Глава 11

Городская тюрьма Флеймгорда располагалась совсем рядом с дворцом, что меня весьма удивило. Разве разумно держать преступников в такой близости от правящих особ?

– Это все с давних времен, – пояснил Кейман. – Тюрьма спроектирована так, чтобы в узкие окошки камер заключенные видели только дворец – как напоминание о том, что любое преступление есть предательство короля. Тюрьмы хорошо защищены, вряд ли его величеству есть чего бояться.

А мне подумалось, что в древние времена люди слишком много значения придавали символизму. Как по мне, тюрьму надо строить не там, где заключенные могли видеть дворец, а там, где они будут как можно дальше от людей, которым угрожают их преступления.

– Ты можешь отказаться, – по-своему истолковал мою задумчивость Кейман. – Тебе необязательно видеться с Гидеоном. Ты его исцелила, и это больше, чем он заслуживает.

Как по мне, Гидеон скорее хотел умереть, чем исцелиться и провести остаток дней в тюрьме, но я благоразумно промолчала. Вряд ли я сама себе могла ответить на вопрос, зачем я согласилась на встречу и что хотела там услышать… или сказать. Но я многое в жизни делала под влиянием интуиции, так что еще одна глупость лишь станет очередной монетой в копилку безрассудности Коралины Рейн.

Экипаж неспешно двигался по улицам столицы. Над городом сгустились тучи, то и дело где-то вдали проносились раскаты грома, но полноценная гроза в столицу еще не пришла.

– Зима в этом году вообще будет? – вздохнула я, когда из-за моросящего дождя стало невозможно смотреть в окно.

– Нет, – невозмутимо ответил Кейман.

Все время забываю, что он в прямом смысле способен решить, какая в Штормхолде будет погода.

– Вот что тебе стоит знать прежде, чем мы войдем, – начал он, когда мы подъехали к воротам тюрьмы и охранник забрал документы на проверку. – Я не смогу быть с тобой на встрече. Я останусь ждать у дверей, а тебя проведет стражник. На разговор у вас пятнадцать минут, не больше, ты не родственница, поэтому долго общаться вам не дадут. Но ты можешь прервать встречу раньше – не бойся сказать, что хочешь уйти. Я советую, я очень настоятельно советую, Коралина, не позволять Гидеону выводить тебя на эмоции. Выслушай, что он хочет сказать, – и уходи. Не отвечай на его вопросы. Не рассказывай ничего о себе. Скорее всего, его мучает вопрос, кто ты такая и как получила внешность и имя его дочери. Не отвечай, поняла? Ты видела, что случилось, когда в штормграме опубликовали его исцеление? Если узнает Гидеон, узнает вся тюрьма и бунт начнется еще и там.

Кейман тяжело вздохнул.

– Целителей не хватает. Заключенные – последние, на кого будут тратить драгоценные крупицы. Нельзя, чтобы они узнали о тебе, поняла? Ничего не рассказывай, ни на что не соглашайся! Ты ничего не знаешь, я ничего тебе не рассказываю, а исцелился Гидеон потому, что у нас самый лучший отвар ромашки, ясно?

– Да. – Я кивнула. – Хорошо. Можно вопрос?

– М-м-м?

– Почему вы разрешили мне пойти на встречу? Проще было ничего не говорить о просьбе Гидеона, и все. Никакого риска, я бы ничего ему не сказала, если бы не пошла.

– Я не твой отец и не могу принимать за тебя решения.

– Но вы ведь забрали меня из школы.

– Но ты была в курсе и не возражала.

– А если бы возразила, вы бы не стали?

– Я надеялся, что ты не возразишь. – Кейман усмехнулся. – Хорошо. Гидеон обратился не ко мне, а к одному человеку, который за него попросил. И которому я немного должен. Хотя этот вопрос дискуссионный.

– Что за человек?

– Супруг Деллин. Гидеон работал на него, занимался месторождениями магии огня. Бастиан помогал ему после гибели Коралины. И присматривает до сих пор.

Стражник вернулся.

– Проезжайте.

Экипаж пропустили во внутренний двор. Спасаясь от дождя, мы быстро юркнули внутрь.

Пахло мокрым камнем, землей и травами. Странный, немного тревожный запах. А может, на меня просто так действовала общая мрачность места. Я впервые была в тюрьме и понятия не имела, чего от нее ожидать. Она представлялась мне каким-то мрачным жутким местом, где лязгают цепи и надсадно стонут заключенные. А оказалась муравейником, по которому сновали стражи, загруженные работой. Никаких пугающих звуков, капающей воды и потемневших от времени кандалов на стенах.

– Коралина Рейн? – К нам подошел один из стражников.

– Это я.

– Следуйте за мной.

Я не ожидала, что все будет так быстро, и потому растерянно оглянулась на Кеймана.

– Передумала? – спросил он почти с надеждой.

Я покачала головой.

Стражник привел меня в небольшое помещение. Из мебели в нем был только стол, а зарешеченное окошко действительно смотрело на королевский дворец.

Еще было зябко. Я поежилась, чувствуя, как медленно леденеют руки.

– Садитесь. – Охранник кивнул на стул. – Заключенного сейчас приведут.

Те несколько минут, что я провела здесь в одиночестве, показались вечностью. Невольно я задумалась: а что чувствует человек, приговоренный к пожизненному? Знающий, что окно с решеткой – отныне его единственный способ увидеть небо.

За дверью послышались шаги. Раздался скрип – и два стражника завели в камеру Гидеона. Я надеялась, он будет закован в наручники, но, похоже, подобное здесь не практиковалось – у него ведь отобрали крупицы. Когда Гидеон сел, охранник снял со своего браслета несколько бусин, и комнату на две части разделила магическая водная завеса. Очертания мужчины слегка искажались через завесу, но я выдохнула. Незачем связывать заключенного, если у тебя есть магия, а у него – ни единой крупицы.

– У вас пятнадцать минут, – сказал стражник. – Мы за дверью. Если захотите выйти раньше, кричите.

Я смогла только кивнуть. Голос вдруг отказался подчиняться.

Когда дверь закрылась, мы несколько минут смотрели друг на друга.

– Почему ты пришла? – Гидеон первый нарушил молчание.

– А зачем вы позвали?

– Ты меня исцелила.

– Нет.

– Да. Я помню. Зачем?

– Это лекари. Я просто проходила практику и ухаживала за больными.

– Ты врешь, Коралина.

– Нет.

Он наклонился так близко к завесе, что я вздрогнула.

– Ты носишь лицо моей дочери. Я знаю, когда моя дочь врет. И ты врешь. Ты меня исцелила. Почему?

– Я делала, что мне велели, я просто адептка.

– ЛЖЕШЬ!

Я поднялась.

– Не собираюсь с вами разговаривать в таком тоне. Я не ваша дочь.

Он на миг прикрыл глаза.

– Хорошо. Извини. Я просто хочу знать, зачем. Я собирался тебя уничтожить. Я сжег заживо твоего друга. Он закрыл тебя собой… так странно. Я до сих пор не понимаю, почему сын темного бога пожертвовал собой, чтобы спасти тебя. Кто ты, Коралина? Что ты такое, существо, обладающее даром исцелять умирающих, ради которого наследник Акориона бросился в огонь?

– Что? – Я задохнулась от возмущения. – ЧТО я такое? А вы не видите? Я человек! Девушка! Я умею злиться, сострадать и врать, я испытываю боль, мне нужны еда и сон! Не нравится, что я вас исцелила? Так идите и долбанитесь головой о стену в камере, в тюрьме я практику не прохожу и спасать вас будет некому!

– Значит, ты признаешь, что меня исцелила. Так зачем?

Гидеон произнес это совершенно спокойно, и у меня закралось подозрение, что меня только что просто развели на признание. Но я почему-то не стала звать охрану, а вернулась за стол.

– Я это не контролирую. Меня некому было обучать, я росла в приюте. Понятия не имею, как работает магия.

– Магия не работает без внутреннего желания владельца. Ты, возможно, не знаешь, как она сработала. Но точно хотела, чтобы это случилось.

– Я всех хочу спасти. Даже таких, как вы. Это не преступление.

– Это глупость, – милостиво согласился Гидеон.

– Ага. Зарегистрируем новый вид магии? Есть магия огня, будет магия глупости?

– Что с тем крылатым мальчиком? Он жив?

Я закусила губу, не зная, что ответить. А если Гидеон использует знание, что Даркхолд жив? Он ведь хотел заставить его вернуть настоящую Коралину! А если то, что Дарк выжил, поможет Гидеону выйти на свободу?

– Жив, – улыбнулся он. – Тоже ты?

– Знаете, я лучше пойду. Вам просто скучно, вот и выдумываете загадочные причины пообщаться.

– Я хотел на нее взглянуть.

Ну вот. Мне снова стало стыдно. Хотя я уже тысячу раз сказала, что не должна отвечать за то, что именно Коралина оказалась рядом, когда светлая магия решила родить свое воплощение.

– Я не ваша дочь. Я просто на нее похожа.

– Ты не просто на нее похожа. Ты выглядишь, как она, говоришь, как она, двигаешься.

– Но я не она!

– Знаю. И это сводит меня с ума. И ты права, я не знаю, зачем позвал тебя. Лорд ди Файр пообещал выполнить любую мою просьбу, и я подумал, что хочу с тобой поговорить. Как только эта мысль возникла, другие на ее фоне померкли. Пятнадцать минут. Больше мне никогда их не дадут. Поговори со мной пятнадцать минут, притворись Коралиной… снова. Как сделала это, когда я умирал.

– Не могу. Я ничего о ней не знаю.

– А я, кажется, начинаю забывать.

Водная завеса дрогнула. Сначала едва заметно, потом сильнее. А потом обрушилась на стол со всей мощью, окатив нас с Гидеоном ледяной водой.

Я испуганно отшатнулась и посмотрела на мужчину напротив. Какой же силой надо обладать, чтобы разрушить магическую завесу? Впрочем, по его выражению лица быстро стало понятно, что Гидеон был в не меньшем замешательстве и уж точно не имел отношения к произошедшему.

– Эй! – крикнула я. – Что случилось?

Ответом стала тишина.

– Сядь! – рыкнул Гидеон, когда я неуверенно поднялась, намереваясь посмотреть, что стряслось и куда делся охранник.

Пожалуй, мне стоило в ту же секунду вскочить и броситься наутек, прочь из крохотной комнаты для свиданий. Но я почему-то послушалась. Гидеон обошел стол, осторожно открыл дверь и выглянул в коридор.

Судя по тому, что его не скрутила немедленно стража, что-то все же случилось.

– Сиди здесь! – последовал новый приказ.

А мне и не хотелось выходить наружу. Гидеон все еще был тем, кто чуть меня не убил, но его мотивы и эмоции я хотя бы понимала. А что могло случиться снаружи, что стража бросила заключенного и срочно куда-то ушла? Вряд ли там раздают бесплатные кексы.

Время тянулось мучительно медленно. Я почти решила, что Гидеон воспользовался моментом и сбежал, и собралась было идти на поиски Кеймана, как дверь вдруг открылась.

– Надо уходить. Сейчас, – отрывисто произнес Гидеон.

– В каком смысле уходить? – не поняла я, хотя именно это и собиралась только что сделать.

Правда, я определенно не планировала выбивать стулом окно.

Комната наполнилась звуками. Странными. Жуткими.

Криками, голосами, грохотом, шумом дождя и громом. Вспышка молнии озарила комнату, и я вздрогнула. По коже прошел холодок.

– Что происходит? Что там случилось?

– Хотел бы я знать. Магии нет.

– В каком смысле?

– В прямом. Магия исчезла. Не работает. Крупицы превратились в бесполезные куски камня. И туда, – он кивнул на дверь, – идти не рекомендую, потому что камеры были закрыты такими же завесами, как эта.

– То есть… заключенные на свободе? Кто вообще сажает в тюрьму без дверей?

– Самоуверенные идиоты. Дерьмо заключается в том, что в последние годы бóльшая часть арестованных – демоны. А они даже без магии сильнее и кровожаднее любого человека. И там… не лучшее место для нас обоих.

– Там же Кейман! – ахнула я.

Дернулась было в сторону двери, хотя что я могла сделать против толпы разъяренных демонов? Конечно, я слышала об этом. Шептались в лекарском доме, в школе, было в заголовках газет: выходцы из Бавигора все чаще становились участниками судебных процессов, напряжение в обществе росло. Бавигор ненавидел Штормхолд. Отношения двух соседних королевств еще никогда не были настолько сложными.

В битве мага и демона маг побеждает далеко не всегда. Страшно представить, что сейчас происходит…

Пока я пыталась осознать случившееся, Гидеон подтащил к окну стол, ловко взобрался на него и махнул мне.

– Иди сюда, быстро!

Я колебалась. Следовать за человеком, который собирался использовать мое тело для возрождения дочери? Чуть заживо не сжег Даркхолда?!

– БЫСТРО!

За дверью раздался жуткий крик, от которого кровь застыла в жилах. Я вскочила на стол и, подтянувшись, вылезла через высокое окно на улицу, под ледяной дождь. Который, впрочем, и спас нам жизнь: видимость снизилась почти до нуля, и во внутренний дворик административного крыла тюрьмы, где и проходили свидания, никто не заглядывал. Но это я поняла уже позже.

А пока только кусала губу, сдерживая стон: вылезая, я порезала руку.

Гидеон замер, глядя, как серебристая кровь стекает по ладони и растворяется в потоках дождевой воды. Как ее капли блестят в окружающей серости, как капельки света.

Через несколько мгновений рана затянулась, оставив лишь едва заметный след.

– Но магия же… как это получилось?

– Понятия не имею. Идем, надо уйти как можно дальше отсюда!

Гидеон мертвой хваткой вцепился в мою руку и потащил меня прочь. Без него я вряд ли выбралась бы с территории тюрьмы. Но, сделав это, подумала, что, возможно, и не стоило.

На улицах царил хаос. Оставшийся без магии город накрыла паника. Привыкшие тратить магию направо и налево, флеймгордцы оказались абсолютно не готовы ее потерять. Те, кто еще вчера не задумываясь тратил сотни дорогих крупиц на то, чтобы добавить вечернему платью изюминку, сейчас в ужасе пытались спастись от падающих кусков зданий, пылающих, несмотря на льющий стеной дождь, деревьев и проваливающейся земли.

– Оказывается, весь мир держался на магии, – хмыкнул Гидеон, помогая мне перебраться через упавший на торговую палатку фонарный столб. – Но кому, демоны его раздери, пришло в голову с помощью магии ремонтировать балкон?!

Я понятия не имела, куда он меня тащит, но сама, как и все остальные, в отчаянии металась бы по улицам и наверняка погибла бы под каким-нибудь камнем, отвалившимся от стены.

Как молоденькая девчушка, которую я заметила неподалеку от книжной лавки, где когда-то – целую вечность, боги! – мы с Рианой Браунвинг делали покупки. И которая пылала в нескольких метрах от нас.

Девушку придавило куском стены, отвалившимся от рядом стоящего здания. На вид ей было лет пятнадцать, не больше. У меня сжалось сердце, когда я услышала ее отчаянные рыдания. Они придали мне сил вырваться из захвата Гидеона и броситься к обломкам.

– Нет времени! – рявкнул мужчина.

Но я не обратила внимания. Глыба оказалась неподъемной!

– Идем, твою мать! Тебя погребет под следующим!

– Никуда я не уйду!

– Она едва жива! Даже если ты ее вытащишь, она просто умрет чуть быстрее!

Услышав это, девчонка забилась в истерике. Ярость придала мне сил, и кусок стены чуть подался. Выругавшись, Гидеон навалился рядом, и нам удалось чуть отодвинуть обломок, а потом подложить под него другой, чтобы образовался зазор.

Похоже, Гидеон был прав. На девочке не было живого места. Там, где она лежала, расплывалось целое море крови. А еще валялась раздавленная цветочная корзинка.

Девочка-цветочница… она просто бродила по улице, предлагая прохожим порадовать своих дам цветами.

Теперь белоснежные розы превратились в кроваво-красные.

– Ты что делаешь? – с подозрением спросил Гидеон, когда я взяла девочку за руку.

– У меня осталась магия. Я смогла вылечить царапину. Может, смогу вылечить ее.

– С ума сошла?! – Он попытался оттащить меня от бедняжки. – Если кто-то увидит, они тебя разорвут!

– Да плевать! Вы что, серьезно сбежите? После того, что случилось с Коралиной? Оставите другую девочку умирать, потому что некому было помочь вашей?! Если бы я оказалась рядом с ней, вы бы хотели, чтобы я сбежала?

– Ты и была рядом с ней.

– Но я не могла ей помочь. А этой могу. Отойдите!

Нехотя Гидеон повиновался. Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Боги, я же ни разу не делала это специально, и тем более не в таком хаосе! Как же невыносимо тяжело было не слушать грохот, заполнивший улицы. И с каким трудом повиновалась магия. Но все же повиновалась. Перетекала из моей руки в руку девочки, наполняя жизнью, залечивая раны.

Она кричала. Должно быть, сращивать кости и заставлять тело вырабатывать новую кровь ужасно больно. Но смертельная бледность постепенно уходила.

– Хватит. Она поправится. Тебе необязательно лечить даже синяки, оставь силы.

И он был прав. Я еще могла кому-то помочь.

Мы перенесли девочку в подвал уцелевшего дома, где прятались посетители одного из многочисленных ресторанчиков Флеймгорда. Убедившись, что ей помогут, я направилась обратно наверх.

– Теперь ты уйдешь, наконец? – спросил Гидеон.

– Нет. Во мне еще много магии. Я могу кому-нибудь помочь.

– Ты сходишь с ума! Ты себя убьешь!

Я повернулась к нему. Мы оба промокли до нитки, дождь и не собирался останавливаться.

– Так уходи! – прокричала я. – Ты свободен, уходи! Спрячься, затаись – и никто тебя не найдет, никто и не станет искать! Я не собираюсь тебя сдавать, скажу, что выбралась сама, а ты сбежал! Уходи, и все! Зачем ты за мной таскаешься?!

– Потому что ты не соображаешь, что творишь, ты здесь погибнешь!

– И тебе должно быть плевать! Я не твоя дочь!

– Я знаю, – отрезал он.

И когда я направилась к переулку, откуда доносились крики, последовал за мной.

Мы спасли еще шестерых. Парня с пробитой головой – ему прилетело куском фасада. Пожилую женщину из упавшего экипажа – на ее счастье, он уже почти садился, когда огненные кошки вдруг растворились, словно их и не было. Мать с ребенком, изувеченных разлетевшимся рядом с ними стеклом. Мужчину, получившего ожоги. И девушку со странной рваной раной на животе, при виде которой Гидеон помрачнел.

С каждым разом я чувствовала себя все слабее, но снова и снова заставляла подниматься и искать тех, кому могла потребоваться помощь. Отдохну потом, магия может кончиться в любой момент. Наверное, раз я умела ею пользоваться без крупиц и в целом была сильнее обычного мага, она и угасала медленнее. Эта теория давала надежду, что Кейман еще жив и выбрался из тюрьмы, когда там начался хаос.

Увидев очередное тело посреди дороги, я побежала к нему.

– Коралина, он мертв! – послышался голос Гидеона.

Лишь опустившись рядом, я поняла, что он был прав. А еще поняла, что больше не могу пошевелиться. Как будто иссякла не только магия, но и силы. Охнув, я опустилась на мокрый камень. Капли дождя срывались с серых туч и капали на лицо, попадали в глаза, делая взгляд размытым.

Я моргнула, чтобы смахнуть их, и не смогла открыть глаза.

Затем стихли и звуки. Заснуть и не пытаться бороться оказалось самым простым выходом – и я им воспользовалась.

* * *

В кабинете его величества горел огонь. Это было единственное место во дворце, в котором работал камин. Плотные шторы были задернуты, чтобы с улицы, где уже почти стемнело, не заметили отблески пламени. По официальной информации король Штормхолда находится в убежище.

Вот только Арен Уотерторн не привык убегать.

– Отвела мужа в стойло? – мрачно хмыкнул он, когда вошла Деллин.

– Очень смешно. Я, вообще-то, не рассчитывала, что мой муж останется ящерицей навечно. Это несколько усложняет семейную жизнь, знаешь ли.

– Бедняжечка. Пойду управлять страной и держать в уме, что тебе намного хуже.

– Вы собираетесь мериться страданиями? – мрачно поинтересовалась Брина ди Файр. – Или будем что-то делать? Что вообще происходит?

– Светлая магия закончилась, – ответила Деллин.

– И хаос с ней, почему наша не работает? Я даже камин не смогла разжечь.

Она явно чувствовала себя неуютно, оказавшись вдруг совершенно беспомощной. Огненная принцесса, снежная королева, она нервно перебирала крупицы магии огня на браслете, превратившемся в бесполезную безделушку.

– Потому что все в мире взаимосвязано. Магии не существуют независимо друг от друга, энергии исходят из Хаоса, а Хаос, очевидно, больше не работает. Без света нет магии. Отличный жизненный урок нам всем.

– И что делать? Просто смиримся?

– Придется учиться как-то жить без магии. Земля же справляется. Будет сложно, Штормхолд почти не развивается. Все держалось на магии. В прямом смысле, судя по тому, что мы видели на улицах. Где Коралина? – Деллин повернулась к доселе хранившему молчание Кейману.

Он единственный из присутствующих сидел в глубоком кресле в тени, отвернувшись к огню. При виде его у Деллин появилось нехорошее ощущение чего-то мрачного. Она всегда была отвратительным предсказателем, но сейчас на секунду поверила интуиции и поежилась.

– По моим расчетам, магия пропала, когда вы были в тюрьме. Она в порядке?

– Не знаю.

– В каком смысле ты не знаешь? Где Кора, Крост?!

– Я не знаю. Не кричи, криками ты ничего не исправишь. Когда магия пропала, она была с Гидеоном. Начался хаос, я не смог найти ее внутри. Гидеон ее вывел. Коралина успела спасти несколько человек на улице прежде, чем и ее покинули силы. Куда она делась потом, я выяснить не смог. Остается надеяться, Гидеон ее спасет.

– Гидеон, который едва не сжег Даркхолда?

– Я думал, ты не в восторге от Коралины, – заметил Кейман.

– Это не значит, что мне плевать.

– Это мы обсудим позже. Арен, теперь ты наконец скажешь, зачем нас собрал?

Его величество редко проводил подобные беседы. Для решения вопросов государственной важности существовали Дома Стихий, но их главы сейчас были лишь бесполезными говорящими головами.

– Из Бавигора пришел ультиматум. Они требуют передать власть ближайшему наследнику короля Даркхолда-первого, как они изволят называть темного бога. В противном случае угрожают войти в Штормхолд и взять то, что им полагается, силой. Твой бывший учитель утверждает, что демонам надоело жить в изгнании и смотреть на полную изобилия и благополучия жизнь Штормхолда. А значит, мы либо впустим демонов в королевство, добровольно сдав Штормхолд, либо они войдут сами.

Деллин выругалась. Дело дрянь. Даже лишенные магии и звериной ипостаси, демоны сильнее и кровожаднее людей. Без магии Штормхолду не выстоять. А если Даркхолд станет королем… Об этом Деллин старалась не думать.

– Они готовы к переговорам? Я попробую до них достучаться. Предложить какой-то компромисс. Даркхолд не может быть королем, но отчасти я понимаю, почему Бавигор пошел на ультиматум. Мы действительно слишком предвзяты к демонам. Со времен войны прошло почти тридцать лет, они не могут вечно расплачиваться за то, что выступили на стороне Акориона и…

– Нет.

Она осеклась и нахмурилась. Уже очень давно Деллин Шторм не видела старого друга таким… Пугающим?

– Что? Арен, мы должны с ними поговорить. Это единственный способ остановить войну.

– Я сказал: нет. Эти темные ублюдки выжидали, когда мы останемся беззащитны. Может, они и не знали, что магия исчезнет совсем, но определенно тянули до удобного момента, когда светлой магии не будет и мы не сможем быстро восстанавливать человеческий ресурс.

– Арен, это люди! А не ресурс!

Король словно ее не слышал. Или не хотел слушать – что вероятнее.

– У нас достаточно оружия. Армия умеет сражаться и без магии. Нас больше.

– Ты не можешь бросить почти безоружные отряды на демонов, Арен! Нельзя завалить границу трупами и надеяться, что демоны закончатся раньше, чем мы! Ты можешь и ошибаться в расчетах. И будет бойня. Сотни тысяч погибнут! Мы должны договориться. Да, это удар по самолюбию, но хватит уже враждовать и ненавидеть друг друга! Ты ведь помнишь, что та, кто остановил короля Бавигора в прошлый раз, была демоном?

– Да. Обращенной насильно и всем сердцем ненавидевшей Бавигор и его короля. И ей пришлось пожертвовать жизнью, чтобы остановить его. Кто будет жертвовать на этот раз, ты? Даркхолд ван дер Грим? Коралина Рейн? Кто должен пожертвовать собой, чтобы твои обожаемые демоны угомонились?

– Арен…

– Я. Сказал. Нет. Мы не будем ни о чем договариваться. Мы не пойдем на их условия. Мы не будем открывать границы и пускать демонов в жизнь Штормхолда, потому что они – кровожадные твари, которые до сих пор мечтают о возвращении своего темного бога. Я выставлю против них армию, и мне плевать, даже если боги поднимутся против меня, потому что я король, Деллин ди Файр, мне вверили хранить Штормхолд и защищать его интересы!

– Вот именно. И твоя задача – сохранить жизни подданных!

– Переродятся.

– Арен! – ахнула Брина, но на нее никто не обратил внимание.

– А завтра они решат, что мы недостаточно их уважаем и не кланяемся при встрече. А потом, что людишки недостойны находиться рядом с величайшими творениями темного бога. А чуть попозже примут закон, что демоны – высшая раса, а все остальные служат для удовлетворения их страстей и потребностей. Нет уж, дорогая, я отстаиваю интересы своей страны, и сегодня решается вопрос ее существования.

Его величество король Архолд обвел взглядом присутствующих.

– Мне не нужно ваше одобрение, все уже решено. Я собрал вас, потому что вы заслужили узнать первыми.

– Арен, не надо… – Деллин покачала головой. – Ты совершаешь ошибку.

– На рассвете Штормхолд объявит Бавигору войну.

Он направился к выходу.

– Кейман! – Деллин воззвала к, кажется, единственному, кто мог образумить короля. – Останови его!

И, к собственному удивлению, услышала:

– Нет.

– Что, прости?

– Я не стану останавливать Арена, да и не способен это сделать. Во мне магии ничуть не больше, чем в тебе, а уповать на то, что его величество за годы мирной жизни растерял сноровку, не хочется.

– Я же не предлагаю тебе с ним драться. Поговори с ним, Арен тебя послушает.

– Арен никогда меня не слушал и не станет, но это не важно. Он король, и он имеет право принимать решения самостоятельно.

– Решения о войне?

– О чем угодно. Власть короля в Штормхолде безгранична.

– Что ж, моя власть безграничнее, потому что…

Она осеклась, поймав насмешливый взгляд Кеймана.

– Потому что у тебя дракон в сарае обожрался и спит? Или потому что ты на всех плакатах модного дома Найтингрин? Или… точно, у тебя индекс шторма зашкаливает. Так это работает, да? Блогеры и жены миллиардеров собрались да приказали королю прекратить все войны!

– Не иронизируй. Да, у меня нет силы, но это временно. И это не значит, что я должна одобрить бойню.

– Тебя не спрашивают, Деллин. Мы не знаем, временно у нас нет сил или такова теперь реальность Штормхолда, но, как бы то ни было, сейчас Арен – король, наделенный властью. А ты – директор школы, в которую даже не можешь попасть, и жена богатого человека… который даже не человек. Нет, у тебя нет власти.

– Именно поэтому я прошу тебя. Арен знает, кто ты, знает, сколько тебе лет, он послушает! Дайте мне время, я смогу убедить Бавигор не начинать войну. Мы договоримся, Кейман! Изменим все, исправим, спасем сотни тысяч жизней!

– Деллин…

Он устало покачал головой, и она поежилась, настолько непривычным оказалось давно забытое ощущение: словно она вновь стоит в приемной у директора и расплачивается за содеянную глупость не наказанием или насмешкой, а вот этим тихим разочарованием.

Почему ее желание спасти чужие жизни его разочаровывает? Почему она все эти годы держалась за край пропасти, лишь зная, что если сорвется – Крост будет разочарован, а теперь понятия не имеет, ради чего продолжать цепляться?

– Ты не думала, что они должны жить своей жизнью? Что нужно отпустить их и дать возможность самостоятельно принимать решения, набивать шишки и учиться жить без богов?

– Это война, Кейман. Новая война. С прошлой не прошло и сотни лет, а они уже готовы друг друга убивать. И я не знаю, что может их остановить, кроме нашего вмешательства.

– Так, может, их не нужно останавливать?

Она нервно рассмеялась и плотнее запахнула плащ, вдруг ощутив холод, которого, конечно, не могло быть в комнате, где весело потрескивал камин.

– Не нужно останавливать? Кейман, что ты несешь! Они же устроят бойню!

– Да! – Он впервые повысил голос. – Да, Делл, они устроят бойню, и она их чему-то научит. Они потеряют все, и это заставит их договориться! Как они хоть чему-то научатся, если мы постоянно будем разводить их по углам?! Это жизнь, Деллин, это история! Государства воюют, к власти приходят тираны и слабаки, их сменяют гении и святые! Люди ссорятся, мирятся, договариваются. Они устроят войну и изобретут пушку, потом затеют новую – и придумают танк, а когда война закончится, вытащат из танка компьютер и полетят на нем в космос! Ты сама говорила, что Штормхолд застыл в развитии, так дай ему развиваться, дай им учиться!

– Кейман, это не семинар по международному праву, это ад! Ты что, забыл?! Ты забыл, что такое война?!

– Я очень хорошо помню, Деллин, гораздо лучше, чем ты, я видел их достаточно. Ты спрашивала, почему я ушел? Почему меня так долго не было? Вот поэтому. Невыносимо видеть все это и не вмешиваться, но вмешиваться нельзя! Мы с тобой существуем не для того, чтобы диктовать им, как жить.

– Мы с тобой существуем, чтобы хранить Штормхолд!

– И ты уверена, что правильно понимаешь эту задачу? А может, наше дело – это наблюдать? Отойти в сторону и позволить им жить, учиться, развиваться? Пусть через боль, через тьму, но идти вперед? Ты – богиня смерти, так почему ты отчаянно пытаешься всех от нее избавить? Делл, Штормхолд не изменится, пока его богиня не примет его таким, какой он есть. Ты боишься. Ты все еще ненавидишь смерть. И мир отвечает.

– То есть в исчезновении магии виновата я?

– В исчезновении магии виновата судьба. Мир постоянно меняется. Рождаются горы, высыхают океаны, появляются и умирают города. Полезные ископаемые заканчиваются. Климат меняется. Ледниковые периоды сменяются потеплениями. Даже звезды гаснут, Деллин. Ты же не пытаешься спасти Бетельгейзе.

– Мой мир – не звезда в далеком космосе!

– Это не твой мир! Деллин, хватит! Вот поэтому боги не должны жить со смертными и привязываться к ним. Пойми ты: это неизбежные этапы развития! В Штормхолде еще будут тысячи войн. Они непременно изобретут какую-нибудь ядреную бомбу, начнут ею махаться, натворят дел и старательно примутся все исправлять. Они обязательно приведут к власти безумца и потом с задором и вдохновением начнут его свергать. Они изобретут социальный рейтинг и будут выселять аутсайдеров на гигантскую помойку. И потом, через много миллионов лет, когда эта планета будет умирать, они построят на ее орбите смотровую площадку и будут продавать на нее билеты на шоу «Гибель Штормхолда», и это НОРМАЛЬНО. Ты не сможешь создать идеальный мир, в котором все дружат, обнимаются и договариваются, ты даже со мной договориться не можешь!

– И зачем тогда я нужна?

– Когда богов забывают, они становятся мифами и легендами. Смертным нужны легенды. Они позволяют верить, что все не напрасно.

Кейман умолк. Поднялся, подошел к окну и посмотрел на небо. Деллин невольно задалась вопросом: что он чувствует, вдруг поняв, что больше не властен над грозой? Он, проживший тысячи лет, наблюдавший за ходом истории, теперь не может даже управлять погодой. Ей казалось, внутри как будто осталась дыра.

– Представь, что магия не вернется. Представь, что нам с тобой осталось всего несколько десятков лет. Ты жалеешь о чем-нибудь? О том, что не успела сделать, когда была бессмертной?

– О тысяче вещей. – Она откашлялась, вдруг обнаружив, что охрипла.

– А я только о том, что, поняв, что магия исчезла и я не могу вернуться к семье, вдруг испытал облегчение. Знаешь почему?

– Потому что всегда хотел быть смертным?

– Потому что никогда не хотел жить в мире, где нет тебя.

Вспышка молнии на миг осветила кабинет, а затем все погрузилось во мрак.

Последние крохи магии огня в камине исчезли, не оставив даже тлеющих углей.

* * *

– Совсем ничего? – Элай с беспокойством посмотрел на Дарка.

Тот помотал головой. Горсть крупиц, которую он раздавил, так и осталась бесполезной кучкой черной поблескивающей крошки. Никакой магии.

Магия исчезла у всех. Вся школа в один момент осталась без возможности использовать крупицы, и лишь благодаря самообладанию преподавателей не воцарилась власть хаоса. Удивительно, но даже замок устоял.

Элай сразу вспомнил, как отец ругался на магов земли в столице и говорил, что они совсем разучились строить без вливания огромного количества крупиц. Цена на жилье росла быстрее, чем на крупицы, поэтому стройки заваливали магией – лишь бы быстрее построить и продать. Страшно подумать, что там сейчас происходит.

– Думаешь, это только у нас? Может, директор проводит эксперименты? Он как-то заставил нас сдать все крупицы и представить, что магия исчезла, – произнес Даркхолд. – Я бы не удивился, если бы он это провернул на самом деле.

– Тогда магистры были бы в курсе, – возразил Элай. – Они же не актеры – так играть растерянность.

На это Дарк только хмыкнул, но сейчас им было не до построения теорий.

– Надо найти Кору. Здесь ей будет безопаснее.

– Директор сказала, она в безопасности.

– И ты ей веришь? – спросил Элай.

– Не то чтобы очень. Думаю, что сейчас Деллин уж точно не до Коры. Да и не сильно она расстроится, если что-то случится. Только вот добраться до нее не получится, мы же в пространственном кармане. А магия не работает.

– Я тут кое-что почитал. И у меня есть теория.

– Она может привести к медленной мучительной смерти?

– Почти наверняка приведет, но есть маленький шанс, что нет.

– Мне нравится. Излагай.

– Школа находится в пространственном кармане. Смертные найти ее не могут. Темные маги уровня Деллин находят без проблем, обычные темные маги – при должном старании. Маги других видов не найдут никогда, им нужно сопровождение или портал. В целом достоверных знаний о том, что такое этот пространственный карман, нет. Кто-то говорит, это окошко в другой мир, но я с этим не согласен, потому что путь без портала из кармана в обычный мир есть, а другой мир надежно скрыт за завесой и просто так туда не перейдешь. Кто-то говорит, это другое измерение, но я тоже не согласен – мы бы непременно столкнулись с жителями этого измерения.

– Давай ближе к делу, еще историю создания начни рассказывать.

– Я думаю, это все еще наш мир, просто огороженный его кусочек. Знаешь, как ширму поставили. Огородили часть пространства магией – и все. Никто не может найти. Это объясняет, почему темные маги иногда могут: ширма создана могущественным темным магом, богом. А это значит, что отсюда можно уйти.

Задрав голову, Элай посмотрел на верхушки деревьев.

– Я думаю, нужно идти туда. Но скажу точно через пару часов.

– Почему через пару?

– Солнце начнет садиться. Когда магия пропала, я заметил, что погода изменилась. Ее явно меняли с помощью магии. Теперь мы должны жить по штормхолдскому времени. Я рассчитываю вычислить разницу и понять, насколько далеко мы от столицы. Если до нее можно добраться – попробуем? Я должен быть рядом с отцом. И хочу убедиться, что Кора в порядке.

– Валяй. – Даркхолд пожал плечами. – Если уверен – двигаем в ночь. Что пожрать, я найду. Не впервой.

Элай покосился на него с интересом. Они считались друзьями уже несколько месяцев, но Дарк до сих пор общался короткими отрывистыми фразами, как будто даже чужое общество его раздражало. И это слегка выбивало из колеи парня, привыкшего к статусу принца, с которым все хотели дружить.

Впрочем, уж лучше немногословный, но честный Даркхолд, чем толпа прихлебателей, рассчитывающих на тепленькое место после того, как Элай унаследует власть и деньги. В то, что Дарк дружит с ним не поэтому, почему-то безоговорочно верилось.

– Где ты вообще это откопал? – спросил он. – С каких пор в школьной библиотеке выдают пособия «как сбежать из пространственного кармана»?

– На зимний праздник подарили. Нашел в шкафу. Думаю, отец таким образом пытается привить интерес к учебе. Может, он и прав, ученье – свет.

– Вероятно, он пожалеет, узнав, что его сын использовал этот свет, чтобы из безопасного теплого места влезть в самую гущу.

– Что поделать? – философски фыркнул Элай. – Дети – это счастье.

Высшая Школа темных оказалась настолько не готова оказаться вдруг без магии, что исчезновение двух адептов, даже, без сомнения, заметных и важных, так и осталось незамеченным к моменту, когда, закинув на спину рюкзаки, Дарк и Элай двинулись к лесу. Их путь лежал на запад, туда, где сквозь тучи едва-едва пробивались лучи закатного солнца.

Вид окрашенных в кровавые оттенки облаков вызывал у Элая смутную тревогу, но делиться ею принц не спешил, боясь, что Дарк передумает. Элай никогда не был силен в прорицаниях, но всеми фибрами души чувствовал: ему нужно быть с отцом. Он категорически отказывался думать о том, что может потерять и второго родителя или братьев. Или Кору. Она и с магией была беззащитна, как котенок, а сейчас, должно быть, до смерти напугана. Вряд ли Кейман или Деллин сумеют защитить ее как следует, у них и своих проблем хватает.

Вся беда заключалась в том, что Элаю нравилась эта девчонка с копной светлых косичек. Сильно нравилась. Гораздо сильнее, чем девушки, с которыми он встречался. Коралина Рейн даже не осознавала своей привлекательности, но, что поганее, смотрела только на Дарка. Элай словно существовал вне ее мира и лишь изредка попадал в поле ее зрения. Между ней и Даркхолдом совершенно точно не было ничего серьезного, но всякий, кто оказывался рядом, видел, как они смотрят друг на друга.

Свет и тьма. Красивая пара.

Эти мысли вызывали горечь, но Элай повторял себе, что совершенно нет разницы, кто защитит Коралину. И ему вовсе не хочется стать героем, вытащившим девушку из самого пекла, нет. Он лишь хочет быть рядом со своим королем в трудные для королевства времена…

– Что там в твоей книге по поводу расстояний? Придется ночевать или есть шанс дойти к утру? – спросил Даркхолд, когда они остановились у лесного ручья, чтобы наполнить фляги.

– Сложно сказать. Это же не учебник и не карта, а что-то вроде сборника легенд. Если верить ему, богиня смерти Таара вышла в мир смертных, прогуливаясь вечером. Значит, шансы есть.

– Мы что, идем по ориентирам из идиотских сказок?!

– Слушай, тебя же не удивляет, что ты – сын темного бога, а наш преподаватель – его сестра. В чем проблема поверить и в эти легенды, раз прочие оказались правдивы?

– Я не говорил, что сын Акориона.

Вместо ответа Элай помахал книгой, которую предусмотрительно захватил с собой. Легенды. Да. Люди определенно недооценивают их значимость.

– Можешь ответить на один вопрос?

Он собирался с силами всю ночь и, лишь когда увидел вдали просвет, решился.

– Ну, – буркнул Даркхолд.

Ему идти было в разы тяжелее: крылья то и дело цеплялись за ветки.

– Тебе она нужна? Только не делай вид, что не понимаешь, о чем я. Просто скажи честно. Я не из тех, кто устраивает соревнования за право пригласить девчонку на бал.

– Можешь приглашать. У нее достаточно поводов меня ненавидеть.

– Это не ответ. Я спрашивал, нужна ли она тебе.

Даркхолд долго молчал. Элай решил, что так и не получит ответ, но вдруг услышал:

– Нужна. Она единственная, рядом с кем я не чувствую себя монстром.

* * *

Я открыла глаза и вместо привычных туч увидела кусочек чистого неба, усыпанного звездами. Это было так неожиданно и красиво, что я еще несколько минут лежала и рассматривала сверкающие узоры на темном полотне.

Затем попыталась подняться, но, охнув, решила еще полежать. Голова кружилась со страшной силой, а тело как будто слушалось с задержкой. И руки дрожали. Нечто похожее я испытывала тогда, когда пользовалась магией, в основном неосознанно. Но так плохо мне не было еще ни разу.

Голова лежала на чем-то мягком, но вряд ли подушке. Ощупав, я поняла, что это свернутая куртка. Укрыта была другой курткой. И где-то на этом месте я вспомнила, что произошло перед тем, как я отключилась.

– Лежи, – тут же раздался голос Гидеона.

Клянусь, я бы вскочила и испуганно шарахнулась, если бы могла. Но шевелиться не хотелось. За пределами теплой куртки было холодно и сыро. Лишь трещащий костер немного согревал окружающее пространство. Хм… костер?

– Я думала, магия исчезла.

– Исчезла. И ты чуть не исчезла вместе с ней. Надеюсь, ты довольна. И не будешь возмущаться, если заболеешь.

– Тогда откуда огонь?

Гидеон поднялся. Подкинул дров, поворошил угли длинной палкой и принялся по чему-то стучать, но я не смогла приподняться, чтобы понять, что это.

– У меня есть свои секреты.

– Где мы?

– Сложно сказать точно. К северу от Флеймгорда. Знаешь, что забавно? Мы настолько полагались на магию, что у нас даже карты на ней работали. И старых, нарисованных от руки, почти не осталось. Но я все же парочку нашел.

– В лесу?

– В книжном магазине, который разнесло в городе. Покопался там в хламе. В городе сейчас небезопасно и еще будет какое-то время. Помимо исчезнувшей магии назревает проблема с демонами. По слухам, они собираются напасть. В столице их слишком много. Надо переждать пару дней в лесу, а потом найти менее опасный городок. Дождаться, когда все утихнет, и тогда можно будет вернуться. Хотя пока не представляю, как это сделать без магии, но, возможно, королю и страже все же удастся взять ситуацию под контроль.

Кажется, это был самый длинный монолог Гидеона за все время. Во всяком случае, тот, в процессе которого он не собирался убить меня или что похуже. Пришлось смириться, я все равно не смогу выпутаться самостоятельно. Куда идти? Как спастись от последствий исчезновения магии? Где теперь искать Кеймана, да и вообще жив ли он?

Я тяжело вздохнула. Думать о том, что кто-то погиб, было больно. А школа? Что со школой, ведь порталы тоже исчезли!

Гидеон подошел и протянул мне какую-то деревяшку.

– Выпей. Полегчает.

– Что это?

От деревяшки, оказавшейся неким подобием чашки, наспех вырезанной в чурке, шел приятный ягодно-хвойный аромат.

– Это чай. Поможет восстановить силы.

Я с трудом поднялась и осторожно сделала глоток. Удивительно, но почти сразу по телу распространилось приятное тепло и сил стало на капельку больше.

– Зачем ты меня спас? – спросила я. – Зачем рисковал?

– А почему нет? Вытащить тебя было несложно. Ты не сопротивлялась.

– Я думала, ты меня ненавидишь. И будешь рад, если я исчезну.

После чая настал черед грибов. Как зачарованная, я наблюдала за тем, как они скукоживаются, насаженные на тонкий прутик. Но поесть отказалась, предполагая, что пока не готова. Для начала хватит чая.

– Я надеялся, что получится использовать тебя для того, чтобы вернуть Коралину, только и всего.

– Для этого спас? Все еще хочешь попытаться?

– Без наследника Акориона это не имеет смысла. А он никогда не согласится помочь, так что можешь не бояться. Просто очень сложно оставить умирать собственную дочь, даже если разумом ты понимаешь, что это не она.

– Мне жаль Коралину. Я видела ее в снах. Как она умерла. И я действительно не хотела забирать ее имя и внешность. Я не знала, что делаю. И какую боль это причинит тебе.

– Так что ты… кто ты такая? Откуда ты появилась?

– Это трудно объяснить.

– Не труднее, чем богов, исчезновение магии и войну с Бавигором. В Штормхолде постоянно происходит что-то безумное.

– Там, куда упала Коралина, было большое месторождение магии. Много магии. Очень много. Я не очень понимаю в этих вещах, но Кейман говорил, что иногда магия обретает свой собственный разум. Становится человеком. Или человек рождается из этой магии. Смерть Коралины просто стала толчком к моему рождению. Магия увидела ее, услышала, как ты зовешь ее. Ей неоткуда было взять внешность и имя, только у Коралины.

– Ей… – эхом откликнулся Гидеон.

– Мне. Я не знаю, сколько провела там в виде… магии или духа, не знаю. Но когда появилась Коралина, я поняла, что хочу стать такой, как она. И стала. Мне жаль.

– То есть ты обычная девушка, которая родилась необычным способом? И все? А то, что я видел – твоя сила, возвращающая с того света, то, что ты вернула оттуда меня, – это просто сильный дар?

– Да.

– Ты снова лжешь. – На этот раз Гидеон произнес это с улыбкой.

– Не лгу. Я очень сильный маг. Такой же сильный, как Деллин ди Файр. Но значительно более приятный.

– Что? Деллин? Что с ней не так?

– Она стерва. Которая меня ненавидит.

– Кажется, мы говорим о разных Деллин. Та, что знаю я, исключительно приятная особа.

– Значит, по какой-то причине я этой особе не нравлюсь. Не исключаю, что дело во мне, потому что поначалу она показалась мне идеальной женщиной из всех существующих. А потом вдруг…

Я вздохнула и допила чай. Что сейчас с Деллин – тоже неизвестно. И хоть я почти ненавижу ее, все равно боюсь узнать, что исчезновение магии она не пережила.

– Значит, я просто обязан сохранить жизнь очень сильного светлого мага. Если магия вернется, ты этому миру пригодишься.

Светало. Мне не хотелось спать и, едва небо окрасилось во все оттенки розового, я с трудом поднялась. Задремавший Гидеон поднял голову.

– Все в порядке. Я просто немного поброжу, чтобы прийти в себя. Что это за шум?

Откуда-то из глубин леса доносился странный шум, который поначалу я приняла за ветер. Но кроны деревьев оставались неподвижными.

– Лучше быть рядом с водой. Без воды мы долго не протянем, вода, если что, защитит. Не лезь пока в воду, ты еще слаба.

– Я просто посмотрю, – заверила его я и побрела в сторону предполагаемого ручья.

Вскоре сзади раздались шаги, и мне стало жаль Гидеона. Он помнит, что случилось, когда он отпустил Коралину одну в прошлый раз. И пусть я – не она, он не хочет допустить ту же ошибку.

Идти пришлось недолго, при утреннем свете лес казался редким и вполне безопасным, хотя еще пару часов назад пугал. И вскоре деревья расступились, открыв невероятный вид на роскошный водопад.

– Как красиво! – выдохнула я. – Невероятно. Никогда такого не видела. На севере таких нет.

– Странно. – Гидеон извлек из кармана сложенный листок и всмотрелся. – Его нет на картах. Я думал, это ручей или лесная речушка. Лес заглушает звуки. Его должны были отметить.

– Может, его обнаружили уже после того, как появились магические карты? – предположила я. – И никто не стал морочиться с нанесением на старые?

– Да, вероятно. Будь осторожна, может быть глубоко. И вода наверняка холодная.

– Я только умоюсь, и все. На водные процедуры сил нет.

Осторожно, чтобы не поскользнуться, я опустилась на большой камень и зачерпнула прозрачной холодной воды. Такое умывание взбодрило, кожа покрылась мурашками. Наблюдая за тем, как вода с грохотом падает на камни, я всмотрелась во тьму за потоком и невольно задумалась: а что там, дальше? Обычная скала, скрытая от взора водой, или потайная пещера? Надо будет обойти водопад кругом и посмотреть.

Вскоре силы закончились. Мы вернулись к облюбованной полянке, где я свернулась клубочком у костра, а Гидеон занялся обедом. Насчет ловли в силки зверушек я могла сказать много чего интересного, но вспомнила, что мы прячемся в лесу от творящегося хаоса, вспомнила, как в замке Даркхолда огромными ножницами разделывала морепродукты (и чужие космы), и решила промолчать. К счастью, Гидеон избавил меня от мерзкого зрелища и принес уже разделанные, готовые к жарке на костре кусочки. Я не стала отказываться и с удовольствием слопала целую ножку.

– Когда мы пойдем?

– Когда будешь готова. До ближайшего города идти довольно долго, неизвестно, будут ли по пути подходящие места для привалов.

Пока что я была готова ходить только к водопаду, да и то ненадолго, не решаясь на купание. Боялась, что не хватит сил. Но после завтрака на следующий день поняла: надо. В волосах запутались мелкие ветки и листочки, а запекшаяся чужая кровь, хоть я и оттерла ее с рук, изрядно раздражала.

– Не надо за мной ходить!

Гидеону это явно не понравилось.

– Раз в пару минут я буду кричать, что в порядке. Если не вышла на связь – разрешаю прийти посмотреть. Но можно мне помыться в одиночестве?

– Не заходи на глубину и не плавай к водопаду, – буркнул Гидеон. – И мойся быстро. У нас нет лекарственных зелий.

А я и не собиралась. Мне просто хотелось привести себя в порядок, и даже весьма прохладные дни не пугали. Так что я быстро разделась, прошла по камням и быстро опустилась в воду. Хотелось завизжать от холода, но я живо представила, как вооруженный Гидеон влетает к берегу, и передумала. Да и дыхание перехватило – вода оказалась ледяной.

Ладно, он был прав, не хватало еще заболеть. Быстро вымылись – и возвращаемся к огню, там уже чаек из ягод нагрелся.

Уже подплыв к камню, я услышала голоса.

Сначала подумала, это меня зовет Гидеон. Потом поняла, что голосов несколько. И тут же съежилась за камнем с бешено колотящимся сердцем. Следовало догадаться, что не только нам придет в голову светлая мысль спрятаться в лесу. Надеюсь, это не демоны.

Потом я вслушалась.

– А вот сейчас было обидно. Я что, совсем ничего для тебя не значу?!

– Раздражаешь в основном.

– Грубо. Но честно. Ты, знаешь ли, тоже не подарок. Из-за дружбы с тобой страдает моя репутация.

– Так и отвязался бы.

– И сделать твою жизнь скучной, спокойной и безопасной? Держи карман шире! Ладно, раз мы выяснили, что Коралина нужна нам обоим, предлагаю дать ей право выбрать самой. И в случае поражения не иметь претензий друг к другу.

Тут я решилась выглянуть, чтобы убедиться. Дарк? Элай? Как это вообще возможно, они же остались в школе!

Я вдруг ощутила странную дрожь. Сидеть в воде было холодно, но причина была не в этом. На секунду, всего на мгновение, появилось ощущение, как будто мы оказались здесь не случайно. И тут же пропало.

– А с чего ты вообще взял, что Коралина будет выбирать? И не скажет «да зачем вы мне оба сдались, я уже давно встречаюсь… ну не знаю, с Кейманом Кростом»?

– Он женат.

– Хорошо, значит… с Морисом.

– А это кто вообще?

– Один тип, который мне помогал. Они с Коралиной явно нашли общий язык, она его даже исцелила. Морис получил символический срок за участие в похищении и уже скоро выйдет. Вернется, сделает ей предложение – и вот, у нас счастливая пара. Что в этом случае планируешь делать?

Мир, в котором девушка могла отказаться от сразу двух принцев, не укладывался у Элая в голове и определенно не мог существовать.

– Тогда вместе напьемся.

– Предлагаю сразу перейти к этому шагу.

– Как только выпутаемся, проставляюсь в лучшем баре Флеймгорда. Хотя нет… в лучшем не проставляюсь, меня туда не пускают. Но второе место наше!

Поняв, что если просижу здесь еще хоть немного, то однозначно простыну, я высунула голову уже без опаски. Дарк и Элай спускались к водопаду с противоположной стороны, держа в руках пустые фляги. Я бы с большим удовольствием вылезла из воды и бросилась им на шею, прямо обоим сразу. Но вот беда: мало кто принимает водные процедуры одетым.

Пришлось сдаваться.

– А давайте я сделаю вид, что не слышала, как вы меня обсуждали, а вы отвернетесь, чтобы я оделась?

Их лица надо было видеть! Открыв рты, Дарк и Элай смотрели на мою голову над поверхностью воды и пытались найти потерянный дар речи.

– А мы идем тебя спасать, – сообщил Элай.

– Тогда отвернитесь! Если я еще дольше здесь просижу, то спасать будет некого.

По-моему, отворачиваясь, они оба не верили, что увидят меня, когда снова повернутся к воде. Но я быстро оделась (пришлось застегнуть куртку на все пуговицы, потому что рубашка безнадежно промокла – полотенца-то не было) и понеслась обниматься.

Я правда была рада их видеть. Обоих. Живых, невредимых, таких разных, но сдружившихся вопреки всем законам мироздания. Даже если остатки привычного мира рухнут, с этими двумя можно не бояться остаться под обломками.

– Вы правда пошли за мной? Как вы выбрались оттуда?

– Книжки читали, – хмыкнул Дарк, явно смущенный внезапно свалившимися объятиями.

– Я читал, – поправил его Элай. – А ты просто поверил мне на слово.

И они оба на меня выжидающе уставились. Сначала я попыталась сделать непонимающий вид:

– Что? Что вы так смотрите?

Потом не выдержала:

– Нет! Даже не думайте! Я не буду играть в эти игры, ясно? И не буду делать выбор в вашем споре.

Они переглянулись.

– В споре? – уточнил Элай. – Ты думаешь, мы поспорили и, чтобы выяснить, кто победил, отправились без магии пешком тебя искать?

– Ну не так все буквально, но общий смысл разве не такой? Вы о чем-то поспорили и теперь ждете, когда я этот спор разрешу?

– Коралина, мы не спорили, мы решали, чьей ты будешь девушкой. И решили предоставить тебе право выбрать самой.

– Очень благородно с нашей стороны, между прочим, – иронично добавил Даркхолд.

Но и он выглядел серьезно. Они оба явно не шутили.

– Девушкой? – зачем-то уточнила я. – В смысле… Погодите, вы с ума сошли!

– А что не так? – удивился Элай. – Я довольно привлекателен. Этот… кхм… Дарк весьма общительный. Есть из чего выбрать.

Он зашел ко мне за спину и накинул на плечи свою куртку. Даркхолд просто молча стоял, расправив крылья, как… Я прыснула от смеха.

– Что смешного?

– Просто Дарк сейчас похож на павлина, которого мы видели в городском парке. Он точно так же сидел, расправив хвост, и мрачно на всех взирал. Знаете что, я в ваши игры не играю. Если для того, чтобы вы обломались, надо начать встречаться с Кейманом Кростом, то…

Я осеклась.

– Он женат.

– Вот-вот.

Мы обернулись, когда услышали шаги. Гидеон, не дождавшись обещанного сигнала о том, что все в порядке, пошел меня спасать. И вопрос о том, чьей девушкой я буду, сам собой сошел на нет. Я едва успела повиснуть на руке Даркхолда, который молниеносным движением вытащил здоровенный нож. Он бы его метнул, если бы я не смотрела в этот момент на него!

– Стой! Он меня спас! Гидеон на нашей стороне!

– На нашей стороне?! – рыкнул Даркхолд. – Ты соображаешь, что несешь?

Гидеон замер. Я заметила, как его рука дернулась по привычке к запястью, но браслета с крупицами там больше не было.

– Знаю, как это звучит, но он спас меня, когда во Флеймгорде начался сущий кошмар! Мы спасли несколько человек, а потом я потеряла сознание и Гидеон вытащил меня, принес сюда и заботился. Пожалуйста, я знаю, что он сделал, но сейчас мы…

– Поблагодарим его за помощь и позволим ему уйти, – закончил Дарк.

– Нет!

– Да, Коралина, я не позволю тебе пробыть рядом с ним больше ни минуты.

– Нельзя! Магия исчезла, Дарк, демоны сходят с ума, нельзя сейчас разделяться! Чем нас больше, тем больше шансов выжить.

– Не с ним!

– Он изменился.

– Серьезно? Изменился? Он хотел вытащить из твоего тела душу и засунуть в него другую! А когда понял, что не получится, едва не сжег нас обоих заживо! Изменился? Изменился?! Ты что, не понимаешь, что единственная причина, по которой он тебя спас, – это нежелание портить упаковку для своей дочурки, которую он еще надеется вернуть? Что с тобой, Коралина?

Я открыла было рот, чтобы напомнить, что он сам с удовольствием издевался надо мной и разыграл целый спектакль, чтобы насладиться игрой. Но не смогла произнести ни слова. Бить по больному месту того, кому и без тебя больно, – не мой вид спорта.

– Я не знаю, Дарк. Я просто… не умею ненавидеть?

– Я буду ненавидеть за двоих. Идем.

– Я не оставлю человека одного в лесу.

– Осужденного человека, сбежавшего из-под стражи!

– Спасшего мне жизнь!

– Едва не отнявшего мою!

Он посмотрел на меня так, будто я его разочаровала. И от этого стало жутко. Я почти забыла о том, что это все еще Даркхолд ван дер Грим – самый противоречивый человек на свете. И он совсем не шутит, когда говорит, что его ненависти хватит на двоих. На целый мир – если понадобится.

Мне хотелось уйти с ним, я так сильно скучала!

Но внутри что-то как будто приковало меня к этому месту, к проклятому водопаду, с грохотом обрушивающему воду на камни. И я не могла сдвинуться с места. Выждав еще несколько секунд, Даркхолд развернулся. Я вздрогнула, вспомнив его спину, исполосованную шрамами. И ожоги, оставленные Гидеоном.

– Дарк…

Слова застряли в горле. Я почувствовала сильный толчок, от которого упала на камни. И только спустя несколько секунд вместе с истошным криком какой-то твари пришла сильная жгучая боль чуть ниже сердца.

* * *

Тварь выскочила так быстро, что никто из них не успел среагировать. Шум водопада заглушил стрекотание, от которого раньше стыла кровь в жилах. Все они были так заняты друг другом, что не заметили нечто, напоминающее полутораметровое насекомое.

Магия исчезла, но ее порождения остались жить.

Наверное, впервые Даркхолд ощутил благодарность приемному отцу за то, что тот научил его выживать без магии. Буквально вбил в него навыки обращения с оружием, рукопашный бой, часами заставлял тренироваться. Даркхолд давно был бы мертв, если бы не эти навыки.

Гидеон, всю жизнь проработавший на месторождениях, был готов к внезапному нападению почти так же хорошо, но увы, не имел оружия.

Элай и Коралина растерялись. Краем глаза Даркхолд заметил, как Элай оттащил Кору подальше от твари, и одной проблемой стало меньше. Если тварь здесь одна, им ничего не грозит, пока живы они с Гидеоном.

У него был нож. Увы, всего один, а значит, и один шанс на то, чтобы завалить тварину, хищно щелкавшую жвальцами и уже предвкушающую вкусную добычу.

– Надо оторвать ей башку! – прорычал Дарк, показывая Гидеону кинжал.

Тот коротко кивнул и поднял с земли камень. Он приземлился четко в голову твари, отчего она пошатнулась и все внимание обратила на раздражитель. Дарк даже восхитился: если он не сможет, Гидеона порвут на части. И все же он рискнул отвлечь внимание на себя.

Одним прыжком он взвился в воздух и опустился на спину твари. Она истошно заверещала, заметалась, но в крыльях хватило силы, чтобы приподняться над землей на добрый метр. Перехватив башку тварины так, чтобы не извернулась его куснуть, Дарк нанес несколько ударов прямо в голову, а потом полоснул по шее. Снова и снова, пока тварь не обмякла, издав последний хрип – визжать ей было нечем.

Опустившись на землю, он довершил начатое и отбросил голову как можно дальше. Чтобы не осталось ни единого шанса.

– Надеюсь, труп отпугнет желающих нами полакомиться, – пробормотал он.

– Это вряд ли. – Гидеон покачал головой. – Их будет все больше и больше. Отсутствие врага в природе, каким были маги, заставит их пировать и плодиться. Надо добраться до какого-нибудь города и найти дом, в котором можно укрыться. Попробовать найти больше оружия и выяснить, насколько все плохо. Возможно, это просто забытая всеми богами единственная тварь, а возможно, Бавигор постарался, чтобы нам жилось интереснее. Ты можешь увести Коралину, но подумай, сможешь ли защитить ее один. Твои крылья дают тебе преимущество, но и тебе придется отдыхать и восстанавливаться. Подумай сам: в случае чего ты, конечно, сможешь подняться в воздух вместе с девушкой, но придется оставить на земле принца.

– А с тобой у меня резко сил станет больше? Или что, ты понесешь Элая и Коралину, а я – тебя?

– Со мной у твоего друга хотя бы есть шанс отбиться, пока ты спасаешь девчушку.

Стиснув зубы, Дарк промолчал. Ему не хотелось признавать правоту Гидеона. Ему вообще не хотелось, чтобы этот человек существовал. Страх перед огневиками, кажется, уже был в его крови. Глубинный, вымораживающий нутро. Один взгляд на Гидеона заставлял ныть старые шрамы, а перед глазами вставала тесная клетка, в которой его держали, как темную тварь, несущую угрозу самим фактом существования.

Но этот страх был сущей ерундой в сравнении с тем, который пришел ему на смену.

Даркхолд наклонился, чтобы смыть с рук кровь или что там в этой твари текло. И сквозь шум воды услышал:

– Да помогите же ей!

Поодаль, сидя на влажных камнях, Элай склонился над Коралиной. Сначала Даркхолд не понял, в чем дело. Промелькнула мысль, что, вероятно, она подвернула ногу и это осложнит дорогу до города. Но потом он заметил расплывающееся на светлой куртке пятно.

У нее серебряная кровь.

Поскальзываясь, едва не угодив в ледяную воду, он в несколько прыжков преодолел разделявшее их расстояние. Одного взгляда хватило, чтобы понять: дело плохо. Коралине чудом повезло: шип твари прошел насквозь буквально на пару сантиметров ниже сердца. Но кровью пропиталась вся куртка, которую она надела на голое тело.

– Насколько серьезно? – спросил Элай у Гидеона.

– Нужны целители.

– У нас же нет магии.

– Коралина, ты можешь себя вылечить? – Гидеон похлопал начавшую отключаться девушку по щекам. – Коралина! Не уходи! Слышишь меня?

Она с трудом открыла глаза и поморщилась. Даркхолд не представлял, как ей сейчас больно, его ранили не раз, но так серьезно – никогда. Даже то время, когда он умирал от ожогов, прошло во сне.

– Не могу. Простите меня. Я не умею себя лечить. И… во мне нет магии.

– Нам нужны целители. Я смогу донести ее до столицы, там могут помочь.

– Она не доживет.

– Надо попробовать.

– Эй! – Гидеон разодрал куртку, обнажив ее живот. – Посмотри. Она уже потеряла много крови. И умрет у тебя на руках, если поднимешь ее. И будет кричать каждую секунду, потому что ей больно.

– И что, мы будем просто сидеть?! – рыкнул он. – Прикладывать к ранке листики, ягодки и грибочки?! Что делать, скажи, раз такой умный!

Гидеон умолк.

– Ей нужны лекарства. Сами по себе целители ничего не могут. Ей нужны зелья, швы, я не знаю… мазь. Что-нибудь очень сильное.

– Но магия не работает, – закончил за него Элай. – Мы остались без светлой магии, которая может ее исцелить.

– Значит, работает магия другого мира! И мы спасем ее там!

– Порталы не работают. Даже если бы мы обладали способностью их открывать или нашли существующий… они не работают.

– Значит, я полечу в столицу и найду там целителя, он что-нибудь придумает! Найду Кеймана, в конце концов. Деллин!

Они оба – Элай с Гидеоном – странно на него посмотрели. С сочувствием будто. Мол, мы понимаем, тебе нужно пытаться, нужно бороться. Чтобы не сойти с ума – нужно. Чтобы, когда ее не станет, знать: ты сделал все, что мог.

С таким же сочувствием обычно смотрят на бабочку в паучьих силках, которая еще трепыхается, но в глубине души уже понимает, что исход возможен только один.

– Все нормально, – тихо пробормотала Коралина. – Я знаю, что помочь мне нечем. Так глупо получилось…

– Эй. – Элай ласково улыбнулся. – Отставить панику. Ты же бессмертная, сама сказала, помнишь? Ты не можешь умереть. Будет больно, да, можешь не сдерживаться. Даже матом ругаться разрешаю. Но мы дождемся, когда магия вернется и об этом будет напоминать только шрам. Красота, конечно, пострадает, но с другой стороны – шрамы украшают мужчин, почему не могут украшать и женщин?

– Нет магии, нет и бессмертия. – Она слабо улыбнулась. – Жаль, что это был не красивый бой, а просто какая-то случайная тварь, стреляющая острыми штуками. Дарк…

Он отвернулся. Крылья подрагивали, готовые в любую секунду поднять его в небо, отправиться за помощью. И единственное, что держало на земле, – страх, что она умрет, когда его не будет. Мощный оказался якорь. Крылья сейчас казались невыносимо тяжелыми.

– Дарк… не рискуй, пожалуйста. Не уходи. Когда я появилась на свет, рядом никого не было. Я не хочу уходить в таком же одиночестве.

Гидеон поднялся.

– В столицу пойду я. Попробую найти Кроста. Если кто-то и может с этим что-то сделать, то он.

– Я быстрее. – Даркхолд с трудом сглотнул ком в горле.

– Да. Но эта тварь может быть не одна. С тобой им безопаснее. Я успею до заката. Если она дотянет, то к рассвету мы будем здесь.

Они все понимали, что это то же самое отчаяние, которое готово было гнать Даркхолда во все существующие во вселенной миры. Если Крост выжил, то не факт, что он в столице, а если там, то не факт, что Гидеон его найдет. К тому же лес может кишеть темными тварями, и они даже не узнают, если им перекусят перед ужином.

Но так хотелось верить.

И в то, что у Гидеона получится. И в то, что Коралина дотянет, – она все еще была жива, значит, потеряла некритичное количество крови. Может, Элай прав? Магия исчезла, но бессмертие все еще с ними? Тогда у нее есть шанс.

– Держись, – произнес Гидеон.

– Спасибо, – улыбнулась Коралина, и Дарку почудился в их диалоге смысл, ускользнувший от него самого.

Они перенесли ее подальше от воды. Накрыли курткой Элая, под голову положили куртку Даркхолда. Осмотрели рану, но не решились трогать. Дарк умел зашивать раны, но знал, что если они глубокие, то сначала нужно избавиться от внутренних повреждений, иначе можно сделать только хуже. Увы, на этом знания заканчивались.

Бессилие выматывало.

Они сидели по бокам от нее молча, вслушиваясь в прерывистое дыхание. И время тянулось бесконечно медленно. Все, о чем он мог сейчас думать, – это представлять, как среди веток покажутся знакомые фигуры. Или как рана на светлой коже затягивается, медленно, но неотвратимо. Порой ему казалось, что так и происходит. Но каждый раз, как он принимался гипнотизировать кровавую дыру в ее животе, иллюзия развеивалась. Магии все еще не было. Периодически Элай давал ей воды и заставлял по одному и тому же кругу отвечать на опостылевшие вопросы, звучавшие как издевка.

Как ты? Больно.

Холодно? Все в порядке.

Не засыпай. Не буду.

В конце концов, измотанный дежурством, Элай задремал, привалившись спиной к дереву. Коралина с трудом повернула голову, чтобы посмотреть на него.

– Сколько вы уже не спите?

– Не знаю. Много. Со школы.

– Тебе надо поспать.

– Потом посплю.

– Потом снова придется идти.

– Не раньше, чем тебе помогут. Гидеон приведет Кроста, он что-нибудь придумает, зашьет тебе рану, и полетишь на мне верхом в какой-нибудь город.

– Гидеон не успеет.

Он стиснул зубы и, чтобы не выдавать эмоций, сжал ветку, некстати попавшуюся под руку. Ветка жалобно хрустнула, едва не разбудив Элая.

– Он пошел, только чтобы ты не уходил. Ты бы все равно не успел. И попал бы к демонам.

Или нашел бы Кроста, а сил, чтобы привести его сюда, не хватило бы. Даркхолд привык плевать на боль, усталость и ненависть, но он не обладал сверхмогуществом. Он вообще никакими талантами не обладал. Наверняка отец был бы разочарован.

– А еще он не хочет видеть, как умирает его дочь. Даже если я всего лишь на нее похожа.

– Хватит болтать ерунду. Ты продержалась так долго, продержишься еще немного.

Она замолчала, поморщившись. Любое неосторожное движение вызывало волну боли. Но кровь хотя бы перестала идти сплошным потоком. Разорванная на части рубашка, которую они использовали для перевязки, насквозь пропиталась серебряной вязкой жидкостью, но больше у них ничего не было.

– Я бы выбрала тебя, – вдруг сказала Коралина.

– Что? – Он удивленно на нее посмотрел. Разве это сейчас имело значение?

– Если бы пришлось выбирать, чьей девушкой становиться, я бы выбрала тебя.

– Потому что я тоже бессмертный?

«Был», – хотелось добавить ему, но Даркхолд старательно гнал от себя эти мысли.

– Потому что я по тебе скучала.

– Зря я тебя забрал. Зря привез в школу. Нужно было выбрать другую девушку.

С явным усилием она покачала головой.

– Это лучшее, что со мной случилось. Мне кажется, тот сгусток светлой магии, который смотрел на Коралину, хотел именно этого. Жить. Найти друзей. Влюбиться. Узнать, что это такое – мир за пределами холодных скал. Даже если придется умереть, это того стоило. Я ни о чем не жалею.

Не выдержав, он опустился рядом. Подушечками пальцев провел по бледным губам. Ресницы Коралины дрогнули от невесомого касания, а губами она едва заметно, насколько хватило сил, подалась навстречу.

– Разве что…

– М-м-м?

На щеке он заметил крошечный шрам, почти невидимый, но заметный на ощупь. Интересно, когда он появился? Еще до встречи с ним, наверное.

– Было так интересно, что там, за водопадом. Что там, в темноте: скала или пещера, как думаешь?

– Не знаю.

Звезд сегодня не было. Небо затянули привычные штормхолдские тучи. Что-то мокрое и холодное коснулось его щеки. Потом снова и снова. Сначала Даркхолд подумал, что это дождь, и хотел было подняться, чтобы попробовать соорудить навес. Но замер, поняв, что видит.

– Снег… – прошептала Коралина. – Первый снег. По нему я тоже скучала.

С неба все падали и падали серебристые холодные снежинки.

И вскоре все вокруг стало белым.

* * *

Коралина умерла ночью.

Он был рядом, но уснул, хотя скорее отключился, пока Элай дежурил на случай, если с приходом темноты темные твари решат выйти на охоту. Но снег их, похоже, распугал. Даркхолд никогда не слышал, чтобы в лесу было так тихо, и эта тишина ему не понравилась. Она казалась предвестником чего-то плохого.

– Эй, Дарк… Дарк, проснись! – Элай растолкал его сразу, когда понял, что она не дышит. – Демоны, Дарк… я думал, она спит. Она уснула, сказала, что хочет немного поспать. Я проверил рану, крови не было, я решил, что, может…

Он умолк на полуслове, не справившись с голосом.

– Может, она идет на поправку. Может, надо поспать, и будет легче. А когда проверил снова…

С первого взгляда могло показаться, она просто спала. Окруженная искрящимся снегом, с разметавшимися светлыми волосами. Красивая, как никогда прежде.

– Я даже мысли не допускал, – пробормотал Элай. – Не верил, что это случится. Все плохое случается с кем-то другим ведь, да? Главные героини не умирают до тех пор, пока не заглянут на последнюю страницу истории.

Даркхолд поднялся, ощущая удивительное спокойствие. Это уже было ему знакомо: тупое серое равнодушие. К другу, стоящему на коленях возле мертвой девушки, которую они оба полюбили. К себе, хотя поначалу его пугало нежелание хоть что-то чувствовать после дозы адской, выжигающей нутро боли.

Даркхолд ван дер Грим не считал себя хорошим человеком, о нет, он прекрасно знал, сколько жизней разрушил. Он играл с людьми, с юными девушками, не считаясь с их чувствами и желаниями. Разбивал им сердца и доводил до крайних точек страха, исследуя все его оттенки. А потом без сожалений выбрасывал, не заботясь о том, найдут ли они место в новом мире.

Но почему за его игру расплатилась Коралина? Так не должно было быть.

Ему хотелось сжечь мир, в котором действуют такие законы. Он готов был играть по ним, только когда это причиняло боль кому-то другому.

Он осторожно поднял ее на руки.

– Что ты собираешься делать? – спросил Элай, но Даркхолд не обратил на него внимания.

Он коснулся губами ее холодного лба.

– Посмотрим, что там, за водопадом?

Ледяная вода обжигала. Снег, и не думавший таять, словно последняя память о северной девочке, отражался в воде тысячами бликов. Как будто последний путь Коралины Рейн усыпали звезды.

Даркхолд зажмурился, ожидая мгновения, в которое поток воды обрушится на них с Коралиной, но, к собственному удивлению, понял, что этого не произошло. Просто шум воды вдруг стих, и они остались в абсолютной тишине.

– Пещера. За водопадом находится пещера. Обычная скучная пещера, в которой очень темно. Тебе бы здесь не понравилось. Не удивлюсь, если где-то там прячутся…

Он осекся на полуслове, выйдя в большой зал. Разноцветные блики плясали по стенам. В одном конце пещеры, у расщелины, плескалось нечто… не вода и не пламя, нечто, похожее на воплощенное безумие. На тьму, сверкающую гранями темных опалов.

Тьма многогранна. Тысячелика.

Она – кристаллы на стенах пещеры.

Она – пламя, беззвучно пылающее с самого сотворения мира.

Она – туман, клубящийся на дне. Туман и тьма – ими наполнено его сердце.

И единственное, чего этой тьме не хватает…

Света.

Даркхолд замер на самом краю расщелины. Внутри его словно шептал вкрадчивый голос, призывающий сделать единственно правильную вещь.

Все живое умирает. Мертвое становится живым.

Он всегда ненавидел могилы.

Хаос благодарно принял подношение своего наследника. Ласково и осторожно подхватив соскользнувшее с его рук тело хрупкой девушки, он не сразу жадно поглотил долгожданную кроху света.

Хаос, самое жуткое порождение этого мира, сила, питающая магию, позволил темному принцу в последний раз взглянуть на свою светлую богиню.

Запомнить ее. И попрощаться.

Вспышка осветила пещеру. От исторгнутой Хаосом волны Даркхолд не удержался на ногах, и лишь расправленные крылья позволили остаться на месте. Мир вокруг вздрогнул, зарокотал – и затих.

– Приношу свои соболезнования, мой принц, – услышал он знакомый голос.

Украдкой, хотя вряд ли этот детский жест мог укрыться от Редрана, тыльной стороной ладони вытер мокрые щеки и выпрямился.

– Коралина Рейн не заслужила такой смерти.

– Вы явились, чтобы выразить притворное сочувствие?

– Нет, Даркхолд. Я здесь, чтобы помочь тебе наказать тех, кто виновен в ее смерти.