Глава 10

С Натальей брак продлился шесть напряженных лет. Олег неоднократно пытался пережить ее истерики, которая она устраивала с завидной периодичностью. Поняв, что никто больше не собирается выполнять ее запросы, что отец не будет заступаться за нее и объявлять войну тому, кто приносит ему очень большие деньги, Наталья первое время притихла, пыталась быть послушной примерной женой, которая ждет мужа с работы дома и желает получить за это «чуточку внимания и денюжек», но через полгода сорвалась, вновь понеслись скандалы, уходы в загулы. Но не это было самое неприятное. Она стала давать скандальные интервью журналистам желтой прессы, которые с удовольствием платили ей за «грязные» подробности ее семьи. Несколько раз Олег пытался договориться с женой, что они будут жить, как добрые соседи и не портить друг другу жизнь. Предложенная им сумма на содержание жены не удовлетворила Наталью, она снова поспешила к журналистам, а потом стала искать богатых спонсоров своей красоты. Отец Натальи усиленно делал вид, что не имеет к ней никакого отношения. «Я выдал ее замуж, вот пусть муж и следит за своей женой», — заявил он очередным журналистам, которые осаждали его на каждом шагу.

Ни о какой интимной жизни с женой Олег уже и не думал. Наталья считала, что это он обязан облизывать ее со всех сторон, а она будет принимать его любовь, лежа среди шелков и лепестков роз с золотым браслетом на ноге и желательно где-нибудь в своем домике на Мальдивах. В конечном счете она добилась одного — муж на зло ей трахал все, что ему попадалось под руку, даже «конвой» не мешал ему. Он платил парням, чтобы они держали языки за зубами, позволял им кое-какие вольности, за что они делали вид, что ни о чем не догадываются, докладывая Павлу Николаевичу о «примерном» поведении зятя. Да и сам Павел (который давно отправил свою бывшую жену куда-то заграницу, чтобы не мешалась ему под ногами со своими просьбами вернуть их прежнюю любовь) был не прочь найти себе на вечер приятную компанию, так что на «шалости» Олега смотрел с мужским пониманием, разводя в разговоре с Виталием Викторовичем руками: «Ну не смогла Наташка привлечь твоего сына, как женщина, так это только ее вина. Надо было быть более послушной, покладистой и умелой, а не холодной ядовитой стервой, как ее мамаша, не будем поминать ее имя к ночи. Мне-то что до этого, не мне же твой Олег изменяет. Мы же с тобой от этого не страдаем». Бульдог улыбался на это, поднимал новый тост: «За наше понимание и бизнес, который будет только крепчать».

Но расстановку сил изменили эти чертовы выборы в органы государственной власти. Павел Николаевич и Виталий вложились в избирательную компанию в надежде на переизбрание, купить сейчас должность стало нереально. Но шустрые конкуренты из столичного региона смогли найти какие-то «грязные» подробности из жизни Долгова, чему немало поспособствовала доченька Наталья своими истериками и интервью, а потом вообще к нему домой пришли работники прокуратуры с представителями более серьезной организации, обвиняя в связях с криминальными структурами Германии, а также бывшей союзной республики, через которые продолжали гнать «левые» машины совместному бизнесу Долгова и Проскурина.

Бульдог сразу понял, чем ему грозит задержание свояка, быстро по своим каналам развел сына и Наталью, продал в регионе свой бизнес, откупился от правоохранителей деньгами, адресами, явками и чистосердечным признанием своей вины, переехал в Питер, где у него с некоторых пор появились нужные знакомства. Пусть он сейчас немного «поскромничает», посидит тихо в чьей-нибудь тени, но зато сохранит свои деньги и положение, главное, чтобы правоохранители оставили его в покое и больше не рылись в его жизни. Связи с заграницей пришлось прикрыть, об автомобильном бизнесе забыть навсегда. И сколько раз он радовался, что отказался возить наркоту, как это предлагал вошедший во вкус Долгов, который мечтал о таких деньгах, что им и не снились. Виталий Викторович решил, что онпросто обязан поднимать отечественное народное хозяйство и примазался к фирме, которая имела к этому какое-то отношение. Пусть деньги были не такими большими, но зато стабильными, на шампанское с икрой хватало и еще оставалось. Олегу он тоже нашел применение, сын стал представителем компании на «международном» уровне (связь с бывшими республиками, которые уже тяготились такими связям), хотя международные отношения Страны начали трещать по швам.

Своего друга и «соратника» по бизнесу Долгова ему удалось вытащить из лап правосудия, за что Павел был благодарен, а потом через третьи страны по-тихому уехал в Штаты, «забыв» взять с собой дочь, которая не отказалась бы куда-нибудь уехать. Она так и не поняла, что произошло и что сама своими руками посадила отца, долго требовала у Павла взять ее с собой, на что отец просто пригрозил ей помещением в психушку. Оставшись одна в своей маленькой квартире, которую ей оставили после конфискации всего имущества, до последнего дня надеялась, что ее жизнь не изменилась и что Олег одумается и снова назовет ее женой.

Виталий долго присматривал сыну новую жену, но пока нужных вариантов не находил, все «дамы», более-менее подходящие сыну, были уже замужем или имели детей от прошлых браков, связываться с чужими «хвостами» Виталию не хотелось. Сам Олег не торопился снова бежать в ЗАГС, Натальи ему хватило за глаза и за уши. Он еще долго скидывал ее звонки на ставшие такими крутыми мобильные телефоны. Она слала ему сообщения, звонила с разных номеров, умоляла не бросать ее, вернуться к ней. Однажды она нашла его и приехала в Питер. Олег, несмотря на ее чрезмерную настойчивость, отказался приглашать ее в свою квартиру, назначил встречу в небольшом кафе на Невском. Он смотрел на ее потасканный вид, осунувшееся лицо, ненатуральные слезы и молчал, но после очередного потока слез, спокойно, глядя ей в глаза, сказал: «Наташа, хватит. Я устал от твоих истерик. Надо было думать прежде, когда у тебя была возможность стать мне хорошей женой, но тебе этого не надо было. И не надо было творить всю ту дичь, из-за которой твой отец лишился всего и был вынужден уехать. Так что ты хочешь сейчас? Возвращайся домой. Я не хочу быть с тобой». Он кинул на столик купюру, поднялся и ушел.

Годы для Олега летели незаметно, он крутился в бизнесе, направляемый твердой рукой отца. Когда начались военные действия с соседом по бывшему союзу, с которым у них были деловые отношения, пришлось приостановить «международные» отношения, обратиться взглядом на народное хозяйство собственной страны.

Постепенно Виталий Проскурин возвращал себе вес солидного игрока в бизнесе, его снова стали уважать, прислушивались к нему. От прошлого криминала он отказался окончательно, сейчас это стало не выгодно, вел свои дела честно, по букве закона. Новое руководство страны всерьез взялось за экономику и тех, кто ее делает. Но что-то в Питере мешало Бульдогу развернуться в полную силу, скорее всего то, что таких как он, здесь было слишком много и все толкались локтями, ставили подножки на пути к большим деньгами. После долгих рассуждений Виталий решил уехать туда, где еще можно было решать вопросы без особой толчеи за вкусный кусок. Сначала он перевел один из своих филиалов за Урал, а потом через год и всю свою компанию. С его деньгами и связями регион принял Виталия Викторовича настороженно, но с пониманием, что его деньги могут пригодиться. Уже через год его знали, как крупного надежного бизнесмена. Губернатор не отказывался от «благотворительной» деятельности нового члена команды. Он обтерся в бизнесе, поверил в свои силы, заматерел.

Олег был при отце правой рукой. Виталий смотрел с долей гордости на своего сына, но все равно мечтал о продолжении рода, появлении наследников, которые подхватят знамя их семейного бизнеса, однако сын не спешил жениться и рожать детей. «Мальчику» уже исполнилось сорок три, он по-прежнему был красив, ухожен и обласкан женщинами, по-прежнему следил за собой, хотя и прибавил в объеме и весе.

Однажды за ужином в их пентхаусе отец поднял бокал:

— Сын, думаю, что тебе пора жениться.

— Ты нашел мне жену? — ухмыльнулся Олег.

— Нашел, — с улыбкой кивнул отец. — Дочь Игоря Аркадьевича Ключникова Ирина. Ей двадцать шесть, красивая, несколько лет назад вернулась к отцу, до этого жила с матерью в Штатах. Знает, как себя вести с мужчинами, не то, что твоя Наташка. Ее отец сам намекнул, что не прочь породниться.

— Ты хотел сказать — твоя? — снова ухмыльнулся Олег на слова о бывшей жене. — Это же она тебе была нужна в качестве моей жены.

— Ну ладно, — скривил губы отец. — Зато мы с ее отцом много заработали. Кстати, не плохой мужик Павел, до сих пор с ним созваниваемся.

— Ага, неплохой, поэтому пришлось срочно перебираться в Питер, — усмехнулся Олег.

— Зато получили новый опыт, нужные связи, — не обиделся отец.

Олег был шапочно знаком с этой Ириной Игоревной, дочерью Игоря Аркадьевича Ключникова, по слухам — бывшего местного авторитета, а сейчас богатого и влиятельного дельца, который держал «шмоточный» бизнес, имел сеть модных крупных бутиков и еще несколько мелких, одевал почти всю элиту губернии. С фирмой Ключникова они не были связаны совсем, их «промышленный» бизнес не имел ничего общего с «тряпочным». Но отец был прав, более тесные связи им не помешали бы. Да и эта Ирина была довольно «заметна», ухожена, умела подать себя, только у Олега появлялся вопрос — почему она при всех своих достоинствах до сих пор не замужем. Задавать такой вопрос отцу он не стал, только пожал плечами.

— Не знаю, отец. Поверь, не хочу снова в это ярмо впрягаться.

— А вдруг тебе повезет и с этой Ириной станешь нормальной семьей. Тебе пора уже сыном обзаводиться. Ты вот у меня родился, когда мне только двадцать исполнилось.

Олег усмехнулся. Он помнил, чем закончился брак отца с Аллой и как отец «воспитывал» его между выездами на свои «стрелки», когда развелся с ней.

— Не смейся, тебе нужен наследник. Нам нужен наследник. Я не молодею, да и ты уже мужчина… с опытом.

Олег еще шире улыбнулся. Даже сейчас в свои сорок три ему больше тридцати пяти не давали. Дамы постоянно искали с ним встречи, он только и успевал уклоняться от всевозможных предложений этих дурочек, которые могли закончиться походом в ЗАГС и началом «счастливой» семейной жизнью. Теперь он был разборчив в связях, прежде чем начать новые отношения, цинично предупреждал свою партнершу, что сначала хотел бы узнать ее поближе, определиться, подойдут ли они друг другу. Олег придумал «испытательный» срок в три года, за который он не будет дарить девушке дома, машины и круизные лайнеры, не осыпать бриллиантами и путевками на Мальдивы, если она выдержит его, то сделает официальное предложение, а еще через год предложит брачный контракт, по которому она будет получать он него строго фиксированную сумму на содержание и хрен при разводе. Благодаря такому «подходу» к знакомству с охотницами на его сердце удалось избежать многих претензий и «недопониманий» в отношениях. Некоторые дамы сначала с радостью и энтузиазмом соглашались на «испытательный» срок, но почти сразу же начинались — «хочу», «купи», «ты меня не любишь». С этими дамами он прощался очень быстро, несмотря на их истерики и угрозы. Другие выдерживали год, не больше и снова начиналось — хочу, купи, замуж, не любишь. Ни одна из них не спешила бытьобычной женщиной, заботливой женой, хранительницей домашнего очага.

Олег в тайне от отца надеялся, что эта Ирина не согласится на его условия, но, когда Виталий устроил «домашний» ужин, на который пригласил Игоря Аркадьевича с дочерью, девушка, выслушав его, согласилась. У нее была только одна просьба, чтобы их часто видели вместе, и что они объявят всем, что они — пара. Олег ничем не рисковал — пара, это не жених и невеста, и согласился. На том же ужине Ирина почти в открытую предлагала Олегу соединить свои тела в счет закрепления договоренности, но он сумел оказаться.

К великому разочарованию Ирины «презентацию» новоиспеченной влюбленной пары пришлось отложить. Этот год принес им огромный сюрприз — по стране со скоростью и неизбежностью снежной лавины прокатился КОВИД, для бизнеса настали тяжелые времена, закрывались производства, людей запирали по своим жилищам. Им с отцом удалось избежать этой болезни, хотя пришлось остановить производство, отпустить работников в бессрочные отпуска. Ирина с отцом тоже «отсиделись» в своем имении где-то за городом.

Пользуясь богом подаренным предлогом, Олег всячески избегал совместных появлений с Ириной в обществе, которое тоже не спешило устраивать приемы, балы и званые ужины. Бизнесы и страну лихорадило, никто не знал, что делать и куда бежать. Но прошел год, врачи из телевизора сообщили, что опасности больше нет. Виталий Викторович с усердием начал возвращать то, что было утрачено за время эпидемии. Олег помогал отцу и с недовольством принял приглашение на первый после эпидемии прием в честь дня рожденья будущего тестя, который проводился в загородном поместье.

Ирина встретила их в соблазнительном черном платье, которое обтягивало ее стройную фигуру, открывая плечи и грудь. На шее красовался дорогой кожаный чокер с крупным бриллиантом. Темноволосая, темноглазая Ирина предпочитала черный цвет в одежде, считая, что он очень ей идет, придает загадочности. Олег подал ей локоть, она быстро положила свою руку на него, и они вдвоем вошли в зал, полный гостей, которые успели соскучится по таким вот мероприятиям.

— Позвольте представить вам нашего гостя — Олег Витальевич Проскурин, — почти прокричала Ирина, вздергивая свою головку вверх. — Я объявляю, что с этого дня мы с ним считаемся парой, и, надеюсь, что скоро станем мужем и женой.

Она улыбнулась Олегу счастливой улыбкой голодной акулы, и он понял — с этой будет сложнее. Эта дама своего не упустит. Она не будет устраивать дешевые истерики, как Наталья, а будет поступать по-своему, как сегодня, с настойчивостью носорога подталкивая к нужному для нее решению. Олег скосил глаза на отца, который стоял рядом с ним и по его лицу понял — прожжённый жизнью Бульдог тоже осознал, во что они могут вляпаться. Но пока никто из них возражать не стал. Отец поклонился гостям, улыбнулся Ирине, нарисовав на своем бульдожьем лице счастье, от чего женщина поморщилась. Отец Ирины — Игорь Аркадьевич, стоял рядом с дочерью и улыбался довольной улыбкой человека, который, как минимум, поднялся на половину горы Олимп, и осталось совсем немного, чтобы получить венец бога на его седую голову. При этом был похож на гиену, которая наконец загнала свою жертву в капкан.

Прием шел скучно, обычно, безвкусно, ненатурально. Многие гости, памятуя о том, что КОВИД может вернуться в любой момент, были в масках, что в сочетании с бальными нарядами выглядело гротескно. Дамы, кто имел на Олега свои планы, кривились и шептались по углам, объединяясь в мелкие и крупные партии против Ирины, которая цвела ярким цветком, довольная собой, не отпуская от себя Олега и следуя за ним по пятам. Под конец вечера она склонилась к нему и шепотом спросила:

— Милый, скажи, а если я за эти три года забеременею, мы пересмотрим с тобой дату нашего брачного договора?

— Я могу об этом подумать на досуге, — Олег улыбнулся женщине, понимая, что она готовит ему. Теперь он знает, что спать с ней будет очень редко и только с надежными средствами контрацепции. А лучше вообще избегать моментов уединения с ней. Трюки с неожиданной беременностью ему были известны.

Когда они вернулись с отцом домой, Виталий тяжело опустился в свое любимое кресло, по привычке налил в свой любимый хрустальный бокал водку, сделал большой глоток.

— Сын, знаешь, мне кажется, я поторопился со своим решением. Надо было получше узнать Ключникова и его доченьку. Что-то слишком крепко они вцепились в нас. Надеюсь, ты не совершишь глупость?

— Нет, отец, я постараюсь присмотреться к ней повнимательнее и понять, что же они хотят.

Отец кивнул головой, продолжая гипнотизировать водку в хрустальном бокале, а Олег ушел в свою комнату, долго стоял под горячим душем, думая над словами Ирины о ребенке. Постепенно своими мыслями он загнал себя к следующему и неприятному для себя вопросу — у него была куча связей с женщинами и без предохранения, и ни одна из них не пришла к нему со справкой о беременности или ребенком на руках, требуя немедленно жениться на ней. По спине, не взирая на горячие струи душа, пробежал холодок. А что, если…?

Утром он, никому не говоря и не предупреждая отца, отправился в клинику, где попросил у знакомого врача провести ему полное обследование, но только так, чтобы об этом никто не узнал. Весь день его гоняли по всевозможным врачам, пытали вопросами о заболеваниях и жалобах, направляли на все возможные аппараты, просвечивали, кололи, забрали почти всю кровь, дважды сперму. К врачу Олег заходил с нехорошим предчувствием. А когда увидел нахмуренные брови врача, понял — его опасения совсем не опасения.

— Олег Витальевич, могу Вас поздравить. Вы практически здоровый.

— Но… здесь должно быть «Но» и именно по вопросу, с которым я обратился. Ведь так? — Олег хотел, чтобы его голос звучал шутливо, но под конец дал хрипотцу страха.

— Вы правы. Вы здоровы. Но вот только у Вас не может быть детей. Скажите, Вы никогда не болели чем-то таким, с осложнениями на мочеполовую систему, почки?

Олег закрыл глаза, откинулся на спинку стула. На второй год после свадьбы с Натальей, перед самым Новым годом он с друзьями отправился на «зимнюю рыбалку», а вернее обычную пьянку подальше от дома. Жена в очередной раз устроила ему истерику, в результате которой он просто хлопнул дверью, позвонил знакомым и предложил свалить из дома, чтобы от души нажраться и «без баб» встретить Новый год. Друзья поддержали. Они сняли какой-то охотничий домик в глухом углу, куда никто не сможет добраться, куда стащили, наверное, весь алкомаркет, который попался им по дороге. Они пили и гуляли, как в последний раз. Ни о какой рыбалке речь даже не шла. Дни слились в какой-то сплошной запой, в котором он плохо понимал, где он и кто он. В один из дней он очнулся где-то в лесу от того, что замерз так, что разогнуться не смог. Он пытался подняться, но руки и ноги не чувствовали ничего. Ему повезло — друзья нашли Олега, тут же погрузили на машину и привезли в местную больницу. По дороге рассказали, что он, пьяный в хлам, пошел искать прорубь, чтобы утопиться в ней, так как жить больше не хочет, звал какую-то Дашку, кричал, что убьет жену. Они пытались остановить Олега, но тот раскидал друзей, вышел из избушки и ушел в темноту леса, где огромными хлопьями сыпал снег. Они долго искали его, с трудом смогли найти следы. Почти месяц он валялся с двухсторонним воспалением легких, воспалением почек и воспалением всего, что только можно было, ссался со слезами на глазах, лез на стену от боли. Доктор, который выписывал его из больницы, долго качал головой и говорил: «Вы еще молоды, может и обойдется». Тогда он просто не стал выяснять, что «обойдется», и вот теперь наконец понял, о чем качал головой доктор — не обошлось.

Он открыл глаза.

— Да, было. Мне было двадцать пять…

Доктор выслушал его, что-то набрал в своем компьютере, как-то подозрительно озабоченно покачал головой.

— Я так и думал, другой причины мы не нашли, — наконец произнес он.

— Скажите, а это… можно вылечить? — спросил Олег, понимая, что наследника дед так и не дождется.

— Я не могу ответить. Иногда случаются чудеса, но пока… — мужчина развел руками. Потом как-то грустно улыбнулся. — Только не обижайтесь на то, что скажу сейчас. Везде надо искать хорошее. Теперь если дама придет к Вам со справкой о беременности от Вас, будете знать — она врет.

Олег попрощался с доктором, попросил держать его диагноз в тайне, доплатил солидную сумму за молчание и отправился домой. «Говорить отцу или нет?» — мысль не давала покоя. Если скажет, то отец может проболтаться, даже своему новому другу Игорю, а тот не известно, как себя поведет. Ведь зачем-то он вцепился в этот брак между Олегом и своей дочерью. А если не говорить? Тогда он сможет через Ирину узнать, что задумали Ключниковы. Версия у них с отцом осталась только одна — отобрать бизнес, но вот как они хотели это провернуть? Именно в этом и был вопрос. Но для этого им был нужен этот брак и ребенок. Пока он крутил в голове все возможные варианты, даже немного успокоился. Не будет детей, ну и не надо. Достойных женщин, кого бы он хотел назвать своей женой и иметь от нее детей не видел. И на брак с этой Ириной он соглашался только из-за интересов бизнеса, никаких теплых чувств к ней у Олега не было. Да, красивая, но холодная, хитрая змея. Она приоткрылась на этом приеме, и то, что Олег увидел, ему не понравилось — холодный расчет, ни грамма человеческих эмоций и чувств. И почему-то он был уверен, что, когда он сообщит женщине, что не собирается на ней жениться, она придумает ему какую-нибудь гадость, о чем он будет очень сильно жалеть. Но раз он это понимает, что его может ожидать, а это значит — «предупрежден — значит вооружен». А играть свои роли он уже научился.