Глава 13

– Тень? Что за тень?

Я пожала плечами. После того как тень увидела меня – а она совершенно точно меня увидела, – я так испугалась, что против воли вернулась во дворец. Просто исчезла – и появилась в комнате, где у огня сидела Деллин.

– Забавно, что мне, супруге огненного короля, приходится подкидывать в камин поленья, чтобы он не потух, – задумчиво произнесла она.

Потом помолчала и добавила:

– Еще более забавно, что если бы у нас не было Кеймана, прожившего вечность в мире без магии, то мы бы и разжечь камин не смогли. А вообще, без магии можно научиться жить. Чем дольше мы ее лишены, тем отчетливее я это понимаю.

Пришлось, пока Деллин не выдала еще какую-нибудь мудрость, которая сведется к тому, что мне совсем необязательно было умирать, рассказать о том, что я слышала и видела в Бавигоре. Камин тут же оказался забыт. И как-то незаметно даже для самой себя я оказалась на королевском совете. Притом что даже не выходила из комнаты.

В похожей компании – Кейман, Деллин, его величество – мы уже однажды собирались в школе. Тогда нас с Дарком вызвали на разбор полетов – и боги, какой же трагедией мне виделась эта встреча!

А сейчас мы словно застыли в мгновении перед бурей.

– Значит, Даркхолд ван дер Грим – будущий король Бавигора, – произнес его величество. – Кто-то в это верит?

– Вполне, – кивнул Кейман. – Не суди демонов со своей точки зрения, Арен. У них другая ментальность. Для них символы значат куда больше, чем для Штормхолда, и в тысячи раз больше, чем для тебя, мой прагматичный друг. Сын темного бога – мощный символ. Его нужно возвести на пьедестал, сделать божеством; умереть ради него – величайшая честь.

– Но отказаться от власти? Уступить трон мальчишке?

– Нынешний король – просто пешка. Редран – вот кто получит все, когда Даркхолд станет королем Бавигора. Кого будет слушать неопытный мальчишка? Учителя, который раскрыл ему правду о его происхождении. Кому юный король даст неограниченную власть? Другу, ставшему проводником в мир, где ему поклоняются. Редран уже пытался провернуть это с Деллин, но ей хватило ума соскочить с крючка. У Дарка нет такого опыта. Он уязвим.

Кейман умолк, и воцарилась мрачная тишина.

– Надо как-то его вытащить! – потребовала я.

Но Деллин была погружена в собственные мысли, поэтому никто даже не узнал о том, что я подала голос.

– Переговоры назначены на рассвет, – произнес король. – Я должен вытащить сына.

– Нельзя. – Кейман покачал головой. – Элай – их козырь, до поры до времени они его не убьют. А если подберутся к тебе, то оставят Штормхолд без короля.

– Не убьют, – согласился Арен. – Но ты думаешь, его там кормят супчиком на обед и каждый вечер застилают свежую постельку? Скажи мне, Крост, если бы твоя дочь оказалась у них, ты бы так же спокойно рассуждал, что стоит подождать и не пытаться ее вернуть?

На это у Кеймана не нашлось ответа.

– Значит, так. Хватит мрачно ходить по коридорам и собираться в случайных кабинетах, чтобы снова обеспокоенно обсудить ситуацию. Крост, Делл – разберитесь с этой тенью, поймите, что она значит и как влияет на Даркхолда. Сделайте так, чтобы не влияла! Найдите к нему подход, достучитесь до разума. Если он будет королем, значит, будем выстраивать отношения с ним. И придумайте, как убрать Редрана. Вы же боги, дракон вас раздери!

– Но у нас все еще нет магии, – возразил Кейман.

– Тогда вам повезло, что у вас есть я, – бросил в ответ Уотерторн и вышел, напоследок хлопнув дверью.

Деллин вздрогнула.

– Коралина… – Она посмотрела на меня. – Проследи за ним, пожалуйста. Я боюсь, что он натворит глупостей.

Надо было возразить, что я умирала не для того, чтобы тайком шпионить за венценосными особами. Но Кейман не остановил ее, не возразил, и я решила послушаться. Следить за королем – хоть какое-то занятие, лучше, чем носиться по миру бесплотным духом и страдать по непрожитой жизни.

Я ожидала, что Арен отправится на какой-нибудь военный совет или в секретную службу, но он юркнул на одну из лестниц для прислуги и… нашел там Брину ди Файр. Снежная королева сидела на ступеньках и выглядела едва ли лучше меня. Такая же бледная, худая и уставшая.

– Что хотела Деллин?

– Рассказала о планах Редрана. Они хотят сделать Даркхолда королем Бавигора.

– Нужно убедить его в том, что мы не враги. Что мы не хотели причинить ему боль.

– Не уверен, что это возможно. Он все же сын темного бога. Это наследие не вычеркнуть.

– Но он не чудовище. Он еще такой юный. Вырос в ужасной семье, столько времени был один, он запутался! Ему нужна помощь, а не война.

– Ты уверена? В тебе сейчас говорит разум или чувство вины, Брина?

Мне стало неловко. Во всем, что касалось их, чувствовалась совсем не дружеская близость. Я словно подсматривала в замочную скважину. И не за романтическим свиданием, а за… прощанием? Да, пожалуй, это походило на прощание.

– Я уверена. Даркхолд – не его отец. Он едва не погиб, закрыв собой Коралину. Он сбежал из школы, чтобы найти ее и защитить. Он друг твоего сына! Разве абсолютное зло может так оберегать тех, кого любит?

Его величество ласково погладил женщину по щеке.

– Ты даже не представляешь, какие причудливые темные формы может принимать любовь.

– Он мой сын. Я отвратительная, никудышная, ужасная мать. Но он мой ребенок. И я верю, что Даркхолд – не зло.

– А я поверю тебе.

Он заключил ее в объятия, и Брина всхлипнула.

– Защити его, пожалуйста. Я не справлюсь сама.

– Тебе придется, Брина. У тебя еще есть время все исправить.

Больше я не стала оставаться и вышла. Подсматривать за чужой болью кощунственно.

Осталась у выхода, чтобы не пропустить, когда король уйдет. Через некоторое время ушла Брина. А затем я услышала странное:

– Ты здесь, Коралина, я знаю. Подойди.

Хоть я и не должна была ничего чувствовать, все же ощутила, как ноги стали ватными. Я медленно побрела обратно к лестнице, в небольшую башенку, с которой открывался вид на центральную площадь. Сейчас она находилась в удручающем состоянии и больше напоминала побоище, хотя война еще не началась.

– Будет забавно, если я просто говорю сам с собой, – усмехнулся его величество.

Он тоже смотрел в окно.

– Но я хорошо знаю Деллин. Она просто не может удержаться от того, чтобы не отправить тебя шпионить за мной. Боится, что я наделаю глупостей. Хотя за всю историю нашей дружбы глупости делает именно она. Но вот что я тебе скажу, Коралина, ты – не Деллин. И ты должна жить своим умом, а не ее.

– Знать бы, что это значит, – пробормотала я.

Но король, конечно, не услышал.

– Она хорошая девочка. Я люблю ее. Но ей мешают ее страхи и потери. А тебе не мешают. Ты еще никого не потеряла… кроме себя. Но с этой потерей смириться проще. Итак, Коралина, слушай меня внимательно. В нашем мире у магии есть законы. Порой они неочевидны, порой нелогичны, но они есть, и все живое подчиняется им. Если что-то происходит – то не потому, что так повелели высшие силы или сложились обстоятельства, а потому что законы нашего мира сработали. Цепочка событий, как костяшки домино, привела нас к этой точке, и тебя тоже. Законам магического мира плевать на наши интриги, им плевать даже на богов. Ты погибла для того, чтобы магия вернулась, и она вернется. Но ты не ушла. Не думала почему?

Только об этом и думала, но законы в Штормхолде, может, и действовали, да вот незадача: никто не удосужился их записать и разъяснить.

– Это не ошибка и не случайность, вот чему меня научила жизнь. У твоего присутствия здесь есть причина и цель. Так вот, слушай меня очень внимательно, потому что совсем скоро судьба миллионов жизней будет в руках девушки, которая даже сквозняк создать не способна. В твоих, Коралина.

Его величество помолчал с минуту, обдумывая то, что собирался сказать.

– Наша с тобой задача – сделать так, чтобы обошлось без войны. Или хотя бы оттянуть ее до момента, когда Штормхолд сможет сражаться, до возвращения магии. Деллин и Кейман не до конца понимают, как это сделать, да и больше заняты выяснением отношений. А нам придется отдуваться. Итак, нынешний король Бавигора хочет крови. Они еще не на улицах лишь потому, что не ожидали, что магия исчезнет, им нужно время. Но скоро будут здесь и начнется резня. Будущий король – юн и неопытен, к тому же ненавидит нас за потерю возлюбленной. Но это ведь не все, что влияет на Даркхолда. Есть то, что ты видела. Тень, тьма, называй как хочешь. Никто никогда не видел эту тень, да и не должен был – магии-то нет. Но она существует, и вот для чего ты здесь. Сделай так, чтобы тьма не влияла на Даркхолда.

– Но как? И что это такое?!

– Ищи ответы вокруг. В магии. В Хаосе. В себе. Вот что я знаю, Коралина Рейн: Штормхолд всегда дает ответы, нужно лишь услышать. Войны не будет, если темный король не позволит. И тебе нужно сделать так, чтобы он не ступил во тьму. А мне…

Он взял с подоконника комок ткани, оказавшийся плащом, и накинул на плечи.

– Придется сделать так, чтобы темный принц стал этим королем.

Пройдя мимо меня к выходу, Арен Уотерторн обернулся.

– Ты наверняка пойдешь за мной. И у тебя будет соблазн доложить о моем перемещении Деллин или Кейману. Но мой сын называл тебя своим другом. Подумай, что тебе важнее: выполнить приказ Деллин или спасти его и Даркхолда жизни.

Конечно, я пошла за ним и, конечно, не стала говорить ничего Деллин, рассудив, что в мгновение ока могу оказаться рядом с ней и все рассказать. А вот если понесусь сейчас – упущу Арена и не узнаю, что он задумал.

Накинув капюшон так, что тот скрыл лицо, не взяв стражников, прихватив лишь какой-то потрепанный рюкзак, Арен выскользнул из замка, а затем смешался с толпой неприкаянных, оставшихся без домов и тепла, наводнивших улицы. Пришлось не отвлекаться, чтобы не потерять его в толпе. И вскоре, хотя течение времени в этом состоянии я почти не ощущала, мы оказались у самых окраин, где меня ждало новое испытание: в дорогу король отправился верхом.

По ощущениям, его путь занял несколько часов, но, возможно, я ошиблась, потому что, когда впереди показалась граница, забрезжили сумерки, а когда мы вышли к воротам, на Штормхолд опустилась тьма. Две яркие луны издевательски сияли.

Я впервые видела столько демонов. Хотя, наверное, это были лишь несколько отрядов, или как там в военном деле называются эти группы. Сотни четыре, может чуть больше. Вооруженные до зубов. С клыками, крыльями, звериными головами. Не просто ожесточенные бавигорцы – тренированные бойцы. Даже этой группы хватит, чтобы утопить беззащитный Штормхолд в крови.

И сюда по своей воле приехал король, один?! Он что, безумец?

Кажется, пора идти к Деллин. Если еще не поздно…

– Элай, Коралина, – вдруг тихо напомнил Арен. – У него не будет шансов, если Даркхолд не станет королем. Хочется верить, он не ошибся, когда назвал его другом.

При виде нас, когда Арен стащил капюшон, оскалившиеся было демоны расступились и стал виден большой шатер, очевидно, принадлежавший кому-то очень важному и знатному. Его величество решительно зашагал к шатру, и я засеменила следом. Мне все это категорически не нравилось. Появилось подозрение, что лучше бы я сразу все рассказала Деллин. Но я боялась отвлечься даже на минуту, как будто могла хоть чем-то помочь.

– Приказ только один, – сказал Арен, когда мы приблизились к шатру. – Никогда. Никому. И ни за что не рассказывать о том, что ты здесь увидишь. Лги, отмалчивайся, умоляй, умри еще раз, если нужно, но никому, понятно? Это приказ. Это слово короля. Это – залог спасенных жизней моего сына и твоего Даркхолда. Ни Кейману, ни Деллин, никому. Я, увы, не могу слышать твой ответ, я даже не знаю, здесь ли ты. Но тем лучше. Если не сделаешь так, как я прошу, остаток жизни будешь знать, что король тебе верил, а ты предала. Обещаешь?

– Обещаю, – после долгой паузы ответила я, хотя интуиция говорила, что ничего хорошего Арен не задумал и мое обещание дорого мне обойдется. А может, и не только мне.

На удивление, Арена не стали обыскивать. Я ничего не понимала в королевских церемониалах, но считала, что во время войны или на ее пороге дипломатия уже не работает и главнокомандующий целого королевства должен чуть более внимательно относиться к собственной безопасности. Но правитель демонов был полностью уверен в себе и своих воинах. Внутри шатра дежурили двое крылатых. Наверняка личные телохранители или самые смертоносные воины.

Но мне они невольно напомнили Даркхолда, и сердце сжалось (хотя по всем законам мироздания не могло это сделать, ведь у меня и сердца-то больше не было).

Может, Дарк сейчас среди своих? Может, он впервые счастлив, любим и не чувствует себя уродом?

Больше всего я боялась именно этого. Что война разделит тех, кто мог бы стать семьей. Что у каждого из них будет своя правда и своя боль, и они не смогут существовать в мире, где каждому будет место. Легко ненавидеть врага, если он монстр, но что, если твой враг еще вчера сидел с тобой за одним столом?

Король демонов был красив. И пугающ. Массивные рога украшали серебристые кольца и шипы, темная кожа поблескивала в лунном свете, проникавшем через небольшую щелку в куполе шатра. Подойдя поближе, я смогла рассмотреть едва заметную красноватую вязь татуировок и шрамов.

– Арен Уотерторн. Сколько лет прошло с нашей последней встречи.

– Очень много, Астарот. И не скажу, что жалею об этой разлуке.

Демон рассмеялся. От его рокочущего смеха я поежилась.

– Удивлен, что ты принял мое приглашение. Редран долго убеждал меня в том, что ты согласишься. Я же считал, что хороший король пожертвует даже сыном ради своего королевства. Но Редран прав, человеческие эмоции – главная слабость Штормхолда. Его богов и королей.

– Мой сын жив?

– Жив. И ты получишь его, если примешь мои условия. Если Штормхолд сдастся без боя, а моим демонам позволят войти в Флеймгорд, не чиня препятствий, я пощажу тебя и твоего сына. И твою женщину – если пожелаешь, конечно. Хотя нашему темному принцу это и не понравится, он довольно сильно обижен на ту, которой посчастливилось выносить дитя Акориона.

– Кстати, о дитя. Слышал, они с моим сыном сдружились. Темный принц не будет возражать, что с его другом обошлись жестоко? В случае если мы не договоримся.

– У Даркхолда еще нет права голоса. Он получит власть и верность Бавигора в свое время, это знает каждый, кто верен темному богу. Но ему предстоит многому научиться и многое узнать. Когда придет время и Даркхолд станет королем, человеческие привязанности перестанут его волновать. Имя твоего сына он и не вспомнит. Пока что мальчик просто наследник и говорить тебе придется со мной.

– Но ведь наследник может взойти на трон гораздо раньше, чем все ожидают.

Демон сощурился.

– Я слышу в твоем голосе угрозу, король Штормхолда. Какую бы глупость ты ни затеял, не забывай, что магии у тебя нет, а сладить с двумя лучшими воинами Бавигора тебе не под силу. Не трать попусту единственный шанс спасти сына. Любая твоя оплошность приведет к его смерти.

– У меня очень чистоплотные друзья.

Уотерторн стащил с плеча рюкзак.

– Они с чего-то решили, что призваны хранить наш мир таким, каков он есть. Не допускать смешения миров. Смиренно и достойно преодолевать испытания. А я всегда был слишком циничен, беспринципен и аморален, чтобы проникаться их идеями.

Астарот дал знак стоящему рядом демону, и тот силой вырвал рюкзак из рук Арена. Впрочем, тот даже не сопротивлялся. Я с любопытством вместе с демоном заглянула в рюкзак, но увидела там лишь какие-то бруски, цветные веревки и несколько сияющих символов, не сказавших о содержимом ровным счетом ничего. Содержимое рюкзака явно содержало какую-то магию, но я о такой никогда не слышала.

– В мире, который мы всегда презирали, никогда не существовало магии. Поэтому мы считали и считаем их слабыми. Но ирония в том, что, не имея под рукой ни тьмы, ни света, они приручили огонь. И научились создавать кое-что одновременно прекрасное, пугающее, неизведанное и ненавистное. Они почти приручили смерть, Астарот.

Магические символы внутри рюкзака вспыхнули ярче.

– Да здравствует новый король Бавигора, – стиснув зубы, выдохнул Арен Уотерторн, король Штормхолда.

Все вокруг охватил огонь. Я словно оказалась в центре невероятной мощи огненного урагана. От грохота, взметнувшегося пламени, жара, которого я не ощущала, но хорошо могла представить, я потерялась в пространстве и времени. Больше всего мечтая оказаться как можно дальше от пламени, пожирающего все вокруг, я не двигалась с места, наблюдая, как за считаные секунды сгорают тела.

Горела жухлая трава вокруг.

Пылали кроны деревьев.

Черный дым вздымался в небо, закрыв две луны, лишив границу света.

«Да здравствует новый король!» – К вечеру это повторяли сразу в двух столицах, королевства демонов и королевства людей.

Одни говорили это с надеждой. Другие – обреченно.

* * *

– Не ходи туда! Не ходи, Одри, не ходи к нему, беги!

Сил хватило лишь на то, чтобы сбить с подоконника свечу, но, как и десятки раз до этого, Одри списала все на сквозняки старого замка. Она лишь погасила носком туфли фитиль, чтобы пламя не перекинулось на шторы, а затем побрела дальше, прямо в лапы к чудовищу.

Много недель я безмолвно наблюдала за хрониками нового мира. Почти лишенного магии, замершего на пороге кровопролития и до сих пор не сделавшего шаг назад.

Даркхолда провозгласили королем Бавигора. Редран сам загнал себя в ловушку, поспешив объявить сына Акориона священным наследником королевства демонов – никого другого после гибели Астарота Бавигор на троне видеть не хотел. Самого Дарка весть о его скором восхождении привела в замешательство. Он, в сущности, был еще мальчишкой – особенно по меркам демонов, – который не так уж хотел влезать в политические интриги и совершенно точно не был готов вести за собой демонов на войну.

Но Редрана это не устраивало.

Понаблюдав за советником юного величества, я поняла одно: Редрану было плевать на Бавигор, на войну, на демонов и их место в мире, на людей. Ненависть – вот что сводило его с ума. Ненависть к Штормхолду, к людям, к Деллин.

Больше всего на свете он хотел уничтожить бывшую ученицу. Эта страсть затмевала разум, сводила его с ума, нашептывала безумства. Редран стремительно падал в пропасть и собирался затащить туда Даркхолда. А я ничем не могла помочь. Никто не мог. Даркхолда прятали от всего мира, хотя это становилось делать все сложнее.

Но время неумолимо утекало, а мы так и не придумали, как достучаться до него. Как помочь Элаю. Как остановить войну.

Тень за Дарком росла. Оформлялась в нечто, подобное человеку. Фигура скорее напоминала женскую, если бы женщины вообще могли быть настолько уродливо-жуткими, с искаженно худыми и длинными когтистыми лапами, заостренными ушами. Если бы могли двигаться так плавно и в то же время угловато, неестественно изгибаясь при каждом шаге.

Опытным путем я вычислила дистанцию, на которой не привлекала внимание тени. Стоило сделать хоть шаг к Дарку – и тьма впадала в безумство, истошно визжа и бросаясь на меня. Но если я находилась достаточно далеко, то меня словно и не существовало.

Как будто тень лишь защищала Дарка.

Но она и влияла на него, я видела. Спроси кто – ни за что бы не объяснила, как именно, но Даркхолд менялся. Он реже говорил с Одри. И все больше времени проводил с книгами, которые приносил Редран. Я не знала языка, но воспроизводила символы на память, и Деллин мрачнела, когда видела их.

Одри была единственным напоминанием о прошлой жизни Дарка. И это тоже не нравилось Редрану.

По чистой случайности я была рядом с ней, когда вошел слуга:

– Вас хочет видеть Редран. Немедленно.

– Нет-нет-нет! – Я вскочила. – Не вздумай! Не ходи, Одри!

Хотя какой у нее был выбор? Ее называли гостьей, но гости, в отличие от пленников, в любой момент могут уйти. А Одри вряд ли выпустили бы за пределы замка.

Но я чувствовала: временное затишье подходит к концу. И скоро разразится буря.

– Одри. – Редран оторвался от бумаг, когда она постучала и вошла. – Садитесь, прошу. Желаете чего-нибудь выпить? Бокал вина?

– Нет, спасибо. Вы хотели меня видеть?

– Да, есть одна вещь, которую я хочу обсудить.

Редран расплылся в некоем подобии улыбки. На волчьей голове она больше напомнила оскал.

Он все же налил Одри вина и протянул бокал. У меня не получилось выбить его из рук демона, а предостережения, как и другие мои возгласы, прозвучали лишь для меня одной. Одри осторожно сделала глоток.

– Как тебе здесь живется? Нужно ли что-то? Может, тебя что-то тревожит или не устраивает?

– У меня все хорошо. Я не привыкла требовать что-то от того, кто добр ко мне, дает кров и еду.

– Вы удивительная девушка, Одри. Признаюсь честно: я с легким предубеждением отношусь к смертным. Слишком уж часто видел, как они продают и предают свои идеалы и своих близких. Но вы – приятное исключение. Мне очень радостно видеть вашу преданность Даркхолду. После всего он заслуживает тепла.

Я слегка опешила. Редран говорил совсем не то, что я ожидала. Кейман считал, что первоочередная задача Редрана – не оставить Даркхолду ни намека на прошлую жизнь, уничтожить все, что держит его на грани и не дает ее переступить. Убедить его в том, что в моей смерти виновата Деллин. Солгать, что мать его бросила. Не допустить освобождения Элая. Уничтожить Одри.

Но разговор не походил на приговор. И это пугало еще сильнее.

– Даркхолд мой друг. Я бы никогда не предала его.

– Для него вы тоже важны. Он постоянно говорит о вас, беспокоится о вашем благополучии.

А вот это была ложь. Даркхолд вообще не упоминал Одри в разговорах с Редраном.

– Надеюсь, и вы будете думать о его благополучии. И не причините ему боли.

– Конечно. Что-то случилось? Даркхолду нужна помощь?

– Он теперь король, Одри. Король большой и сильной страны. Сейчас мы на пороге перемен и… чего уж скрывать – войны. Даркхолд еще неопытен и юн, ему предстоит долгий путь. И некоторые вещи на этом пути могут стоить ему… слишком дорого. Понимаете?

– Пока не очень. Вы намекаете, что раз он теперь король, мне рядом с ним не место?

– Ну что вы. Я бы никогда не посмел решать, кому место рядом с его величеством. Я лишь хочу уберечь его от возможных трагедий. Вы понимаете, кто такой ваш друг? Он не просто король Бавигора, не просто демон-полукровка. Он сын темного бога, его бессмертный наследник. Вы задумывались, Одри, что случится дальше? Вы постареете, умрете, а Даркхолд будет жить невероятно долго, возможно даже бесконечно. Ваша жизнь будет мгновением в череде событий. Вы думаете, это его не гнетет? Знание, что единственный близкий человек умрет, а он останется совсем один?

– Не знаю.

Одри нервно сжала бокал и сделала большой глоток.

– Я не знаю. И ничего не могу с этим сделать.

– Вообще-то это не так.

– Что вы имеете в виду?

– Есть один древний ритуал… Он может помочь вам, Одри, стать одной из нас. Стать сильнее, быстрее, красивее. Наши женщины обладают поистине магической притягательностью. Вы сможете жить долго и, возможно, быть рядом с тем, кого любите.

Одри поперхнулась и покраснела. Мне стало неловко, словно я подсматривала за чужими секретами, хотя влюбленность Одри – не такая уж неожиданность.

– Не думаю, что вас устраивает роль его тени. Вы ведь испытывали боль, наблюдая за их историей с Коралиной Рейн. Я не люблю романтичные и возвышенные мечтания, я смотрю на мир трезво. Счастливый конец может быть только у равных. Коралина и Даркхолд были равны, вы с ним – никогда не были и не будете. Но Коралина умерла, а вы живы, Одри. Это ваш шанс.

Он обошел ее и наклонился так близко, что мне пришлось подойти. И хоть я знала, что это невозможно, все равно боялась, что Редран меня услышит или почувствует.

– Я хочу, чтобы у нашего короля была достойная королева. Поэтому предлагаю это вам. Согласитесь на ритуал – и станете одной из нас. Станете равной Даркхолду.

– Что за ритуал?

Показалось, взгляд Одри подернулся странной дымкой. Может, Редран просто пугал ее, а может, в вине что-то было. Но сейчас она совсем не напоминала мне Одри из игрушечной Школы темных. Как будто ее роль затравленной девочки вдруг стала реальностью.

– Ничего особенного. Немного неприятный: изменить свою природу не так-то просто. Но всего несколько часов – и вы станете одной из нас.

– Такой… как вы?

Редран дернулся, и это показалось мне странным. Но я почти сразу об этом забыла: демон взял Одри под руку и заставил подняться.

– О нет, ваша красота останется при вас. Разве что станет ярче, изящнее. Демоницы несколько более… дерзкие в своей притягательности. Но поверьте опыту, сочетание смертной нежности и темной красоты достойно такого короля, как Даркхолд.

Сначала я решила, что он ведет Одри к выходу. Но Редран подвел ее к шкафу. И, похоже, у темных было какое-то общее «руководство о том, как спрятать потайную дверь», потому что я уже видела похожий замок в библиотеке замка ван дер Гримов. Нужно было вытащить книгу – и стеллаж отъезжал в сторону, открывая проход. Это и проделал Редран, только вместо темного тоннеля я увидела нечто, напоминающее лабораторию.

И узнала ее.

Из груди вырвался вскрик. Одри не шелохнулась. Страх придал мне сил, и я сбросила со стола Редрана целую стопку книг. Демон обернулся. Волчьи уши дернулись, словно он пытался уловить движение. Но в следующую секунду он вернулся к Одри, которая, казалось, и не заметила ничего необычного. На нетвердых ногах она прошла в глубь помещения.

Тусклый красноватый свет странных толстых свечей рисовал очертания странного сооружения, напоминающего алтарь. Камень, когда-то бывший зеленым, потемнел от крови.

Я уже видела это место раньше. Оно мне снилось.

Грудь обожгло огнем, и я увидела Одри.

На невысоком каменном столе, непривычно худая, с разметавшимися по темному камню светлыми локонами, Одри истекала кровью. Прямо по центру грудины, там, где еще недавно билось сердце, зияла кровавая дыра.

А сердце все еще билось – в руках высокого демона с перепончатыми крыльями.

В руках Даркхолда.

Я метнулась прочь, по коридорам мрачного замка, в покои Даркхолда.

– Ты должен ей помочь! Ты должен ее спасти! Да не сиди же, брось ты эту проклятую книгу, Дарк!

Даже тень, ласково обнимающая парня, не заметила моих криков. И я сделала то единственное, что могло заставить его очнуться. Приблизилась настолько, что тьма истошно завизжала, потянулась ко мне когтистыми лапами.

– Идем! – рявкнула я, отскочив ровно настолько, чтобы уже оформившиеся клыки клацнули в воздухе. – Давай, иди за мной! Приведи его! Что, боишься меня?! Не хочешь?! Давай, веди, я сказала! Ты же хочешь его от меня защитить? Ну же, догони меня, тварь ты неведомая! Догони и заставь его подняться!

Дарк нахмурился. Тень умолкла и склонила голову, не сводя с меня взгляда пустых глазниц. Она уже не была похожа на бесформенную тьму, нет. Личный монстр Даркхолда обретал черты, становился сильнее. И еще – я это чувствовала – ненавидел меня. Словно я была главной угрозой хозяину этой тьмы.

Сработало!

Немного поколебавшись, Даркхолд поднялся и направился к двери. Стараясь держаться в поле зрения твари, но не слишком близко, чтобы не попасться ей, я вела их к Редрану и Одри. Вела так долго, что с каждым шагом теряла надежду.

У двери Даркхолд замер, словно размышляя, стоит ли стучать. Наконец, решив, что, как король, он имеет право входить куда угодно, вошел.

– Редран?

Проход был закрыт, но в том, что у меня получится его открыть, я даже не сомневалась. Слишком сильные эмоции бушевали внутри. У меня не было сердца, которое могло стучать, но я клянусь, что чувствовала, как неистово оно бьется в груди.

Стеллаж отъехал в сторону. Дарк замер. Тень крутилась у его ног, как собака, явно нервничая.

Но мы не успели.

Кровь капала на каменный пол с противным звуком. Она впитывалась в темный камень, словно питая его жизнью Одри. Еще теплящейся, но стремительно утекающей. Кровь стекала по рукам Редрана, а в зловещем красноватом свете его волчья морда напоминала уродливую ритуальную маску. Но самое жуткое – это сердце. Отчаянно бьющееся человеческое сердце в его руках. Взгляд Одри был подернут поволокой, и я не смогла понять, осознает ли она, что это ее сердце держит в руках тот, кто еще недавно обещал ей красоту и любовь.

– Даркхолд.

Редран обладал поистине демоническим хладнокровием. При виде Дарка он даже не шелохнулся.

– Что вы делаете? Что вы с ней сделали?!

От его голоса у меня сжалось сердце. Скольких еще он потеряет? Даркхолд не заслуживает того, что с ним происходит. Он не самый лучший человек на свете, но он не зло. Всего лишь изломанный мальчик, который снова и снова теряет крупицы тепла.

– Я дарю ей новую жизнь, – спокойно отозвался Редран. – Не бойся. Я не враг ни тебе, ни Одри. Ритуал поможет ей стать достойной тебя. Она этого просила.

– Нет! Он лжет! Не верь ему!

Тень зашипела и бросилась в мою сторону. Пришлось отшатнуться.

– Она умирает.

– Она будет жить, если ты дашь мне закончить, Даркхолд! Одри хочет стать одной из нас.

– Одри никогда бы не захотела стать такой, как я! – рыкнул он в ответ. – Она видела, к чему приводит уродство.

– Быть демоном – не значит быть уродом, – возразил Редран. – Все в прошлом, мой мальчик. Мы больше не позволим обращаться с нами так, как привыкли смертные. И твоя Одри станет первой из тех, кому мы позволим быть среди нас.

Дарк бросился к нему, но демону хватило сил его удержать, во всяком случае на пару минут.

– Послушай! Это был ее выбор! Она хотела стать достойной тебя!

– Замолчи! Никогда… никогда она бы не пожелала этого! Ты ее убил… ты с ней это сделал…

Редран схватил его за руку и силой вложил в ладонь трепещущее сердце.

– Чувствуешь? Оно бьется. Она живет. Ее жизнь в твоих руках. И ты подаришь ей новую.

Оставив Даркхолда беспомощно сжимать сердце Одри, демон отошел к другому столу, на котором я увидела старый сундук. Открыв его, Редран достал еще одно сердце. Черное, как будто высеченное из чистой темной магии.

– Сделай это сам и увидишь, почему она этого хотела. Подари ей жизнь. Подари ей почетное место в нашем новом мире.

Медленно Дарк оторвал взгляд от сердца и перевел на Редрана. Подошел к Одри. Происходящее напоминало какой-то страшный сон. И как во сне, я не могла сдвинуться с места, не могла закричать, не могла проснуться. Вот только все происходило в реальности.

Ласково и невесомо он коснулся светлых волос, прощаясь.

– Если увидишь Коралину… скажи, что она была права. Там, за водопадом, действительно пещера.

Когда он опустил сердце в зияющую рану, Одри закрыла глаза. Но прежде, чем затихнуть навсегда, сердцу хватило сил на последний удар.

Даркхолд повернулся к Редрану. На первый взгляд его морда ничего не выражала, но мне почему-то показалось, что Редран в ужасе. Я и сама была, но лишь потому, что беспомощно наблюдала, как Дарк неумолимо соскальзывает в пропасть.

– Она никогда не хотела быть такой, как я, – глухо и равнодушно произнес он и сделал шаг по направлению к демону. – Но если мы хотим создать новый мир…

Он вскинул руку. Пальцы с хрустом вошли в грудину Редрана и там сжались.

– Надо потренироваться.

Хрипы демона заглушил безумный женский смех.

Тень больше не была у него за спиной. Тьма стояла рядом.

* * *

– Здесь Даркхолд убил отца?

– Человека, который его вырастил. Не думаю, что можно назвать ван дер Грима отцом Дарка. Отцы так не поступают.

– Родители бывают разные. Тебе ли не знать.

Кейман подошел к краю обрыва и задумчиво потрогал камень носком ботинка. Через несколько секунд, словно после раздумий, камень полетел вниз.

– Зачем мы здесь?

– Мне снилось, что он пришел сюда. – Деллин плотнее запахнула куртку. – Подумала, что магия, возможно, возвращается. И сны снова что-то значат.

– Сны всегда что-то значат. Но не всегда то, что нам бы хотелось.

– Ты о чем?

– Возможно, нам придется смириться с положением вещей. С тем, что Даркхолд – король Бавигора. И что Бавигор – враг Штормхолда. Возможно, мы с Даркхолдом должны быть на разных сторонах. Таков его путь… и наш. Твой.

– Я не могу, – тихо ответила Деллин. – Не могу дать ему превратиться в чудовище. Он не заслуживает такой судьбы.

– Или ты хочешь искупить вину перед его отцом? Исправить ошибки прошлого?

– Ошибки?!

В прежние времена, когда Деллин ди Файр бывала в такой ярости, в небе сверкали молнии. Но сейчас низкие серые облака остались глухи к эмоциям своей повелительницы.

– Вину?! Мою вину перед Акорионом?! Я виновата перед ним?!

– Я этого не говорил, – спокойно отозвался Кейман. – Но если бы наши чувства были к нам справедливы… он был твоим братом-близнецом. Половинкой тебя.

– Ты – моя половинка, – отрезала Деллин.

– Да, и поэтому я тоже чувствую вину. Возможно, куда более сильную, чем ты, потому что я должен был уберечь вас. И мне тоже хочется уберечь Даркхолда, чтобы избавиться от этого чувства. Только это не сработает. И это… возможно, не то, что нужно Дарку.

– Помимо Дарка есть миллионы жизней, которые могут оборваться. Я не дам ему стать убийцей.

– Он король, который поведет свою армию, а не убийца.

– Это одно и то же.

– Арен Уотерторн – самоубийца или герой?

– Идиот.

– Кто угодно, только не он. Мне тоже жаль Даркхолда, Деллин. Но, возможно, единственный способ остановить его – это убить. А я не готов. Он не Акорион.

– Но из-за него я снова теряю тех, кого люблю.

– Ты так не думаешь. Кстати, почему тебя так ненавидит Редран? Неудавшаяся ученица, конечно, бьет по самолюбию. Но ни разу еще не видел такого бешеного педагога. Есть ощущение, что между вами нечто большее, чем неудачное сотрудничество. Любовь? За что можно так ненавидеть?

– Есть за что.

– Поделишься?

– Это некрасивая история.

– Я же был директором школы. Я привык.

– Демоны приобретали свои особенности разными путями. В основном с подачи Акориона, но и я не отставала. Давным-давно, в лучшие годы бытности Таарой, мне служил один демон. Ничего особенного, обычный паренек. И как-то он провинился. Не помню, что именно он сделал, но помню, что это была такая ерунда, что даже Акорион удивился, когда узнал. Но я впала в бешенство. И сказала, что раз он не способен думать головой, то пусть вместо нее будет звериная морда.

– Оу… да, я бы тоже взбесился. Это был Редран? Демоны так долго живут?

– Его отец. Долго живут не все, только те, над кем мы поработали. Когда используешь тьму, чтобы менять жизнь, она становится мучительно долгой. Акориону понравилось. Звериная голова – это же весело. Мы создали их достаточно, чтобы в Бавигоре и даже в Штормхолде волчья морда не вызывала вопросов. Но Редран помнил рассказы отца. Может, если бы он рассказал… я бы что-то исправила.

– Любовь и месть. Все всегда сводится или к любви, или к мести.

– К любви, к сожалению, реже.

– О, любовь – это гораздо более разрушительное чувство, – улыбнулся Кейман. – Разбитое сердце способно уничтожить мир. Идем. Вернемся во Флеймгорд. Поможем с подготовкой к наступлению Бавигора. Попытаем счастья с магией – вдруг уже начала возвращаться? Поцелуешь в нос дракона, а не то его разбитое сердце даст прикурить даже Хаосу. Даркхолд поговорит с тобой, когда будет готов. В конце концов, Элай, по их заверениям, еще жив. А значит, наш племянник еще не превратился в монстра.

Краем глаза Деллин заметила движение и, обернувшись, увидела, как Коралина оседает на камни у самого края обрыва.

– Коралина! Что случилось? Ты как?

Деллин опустилась возле нее на колени, как будто могла хоть чем-то помочь. Но она даже не могла ее коснуться. И эта беспомощность жгла сильнее каленого железа. Она думала, что пережила все кошмары, какие только существуют. Оказывается, остался еще один: дети, которым она не могла помочь.

– Скажите ему… скажите, что я здесь. Заставьте его остановиться!

– Я не могу. Мы отправили целую сотню писем, но Даркхолд не хочет говорить с нами. Что случилось, Коралина? Что с ним случилось?

– Он убил Редрана. Редран хотел провести с Одри какой-то ритуал. Он вырезал ей сердце. Я думала, что успею привести Дарка к ней, что он сможет ей помочь. Но он не успел. И он не дал Редрану провести ритуал, а потом…

Она устало опустилась на камни.

– Тень никого к нему не подпустит. Она слишком сильная. Я не знаю, что делать. Не знаю, как ему помочь. Он совсем один, а я даже не могу сказать, что я здесь, эта тьма меня не пускает!

– Редран мертв?

Деллин посмотрела на Кеймана.

– Думаешь, теперь у нас есть шанс? Если Даркхолд избавился от Редрана, то ему будет сложнее промыть мозги. И мы, возможно, договоримся?

– Я бы не рассчитывал. В Бавигоре достаточно желающих промыть королю мозги. Но кто знает.

– Может, он отпустит Элая… – пробормотала Коралина. – У него никого больше нет. Только Элай. Может, он его пощадит?

Она посмотрела с такой отчаянной надеждой, что Деллин не удержалась и погладила ее по копне светлых косичек. Точнее, попыталась – рука повисла в воздухе.

– Может быть. Хотела бы я хоть краем глаза увидеть, что будет дальше.

– Жаль, что я не могу спать, – всхлипнула Кора. – Может, снова приснился бы какой-нибудь мрачный мужик и дал туманный намек.

– Какой еще мужик?

– Мне снились разные сны. В ночь, когда пропала Одри, мне снился мужчина. Я не узнала его, а он словно хорошо меня знал. Он сказал, что у таких, как мы, не бывает кошмаров. Что сны – отражения наших душ. Эхо силы, которая нас питает. Еще сказал, что я – это он. Магия, которая спит в недрах нашего мира и питает все живое.

Она подняла взгляд. Деллин поежилась, хотя ветра не было.

– Он говорил о тебе. О том, что ты забыла, что даже Хаос подчиняется законам мироздания. Сказал, что ты поймешь, но…

Если ты, конечно, расскажешь об этом разговоре прежде, чем умрешь.

– Это невозможно. Он даже не мертв, он растворился в… магии, которая питает все живое… боги!

– Кто он?

– Акорион. Родной отец Даркхолда. Мой брат.

А вот теперь ветер поднялся, и на миг Деллин показалось, что магия вернулась. Но уже в следующее мгновение она поняла, что это лишь трепет мощных крыльев. Сны не обманули и на этот раз: Даркхолд пришел туда, где убил отца.

А еще он не удивился, увидев их. Его взгляд показался ей пустым и безжизненным, и она бы солгала, если бы сказала, что не узнаёт его. О нет, богиня хаоса и смерти прекрасно знала это ощущение: когда внутри не осталось никаких человеческих эмоций.

– У вас есть сутки, – равнодушно произнес Даркхолд ван дер Грим, король Бавигора, – чтобы сдаться. По истечении этого срока демоны войдут в Штормхолд. И установят новый порядок.