Глава 19

Месяц спустя

Сегодня возможна судьбоносная встреча. Она на сто процентов перевернет вашу жизнь. Предупреждение – не стоит верить своим глазам. Миражи часто бывают очень реалистичны, тем не менее, они все же иллюзия. Совет дня: все не то, чем кажется. Запомните и заучите, как мантру.

– Я не хочу идти в этот идиотский лицей. Там одни дураки учатся. Даньк, скажи отцу, пусть переведет меня в простую школу. Где он, кстати? Почему ты меня везешь? Филонить начал? Ожидаемо, – бубнит Леха, пытаясь расслабить узел галстука. В лицейской униформе он выглядит и вправду нелепо. Шортики и гольфы, явно слизанные с Кембриджского дресс-кода, делают моего мальчика похожим от чего-то на мальчиша-плохиша. – У них одни разговоры, про машины, Швейцарию и горные лыжи. Дань, а я там не был. Эти дураки над этим смеются. Мне нравится фотографировать, а не общаться с придурками. Вчера Лось даже разрешил мне пару снимков сделать. А потом мы с ним фотки чистили. Знаешь, как клево.

– Малыш, твой отец желает тебе добра. А сегодня он уехал к твоей бабушке. Ей нехорошо. Так что не капризничай, ты такой взрослый, должен понимать, что у взрослых есть обязанности, понимаешь? – сама не верю в свои слова, потому что тоже чувствую себя так, будто украла место в чужом мире. И этот костюм деловой, в котором я стала похожа на соленую селедку, совсем мне не идет. Равно как и заглаженный пучок, уложенный руками умелых парикмахеров. Я знаю, что и Макару не нравятся промены во мне. Но Генриета меня убьет, если я явлюсь на рабочее место в своем обычном комбинезоне и с распущенными лохмами. А, и новенькая машина, подаренная мне мужем, пугает до невозможности. Вот и сейчас я чуть переставляю ноги в дорогих туфлях, в надежде оттянуть тот миг, когда окажусь за рулем. – Слушай, хочешь правду? Мне тоже не нравится орать на всех, как велит Гета, и руководить я не умею. И шофер из меня никудышный. Я вчера баб Дашину сумку на колесах снесла, которую она везла из супермаркета. Хорошо нашу бравую охранницу не задела каким то чудом. Я хочу просто делать то, что нравится. Смотри, я придумала новый комбинезон. Вчера весь день его рисовала. Осталось только немного подогнать под стандарты. И…

– О, да. Слышала весь город. Орала баба Даша как гаргалыга. Вот уж не думал, что бабуськи так могут. Ты, конечно, дала. Лось сказал, что первую бабку можно уже на фюзеляже рисовать, – фыркнул ушастый нахаленок, но вдруг замер на месте, словно маленький сеттер, готовящийся загнать свою добычу. – Знаешь, а ты ведь сама меня учила, что нужно идти к мечте. А сама по течению плывешь. Надо делать то, что тебе нравится. Или эти твои разговоры все враки. Комбез клевый, но ты ведь снова его спрячешь в стол. Это преступление, между прочим. Красоту мир должен видеть.

– Моя мечта сбылась. Я люблю вас, хочу быть с вами. Это оказывается все что мне нужно. И, отца все же не стоит звать… – завела было я нравоучительную шарманку, но договорить не успела.

– Дурная ты. Нельзя себя растворять в нас. Понимаешь, такое счастье очень быстро надоедает.

– А если мне это нравится? – задумчиво спросила я. Странно, насколько мудрыми, оказывается, могут быть дети.

– Тогда не ной. И знаешь, ты все таки лама, прав был папуля. Глупая, упрямая кучеряшка. Слушай, я должен тебе кое в чем признаться. И ты, может, тогда передумаешь. Скорее всего… Ой, мне пора, – как то боком Леха двинул от машины в сторону дома. Я даже и понять ничего не успела.

– Бонжур, мадам Боярцева, – раздался за моей спиной красивый баритон, украшенный грассирующим французским прононсом, – наконец то я вас поймал.

– Добрый день, Луи. Рада вас видеть, – навесила на лицо вежливую улыбку, не зная, как вести себя.

– Лжете, Даная, – прищурился слишком проницательный француз. – Молодой мсье позволит мне украсть ненадолго его даму? – подмигнул он Лешке, который восторженно рассматривал модного менеджера, разряженного в пух и прах. И что-то мне сейчас подсказывало, что милый Луи появился в нашем дворе совсем не случайно.

– Мы опаздываем, – выдохнула я, проводив взглядом мелкого предателя. Лешка со скоростью пули сквозанул в подъезд. Надеется, поросенок, что я позволю пропустить ему конную езду, которая в расписании стоит первым уроком.

– Послушайте, я впервые в жизни столь настоятелен. Поверьте. Обычно бегают за мной. И такие предложения, которое я вам приготовил, бывают раз в жизни и не у всех. Я понимаю, что сейчас вы ослеплены новым для вас статусом. Но… Я пришел подготовленным.

– Любое ваше предложение не стоит разочарования маленького мальчика, которого оно сделает несчастным, – улыбнулась я, желая поскорее прекратить этот пустой разговор. – Я уже все решила.

– Даная, мальчик скоро вернется к своему деду. Это лишь дело времени. Господин Сопотов давно уже может выполнять свои обязанности. Вы просто не все знаете. А вот я вник. На встречу с такой непередаваемой женщиной как вы, идти неподготовленным просто грех. Вы знали, кстати, что опекун основной у маленького месье, совсем не его гранд па? И ваш воспитанник не такой простачок и наивняшка. Даная, он маленький хитрый Боярцев.

– Не может быть, – пролепетала я.

Мне показалось, что меня подняла в воздух какая-то сила, а потом швырнула со всей силы об асфальт. Желудок скрутило горькой, какой-то ядовитой тошнотой. Перед глазами полетели прозрачные мухи. Я едва устояла на ногах. Вцепилась в дверцу машины, благодаря всех богов мира за то, что успела удержаться, а не рухнула к лаковым ботинкам проклятого демона, искушающего меня своей ложью. Он ведь врет. Не может это все быть истиной. Лешка просто мальчик. Маленький, одинокий и лишенный хитрости. – Ребенка у вас отберут, это лишь дело времени. Боярцев не умеет быть верным, а когда не станет мальчика в вашей семье. Его ничего не удержит больше. Вы останетесь у разбитого корыта, Даная. А я предлагаю вам целый мир. Мир шика, моды и блеска. Дом в пригороде Парижа уже снят для вас. Особняк, в котором будет располагаться бренд с вашим именем готов. Вам нужно только сказать одно короткое слово.

– Я все же останусь в своем мире, – через силу прохрипела я. – Макар не оставит свой бизнес. А жена должна жить с мужем. Иначе это будет не семья, фикция. И мой мальчик… Нет, простите. Это будет предательством.

– Вас же никто не заставляет совсем отказываться от семьи. Браки и гостевыми бывают. Самолеты летают каждый день. Знаете. Я буду здесь еще две недели. Спонсор. Готовый создать ваш бренд, человек терпеливый. За столь короткий срок он не изменит своего решения. Моя визитка у вас есть. Она лежит в сумочке, в маленьком кармашке. Проверьте. Я не жду долгих разговоров. Один звонок и короткое ваше «Да».

– Не питайте иллюзий, – выдохнула я, пытаясь переварить услышанное. Конечно же француз лгал.

Макар Боярцев

Я купил кольцо. То, что я надел на пальчик Ламы во время нашей свадьбы не подходит ей. Оно холодное и слишком вычурное. А сегодня увидел в витрине ювелирного именно то, что подойдет моей Данае. Тонкий ободок из белого золота, покрытый россыпью самоцветных камешков разного размера. Слишком хаотичное, но именно это кольцо отчего-то показалось мне знаковым, что ли. Сегодня вечером я сделаю Даньке настоящее предложение, со вставанием на колено, свечами, романтическим ужином и нырянием с головой в давно уже мною изведанный омут. Вот уж никогда не думал, что буду так желать самостоятельно сунуть свою дурную голову в петлю. Ухмыльнулся своим мыслям. Совсем не страшно, оказывается, быть просто человеком, а не козлом и придурком. Осталось купить розы. Белые и нежные, похожие на растрепанных после сна, трогательных лам. Охапку.

До цветочного магазина я не дошел. В кармане зазвонил мобильник. Я глянул на дисплей. Фигушки, никто не собьет мой сегодняшний благостный настрой.

– Здравствуй, мама, – гаркнул я не слишком вежливо. После мамулиного признания желания общаться и видеться с родительницей у меня как-то ни разу не возникло. Интересно, что ей нужно?

– Сынок, ты не мог бы приехать? Мне очень плохо, – тихий просящий шелест, несущийся мне в ухо совсем не был в этот раз похож на капризный приказ матери. Честно говоря, я испугался. Думал же всегда, что мама несгибаемая.

– Мама, что случилось?

– Знаешь, я многое переосмыслила. Жизнь прожила, как черновик писала. Так ведь я ж только тебе желала и желаю счастья. Хочу поговорить с тобой. После нашей ссоры сердце у меня прихватило. Оказалось – инфаркт. И я вдруг поняла, что… – задохнулась мама. – не переживай, просто сейчас у меня давление снова высокое. А моя помощница недоступна. Макар, ты прости меня.

– Мама, – прохрипел я, слушая несущиеся в ухо короткие гудки. Почти бегом бросился на парковку, костеря на все лады архитекторов, спроектировавших торговый центр. Чтобы добраться до машины, приходится преодолеть километры сияющего стеклом и рекламами лабаза.

Не ехал я до дома матери. Низко летел. Чертов лифт полз словно большая черепаха, доводя до безумия.

Я набрал номер Данаи. Страшно захотелось услышать ее голос, чтобы не рехнуться. В груди поселилось какое-то странное предчувствие чего-то дурного. Словно лифт, везущий меня вверх, странным образом рушился в ад. Но я гнал это мракобесие.

– Слушаю, – любимый голос немного отрезвил. По крайней мере я перестал задыхаться в замкнутом пространстве подъемника. Странно, клаустрофобией я не страдал никогда.

– Дань, я задержусь сегодня. Отвези Леху в школу, пожалуйста.

– Что – то случилось? Я могу помочь? – нотки заботы в тоне Данаи окончательно развеяли все мои страхи.

– Нет, детка. Подготовь самое лучшее свое платье и жди. У меня кое-что есть для тебя. Сюрприз, – прошептал я, чувствуя себя полнейшим истериком и дураком. Все будет хорошо. Иначе и быть не может. Я люблю эту непонятную мне женщину, и сегодня скажу ей об этом. Черт, никогда не думал, что признаваться в любви не страшно, а бесконечно приятно. И я хочу с ней провести остаток жизни. Да, именно так.

– Макар, я не люблю сюрпризов. Просто скажи мне, что случилось? Я могу помочь? – голос Данаи дрогнул, и мне захотелось оказаться рядом с ней, прижать к себе и развести руками все, что ее тревожит. Но вместо этого я снова превратился в дурашливого лося.

– Этот тебя ошеломит, Лама. Но придется тебе набраться терпения. У меня есть срочное дело. Надо заехать к маме, она плохо себя чувствует.

Даная на том конце провода вздохнула. Знаю, она не любит водить машину. Смешная. Ей нравится гулять пешком, глазеть на людей, одетых в яркую одежду. Я замер возле шикарной двери в материну квартиру. Сердце опять кольнуло предчувствие, но я отогнал навязчивый иррациональный страх. Отпер замок своими ключами.

Ну не похож был ароматизированный воздух в матушкиных хоромах, на скорбную юдоль лежачего больного. Пахло пирожными, яблоком и чем то знакомым. Едкий парфюм, перебивающий все остальные запахи. Слабый, но очень навязчивый. Вспомнить не могу, чей он.

Мама выплыла мне навстречу, одетая с иголочки, причесанная. В вечном полумраке, поддерживаемом ею маниакально, она казалась если не девушкой, то очень молодой женщиной.

– Сынок, ты все таки приехал, – улыбнулась родительница, сверкнув белоснежными венирами.

– Ты слабо похожа на умирающую, – ухмыльнулся я, рассматривая брючный костюм известнейшего бренда, натянутый на подтянутую фигуру родившей меня женщины.

– Милый, ты фотограф и должен знать, что женщина в любом состоянии должна блистать. Вот Катенька именно такая и была у тебя. Кстати, она мне очень помогла, когда я в больницу попала. Прекрасная, отзывчивая девочка. Она могла бы стать тебе прекрасной женой.

– Мама я женат, и счастлив. Понимаешь? – вздохнул я. Черт, на хрена я приперся сюда. Повелся как пацан. – Не лезь в мою жизнь. В прошлый раз из этого не вышло ничего хорошего.

– Ах, да, ты женат на той милашке. Прости. Я снова сую свой новый нос не в свое дело, – фальшь в голосе маменьки, казалось, можно потрогать. – Знаешь, я ведь тебе желаю только счастья. Ты мой единственный мальчик. Мой сыночек. Кровиночка. А она… Знаешь, ты заслуживаешь большего, как по мне. Но это же твоя жизнь. Я много думала над тем, что натворила… Надо бы мне познакомиться поближе с невесткой. Она любит пирожные?

– Не начинай, ма. Я не Станиславский, но тебе не верю. Артистка ты гораздо более посредственная, чем районный гинеколог. Ты права. Это моя жизнь. И я сам хочу наделать ошибок, их решить и жить так, как нравится. Даная любит пирожные. И она добрая, настолько, что может быть сможет полюбить даже тебя. Прости, но мне пора. У меня сегодня важное дело. Я купил кольцо и буду делать предложение настоящей женщине. Не искусственной стерве, которую ты боготворишь.

– Макар, просто прошу, выпей со мной чаю. Больше ничего не нужно. Просто побудь со мной немного. Твои планы не денутся никуда. Всего часок. Что-то у меня видно сахар упал, голова кружится, боюсь одна в таком состоянии оставаться. В последнее время у меня страшные панические атаки, – тихо простонала мать. И да, сейчас она неважно выглядела. Бисеринки пота на лбу и взгляд какой-то расфокусированный. – Я просто хочу чтобы ты знал, что раскаиваюсь. И у меня блины есть с шоколадом. Твои любимые.

И да, я остался Прислуги не было в квартире, вот что показалось странным. Стол уже был накрыт к чаю. Неужели маман сама расстаралась? Чудеса. Хотя, блины у нее всегда были на высоте.

– Чай волшебный, – улыбнулась мама, принимая из моих рук тонкую чашечку. – Мне его из индии привез мой гуру. Говорит, что этот напиток исполняет желания и помогает познать свое предназначение. Думаю на пороге принятия важного решения тебе это нужно.

Я сделал глоток и сморщился от горечи. Волшебный эликсир, на вкус оказался похожим на хину.

– Пей, – в голосе матушки появились властные нотки, – а то обижусь. Ты ведь сегодня планируешь что-то важное. Очередную глупость, как по мне. Правда в этот раз ты поступаешь еще дурее. Ларка хоть была дочерью всесильного. А эта… Эта девка чернавка твоей женой не станет.

– Мама, ты снова за свое? – промямлил я, чувствуя, как заплетается мой язык. В глазах все поплыло. Я попытался встать на ноги, которые превратились в каменные столбы.

– Спасибо, дорогая, будущая свекровь. Дальше мы сами, – голос Кэт, невесть откуда появившейся, показался мне змеиным шипением. – Макар, я же говорила тебе, что свое не отдаю. Смотри, что у меня есть. Все таки моя профессия сослужила мне хорошую службу.

– Катенька, ты уверена, что с моим мальчиком все будет в порядке? – уже в дверях спросила любящая мамуля.

– Он будет счастлив, мамочка, – пропела гадина Катька.

– Что это? – прохрипел я, пытаясь прочесть что написано на листе бумаги, который сунула мне с руку мерзкая ведьма. Буквы плясали перед глазами, не желая складываться в слова.

– Свидетельство о расторжении брака, котик. Второй экземпляр я отправила по почте твоей бывшей супруге. Она его должна получить сегодня. Мальчишку заберут ответственные за сироток службы и вернут опекунше. Неблагонадежным разведенкам детей не доверяют, ты же знаешь. Документ уже у соцработников. Как, ты не знал, что не Сопотов опекун? Ха, тебя обвели вокруг пальца, как лошару. Впрочем, это уже не важно, – хихикнула Кэт, достав из моего кармана бархатную коробочку с кольцом. – А ты жлоб, Боярцев. Мог бы подороже колечко приобрести. Ну, в принципе этой уродке по соплям, как говорится.

– Уродливее тебя не найти, сука, – промычал, чувствуя, что не могу пошевелиться совсем. Тело словно чугуном налилось. Сидел и смотрел как эта гадина натягивает на палец, предназначенное Данае свидетельство моей верности и подыхал от бессилия.

– Зря ты, зайчик. Нехорошо обзывать будущую мадам Боярцеву. Тем более, при условии, что я буду владеть половиной твоих активов.

– Облезешь, выдра, – скривился я в улыбке.

– Ага, я на тебе никогда не женюсь, паспорт съем, удавлюсь, утоплюсь, плавали, знаем. Матушка твоя дура полная. Сделала мне справочку. Я беременна, Макарка. От тебя. Снова те же грабли. Неужели сделаешь бродяжкой очередное продолжение? Фу таким быть. Прикинь, если я приду на телевидение с такой бомбой. Пожалеют меня, а не тебя подлеца. Тем более, что ты обманывал несчастную глупышку. И пацана тебе твоего как собственных ушей не видать. А надо слушать обиженных женщин, – хохотнула мерзавка. – Ну что, любимый? Начинаем вторую часть марлезонского балета. Улыбайся, сейчас вылетит птичка. Твоей бывшей жене понравятся наши фото.

– Она ни за что не поверит. Никогда.

Я ослеп от вспышки, и провалился в тягучее беспамятство.