Глава 10

Даная

Ретроградный Меркурий в пятом доме будет замедлять все процессы и заставит возвращаться в прошлое, чтобы исправить то, что было сотворено раньше. Ожидайте хороших новостей. Возможна влюбленность, известие о беременности или ожидаемое событие, например рождение ребенка. Скорее всего придется сменить круг своих интересов и друзей. И наконец разобраться в себе. Ведь мы то – что нас окружает. Не поддавайтесь на провокации. И сделайте наконец правильный выбор.

Костюм цвета фуксия, сшитый мной для торжественных случаев, казался мне теперь неуместным для зала суда. Боярцев не проронил ни слова с тех пор, как его мать ушла. Молча играл желваками, весь путь до конечной точки нашего путешествия, да периодически нервно дергал ворот белоснежной рубашки.

– Все будет хорошо, – прошептала я, скорее для себя, когда мы поднимались по ступеням, ведущим в обитель законности. – Не переживайте. Мы выиграем.

– Костюм у тебя вырви – глаз, – прорычал мой благоверный, снова превращаясь в безрогое парнокопытное, – под руку меня возьми. И бога ради. Прекрати корчить из себя дебилку.

– Я не корчу, – огрызнулась я, чувствуя, как дрожат мои пальцы, которые я послушно сомкнула на подставленном мне локте «мужа». – Это мой счастливый дресс-код.

– Это очень заметно, поверь, что не корчишь. Но ты хотя бы притворись адекватным членом общества, если хочешь стать мамулей. Хотя вот убей меня, не понимаю, на хрена тебе нужна эта головная боль. Не за должность в моих магазинах же, ты так рвешь свой тощий зад? – хохотнул Боярцев.

– Слушай, а ты не думал, что я просто нормальный человек, который сострадать умеет. Что мне очень хочется, чтобы твой сын просто был счастлив? Я просто пережила…

– Избавь меня от эскурса в твое убогое прошлое, и сделай вид, что ты страшно меня любишь, – в глазах Макара заплясали злые черти. Я посмотрела туда, куда был направлен взгляд этого странного мужчины и увидела ошеломительной красоты женщину, выбирающуюся из приземистой сияющей машины, цвета взбесившегося лимона. Красавица, будто танцуя, направилась к лестнице, на ходу нацепив на нос солнцезащитные очки. Зачем непонятно, солнце в сравнении с ней, кажется, потускнело на небосводе, и спряталось за тучку поплакать о своей светильческой доле.

– У меня тощий зад, – обреченно выдохнула я в щеку Боярцева. Он прижал меня слишком крепко к себе, аж до боли в бедре, в которое он впился пальцами, как голодающий в сдобную булку. – И костюм идиотский.

– И что сподвигло тебя признать мою правоту? – хмыкнул этот демон мне в макушку.

– Боряцев, ну надо же. Ты соскучился? Или просто преследуешь меня? И кстати, дорогой, у тебя к пиджаку что – то прилипло. Что-то ошеломительно розовое и абсолютно непривлекательное. На тебя это не похоже, дорогой. Обычно ты не страдаешь дурновкусием, – мелодично рассмеялась богиня, задрав голову к небу.

– Отнюдь, – улыбка моего благоверного превратилась из оскала в подобие «сахарных губок», ну таких приторных мармеладок, в форме губ, от которых сахарная кома наступает почти мгновенно даже у здоровых людей. – Судя по тому, сколько времени я провел с тобой, Кет, вкуса я лишен напрочь. Кстати…

– Кстати, я подумала над твоим предложением, котик, – ослепительно улыбнулась красотка. Господи, ну почему мне так неудобно и больно? И пальцы мужчины, съехавшие с моего бедра на мою же тощую ягодицу, кажутся мне сейчас кузнечными клещами, раскаленными в доменной печи до красноты. – Я согласна стать госпожой Боярцевой. Но у меня есть ряд условий, дорогой, – словно меня не существует, или я действительно незначительный паразит, рыба прилипала, продолжила красавица, подойдя так близко, что я почувствовала аромат жвачки и тонких духов. Она провела пальчиком, увенчанным длинным алым ногтем по щеке моего «благоверного» раздув идеальные тонкие ноздри. Господи, дай мне сил. Может они еще тут взасос целоваться начнут. Судя по напряжению, гудящему в воздухе, это наиболее вероятный сценарий дальнейшего развития событий. И да, они страшно, просто до какого-то всемирного идеала, друг другу подходят.

– Мы опаздываем, – прошептала я, желая сейчас только одного – провалиться прямо сейчас под мраморные ступени. Ситуация называемая «почувствуй себя дном» оказалась неконтролируемой. И костюм еще этот дурацкий. Я выглядела сейчас наверняка, как корова примерившая на себя седло рысака, в сравнении с породистой дамой, стоящей максимально близко, и от того еще более был виден контраст между нами, – Макар, нас ждут.

– Да, карамелька моя, – мурлыкнул Боярцев мне в ухо, которое отчего-то вдруг стало мне казаться опухшим, будто мне по нему врезали кулаком со всей дури, да так что даже ноги ослабли. – Сейчас идем, жена моя ненаглядная. Кстати, ты забыла сегодня на тумбочке. Я обиделся немного, что ты такая растеряша, лама. Символ нашей с тобой любви должен занимать законное место на пальчике, а не валяться не пойми где. Тем более, что в этом символе почти три карата.

Боярцев ухватил меня за руку и натянул на мой палец тонкое, но отчего-то ужасно тяжелое кольцо. Господи, мне показалось, что не кольцо у меня на пальце болтается, которое оказалось на размер больше, чем нужно, а катаржанские оковы сомкнулись на обмякшей моей конечности.

– Прости, – простонала я, в душе наслаждаясь тем, как у богини вытянулось лицо. Вот только восторг мой быстро сменился чем-то неприятным, ощущением тонкого, неприятного страха, что ли. Красивое лицо той. Кого Боярцев называл Кэт, стало похоже на маску. Желтые глаза сузились, а выражение ярости испортило все великолепие внешности.

– А и правильно, – улыбка на лице красотки показалась мне сейчас плотоядной. – А знаешь, быть женой чужого любовника быстро надоедает. Такие, как Боряцев в неволе не живут долго. Он будет снова спать со мной, а потом приходить к тебе и сыну. Ты же из-за мальчишки тут? Ну не ври, что у вас любовь. Это невозможно с Макаром. Кольцо, кстати, фуфло. Боярцев, ты оказался не просто животным, а жадным животным. Это еще поганее, – наконец смогла себя взять в руки чертовка с внешностью ангела.

– У тебя все, Кэт? Кстати, какого рожна ты делаешь тут? – из голоса Макара исчезла дурашливость, и меня он выпустил из своего захвата. И этот факт от чего-то не принес мне желаемого облегчения. Хотя какие-то минуты назад я молила всех богов о свободе от его рук.

– Ну же, дорогой, мы с тобой столько лет были не разлей вода. А ты даже не удосужился узнать, чем я занимаюсь в свободное от твоей койки время? – оскалила белоснежные зубы Кэт, став похожей на акулу. – Я помощник судьи, котик. Там дело сегодня у нас об опеке над маленьким мальчиком. Кстати, увидимся в зале суда, мой тигр, рррр. Я буду справа от тетки в мантии. Но мне больше нравится сверху. Ты ведь помнишь?

– Что ты хочешь? – прищурился Боярцев, совсем как мне показалось, забыв о моем присутствии. Между ним и Кэт только искры не полетели. – Только попробуй помешать мне забрать ребенка.

– Ой, страшно как. И что ты сделаешь? – хмыкнула красавица, и резко развернувшись на головокружительных каблуках пошла к тяжелой двери суда.

Макар Боярцев

Что я делаю? Мне ведь не нужен этот мальчишка, похожий на испуганного воробья, в глазах которого сейчас вся скорбь мира. Он сидит возле Ольги Константиновны, обняв свой дурацкий «сидор» в форме пса из мультика, и даже не шевелиться вот уже полчаса. Ждет решения. Зато дурная овца, обморочно привалившаяся ко мне, дрожит как осиновый лист на ветру, и кажется вот-вот отгрызет себе губу, которую мусолит все время, пока судья монотонно бубнит что-то себе под нос. Помочь ей может? Взять и впиться зубами в плоть. Очень хочется от чего-то. Почти до одури.

– Установление отцовства не представляется возможным. Истец не участвовал в воспитании ребенка, не помогал материально, нет свидетелей того, что несовершеннолетний Алексей Сопотов родился от связи его матери и Боярцева Макара Федоровича. Предоставленный суду анализ ДНК не является достаточным для признания его родителем мальчика.

– Бинго, – хмыкнул я, залюбовавшись змеиной улыбочкой моей бывшей любовницы, сидящей по правую руку от служительницы фемиды. Молоде-ц, гюрза моя, то что нужно. Что ж, видно не судьба. Кэт устраняет мои косяки хладнокровно. Это я что-то поплыл. А она стервь, делает пакости хладнокровно и наслаждаясь. То, что прописал сам дьявол.

– Я не закончила. В признании отцовства вам отказано. Вы можете подать апелляцию в течение тридцати дней с момента вынесения решения. Но, по заявлению законного опекуна, переданного суду из больницы, где он проходит лечение, а так же рекомендаций социальных работников, суд решил предоставить вам временное опекунство над мальчиком, пока его дед не восстановится после болезни, – зыркнула на меня тетка, облаченная в пожеванную мантию и схватилась за лежащий на столе молоток, явно желая запустить в меня своим орудием карающего правосудия. Мальчишка тихо хлюпнул носом. – Документы, предоставленные вами находятся в рамках правовой нормы. Мне нужно согласие вашей супруги на опеку и согласие ребенка, который уже достиг десятилетнего возраста и сам может решать, чего он хочет.

А почему не спрашивают меня, хочу ли я, чтобы моя жизнь перевернулась с ног на голову? И чтобы у меня была жена, по улыбающейся физиономии которой сейчас бегут слезы радости? А, ну да, я ж сам на ней женился, явно повредившись умом после столкновения с Запорожцем. И этот чужой мне мальчишка, висящий на дурной ламе как обезьянка, нужен ли мне? И почему у меня за спиной уже болтается уродский рюкзак, тяжелый словно с него набили камней? Черт, лучше бы тетка в мантии метнула в меня свой томагавк и вырубила на хрен, чем треснула им по своему столу, подписав мне временный, читай пожизненный, приговор. Ведь нет ничего более постоянного, чем временное. Чертов Всесильный паралитик назло мне сдохнет, к гадалке не ходи.

– Поздравляю, – насмешливый голос Кэт вывел меня из состояния нокаута, в котором я находился с момента оглашения решения самого справедливого суда в мире. – Вот уж не думала, что ты такой.

– Какой? – прохрипел я, глядя как Даная застегивает курточку на ушастом поганце, превратившем мою жизнь в шапито с конями. Черт, и мне безумно понравилось наблюдать за тем, как она строит из себя заботливую родительницу. Или не строит? И мне вдруг захотелось, чтобы больше никто не видел этого тихого безумия, и не разрушил сакральности отвратительного момента похожего на счастье. – Прости, нам пора. Моя жена перенервничала, а мальчик…

– Боярцев, мне всегда нравились женатые папашки, – прошептала Кэт, проведя острым ноготком по моей щеке. – Это страшно заводит.

– Ты какого хрена не помешала судье повесить на меня этот мелкий хомут? Я думал… – прохрипел я, борясь не с возбуждением, а с каким-то липким отвращением что ли? Да что происходит. Мать их? Я что превращаюсь в семьянина? Тогда это должно выглядеть, как преображение человека в волка, не меньше. А не трансформация скота в сопливую тряпку об которую вытирает лабутены чертова сука.

– Ну что ты, котик. Я не могла лишить себя удовольствия увидеть, как ты будешь выпутываться из этой задницы, – хмыкнула поганка Катька. – Матушка твоя мне звонила, кстати. Истеричка старая. Я сделала все точно наоборот ее просьбе.

– Сука, – рыкнул я, отталкивая от себя омерзительную бабу.

– Спасибо за комплимент, ты всегда был щедр на такие, – ощерилась моя бывшая любовница. – Кстати, я чего подошла то.

– Выказать свое почтение? Ты же мной гордишься, детка? И хочешь…

– О, да, папуля. Прям умираю от желания. Желания увидеть как ты облажаешься. Это документы. Судья вынесла предписание соцслужбам. Вас загребут проверками. Тут уж я постаралась. Сделать твою жизнь максимально убогой – высшее счастье.

– Макар, Лешка устал, – словно сквозь вату донесся до меня голос чертовой жены, про которую я совсем забыл, пока боролся с желанием придушить Кэт и отправиться валить лес куда-нибудь подальше от всей этой бесовой шарашки. – Простите, нам пора.

– А мы куда сейчас? Домой? Я бы съел чего-нибудь. Или можно просто погулять и мороженое. Горгона меня на улицу не выпускала. А интернет мне подключите к планшету? – заскакал обезьянкой мальчишка. Кэт хмыкнула и не прощаясь зацокала каблуками по каменному полу, оставив меня один на один с моим нереальным кошмаром.

– Мороженое и пиццу, – улыбнулась Даная, прижав к себе мальчишку. Черт, да когда я перестал принадлежать себе? В какой момент?

– Кто ты такая, чтобы решать? – взревел я, скидывая с плеча проклятый рюкзак. Мальчишка вздрогнул и посмотрел на меня глазами псинки, у которой старшие собаки отобрали косточку. – Я ваш хозяин. И правила буду устанавливать я. Хвост собакой не может вертеть. А вы просто хвост. Ненужный отросток.

– Вообще-то, хвост у собаки вместо руля, – подал голос мерзкий спиногрыз. Ларка тварь. Наградила меня болячкой, пострашнее венерической и слилась. Сидит поди, смотрит на меня снизу и смеется над дураком Макаркой.

– Мальчик голоден, – выставила вперед подбородок обнаглевшая в край баба. – Вы взяли на себя ответственность о нем, так что…

– Пошли вы оба к чертям. Валите куда пожелаете. А я буду жить, как жил. Ясно?

– Предельно, – хмыкнула курчавая ведьма, так и не разжав пальцев, которыми держала за руку ребенка. – Леша, мы идем есть пиццу.

– Эй, деньги в рюкзачке, – гаркнул я вслед этим гадам, захлебываясь слюной от желания сожрать картонную лепешку из теста с сыром и ананасом. Твари.

И что мне было делать? Бежать за семейкой своей? Показать, что хозяин прайда сосем не рулит своим хвостом? Хрен им. Приползут домой, я им устрою гвадалахару.

– Просто отец года, – раздался за моей спиной насмешливый голос Кэт. – Так что, может все таки выпьем и пошалим?

– Поехали, детка, – ухмыльнулся я, хлопнув красотку по упругой попке. – Адрес то помнишь? Только сначала купим пиццу.

– Он выжжен у меня в мозгу словно клеймо, – облизала язычком гелевые губки чертовка, – ты все таки животное. Боряцев. Грязное, вонючее, но очень притягательное. – А пиццу мы закажем прямо в кровать и вина. Я хочу грешить в вашем супружеском ложе.

– О, да, детка, – предвкушая скорое расслабление улыбнулся я.

Да, я животное. Сильное, непокорное и неприручаемое.