Глава 10

Сквозь неплотно закрытые окна в кабинете целителя Рифкина доносился гомон толпы. Мне строго-настрого запретили даже подходить к окну, чтобы не спровоцировать толпу, но я все равно постоянно оглядывалась. Для выросшей на крайнем севере девочки толпа была чем-то пугающим, отдельной стихией. Рифкин был прав: в любой момент все могло обернуться трагедией.

А обернулось ливнем.

Сначала дождь застучал по откосам, потом смешался с голосами людей вокруг, а затем и вовсе заглушил их. Тогда я решилась осторожно выглянуть.

Черными тучами затянуло небо, с которого лился сплошной поток воды. Народ, кажется, расходился. Во всяком случае, в море голов появились просветы.

Где-то вдали сверкнула молния. А потом открылась дверь.

– Что-то погода сегодня не очень.

Никогда я еще не была так рада видеть Кеймана! Может, он и удивился, когда я повисла у него на шее, но не подал виду и со вздохом потрепал копну косичек у меня на голове.

– Меня ждет наказание, да?

– За что?

– За последствия использования магии.

– Ты исцелила умирающего. Странно за это наказывать. Да и зная вашу с Гидеоном историю, я сомневаюсь, что ты сделала это осознанно. Полагаю, твое чувство вины перед Коралиной сыграло решающую роль. А вот целитель Рифкин заслужил хорошей порки. Я еще выясню, как запись попала в штормграм, но то, что она вообще появилась и что ты оказалась в одном помещении с Гидеоном, – повод задать ему трепку. Но я пока не могу, у меня в дождь суставы ломит.

Мне подумалось, дождь пошел вовсе не случайно, но я не стала озвучивать эту догадку. Даже если так, все могло закончиться хуже.

– Ничего еще не закончилось, – словно прочитав мои мысли, ответил Кейман. – Они разойдутся, возможно. Но вернутся. Или еще каким-то образом попытаются добиться ответов, которых у нас пока нет.

– Я не могу им помочь?

– Не сейчас, это определенно. Тебе не хватит сил, а толпа не поддается контролю. Они даже не позволят тебе попытаться, просто задавят. Не пытайся исправить это самостоятельно, тебе ясно? Какой бы сильной ты себя не ощущала, как бы тебе ни было жалко этих людей, ничего не делай! Слышишь, Коралина? Ничего!

Я поспешно кивнула. Если бы Кейман сказал: «Ты должна им помочь, иди и исцели», – я бы пошла, наверное, но умерла бы от ужаса. И действительно уничтожила бы себя, отдав последнее, потому что не могу по-другому. Даже если рядом умирает враг, я все равно не могу найти в себе достаточно злости, чтобы пожелать ему смерти.

– Идем, нам пора.

– Мы вернемся в школу?

– Нет, там теперь небезопасно. Пока что побудешь в одном из моих домов. Идея обучать тебя здесь провалилась, в школе тебя обучать некому.

Стыдно признаться, но я с трудом представляла, как вернусь в школу и каждый день, под сотнями взглядов, буду ходить в столовую или к порталу на занятия. Поэтому решение Кеймана не возвращать меня под крыло к Деллин ди Файр я восприняла с облегчением.

Мы вышли во внутренний двор, где уже поджидал экипаж. Черные, сотканные из тьмы лошади нервно били копытами. Присутствие такого количества людей поблизости их явно напрягало.

Рядом с экипажем Кеймана ждали пассажиров еще штук пять точно таких же, отличавшихся лишь магическими животными в упряжках.

– Чтобы нас не смогли отследить, – пояснил Кейман. – Ну или отследили не сразу. Пару дней выиграем.

А что потом, не уточнил. И я не стала спрашивать. Верить, что у Кеймана есть какой-то план, было проще, чем надеяться, что он придумает его раньше, чем весь мир сойдет с ума. Хотя, кажется, это с ним произошло уже давненько.

Мы взмыли в небо третьим экипажем. Я тут же прилипла к окну, но Кейман тактично, но настойчиво заставил отстраниться. Все, что мне удалось увидеть – изрядно опустевшую площадь. Ливень все же загнал всех по домам. Надолго ли?

– Иногда кажется, что должна быть причина, по которой у меня ничего не складывается, – вырвалось у меня. – Может, я действительно появилась случайно и мир отвечает на раздражитель?

– Тебе так нужен диплом? Коралина, твое появление – это само по себе чудо. Светлая магия, самая редкая, исчезающая магия, обрела плоть и кровь, получила имя и облик. Тебя вырастили и воспитали, смею заметить, неплохим человеком. Немного доверчивым, но это не самый плохой недостаток. Тебя не изнасиловал какой-то малолетний подонок, не убил первый встречный, к которому ты пошла в дом. Более того, он оказался богом грозы и очень удивился, узнав о Школе темных, – и впоследствии это спасло тебе жизнь. Ты встретилась с наследником темного бога и выиграла в игре по его правилам. Он закрыл тебя собой от огня Гидеона. Ты открыла в себе силу исцеления, способную поднимать даже безнадежных больных. Да, мы пока не можем найти для тебя учителя, но это такая мелочь, что я даже не знаю, почему она тебя беспокоит.

– Потому что я смотрю на все иначе. Я – не человек, просто сгусток магии. Без души, с украденным лицом и именем. Мой выпуск из приюта закончился пожаром, а я чудом не замерзла насмерть. Хорошая школа оказалась театром ненормального парня, в финале меня пытался убить отец украденной девушки, а директор другой хорошей школы меня возненавидела. В лекарском доме учиться тоже не вышло, и теперь меня считают богиней, способной всех исцелить, а я даже не понимаю, как это выходит.

– Да, твой подход к оценке сюжетных поворотов жизни тоже имеет право на существование. Но уж очень вгоняет в тоску. Я серьезно, Коралина. Ты живешь – это чудо. Радуешься, учишься, находишь друзей – и, кстати, делаешь их лучше. И вот что я скажу: меня никто не учил пользоваться силой, не было ни книг, ни наставников. А вокруг Деллин с самого детства толпа обучателей всех мастей и сомнительных квалификаций. Ну и кто нравится тебе больше?

На это я не нашлась что ответить, поэтому просто уставилась в окно – к этому времени мы уже давно покинули пространство над площадью. Лететь приходилось в плотных темных тучах, и экипаж нещадно трясло.

– Вы расскажете Дарку и Элаю, где я?

Мы пошли на снижение и вскоре опустились на лужайку перед симпатичным небольшим каменным домиком.

– Лишь в общих чертах. Пока не придумаем, как тебя защитить, принцам придется стоически переносить разлуку. Будем верить, в процессе школа и психика директора ди Файр устоят. Не волнуйся, скучно не будет, с кем поболтать – найдешь.

Оставив туманные намеки, Кейман вылез из кареты и помог спуститься мне. Ливень все еще не стих. То ли стихия ждала, когда мы войдем внутрь, то ли Кейман решил, что короткого ушата холодной воды для разгоряченной толпы недостаточно. Но за ту минуту, что мы бежали от экипажа до двери, вымокли до нитки.

И сразу же я услышала тихое:

– Здравствуйте, магистр Крост. Я разожгла камин и набрала ванну для Коралины.

– Одри! – ахнула я, вглядевшись в вышедшую нам навстречу девушку.

Она улыбнулась. Кейман окинул нас взглядом, словно хотел удостовериться, что я не кинусь вырывать Одри волосы, переосмыслив ее роль в игре Даркхолда.

– Некоторое время ты проведешь здесь. Одри расскажет тебе о правилах и поможет освоиться.

– Сколько времени?

Он вздохнул.

– Я не знаю. Пока не придумаем, как выпутаться из передряги. Коралина, это очень важно. Для тебя может быть опасно снаружи. Не хочу тебя пугать, но все это выглядит как спланированная акция. И мы пока не поняли, к чему все идет. Будь осторожна и постарайся отдохнуть.

– А практика? – не сдавалась я. – Пусть учить меня некому, но нужно же развивать силу, учиться ею пользоваться!

– Хочешь еще попрактиковаться у Рифкина?

– Нет, но…

– Нам следует быть готовыми к тому, что тебе придется учиться самой и в условиях строжайшей секретности. Но делать это в разгар хаоса и бури неразумно.

– А если хаос и буря не остановятся без моего вмешательства?

– Вот если мы придем к такому выводу, тогда и будем решать.

– Вы – это еще и Деллин ди Файр? Тогда она просто приговорит меня к ритуальному жертвоприношению.

– Ну что ты, Деллин не любит шумные тусовки. Одри, позаботься о гостье и все ей объясни. Я зайду завтра.

– Да, магистр. Идем, Кора. Тебе надо отдохнуть, переодеться. А я ужасно хочу поболтать.

Вслед за Одри я поднялась наверх, в милую спальню с примыкающей к ней ванной. Я чувствовала себя странно, когда Одри суетилась вокруг, словно ей приказали не помочь мне освоиться, а прислуживать. Я залезла в горячую ванну и с наслаждением откинулась на бортик. Снаружи все еще бушевала гроза. Одри суетилась вокруг, выставляя какие-то баночки и флаконы на бортик ванны.

– Ты же не собираешься меня мыть? – с легкой опаской фыркнула я.

– Нет, конечно, просто расскажу, что есть что. У тебя очень красивая прическа. Тебе идет.

– Спасибо.

Она как будто боялась говорить со мной о том, что в действительности ее интересовало, поэтому я начала сама.

– Он в порядке. Нашел себе друга. Ходят везде вместе и делают мою жизнь сложнее. Дарк все еще Дарк, но мне кажется, он чуть больше доверяет людям.

– Так ты его простила?

– Наверное. Иногда кажется, я вообще не умею не прощать.

Пока я мылась, Одри сбегала на кухню за ужином, и мы устроились в комнате у трещащего камина, от которого шло приятное тепло. Я рассказывала обо всем, что случилось после появления в школе Гидеона.

О встрече с Элаем:

– Ого, он действительно сын лорда Уотерторна? Я столько о нем читала!

О Школе Бури:

– Через портал?! В эту школу попадают через портал? Невероятно!

О Деллин ди Файр:

– Какая кошмарная женщина. А мне сначала показалась такой доброй и понимающей.

– Мне тоже. Наверное, она такая и есть. Просто почему-то не со мной. Порой кажется, что она ревнует Дарка ко мне. Он ведь ее племянник.

О штормграмах:

– Я просила у магистра Кроста такой, но он сказал, что еще не время.

О целителе Рифкине и сегодняшних событиях. Одри сидела, открыв рот, и, кажется, хоть и старалась мне верить, все же сомневалась в том, что я не придумываю.

– По сравнению с тобой я живу очень скучно. Меня просто пожалели. Учиться мне негде, школы меня не возьмут. Жить тоже. Магистр Крост пожалел и приютил, но пока я скорее заключенная, чем гостья. Хотя я без претензий. Но скучаю по Дарку. Он был моим единственным другом.

– Когда все закончится, вы наверняка увидитесь.

Я подумала, что Одри держат здесь не только потому, что ее некуда девать, но и чтобы не напоминать Дарку о прошлой жизни. Порой – я это знаю очень хорошо – желание вернуться в привычную обстановку и свернуться клубочком в самом темном углу настолько нестерпимое, что хочется выть. Я вспоминаю север, его белоснежные просторы и искрящийся снег, и мечтаю вернуться.

Потом вижу остекленевший взгляд Коралины и ежусь, благодаря судьбу, что оказалась в Штормхолде.

– Правила простые: из дома не выходить, гулять во внутреннем дворе. Если что-то нужно, обращаться к прислуге, всё купят и принесут. Дальше по коридору есть библиотека, там куча всего. Магистр изредка заходит, но к тебе, думаю, будет заглядывать чаще. Если что, моя комната напротив. Я рада, что ты здесь, Кора. И я рада, что с Дарком все в порядке. Хоть я и ужасно скучаю по нему, если в новой жизни ему будет лучше, значит, все не зря.

– Не прощайся с ним за спиной. Однажды все действительно закончится и мы все вчетвером сходим куда-нибудь как взрослые, выпьем и потанцуем.

Может, Элаю даже понравится Одри и она станет принцессой воды.

Поймав себя на этой мысли, я нахмурилась. Гораздо логичнее было бы предположить что, исцелившись, Дарк переосмыслит чувства к Одри и сможет превратить их из болезненной зависимости в настоящую любовь. Но от этой мысли во рту почему-то появилась горечь.

Одри ушла, оставив меня в темноте, слушать звуки грозы. Я не могла уснуть, перед глазами стояла возбужденная толпа, скандирующая мое имя. Ее гомон словно преследовал меня. Поэтому я не сразу сообразила, что задремала. И что реальность сменилась сном.

Передо мной окно. Большое, старое, с потемневшими от времени рамами. За окном – последние отблески кровавого заката. А возле окна стоит фигура. Ее надежно скрывает тьма, оставляя мне лишь контуры. Я знаю только то, что это мужчина.

Незнакомый мне. И в то же время… как будто родной?

За окном беснуется толпа. Я слышу ее крики. Всем существом сопротивляюсь тому, чтобы взглянуть в окно, но не могу противиться притяжению.

– Кто они? – спрашиваю я, поравнявшись с неизвестным.

– Смертные. Они считают, в твоих руках их спасение. Думают, что могут вымолить его, стоя под этими окнами.

Тысячи, десятки тысяч людей. С плакатами, листами бумаги. Буквы на них кричат «Спасение!», «Свет!», «Исцеление!»… «Коралина!».

Они верят в меня. Верят в то, что я избавлю их от боли и страданий. А у меня нет сил даже сделать вдох.

Украдкой кошусь на человека рядом. Или не человека…

У него коротко стриженные волосы и немного острые черты лица.

– Я не могу им помочь, – тихо говорю я. – Кто вы?

– А ты как думаешь?

Мне чудится в его облике что-то отдаленно знакомое, но я не могу вспомнить, где могла видеть этого мужчину. И могла ли вообще – я бы его точно запомнила.

– Это сон? Или видение? Дар прорицания просыпается или просто очередной кошмар?

– У таких, как мы, не бывает кошмаров, Коралина. Сны – лишь отражение наших душ. Эхо силы, которая нас питает. Я – не сон и не видение, я – это ты. Магия, что спит в недрах нашего мира. Что питает все живое. Не важно, какую форму она принимает, важно слушать то, что она говорит.

– Но я не понимаю. Не могу слушать.

– А слушать должна не ты.

Он поворачивается ко мне.

– Наша богиня забыла, что даже Хаос подчиняется законам мироздания.

Он весело мне подмигивает и неторопливо, засунув руки в карманы, удаляется.

– Эй, подождите! Что это значит?

– Она поймет. Не сразу, но поймет. Если ты, конечно, расскажешь об этом разговоре прежде, чем умрешь.

От очередного раската грома я проснулась. С колотящимся сердцем села в постели и убрала с лица пару мелких косичек. Руки тряслись. Мне и раньше снились жуткие сны, но этот, по ощущениям, побил все рекорды. Я как будто нырнула в холодную воду. Воздуха не хватало, а в горле пересохло. Тогда я решила спуститься за водой. Заодно перевести дух и обдумать увиденное.

В доме что-то было не так.

После сна меня бил озноб, поэтому я не сразу поняла, что именно показалось странным. Лишь через несколько секунд сообразила: в доме стало адски холодно. В коридорах гулял ветер, а снизу раздавался слишком громкий шум дождя.

– Одри? – позвала я. – У нас все в порядке?

Отсчитав нужную дверь, я заглянула в спальню девушки.

Ее постель оказалась пуста.

Одри не вышла к завтраку, не вернулась к обеду и не нашлась к ужину. Кейман приехал вечером, обеспокоенный и мрачный.

– С ней что-то случилось, да? Она не могла уйти. Ей некуда было идти.

– Я не знаю, Коралина. Охрана говорит, Одри не выходила. Но это ведь дом, а не тюрьма, у охраны нет задачи каждую минуту быть готовыми к погоне. Она вполне могла дождаться, когда охрана зазевается, или перелезть через ограду.

– Но зачем?

– Я не знаю. Ей сильно досталось. Возможно, она чувствовала себя брошенной. Или ей стало слишком грустно. Что могу сказать… Одри – взрослая. Она имеет право уйти, если хочет. Хотя, конечно, мы сделали все, чтобы этого не допустить. Но нельзя насильно держать девушку, которой и так досталось. Если она захотела уйти…

Кейман замолчал, а я подумала, что невысказанной осталась самая очевидная причина исчезновения Одри: мой приезд. Испугавшись, решив, что лучше она уйдет сама, чем ее попросят освободить место для новой спасенной сиротки, Одри растворилась в дождливом Флеймгорде.

– А если она не ушла, а что-то случилось?

– Нет никаких видимых доказательств. Нет следов взлома, охрана в порядке, на территорию никто не проникал. Разумеется, мы допросим охрану на случай, если кто-то ее подкупил. Но, Кора… я не вижу причин похищать Одри. Единственный, кому было до нее дело, – Даркхолд, а он в школе. Возможно, Одри хочет с ним повидаться, и тогда мы ее найдем. Но следует быть готовыми к тому, что она просто ушла. Так бывает.

Я упрямо покачала головой, но Кейман не стал продолжать разговор. Вряд ли он действительно верил в то, что говорил, просто не хотел втягивать меня. Я же была готова поклясться: Одри не ушла. С ней что-то случилось. Но что? Я сама обследовала сад, обыскала ее комнату, но не нашла ни одного признака похищения. Идеальный порядок. Идеальная чистота. Как будто она и впрямь вышла из моей комнаты, спустилась вниз, дождалась, когда охрана расслабится, и спокойненько ушла, не оглядываясь. Но верилось в это почему-то слабо.

Первые несколько дней я надеялась, что она вернется. Потом перестала, но каждый раз, когда заглядывал Кейман, сердце начинало биться быстрее: вдруг какие-то новости?

И однажды ожидания оправдались.

– Садись, – кивнул Кейман, когда я спустилась. – Есть разговор.

Иногда он приносил какие-то книги по светлой магии – и я их читала. Иногда Элай передавал какую-нибудь безделушку с дурацкой запиской, чтобы меня повеселить. Но никогда еще Кейман не приходил, чтобы поговорить.

Изрядно нервничая, я села за стол в кухне и, чтобы не выдать волнение, обхватила горячую кружку.

– Всю почту, которая попадает в школу, проверяют. Адептам разрешено получать письма только от тех, кто вписан в их личные дела. Таковы правила. Если вдруг адепту приходит письмо от кого-то, кто не вписан в личное дело, письмо передают куратору и он принимает решение, что делать дальше. Обычно куратор вскрывает письмо, убеждается, что его содержание не может причинить вред адепту, и отдает адресату.

Кейман замолчал.

– Не очень понимаю, о чем речь, – призналась я.

– Вчера в школу пришло письмо на твое имя. В твоем личном деле нет никого, кто мог бы тебе писать, поэтому письмо попало ко мне. И, если честно, я должен его уничтожить, потому что его содержание может причинить тебе вред. Но я решил этого не делать.

– Оно от Одри? Она в порядке?

– Не от Одри. От Гидеона.

У меня пропал дар речи. От Гидеона? Того самого Гидеона?

– Он хочет с тобой встретиться.

– Зачем?

– Не знаю. Смотри сама.

Кейман протянул вскрытый конверт, в котором размашистым почерком было написано всего несколько предложений:

«Нам нужно поговорить. Одна встреча, на этот раз действительно последняя».

– Никаких объяснений и подробностей. Сейчас Гидеон в городской тюрьме. Скоро его отправят отбывать наказание в одну из тюрем за пределами города. Поэтому это его последний шанс с кем-то увидеться.

– Думаете, это связано с Одри? Он может быть причастен?

– Маловероятно. – Кейман покачал головой. – Гидеон еще недавно собирался за грань. То, что он жив, – чудо. Находясь в тюрьме, провернуть похищение очень сложно. Я думаю, это что-то вроде болезненной зависимости. Он знает, что проведет в тюрьме остаток жизни, и хочет в последний раз взглянуть…

Он осекся, но я все поняла. Гидеон хотел посмотреть на Коралину. Запомнить ее перед тем, как навсегда отправиться в заключение.

– Хорошо, – тихо произнесла я. – Когда?

– Я бы не советовал. Скажу честно: скрыть от тебя это письмо мне показалось куда правильнее. Но ты имеешь право принимать такие решения самостоятельно. Подумай хорошо, Коралина. Гораздо правильнее будет отказаться.

– Но он хочет увидеть дочь. В последний раз. Как я могу отказаться?

Гидеон находится в неприступной тюрьме, под охраной сильных магов. Что может случиться за пару минут рядом с ним?

* * *

Деллин ди Файр ненавидела валяться в грязи.

Она вообще вдруг обнаружила, что за годы спокойной жизни изрядно избаловалась.

Ненавидела холодный моросящий дождь.

Ненавидела серые низкие тучи.

Ненавидела мокрую землю.

Ненавидела запах прелой травы.

Ненавидела, когда в выходной приходилось работать.

Левиафан издал отчаянный визг и забился в конвульсиях. Электрическая ловушка плотно удерживала тварь, не давая наброситься на сладкую добычу и разорвать.

– Они определенно стали злее, – вздохнула она.

Кажется, темные твари, оставшиеся без создателя и хозяина, темного бога, давно растворившегося в окружающей магии, совсем озверели. Проведшие несколько десятков лет под землей, они жадно хватали воздух свободы и мечтали о мести. О том, чтобы разорвать предавшую их богиню на части.

Как будто в них жила память о пламени хаоса, что богиня обрушила на них во время последней битвы.

Левиафан несколько раз дернулся и затих. Еще несколько минут Деллин всматривалась во тьму расщелины, откуда совсем недавно появились твари. Но, кажется, эта кладка иссякла. Подумав, Деллин решила не рисковать. Пламя Хаоса охватило пространство пещеры, и через несколько минут из глубин раздались леденящие кровь визги. Значит, твари вылезли не все.

В последнее время их все больше и больше. Темные создания просыпаются. Деллин даже не знала, что по всему Штормхолду осталось столько укромных уголков, в которых ждали своего часа слуги темного бога.

Его наследник вернулся. Темные создания жаждут служить.

Только бы удержать Даркхолда! Не дать ему сорваться в безумие, не позволить его силе вырваться на свободу. Это стало ее целью, ее единственной задачей. Как хорошо, когда есть на кого свалить школу и полностью отдаться во власть божественного тревожного расстройства.

Огненные крылья вспыхнули – и Деллин поднялась из расщелины на поверхность. На несколько минут зависнув в воздухе, она задумчиво смотрела на небо, словно сшитое из лоскутов разных туч – от пугающе черных до серых, как утренний туман. В воздухе пахло скорой грозой. Наверняка Кейман страхуется. Сегодня Коралина идет на встречу с Гидеоном, и нужно, чтобы на улицах было поменьше людей. Скорее бы он уже вернул ее в школу. Тяжело признавать, но с Даркхолдом гораздо проще справляться, когда Коралина с ним рядом.

Эти двое необъяснимым образом друг от друга зависят.

Сзади раздался противный хруст. Деллин обернулась прежде, чем успела сообразить, что он означает. Увидев, как в пасти дракона исчезают хитиновые лапки, она скривилась.

– Фу, Бастиан, хватит их жрать, пожалуйста! Это не семечки, а темные твари!

«Я голодный», – пронеслось в голове.

– Превратись в человека и поешь. Питаться темными созданиями вредно. Неизвестно, что в них напихано. И вообще… стрилга на земле валялась, а ты ее немытой ешь. Теперь каждый раз, когда ты будешь лезть целоваться, я буду вспоминать, что ты этим ртом ел.

«Целуюсь и ем тварей я разными ртами», – насупился дракон и отвернулся.

– Я хочу домой, – вздохнула Деллин, опустившись на землю и вернув огненные крылья в колбу. – Превращайся, собирается гроза. Опять получишь молнией по морде, а Крост потом скажет, что он совсем ни при чем.

За последние месяцы они уже выработали тактику. Разведка сообщает о гнезде проснувшихся тварей. Бастиан в облике дракона и Деллин вылетают на место, и пока она уничтожает гнездо, дракон ловит разбегающихся в панике насекомых. Паучки размером с пикап как раз ему по размеру. Еще бы не ел их – цены бы мужу не было, а то не охота, а черная комедия. Хотя, может, оно и к лучшему. Хоть на время можно забыть о том, в какой заднице они все находятся. И она, Деллин ди Файр, особенно глубоко, что не добавляет ее характеру мягкости и доброты.

«Не могу», – снова пронеслось в голове.

– В каком смысле не можешь? – Она повернулась к Бастиану. – Ты забыл, как превращаться в человека?

«Не забыл. Не могу. Нет магии».

С каких пор дракону нужны крупицы? Способность обращаться – сила, которую Бастиан приобрел после пересадки сердца, ей не нужна подпитка извне, она заключена в самом сердце дракона и черпается оттуда. Иссякнет магия – умрет дракон, но на то она и богиня, чтобы поддерживать в нем огонь так долго, как только он захочет.

– Бастиан, не издев…

Деллин растерянно посмотрела на колбу с крыльями, которую держала в руках. Крылья исчезли.

Она привычно взмахнула рукой, призывая темную магию, и… не ощутила внутри ничего. Не шелохнулась сила, не дрогнуло сердце, не пронесся раскат грома сквозь толщу туч. Уже много лет Деллин ди Файр не ощущала себя такой беззащитной и слабой. С тех пор, как вернулась в Штормхолд, если быть точной.

Ей хотелось бы испугаться, закрыть глаза и убедить себя, что это просто дурной сон из числа самых бредовых, когда двигаешься, словно в вязком желе, или носишься по бесконечным лестницам.

Но правда в том, что Деллин знала: это не сон. Что-то такое и должно было случиться. Сотни тысяч магов изучают крупицы, строят теории о работе магии, ищут новые месторождения. И никто, ни один человек, не нашел ответа на вопрос «что будет, если месторождения магии иссякнут». Это ведь грозило лишь самой слабой силе, светлой магии. Подумаешь, ведь у нас все еще останется огонь, чтобы согреться, земля, чтобы вырастить еду, и вода, чтобы напиться. Что случится, если светлая магия исчезнет?

А вот и ответ.

Без светлой магии не будет никакой. И только что Штормхолд стал миром, лишенным магии совсем.