думаю твой супруг решил тебя слить, детка.

– Так и есть, – вздохнула я, доставая из своего кофра платье, над которым я трудилась почти два года: тонкую паутинку, технику плетения которой придумали монахини викторианки, я плела вручную из золотистых металлических нитей. Лизка меня за это прозвала «Паучишкой», я нашила на чехол цвета «тиффани». Ничего лишнего – классика. Декольте укрепленное корсетом, не пошлое, открывает ровно столько, сколько нужно, чтобы остаться «загадкой», но приподнимает зачатки моей груди, так, что даже начинает казаться, что она у меня присутствует. Легкий палантин – накидка, создает эффект таинственности. Я очень горжусь этим своим созданием, как впрочем и всеми, вышедшими из моих рук. Только вот больше никому все это не нужно. Жаль. – Мероприятие будет в стиле «маскарад». Как думаешь, кем я могу в этом платье быть?

– Царевной лягушкой, – хмыкнула Лизуня, – маску на физиономию натянешь. У меня есть, щас… – затопотав по дешевому паркету, подруга метнулась куда-то в сторону кладовки, что-то грохнуло, потом раздалось выражение, такое, что у меня уши свернулись. Очень надеюсь Лешка не слышал. Спустя пять минут в дверях появилось нечто, похожее на злобного пришельца. Я вздрогнула и попыталась вспомнить на каком этаже наша квартирка. Если спасаться бегством через окно, может можно будет избежать зондирования во все места.

– Ты чего? Это лягушка же. Мы с Саней… Не важно, – пробасил пришелец очень знакомым голосом. Я представила, как явлюсь на прием в виде такой адской твари и нервно хихикнула.

– У меня есть время до вечера. Маску сделаю сама. Эта не подходит к платью, – малодушно соврала я. – Лиз, Лизочек, ну не злись. Ты лучше всех.

– Надо чего? – пропыхтела подруга, стягивая с головы «красотку-лягушку». Интересно, у Саньки как после таких потрясений с либидо? Но спрашивать я не рискнула. Лизка и так обиделась на меня, судя по оттопыренной губе, что я не восхитилась ее интимным инвентарем.

– С Лешкой посидеть будет надо. Прием поздно, не могу же я одного его оставить, – мой вздох слился с появлением Лехи. Мальчик схватил с тарелки плюшку и восторженно причмокнул губешками, рассматривая мое платье.

– Шикардос. Ты там всех уделаешь, – пропыхтел он, работая челюстями. – Теть Лиз, скажи наша Данька самая охрененная.

– Я вырву тебе язык, мальчик, – добродушно хрюкнула Лизка, с удовольствием наблюдая за мальчишкой, который потянулся за второй плюшкой. – Хотя нет, достаточно будет подарить тебе чертову приставку.

– Чиво? – округлил глазенки мой мальчик, бросился обнимать необъятную Лизку. Она, кажется, слезинку даже смахнула украдкой.

– Ничего. Еще раз назовешь меня тетей, точно вырву, – хмыкнула эта «Макаренко».

– Я думал ты меня за «охрененную» наказать хотела, – удивленно уставился на мою подругу постреленок. Господи. Он просто еще не понял, кто перед ним. Лиз – богиня опасности и искрометного разрушительства. – Слушай, а тебя твой парень не наругает, ну что ты мне отдала приставку. Если наругает, я верну. Честно-честно.

– Пусть попробует, – хмыкнула Лизон. – Данька, привози пацана вечером.

– Лиз, нельзя. Он дома ночевать должен, вдруг проверка. Ты приедешь ведь? – пискнула я, поборов желание закрыть руками голову. Мало ли, что там придет на ум скорой на расправу аниматорше. Она однажды целый «день рождения», на котором бегемотиху играла, загнала в подсобку и удерживала там, пока время не закончилось и в сауну не приехал омон, который прислала Санька, после звонка своей обоже. Праздник, на который ее тогда пригласили, оказался совсем не детским. Но это другая история. Лизкина.

– Что, прямо в поднебесный замок Боярцева? Естественно приеду, – как – то уж слишком быстро согласилась подруга. Эх. Знать бы, что будет дальше, я бы, наверное, наплевала на мечты и амбиции, и отказалась от идеи пойти на бал-маскарад. – Буду как штык. Что с собой брать?

– Все что угодно, кроме твоих хлопушек, – меня передернуло от воспоминаний о празднике непослушания, которые Лизон любит устраивать для нас. Тогда обошлось только сбитой люстрой и дырой в стене. – И это, шарики с гелием тоже не нужно. А еще…

– Скучная ты, – хмыкнула Лизка, потрепала по макушке Лешку, прижимающего к груди пакет со своей прелестью. – Валите. Мне собираться нужно. Няня – это вам не пес начхал.

Домой мы вернулись спустя три часа, навьюченные словно караванные мулы. По пути еще зашли в зоомагазин, купили нашему владыке тьмы Люциферу, лежанку в виде трона с украшенного черепами, которую выбрал неугомонный Леха, миски, игрушки, даже фонтанчик. Выданная нам Боярцевым платиновая карта не ограничивала нас в тратах, но я все же прервала безумный шоппинг, потому что не привыкла так тратить. Иначе Лешка бы скупил весь магазин.

Сталинская высотка спала. Так мне показалось на первый взгляд. Слишком уж тихо было вокруг, даже птицы, кажется, сегодня решили облетать величественное здание по кривой дуге. Мы вошли в парадную, в которой сидя дремала баба Даша. Вот уж странность, сегодня ее бдительность куда-то таинственно исчезла. Я вздохнула облегченно. До лифта мы дойти не успели. Вопль потряс сонный дом, словно предвестник армагеддона.

– Лось, – вздохнул Леха. Бабка вскочила с насиженного места и спрососнья заметалась по своей обители. – Может к Лизке вернемся? Я там это, короче…

– Что ты натворил? – выдохнула я. Судя по реву, несущемуся в пространстве, как все всадники апокалипсиса скопом, что-то ужасное.

Макар Боярцев

А ведь утро бывает добрым. Замечательным бывает утро, если учесть что у меня оно началось в двенадцать дня. Чудесное утро, восхитительное даже. Я проснулся в пустой квартире выспавшимся. Прошлепал босиком в кухню, отметив про себя, что пол ледяной. На холодильнике обнаружил записку «Ушли за платьем». Прекрасно. Наряд любимой женушке я подготовил бомбический. Пожарно-красный, именно тот цвет, в котором ее не пустят даже на порог клуба, где состоится мероприятие. Там под запретом все оттенки кармина. Но и не взять Данаю с собой я не мог. Организатор подчеркнул, что я должен явиться с женой. А спорить с Луи – себе дороже, он очень влиятелен в моем мире. Мире роскошных баб, дорогой одежды и глянца. Мэтр, великий и ужасный. А так и волки сыты, и овцы целы. Точнее овца, которая не послушалась своего любимого мужа. Нацепила на себя тряпку, не посоветовавшись. Так что, короче, сама дура. Я ухмыльнулся. О да, я умен, прекрасен, восхитителен. И я владею ситуацией. Кофемашина поприветствовала меня радостным писком, сообщив о готовности сделать мое утро еще более прекрасным. До фотосета еще час, это значит, что я наконец-то приму нормальную ванную, съем правильный завтрак, а не тот, который любят поселившиеся в моем доме надоеды, выпью кофе медленно, смакуя каждый глоток дорогого напитка. Ноги заледенели так, что я начал трястись. Нужно найти тапки. Я нехотя вернулся в комнату дурной ламы, глянул на растерзанное мной за ночь постельное белье. Нет, все таки польза от этой курчавой есть. С ее появлением в доме стало больше порядка, стоит признать. Домашние туфли нашел почти с разу: один возле шкафа, другой под туалетным столиком. Вдел ногу в…

Утро добрым не бывает. Я завертелся на месте, пытаясь скинуть с лапы воняющую кошачьей мочой тапку, зацепился ногой за свисающую с кровати простыню и со всей силы грохнулся на пол, сильно ударившись головой об гнутую ножку уродского кресла. Черт, я совсем забыл про мелкого монстра, которого мне подселили два служителя Люцифера на земле. Из-под шкафа с воплем вылетел комок шерсти, похожий на снежный шар, и распластавшись словно белка – летяга вцепился в мою офонаревшую от столь стремительной атаки, физиономию. Я взвыл. Вскочил на ноги и не разбирая дороги, ломанулся туда, где по моим прикидкам должна была быть дверь. Должна была, но ее там не оказалось.

– Мерзкий, вонючий, шерстяной поднок, – прорыдал я, прежде чем вломиться в стену на полном ходу. Меня отбросило. Я снова ахнулся об пол, и теперь уже приложился затылком. Белоснежный князь тьмы заорал так, будто его пришли изгонять экзорцисты, когда я схватил с тумбы тяжелый канделябр. Я злодейски захохотал, наблюдая, как этот утырок сам себя загнал в угол, заскочив на подоконник. Чертов ублюдок уселся и начал вылизываться. Глянул на меня с превосходством, и мне показалось, что улыбнулся.

– Получи фашист гранату! – заорал я и метнул свое оружие. Кот просто испарился в воздухе. Тяжелый подсвечник с грохотом вломился в стекло. Осколки брызнули дождем во все стороны, хотя немцы, ставившие мне стеклопакеты, обещали, что стекло выдержит попадание боеголовки.

– Мяу, – раздалось за моей спиной. Я обернулся. Чертово отродье теперь уже точно улыбалось. Растянуло свою мерзкую усатую физиономию в ухмылке, и вдруг резко сорвавшись с места, ломанулось к окну. Что ж, тем лучше. Наверное, понял гад, что ему не жить, и решил покончить со своей бестолковой жизнью сам. Я посмотрел, как этот бесеныш исчезает в небесной дали, сквозь дыру в стекле и затанцевал на месте.

Посмотрел на часы. Ванная мне не светит. Остывший кофе стал похож на жидкую глину, завтрак полезный тоже придется отложить. Чертова курица Жаннет, припрется через десять минут, эта лярва ужасающе пунктуальна. И красива, как богиня, не то что курчавая, живущая в моем доме. Я женился на дурной ламе, боже, может мне показаться психиатрам? Вдруг у меня что-то врожденное. Я глянул на часы еще раз. Почти час. Скоро вернутся эти исчадья. Вот им будет сюрпризец.

Я и сам потом не мог себе объяснить, зачем пошел в комнату ушастого ублюдка, словно сам Люцифер меня вел, не иначе. Дверь не поддалась с первого раза, но заперта не была. Я дернул ручку чуть сильнее, что-то со звоном лопнуло, как мне показалось, воротина распахнулась. Я увидел летящий мне в голову судейский молоток, забытый поганкой Кэт. Пригнулся. Чертов томагавк со свистом пролетел надо мной, врезался в стену, выбив из итальянской штукатурки огромный кусок. Я выдохнул, представив, что могло произойти, если бы деревянная киянка врезалась мне в голову. Маленький Раскольников точно сегодня получит по жопе. Но я хорош, реакция как у ниндзя. Ухмыльнувшись, прошел в комнату нахаленка, которую он превратил в бедлам. На полу разбросаны носки, футболки с ламой, фломастеры, детальки конструктора, на одну из которых я наступил. Зашипел от боли, нагнулся, чтобы поднять какого-то зубастого монстра валяющегося рядом. Он оказался зачем-то привязан к батарее отопления, но не верёвкой, а проводом от удлинителя, что ли. Странные игры у пацана. Дернул на себя уродца, чтобы рассмотреть конструкцию. Показалось, что у меня в глазах померк свет. Тело прошило током от макушки до пальцев на ногах. Разряд был не такой силы, чтобы убить, но достаточный, чтобы выбить меня из не обоссаных новых тапок. Я как подкошенный свалился в кучу мусора и затих. А свет и вправду померк, потому что всю электросеть дома коротнуло, как выяснилось чуть позже.

– Эй, вы живы? – я открыл глаза и уставился на растрепанного белокурого ангела, машущего у меня перед лицом пятерней. – Сколько пальцев я показываю?

– Чет-чет-чет, – проикал я, пытаясь собраться в целый организм.

– Нет, не четыре, – озадаченно хмыкнул ангел голосом курчавой ламы. – Наверное нужно врача вызвать.

– Давно надоть? – раздался дребезжащий глас, больше похожий на карканье вороны. Я, наверное, умер и это чистилище. Господи. Спасибо тебе, что забрал меня из дурдома, в который превратилась моя жизнь. – Его бы ето, ляктричеством пролечить. Хотя, вон как его хайдокнуло то, ажно волосья дыбом все встали и хоть бы хны. Попортит все приборы то у психиятров. Диаволы они ляктричество поди не чувствують. Они им питаюца, истину говорю вам. Он даже в грозу на крышу лазит, чтоб его там это, молоньей хренакнуло. Я лично видала. Вот те крест.

– Четвертую, – наконец сфокусировавшись, я уставился на сморщенную физиономию бабы Даши, которая стояла рядом с Данаей, склонившейся ко мне и с тревогой вглядывающейся в мои глаза. – Где этот упыреныш? Я его…

– Лешка не хотел. Он просто опыты проводил по проводимости электрического тока и забыл цепь разомкнуть, – вякнула женщина – лама, промокнув мне лоб мокрым полотенцем.

– А молоток он к двери приладил тоже в целях саморазвития? – приподнял я бровь. Лицо обожгло болью.

– Молоток вообще случайно вышло, – прогнусил виноватый голосок из угла комнаты, куда я не мог посмотреть в силу своей малой подвижности в данный момент. – Я его постирал в машинке с трусами и сушиться повесил. Ты, кстати, это, не стирай там пока. Там барабан повело немного. Пришлось мне трусы кипятить на плите в кастрюле.

– Ай, молодца, настоящчий хозяин, – похвалила гаденыша бабка, и исчезла из моего поля зрения. Наверняка пошла Леху обнимать, грымза.

– В моей кастрюле? Трусы? В посудине за косарь зеленых? – зарычал я, чувствуя, что еще немного и мои силы закончатся.

– Да. А еще там пришла тетка носатая, похожая на граблю. Ей до нашей Даньки, как до Киева на карачках. Страшна, что холера. Говорит ты ее фоткать должен. Я впустил ее в студию, она ждет. Только это, я там фотик мальца подшаманил… И что-то Люцика не видно нигде. А в окне дыра. Но это не я, честно – честно.

– Я говорил тебе, не трогать мои вещи, – взревел я, вскакивая на нетвердые ноги. – не притрагиваться к аппаратуре и не шляться по дому. Я поймаю тебя и сделаю с тобой то, что сделал с…

– Ой, нашелся, – радостно взвизгнул пацан, не обратив внимания на то, что чудом избежал отрывания ушей. Я перевел взгляд туда, куда показал мой единокровный сын и застонал.

В центре комнаты сидел живой и здоровый мерзкий Люцифер и улыбался. Я моргнул. Показалось, что он провел по своей пушистой шейке стальным заостренным когтем. Господи, пусть мне это только показалось. Он бессмертный, и судя по морде меня приговорил. Я боком двинул в сторону студии, надеясь там укрыться от адских родственничков. Надо что-то предпринимать. Тут или я. Или они. И что – то мне подсказывает, вселенная явно настроена не в мою пользу.