Глава 12
Между смертью и посмертием есть миг, когда души нет ни в мире живых, ни в мире мертвых. Ей всегда было интересно: где находится душа в этот момент, что с ней происходит? Деллин умирала дважды, но не могла вспомнить.
Чаще всего души перерождаются. Отправляются в новые жизни, становятся новыми героями новых историй. Иногда она знает, куда отправится душа, иногда предоставляет магии право сделать все самой. Так ведь гораздо проще: не знать.
Деллин нравится думать, что продавщица в любимом книжном когда-то в прошлой жизни была принцессой и оттуда ей достались осанка и манеры, которым ее никто не учил. Или что нескладный забитый адепт школы, вдруг открывший в себе талант к крылогонкам, давным-давно был тем, кто впервые наделил крылья магией и подарил людям возможность летать.
Она любила придумывать такие истории и частенько себя развлекала.
Конечно, богиня смерти, не раз отправлявшая души на перерождение, умела заглядывать в самую суть. Иногда ей хотелось проверить догадку, и Деллин смотрела. Глубже и дальше, чем умели маги всех стихий этого мира. В самую суть мироздания, читала законы, не подвластные никому, даже Кросту.
Описать, как это работает, у нее вряд ли получилось бы. Просто иногда, когда она закрывала глаза, чтобы ощутить биение сердца мира, вверенного ей самой Смертью, в голову приходили его законы и истины. Его истории.
Одну из таких историй она узнала уже очень давно…
– Деллин?
Она обернулась. С тяжелым вздохом поднялась и помогла душе выйти из-за деревьев. Они далеко не всегда осознают, что умерли. Когда это случается внезапно, когда так не хочется верить в окончание пути, душа может цепляться за иллюзию – и Деллин ненавидела приносить плохие вести. Ее слишком часто проклинали, чтобы получать от этого удовольствие. Может, проклятия наконец-то сработали?
– Здравствуй, Коралина. Я надеялась, что ты придешь.
– Приходят не все?
– Некоторые растворяются в магии. Не уходят на перерождение и не проходят путь до грани со мной. Я не знаю, от чего это зависит. Возможно, у каждой души есть предел перерождений. Когда она его достигает – превращается в крупицы.
– Я думала, богов нельзя убить.
– Глупости. Можно, конечно. Сложно и неподвластно смертным, но можно. Меня убивали дважды, и оба раза было больно. Во всех смыслах. Как ты себя чувствуешь сейчас?
Она задумалась. Деллин действительно было интересно: она никогда не была на месте Коралины, никогда не существовала между жизнью и смертью.
– Странно. Не чувствую холода и боли. Последние часы было очень больно.
– Знаю. Пройдемся? – Она улыбнулась. – В отличие от тебя, я холод чувствую прекрасно.
Снег уже не шел, но еще не растаял и несвойственно для осени хрустел под ногами.
– Вы как будто не удивлены. Или даже словно ждали меня. Неужели моя смерть такая предсказуемая?
– Все немного сложнее. Но ты права, я действительно не удивлена. Некоторые вещи в Штормхолде предопределены. Они случатся вне зависимости от того, попытаешься ты что-то изменить или сбежишь. Все, что тебе остается, – или обратить их в свою пользу, или сделать так, чтобы они причинили меньше боли.
– Я должна была умереть?
– Да.
– Потому что я не человек?
– И снова угадала. Только дело не совсем в твоей смерти.
– Вы сейчас проводите меня… куда-то в другое место, да? Туда, куда души отправляются после смерти?
– Да, такие уж у нас законы природы.
– Тогда расскажите! Расскажите, в чем дело, расскажите, что собираетесь делать дальше, пообещайте, что спасете Дарка! Хватит уже с него, он достаточно пережил, он заслужил, чтобы его спасли!
– Коралина, я очень хочу помочь Даркхолду и сделаю это, как только пойму как. Пожалуйста, успокойся.
– Рассказывайте! – потребовала она и решительно тряхнула копной светлых косичек.
– Хорошо. Ты знаешь, что родилась не совсем обычным образом и обладаешь силой, равной силе богов. Кейман назвал тебя светлой богиней. Он считал, ты появилась как третья сила в Штормхолде. У нас были богиня тьмы, бог стихий, – а светлая магия стремительно исчезала. И Штормхолд создал тебя, воплощение света, для восстановления баланса, но…
Она вздохнула. Деллин приходилось сообщать душам о том, что они умерли, но вот о том, что должны были умереть, – никогда.
– На самом деле все работает несколько иначе. Не задумывалась, откуда берется магия? Почему мы добываем крупицы на месторождениях и смертным, чтобы использовать силу, нужно это топливо? Конечно, можно сказать, что она просто есть, как реки или леса. Но любой ресурс что-то питает. Магию питает Хаос.
Деллин услышала знакомый шум водопада и поежилась. Слишком много душ она сюда приводила.
– Сложно описать, что такое Хаос. Нечто вроде энергии, дающей нашему миру жизнь. Темная сила, по мощи настолько разрушительная, что однажды едва не сожгла Штормхолд дотла. Именно Хаос питает месторождения магии. И так уж случилось, что светлые месторождения иссякли.
Неподалеку от водопада валялись ошметки темной твари. Вода уже смыла с камней серебряную кровь, но в воздухе все равно витало что-то темное, тяжелое.
– Все в нашем мире должно быть сбалансировано. Любые перемены приводят к ответу со стороны Хаоса. Когда светлая магия исчезла, Хаос отреагировал и создал тебя. Дитя из чистого света. Кейман считал, ты должна занять место рядом с нами, стать третьим элементом божественной мозаики, но… правда в том, что у Штормхолда есть только смерть и душа. Нет никакого света. Хаос создал тебя, чтобы восполнить запасы. Когда ты, в буквальном смысле состоящая из света, попала в Хаос, он словно… не знаю, вернул себе способность создавать светлые месторождения. Хаосу нужны были твои плоть и кровь. Поэтому светлая магия в горах Фригхейма воплотилась в девушку, а череда событий привела ее в нужное место.
Коралина нахмурилась. Посмотрела на водопад, но поспешно отвела взгляд.
– Я… существую просто для того, чтобы Хаос снова научился создавать светлую магию? И все? Я – топливо для огромной магической печки?!
– Я правда хотела солгать тебе. Сказать, что ты возродишься в новом теле, как когда-то богиня смерти Таара, но это довольно сложно – лгать воплощенному свету. Да, Коралина, ты существуешь для того, чтобы в наш мир вернулась магия. Для того чтобы мы научились ценить любую силу, данную нам этим миром. Ты должна была научить нас одной простой истине: потеряв одну магию, мы потеряем саму нашу суть.
Слабое утешение для того, кто хотел учиться, любить, жить.
– А я все думала: почему я такая? Серая, невзрачная, почему мне не хватает характера, почему нет целей, желаний, почему я не могу бороться, а все время плыву по течению за теми, кто сильнее и увереннее ведет меня? А выходит, эта ваша светлая магия просто не стала заморачиваться и создавать для меня характер, потому что все, что требовалось, – это чтобы я послушно пришла сюда и умерла. И никакая я не богиня. И сил у меня никаких нет.
Она обессилено, хоть души не чувствовали усталость, опустилась на камни.
– Но это… жестоко. Я ведь чувствовала себя человеком! Я надеялась, что смогу научиться, что будет какое-то будущее… разве так можно? Разве можно создавать людей просто для того, чтобы они умерли в нужный момент?
– Мне бы хотелось, чтобы было по-другому.
– Откуда вы все это знаете? Откуда узнали, что я умру?
– У меня особая связь с Хаосом. Иногда он показывает мне… то, что я должна узнать.
– Так вы поэтому меня вдруг возненавидели? Потому что поняли, что я – просто материал для исправления ошибки?
– Нет, Коралина, не поэтому. И я тебя не возненавидела. Просто очень сложно смотреть на свою ученицу, радоваться ее успехам, быть для нее учителем и знать, что она должна умереть. Крост прав, я слишком долго живу среди людей. Мне не хотелось становиться предательницей для тебя и Дарка, поэтому я решила стать злодейкой. Так проще. Наверное.
– Не проще, – упрямо буркнула девушка. – Я думала, что вы ревнуете меня к Кейману. Что боитесь, что я займу ваше место…
Она горько рассмеялась.
– Размечталась! Занять место богини… И я ведь в это поверила!
– Ну, может, ты и права. Ревности я тоже не чураюсь. А еще я привыкла к тому, что наставник – это человек, который никогда тебя не предаст. Который вложил в тебя все свои знания и силу. И он встанет на твою защиту перед разъяренной толпой, если потребуется, не испугается даже Хаоса, если тот станет угрожать. Когда наставник тебя предает, ты теряешь опору. Твоим наставником был Кейман. Он тебя не предавал. Мое предательство пережить проще.
– Это несправедливо!
– Знаю.
Они замолчали. Смотрели, как брызги, похожие на жемчужины, разлетаются в разные стороны. Деллин чувствовала прохладу и влагу на коже, а Коралина как зачарованная наблюдала за проходящими сквозь нее каплями.
– И магия теперь вернется?
– Да, со временем. Твоя кровь станет ее новым началом. Она уже возвращается, просто очень медленно. Где-то там, в недрах наших земель, появляются месторождения светлой силы. Магия восстанавливает баланс. Нужно всего лишь время.
Которого у Штормхолда, возможно, нет. Но Кейман прав: что значит одна небольшая война для жизни целого мира? Не больше, чем внезапный снег.
– Ну… – Коралина едва заметно улыбнулась. – Хотя бы это было не совсем напрасно. Так что мне делать дальше?
– У тебя есть столько времени, сколько тебе нужно, я не буду тебя торопить.
– У меня нет времени. Минуты между жизнью и смертью, вдали от тех, кто мне дорог, – это мне не нужно. Так что делать, идти туда?
Деллин поднялась. Ей не хотелось идти в место, которое столько раз выворачивало душу, но отпустить девочку, которая вернула миру магию, одну, было бы слишком жестоко.
– Да, мы пройдем через водопад…
– Нет, – неожиданно твердо отрезала Коралина. – Я сама.
Деллин улыбнулась. Она бы тоже не пошла туда в своей собственной компании. Надо признать: в последнее время ее сложно было назвать приятным человеком.
– Уверена?
– Вы поможете Дарку? Не позволите ему стать одним из них?
Она кивнула.
– Если смогу.
– Тогда удачи.
– Прости меня, Коралина. Мне не стоило тебя отталкивать. Просто я стольких потеряла, что думала: меня уже ничем не испугать. А оказывается, я просто не знала, что такое терять детей.
– Тогда не теряйте Даркхолда и Элая.
Деллин смотрела ей вслед, светловолосой девушке, сквозь снег уходящей за грань, и невольно гадала: что ждет ее там? Душа вслед за телом растворится в Хаосе, придав возрождению силы, или отправится в новое воплощение и где-то на другом конце обитаемых земель, а может, даже в другом мире, родится ребенок, который никогда не узнает, какую роль он сыграл в тех легендах, что мама будет рассказывать на ночь?
Ни на что не надеясь, Деллин растерла в руках крупицу темной магии в надежде ощутить хоть каплю прежней силы. На миг ей даже показалось, будто внутри шевельнулось знакомое ощущение, но, прислушавшись, поняла, что не чувствует ничего, кроме холода от падающего и падающего снега.
Магия, иссякавшая веками, не может вернуться за несколько часов. Но так хотелось верить, что волшебным образом все разрешится!
Возможно, Кейман прав. Возможно, магия вернется, лишь когда они все усвоят кровавый и жестокий урок. Каждый свой собственный, особый.
– Я не могу.
Деллин вздрогнула и подняла глаза. Коралина стояла у самого водопада, в полуметре от места, куда била стена воды.
– Я не могу уйти. Там ничего нет. Почему я не могу уйти?!
* * *
Итак, я умерла.
Было адски больно, но боль почему-то забылась, растворилась во тьме, которая накрыла после того, как я закрыла глаза. В этот момент я уже знала, что умру. Это странное ощущение… вдруг стало спокойно и хорошо. Еще секунду назад я думала о том, как же невыносимо больно, и вот уже беспокоюсь лишь о том, чтобы мальчишки не простудились, лежа на снегу, – лекарств ведь не осталось.
«Значит, это конец», – пронеслось в голове.
Я посмотрела на спящего Дарка и улыбнулась. Хорошо, что он рядом, но хорошо, что спит. Я притворилась, что тоже засыпаю, и мысленно заранее извинилась за то, что уже не проснусь.
Что было дальше, не помню. Темнота.
Потом я открыла глаза – и вокруг был лес, а снег все падал и падал. Лишь по звездам и лунам я поняла, что с моей смерти прошло уже несколько часов. Затем увидела Деллин.
– Почему я не могу уйти?!
Она растерялась.
– Я не знаю. Такого еще ни разу не было. Возможно… не хватает магии. Может, мне все же стоит тебя проводить?
Но уверенности в ее голосе не было. Не заботясь о сохранности вещей, Деллин спрыгнула с камня в воду и направилась ко мне. Я снова попыталась пройти через поток воды, но уперлась в глухую стену. Деллин сделала то же самое, и в один миг промокла до нитки. Но и она растерянно ощупала темный камень, за которым еще недавно находилась граница между миром живых и мертвых.
– Ничего не понимаю… чтобы магия вернулась, твое тело должен был поглотить Хаос. Даркхолд отнес тебя сюда, я же знаю, я видела…
– Сны не могут ошибаться?
– Могут.
Деллин побрела к берегу, и мне ничего не оставалось, как пойти за ней. Не биться же в стену. Забавно: я не чувствовала ни холода, ни воды. Ничего. Очень странное ощущение, как будто один из пугающих снов слишком затянулся.
– Никто не учит нас их интерпретировать. Иногда ты видишь что-то и так сильно этого боишься, что каждым своим действием только приближаешь этот конец. Ненавижу предсказания.
– А что делать мне? Ждать, когда вам еще что-нибудь приснится?
– Если дело в магии, то просто подождать. Если нет… я не знаю, Коралина. Я видела нечто подобное лишь однажды, но тот человек был не мертв, он замер на границе между жизнью и смертью. Его тело жило, и за него цеплялась душа. Но ты… это другое.
Она осеклась. Мы вышли на берег, и Деллин достала из-за большого камня припрятанную сумку с вещами. А она подготовилась. Что ж, раздражение во мне еще осталось. Я правда хотела вновь видеть в ней ту невероятно красивую и приветливую женщину, но образ злодейки ей удался куда лучше.
– Что я? Что со мной не так?
– За всю историю Штормхолда было только трое, рожденных из чистой магии. Ты, я и мой брат Акорион, отец Даркхолда. Акорион не должен был родиться, он был частичкой Хаоса, оказавшейся рядом с новорожденной темной девочкой. Хаос создал себя по ее образу и подобию, стал ее братом-близнецом. Но у Акориона не было души, поэтому, когда он погиб, то просто растворился в магии. Я думала, что с тобой произойдет так же.
– Потому что у меня нет души?
– Я такого не говорила.
– Но подумали.
– Коралина, я никогда не сталкивалась с такими, как ты, я не знаю. И что делать, тоже.
– А кто знает? Хоть кто-то в Штормхолде может сказать, что я такое, по каким законам живу и как мне уйти, потому что я не хочу со стороны смотреть на то, как живут другие!
– Нужно рассказать Кейману. Не уверена, что он знает ответы, но… когда нет выхода, он обычно что-то придумывает.
Она вздохнула и зашнуровала ботинки.
– Но влетит мне по первое число.
Ее губ коснулась усталая улыбка.
– Идем. Тебе это зрелище точно понравится.
* * *
– О чем ты думала?! Ты с ума сошла?!
– О том, что если буду знать только я, то остальным будет легче. Одно дело – внезапно потерять, другое – знать, что скоро неизбежно потеряешь. Второе в тысячи раз хуже!
– А ты не думала, что если знаешь, то и не привязываешься? – едко поинтересовался Кейман.
– Ну спасибо! – возмутилась я.
– Коралине не нравится эта мысль. – Деллин тут же воспользовалась шансом втащить в спор союзника.
Но Кейман явно научился не вестись на манипуляции. Жаль, что я не успела ничего толком о нем узнать. Человек, который столько прожил, знает тысячи историй. Может, было бы проще прожить собственную.
– В данный момент Коралине гораздо больше не нравится ее смерть. Я так полагаю.
Деллин посмотрела на меня, но я пожала плечами. Ничего хорошего в посмертии не было, но зато не было боли. И даже стало немного легче. Я хотя бы знаю, ради чего существую. И даже в какой-то мере восхищаюсь: и правда, зачем создавать для временного хранилища магии свою собственную внешность и имя? Несчастная мертвая девочка решит проблему быстро и без заморочек.
– То есть я виновата в ее смерти, хочешь сказать? Считаешь, что, если бы я тебе рассказала, ты бы ее спас?
– Деллин, хватит выворачивать наизнанку все, что я говорю! Я хочу сказать, что ты поступила безответственно…
– Как всегда.
– Не как всегда. Но как ты частенько любишь. И это осложнило ситуацию.
– Спорить не буду. Скрывала ли я, что Коралина умрет? Да. Делала ли я это потому, что не хотела, чтобы тебе снова пришлось ждать смерти твоей ученицы, как было с Таарой, Акорионом или даже Бастианом? Да. Делала ли я это потому, что не хотела, чтобы ты с горя снова ушел на тридцать лет? Бинго! Можешь меня за это оставить после уроков! Ты пропал почти на тридцать лет, Кейман! А потом вернулся и выговариваешь мне за безответственность?!
– Простите, – не выдержала я, – а мы все еще обсуждаем мою смерть? Как-то немного обидно. Я умерла, вы грустно вздохнули и продолжили выяснять отношения. Давайте сначала меня отправим туда, куда положено, а потом будете разбираться, кто кого бросил и кто в чем виноват?
– Коралина права. – Деллин вздохнула.
– Определенно. А в чем? – откликнулся еще больше помрачневший Кейман – напоминание о долгом отсутствии его явно задело.
– Нужно ей помочь. Она хочет уйти, но не может. И я не могу ее проводить, за водопадом глухая стена.
– Дело в магии?
– Не уверена. Было бы дело в ней – я бы и не увидела Коралину. Магия должна вернуться, и уж Хаос точно не то ее проявление, которое может исчезнуть вместе с ней. К тому же Дарк опустил тело Коралины в расщелину, значит, по крайней мере пару часов назад с водопадом все было в порядке.
– А ты уверена, что это тот водопад?
Деллин так на него посмотрела, что я не удержалась и хихикнула.
– Мне, по-твоему, нужна карта, чтобы найти водопад, за которым скрывается грань между Хаосом и миром живых?
– Я предлагаю гипотезы.
– Это не первый случай, когда душа не может уйти.
– Ты о Бастиане? Но он был жив.
– Если не давать точного определения этому слову…
Тут я уже не выдержала, потому что стала ощущать себя так, словно все обсуждают какую-то книгу, которую я не читала. В школе такое частенько бывало, к слову, я ведь пропустила большую часть штормхолдской литературы.
– О чем вы говорите вообще?!
– Коралина просит объяснить, о чем мы, – любезно перевела Деллин с призрачного на человеческий… то есть божественный.
Объяснять полагалось Кейману. Он помолчал, подбирая слова.
– Много лет назад, когда Деллин и ее супруг были студентами, Бастиан серьезно пострадал. Он едва не погиб, и лишь упорство его матери, которая вливала в поддержание жизни сына деньги и магию, оставался жив. Душа Бастиана зависла между миром мертвых и миром живых. Он не мог уйти, но и не мог вернуться.
– Но у него было тело. Которое держало его душу здесь. А мое тело… Погодите. Мое тело умерло, ведь так? Но я здесь. Значит, если предположить, что ситуация, которая произошла с вашим мужем, повторилась со мной, то в моем теле… точнее, в том, что от него осталось, поддерживается какая-никакая жизнь. А так как мое тело состоит из светлой магии, при помощи которой Хаос восстанавливает месторождения, то я что, навечно прикована к Штормхолду? Я теперь личный призрак этого гребаного мира?!
– Коралина, это просто теория. Не подтвержденная даже снами. Возможно, мы что-то упускаем. О чем-то забыли. Возможно, ты не можешь уйти, потому что должна сделать что-то другое. Не только вернуть магию миру, но и что-то еще.
– Что? Жить в черепе давно умершего дракона и пугать случайных студентов, забредших в старый склеп?
Определенно смерть не добавила мне чувства такта.
– Пока не знаю. Но мы разберемся.
О том, что они уже разобрались, да так, что я теперь застряла между жизнью и смертью, я говорить не стала.
– Извините, мне нужно побыть одной. Я поброжу вокруг. Торжественно клянусь не пугать случайно попавшихся прохожих своим мертвым видом.
По привычке я схватилась за ручку двери, но промахнулась и вздохнула. До сих пор мне не приходилось проходить через стены, Деллин предусмотрительно придерживала для меня все двери на нашем пути. А сейчас предстояло сделать первый шаг, и почему-то я вдруг испугалась. Как будто этот шаг окончательно проводил черту между жизнью и смертью.
Это оказалось неприятно. Холодно и темно – на миг померкли все краски.
– Сядь, – услышала я голос Кеймана, доносившийся откуда-то издалека. – Сядь, я сказал, и послушай!
Возможно, Деллин сейчас чуть хуже, чем мне. С какой-то точки зрения.
Открыв глаза, я обнаружила, что стою не в коридоре королевского дворца, а посреди бескрайних снежных полей.
От ослепляющей белизны даже сделалось больно глазам, хотя боль отныне я могла испытывать только душевную. Но я настолько не ожидала оказаться во Фригхейме, что потерялась и в собственных чувствах, и в сторонах света.
Место, где все началось.
Я сразу поняла, где оказалась. Могла не задумываясь пройти ее путем, путем Коралины. Вот здесь она отошла в сторону от отца. Любопытство вело ее дальше, к краю огромной расщелины, искрящейся на солнечном свету. И я шла ее дорогой.
У самого края я замерла, не решаясь посмотреть вниз. Хотелось вечно смотреть вдаль, туда, где краски неба мешаются со снегом. Но когда я опустила взгляд, то поняла, что уже нахожусь на дне расщелины.
Коралина все еще была здесь. Заточенная в вечные льды, она осталась такой же прекрасной, какой была в моих снах.
Рядом с ее телом искрилась светлая магия.
Я впервые видела магию в чистом виде, не обработанную в крупицы. Внутри крупных кристаллов всеми красками вселенной переливались перламутровые вкрапления, играли серебристые блики. Невероятно красивое зрелище.
Магия возвращалась. Медленно, едва заметно проникая в мельчайшие трещинки и впадины, покрывая искрами вечные льды. Последнее пристанище Коралины Рейн стало началом новой жизни Штормхолда. А мне смерть открыла Штормхолд. Знала ли я, что наш мир настолько красив? Живя во Фригхейме, я не видела ничего, кроме стен приюта и одинаковых холодных пейзажей. Приехав в Штормхолд, вдохнула запахи леса и увидела красоту грозы над огромным городом, полным магии.
Но я не видела того, что смогла увидеть после смерти.
Нежной и спокойной красоты Силбриса с его бирюзовой водой и пляжами. Строгого и мрачного Бавигора, скрытого среди хребтов, испещренного каньонами.
Я стояла под палящим солнцем Джахнея, провожая взглядом караваны кочевников. С вершин гор наблюдала рассвет. Смотрела на звезды с руин старинного храма Таары, представляя далекие миры, не подозревающие, что в этот миг, даже не зная их, с ними прощается мертвая девочка.
Этот мир такой красивый, а мы погрязли в войнах и мучаем друг друга в надежде получить побольше власти.
За день смерти я увидела столько, сколько никогда не увидела бы, оставшись жива, и уже за это стоило благодарить судьбу. Коралина не видела и десятой доли этой магии. Но я старалась смотреть и дышать за двоих.
И только когда солнце вновь зашло за горизонт, а над невероятной красоты долиной рассыпались звезды, я решилась отправиться в уголок, о котором старалась даже не думать.
В последний раз опустив руку в прозрачную морскую воду, все еще надеясь почувствовать ее ласковое касание, я решилась увидеть Даркхолда.
* * *
Замок короля Бавигора должен был производить гнетущее впечатление, но Даркхолду показалось, словно он вернулся домой. Казалось, он знает здесь каждый уголок, хотя, конечно, то была лишь иллюзия. Просто он вырос в похожем месте. Мрак и тонны камня над головой совсем его не пугали.
Напротив сидел Редран.
Он всем видом излучал странное спокойствие, щедро приправленное удовлетворением, и это почему-то не нравилось Даркхолду. Он чувствовал, словно играет по чужим правилам, но не мог понять, ценен ли главный приз в этой игре. Или ему уготована роль пешки, которой пожертвуют, когда начнется по-настоящему сложная партия. Но с этим еще будет время разобраться.
– Что ты хотел бы знать? – спросил Редран.
Даркхолд задумался. Еще несколько дней назад он завалил бы демона вопросами. О родителях, об устройстве мира, о котором он – надо же, как удивительно! – не имел ни малейшего понятия. Но сейчас усталость навалилась с такой силой, что даже любопытство не шевельнулось внутри.
– Что вы имели в виду, когда сказали, что можете наказать тех, кто виновен в ее смерти? О ком вы говорили?
– О Деллин ди Файр в первую очередь. Смерть девочки – целиком и полностью ее вина.
– Если я не упустил ее способность оборачиваться в темную тварь, то поясните. Коралина погибла по глупой случайности.
– Да, но Деллин знала о том, что это случится. Богиня смерти прекрасно знала, что бедняжка обречена, но не позволила никому ее спасти. Ей достаточно было лишь намекнуть – и ты оберегал бы Коралину, как хрустальную вазу. Но она хотела, чтобы девочка умерла. Потому что Коралина – суть чистейшая светлая магия. Растворившись в Хаосе, она напитала своей жизнью иссякающие источники. Скоро магия вернется в Штормхолд. Ценой жизни твоей подруги. И если бы не случайная тварь, оборвавшая ее жизнь, Деллин сделала бы это сама. Для нее немыслимо отказаться от магии, ведь тогда она станет обычной. Перестанет быть божеством с неограниченной властью. И если ради этого нужно принести в жертву невинную девочку и разбить сердце племянника – она без колебаний это сделает. Как без колебаний убила твоего отца.
– Без магии мир – дерьмо. Коралина рассказывала, что творится на улицах. Люди погибают. И вы стоите у них на пороге, готовые мстить. Был бы я королем – может, тоже пошел бы на жертвы.
– Справедливое замечание. Но о том, что светлая магия исчезает, было известно задолго до этих дней. У Деллин и ее приближенных были годы, десятилетия, чтобы подготовиться. Перенять опыт смежного мира, где нет магии, но жизни его обитателей спасают ничуть не хуже. Почему они этого не сделали, как думаешь? Потому что знали: появится та, кого можно будет принести в жертву. Это проще и выгоднее. Я много времени провел с Деллин. Я знаю ее, пожалуй, лучше всех в этом мире. Знаю то, что она скрывает даже от семьи. Эта женщина в совершенстве овладела искусством прикрывать тьму внутри себя общим благом. Но, к сожалению, в том, что произошло, только ее вина.
Даркхолду хотелось спросить, откуда у Редрана такая ненависть к бывшей ученице. Но он не спешил, подозревая, что получить ответы будет проще, если поддерживать пламя внутри демона.
– Она убила моего отца.
Не вопрос. Эту историю он уже слышал.
– И Бавигор до сих пор чтит память темного бога. Мы верны его наследию, его силе и идеям. И мы сделаем все, чтобы его сын по праву занял трон. Тебя обучат. Сделают принцем, официальным наследником. Придет время, и ты станешь править миром, Даркхолд, как когда-то твой отец.
– Не знаю ни одного короля, который добровольно бы отрекся от трона, – усмехнулся он.
– В отличие от Штормхолда, Бавигор ждал тебя. Наш король, в отличие от Архолда, одержим не властью, а процветанием нашего народа. Он жесток, но преклоняется перед наследником Акориона.
– Кто моя мать?
– Брина ди Файр. Бывшая королева Фригхейма. Ныне – неофициальная, но об их связи с Ареном Уотерторном не знают только слепые и глухие – королева Штормхолда. Во всяком случае, этот титул явно готовили для нее.
Брина ди Файр… он смутно помнил ее по пребыванию в лекарском доме. И вряд ли смог бы восстановить в памяти внешность или голос. Но Даркхолд помнил теплые руки. Вокруг было очень холодно, ожоги лучше заживали в холоде. А ее руки были теплые.
Она была с ним в лекарском доме. Он думал, она там работает, но вряд ли королева коротала дни в палатах больных. Однако после этого Брина исчезла. Почему она не рассказала?
– Ответ на поверхности. – Редран словно прочел его мысли. – Новой королеве Штормхолда не нужно напоминания об ее ошибках. Она оставила тебя не по воле злых сил и обстоятельств. У них с твоим отцом был короткий роман, когда Брина ди Файр была адепткой. Когда их связь открылась, перед ней поставили выбор: либо отказ от ребенка и статус королевы севера, либо скучная роль обеспеченной, но всеми забытой матери-одиночки. Никто не собирался оставлять в живых Акориона, и его ребенку позволили жить лишь потому, что Брина все же была сестрой огненного короля и лучшей подругой Деллин. Видишь? Все сводится к этой женщине.
– И? Пытаетесь убедить меня начать ей мстить?
– Ну что ты, Даркхолд. – Редран рассмеялся. – Не думай, что я хочу сделать тебя орудием мести. С Деллин я разберусь сам. Но тебе нужно знать историю и роль богини смерти в ней. Так уж вышло, что вы практически обречены быть врагами, хотя мироздание задумывало вас родственными душами. Я лишь хочу, чтобы однажды, когда ты будешь слушать ее лживые попытки убедить тебя предать свой народ, ты вспомнил: она знала, что Коралина умрет. Знала и позволила ей погибнуть.
С оглушительным грохотом на пол упал тяжелый подсвечник. Воск выплеснулся на холодный темный камень и моментально застыл, а сам подсвечник укатился куда-то в темноту. Редран задумчиво посмотрел в пустоту, а Даркхолду на миг показалось, словно на них кто-то пристально смотрит. Впрочем, ощущение тут же исчезло.
– Тебе нужно время. Я не буду давить и позволю самому все узнать и увидеть. Просто помни: ты в безопасности. Ты среди тех, кто считает тебя своим. Ты среди тех, кто преклонит перед тобой колено, как перед твоим отцом. И в доказательство этого…
Редран поднялся, прошел к дверям и распахнул, впуская в зал девушку.
– Дарк! – Одри бросилась ему на шею. – Ты жив! Что там происходит? Магия исчезла! Что с Коралиной?
– Она… – Голос предательски дрогнул. – Погибла.
– Дарк… – Она зашептала, так чтобы не услышал Редран, но Даркхолду подумалось, что он все равно слышит. – Что теперь будет? Как мы будем жить дальше?
– Все в порядке.
Он растерянно погладил ее по волосам.
– Все будет хорошо.
Вот и вновь, кроме Одри, у него никого нет. Как будто только так и никак иначе было правильно.
* * *
Мысли то и дело возвращались к подсвечнику. Я сидела у окна, наблюдая, как Дарк и Одри… молчат. Молчат, словно им не нужны слова, чтобы понять друг друга. Молчат, наконец-то встретившись и успокоившись.
Я то и дело отвлекалась на упавший подсвечник.
Это я. Я уронила его! Я так хотела привлечь внимание Дарка, я столько кричала в надежде, что он услышит, что, когда этот демонов подсвечник упал от яростного отчаянного толчка, а никто даже не вздрогнул, едва не разрыдалась.
И сейчас он все еще лежал там, в пустой гостиной. Как напоминание о том, что даже если я совершу нечто невозможное, для живых это останется всего лишь сквозняком, случайным порывом ветра.
Думать об этом не стоило, ибо вечное призрачное безумие хуже, чем просто существование в виде бесплотной тени. Но если я не думала о подсвечнике, то сгорала от ревности. При виде Одри и Дарка, сидящих в погруженной во мрак комнате. Она была рядом с ним, могла говорить с ним. Тянула руки к огню, тепла которого я не чувствовала.
Можно было подумать, что я ревновала Даркхолда к Одри. Но на самом деле я ревновала его к ее жизни.
– Мне это не нравится, – произнесла Одри. – Они хотят тебя использовать.
– Многие в этом мире хотят меня использовать. – Дарк пожал плечами. – Бавигор хотя бы честно признаётся в том, как именно. Те, кому я пытался верить, до честности не снизошли.
– И ты веришь Редрану?
– Я верю поступкам. Он вытащил тебя и позволил нам увидеться. Он рассказал о моей матери.
При этих словах Даркхолд едва заметно поморщился. Мне хотелось кричать, чтобы он бежал! Возвращался в Штормхолд, дал Кейману шанс. Что здесь его ждет только тьма – я чувствовала это всем существом.
Но от моих попыток привлечь внимание лишь едва заметно шевельнулась занавеска.
– Скоро узнаем, лжет ли Редран. Если он прав, если Деллин позволила Коралине умереть, то магия вернется.
– И что тогда?
Одри не скрывала страха. Она поежилась и закуталась в плед. Ревность немного унялась: несмотря на вынужденную разлуку и выстраданную встречу, Дарк и Одри держались друг от друга на расстоянии, и это не было похоже на искусственную сдержанность, готовую рухнуть в любой момент. Похоже, они действительно понимали друг друга с полуслова лишь потому, что когда-то их судьбы оказались связаны жестоким темным магом.
– Тогда я уничтожу каждого, кто позволил этому случиться. И Деллин ди Файр в первую очередь.
– Дарк, а если они этого и хотят? Твоими руками уничтожить Штормхолд?
– Они хотят, чтобы я стал их королем.
– Да, но каким королем ты должен стать?
Я всегда недооценивала Одри. Она была гораздо умнее, чем казалась на первый взгляд. Сейчас она говорила то, что я так старалась прокричать.
Но вот что забавно: важны не только слова, но и голос, который их произносит.
Ее голос утонул в темноте.
Одри ушла далеко за полночь, оставив Даркхолда наедине с затухающим камином и… со мной. Я села возле огня, там, куда был прикован его взгляд, и представляла, что однажды он меня увидит. Если очень долго будет всматриваться, то заметит, как потухли краски пламени, как словно через мутное стекло тлеют угли. Достаточно заметить лишь капельку – и тогда он сможет увидеть все.
Медленно тянулось время. Он все так же сидел на полу, расправив перепончатые крылья. А мое сердце разрывалось от невозможности хотя бы прикоснуться.
– Мне казалось, впереди так много времени. Вечность… Кейман говорил, у меня есть целая вечность. Успеется и выучиться, и стать сильнее, и наговориться, и… все остальное. Я думала, у нас столько времени для того, чтобы все наладилось. Ну знаешь, проще избегать тебя и верить, что пройдет время и все как-то рассосется само собой.
– Мы ведь были связаны одной вечностью, – вдруг произнес Даркхолд.
Я вздрогнула. Он смотрел прямо на меня, говорил… но не видел.
– Я думал, впереди так много времени.
– Но его оказалось так мало. И я даже не успела тебя узнать.
– И я даже не успел тебя полюбить.
– Теперь я могу облететь весь мир, но не способна заставить себя уйти.
– Я каждый вечер хотел позвать тебя полетать. Как тогда, в моем замке.
– Я бы согласилась в ту же секунду.
– Что бы ты сделала сейчас, Коралина?
– Вернулась бы! – Я вскрикнула и вскочила. – Даркхолд! Да услышь же ты меня! Вернись туда, вернись к Кросту! Не слушай их, не верь ни единому слову, они сделают из тебя второго темного бога! Дарк… ты же знаешь, что такое страх. Ты же видишь, что они собираются сделать! Неужели ты хочешь быть тем, кто поведет демонов против безоружных и растерянных людей? Даркхолд, очнись!
– Ты так верила им, что уговорила бы меня вернуться.
– Вернись. Вернись. Беги!
На миг показалось, словно Даркхолд меня услышал. Что-то в его взгляде мелькнуло такое… как иногда я замечала в его замке, когда он забывал играть свою роль.
А потом за его спиной выросла тень. Она напоминала пугающе худощавую женскую фигуру с гладким черепом и бездонными пустыми глазницами, сотканную из черного тумана. Когтистыми руками тень обвила шею парня, погладила по щеке, прижалась, как кошка, к спине хозяина. Потом подняла на меня пустой взгляд и расхохоталась.
Безумным ледяным смехом, от которого содрогнулись стены дворца.
И только Даркхолд не шелохнулся. Но белки его глаз затопила тьма.