Глава 14

Тень рядом с ним больше не была тенью.

Но и человеком она не была. Я никогда не видела таких существ, зато уже испытывала похожие ощущения. Во все разы, когда магия Даркхолда вступала в реакцию с моей, когда ожили кости драконов, когда их с Элаем отбросило друг от друга в столовой, я чувствовала, как внутри все холодеет и замирает, как будто предчувствуя беду.

Теперь беда обрела облик. Острые уши. Звериный оскал. И полный ярости взгляд. А еще она держалась рядом с Дарком, плечом к плечу, как равная ему. Или даже больше – как покровительница. Все это время, даже будучи бесплотным духом, тень защищала его… так, как умела. Считая угрозой меня. Меня! Не Гидеона, едва не сжегшего Дарка заживо, не Редрана, толкающего его к тьме, а меня!

– Демоны не установят новый порядок, – спокойно отозвался Кейман. – Они устроят бойню. Убьют какое-то количество людей. Искалечат. Разрушат города. А потом магия вернется и бойня повторится – только на этот раз от вас не оставят даже памятной дощечки. Бавигор превратится в пустоши, населенные редкими уцелевшими тварями… да и то если Таара пожелает сохранить им жизнь. Давай поговорим, как взрослые. Как король с… скажем, с человеком, который обладает некоторым опытом.

– С тем, кто лжет каждый раз, когда открывает рот? – презрительно фыркнул Даркхолд. – Или с тем, кто позволил умереть Коралине, чтобы спасти свою драгоценную магию? Или с тем, кто убил моего отца, убил подло, заманив в ловушку и ударив в спину? По-моему, вы заигрались в богов.

– Факт. – Кейман кивнул. – Только это никак не меняет расклад. Мир жесток и несправедлив, дорогой мой племянник.

– Я тебе не племянник!

– Это не факт. Мы до конца не разобрались в божественной родословной.

– Тебе весело? Возможно, будет не так весело, когда поймешь, что Бавигор несколько сильнее, чем вам всем казалось…

– Да не сильнее он! – сказал Кейман. – Не сильнее, пойми ты! Магия вернется. Она уже возвращается, и ты это чувствуешь, просто боишься признать. Возможно, это займет недели, месяцы, годы, но все, на что это влияет, – жертвы. Чем больше невинных жертв, тем дольше будет полыхать огонь. Но от любого пламени в конечном счете остается пепел. Ты король – так будь им! Думай, Даркхолд, ты на это способен! Думай!

– Кстати, Одри мертва. Думаю, тебя это порадует.

– С чего бы это меня должна радовать смерть девочки? И вот в чем вопрос: почему ТЕБЯ это не наводит на мысли? Не мы ее убили, а те, кому ты доверился. Одри мертва – и ее смерть стоит еще тысячи? Думаешь, ей бы понравился такой Даркхолд?

– Из-за вас она оказалась у Редрана!

– Верно. Из-за меня. И я от своих ошибок не отказываюсь.

– Это так ей поможет.

– Нет. К сожалению, нет. Ей это не поможет. Но подумай и загляни в себя. Неужели ты хочешь нести такое же горе другим? Неужели ты хочешь быть как твой отец?

– Которого вы убили? Нет, поэтому я и не поворачиваюсь к вам спиной.

– О нет, Даркхолд, я имею в виду не твоего родного отца, а того, кто тебя вырастил. Он ведь добивался именно этого. ТАКИМ он хотел тебя видеть, разве не так? Что, позволишь ему победить? Но ты прав, твоего родного отца убил я. И убил бы снова. Ты никогда не задавался вопросом, почему? Почему мы, такие злодеи и предатели, убили Акориона, но бросились спасать и защищать его сына? Почему мы просто не позволили тебе умереть от ожогов? Почему не заперли навечно за решеткой за все твои жестокие игры? Почему не приговорили тебя за девушек, которых ты отправил в неизвестность?! Не задумывался, что могло послужить причиной для этого? Почему я, вырастивший твоего отца, принял решение его убить? Почему Таара – его сестра-близнец, его частичка, пошла на убийство единственного родного человека? Ты не спрашивал у Редрана, ЧТО нужно было сделать? В какого монстра превратился твой отец? Посмотри в отражение, Даркхолд! Сейчас в него превращаешься ты!

Тень хищно ощерилась, зашла за спину Дарка и издевательски закрыла когтистыми руками его уши. Над нашими головами сгустились тучи, совсем не свойственные началу зимы. Низкие, плотные, почти черные тучи. Предвестники страшных событий.

– Он не слышит. Она не позволит ему услышать.

– Она здесь? – спросила Деллин.

– Всегда с ним. Почти часть него.

– Часть… частичка… близнец! Сестра-близнец!

Возглас получился таким громким, что все замолчали. Лишь где-то вдали раздался первый раскат грома.

– Акорион появился из частички Хаоса по образу и подобию Таары, стал ее братом-близнецом, но никогда не имел души! Даже Хаос подчиняется законам мироздания! Вот что Акорион имел в виду! Законы мироздания: у темного бога должна быть сестра-близнец! Это же так просто…

– Ей это не нравится… – пробормотала я.

Прежде не замечавшая нас тень ощерилась, пригнулась, как хищный зверь, и медленно двинулась в нашу сторону.

– Даркхолд – сын бога и смертной! Тьме не хватило сил создать полноценную близняшку, и получилось это недо… тень или что-то подобное. Она росла вместе с Дарком, защищала его. Вот источник всех странных проявлений темной магии, пробуждения тварей, убийства того мальчика… Сестра оберегала его, как умела.

– Деллин, ей не нравится то, что ты говоришь…

До сих пор тень не проявляла интереса ни к кому, кроме меня. Но сейчас она словно готовилась к атаке, а Деллин ее даже не видела.

Никто не видел.

Только я. Слишком слабая, чтобы что-то сделать. Слишком бесполезная, чтобы кому-то помочь.

– Акорион был таким же. Толкал во тьму, искажая реальность. Постоянно нашептывал, доводил до отчаяния. Защищал. Сосредотачивал мир на себе.

Связь Даркхолда с сестрой, кажется, была сильнее, чем мне показалось. Взмахнув крыльями, он в одно мгновение оказался возле Деллин.

– Надоела мне демократия! – рыкнул Кейман.

По сравнению с ним Дарк был беспомощным котенком. Даже несмотря на крылья и ярость, бушевавшую в нем, Крост в считаные секунды повалил его на землю. В темноте сверкнул черный опал – и небольшой кинжал уперся в основание крыла Даркхолда.

– Кейман, не надо! – вырвалось у Деллин.

Даркхолд беспомощно дернулся, а тень истошно завизжала.

– Хочешь быть как взрослый?! – сквозь зубы процедил Крост. – Хочешь быть королем? Вот тебе урок от Арена Уотерторна: если собираешься на кого-то напасть, не встречайся с ним без охраны!

Визг тени стал таким жутким, что я не выдержала и закрыла уши. Но вскоре поняла, что близняшка Дарка вовсе не собиралась бежать и спасать своего хозяина, нет. То ли обезумев от сказанного, то ли поняв, что до Кроста проще добраться через Деллин, она бросилась к ней.

А я – ей наперерез.

Раньше я думала, люди, кидающиеся в атаку, бесстрашны. Что в какой-то момент страх уходит, остаются чистые ярость и сила, но нет. Страх никуда не исчезает, ты преодолеваешь его каждую секунду, снова и снова. Просто страх потерять еще кого-нибудь – он намного сильнее.

Ощущение прикосновения к чему-то оказалось почти забытым. Я врезалась в тень с такой силой, что мы обе грохнулись на землю. И хоть удара от падения я не почувствовала, от касания тьмы внутри все сжалось и заледенело. Больше всего на свете мне хотелось оказаться где угодно, только не здесь, но я упорно заставляла себя отмахиваться от этого желания.

Острые когти вошли мне в живот. На секунду все тело взорвалось болью, а потом она исчезла. Я же мертва, демоны тебя раздери!

Тень визжала и хрипела. Кусала и царапала. Казалось, она состояла лишь из тьмы и безумия, но все же… все же она была чуть более живой, чем я. Это было ее силой. И слабостью.

Я же не чувствовала ни боли, ни усталости. Только страх, но и он отошел на второй план, уступив место отчаянному желанию защитить того, кого любила. В этом мы с его сестрой были так похожи.

Вот почему я не ушла… Вот для чего я существую.

Вернуть миру магию… и вернуть Даркхолду свет.

У нее кончались силы. Она больше не нападала, только защищалась, пытаясь не дать мне себя сбросить. Но я, почувствовав, что получила шанс на победу, вложила остатки сил в то, чтобы отбросить ее в сторону. И тут же, пока тварь не успела опомниться, навалилась сверху.

Руки сами собой сомкнулись на тонкой шее и сжались.

Тень беспомощно брыкалась и царапала мои руки, но от ее когтей оставались лишь едва заметные, мерцающие светом следы.

– Оставь его в покое! – прошипела я. – Он тебе не принадлежит!

– Возьми это, – раздался голос Деллин. – Бога можно убить только чистой тьмой.

Рукоять кинжала, которым Кейман собирался отрезать Даркхолду крылья, удобно легла в ладонь. И ей было плевать на то, что я была призраком.

– Она человек?

Тень уже почти не сопротивлялась, лишь хрипела. Одной рукой я все еще держала ее за горло.

– Нет, – тихо отозвалась Деллин. – Не человек. Могла бы им быть, если бы он был чуть сильнее. Если бы его мать не умирала, когда он был зачат. Если бы родился в любви. Она могла быть его сестрой, но стала проклятием. Если ты ее не уничтожишь, она сведет его с ума.

А если убью – лишу его кусочка сердца. Частички души.

– Ты скучаешь по брату? – спросила я.

Деллин так долго молчала, что казалось, словно весь мир замер и только я ощущаю ледяной ветер с брызгами дождя так явно, как не ощущала уже очень давно.

– Скучаю. Когда-то он был братом, которого я любила всем сердцем.

Она опустилась возле нас на колени и заглянула мне в глаза.

– Но того, кем он стал, я также всем сердцем ненавижу. Никто не может жить без души. Акорион сходил с ума и сводил с ума меня. Нельзя, чтобы его сын повторил его судьбу. Я не хочу убить еще одно родное существо, у меня их так мало! Просить тебя убить ее жестоко, но во всем большом мире есть только одна душа, состоящая из света.

Я подняла голову. Капли дождя падали мне на лицо.

Из света и дождя.

Лезвие вошло в сердце из тьмы и тумана. Оборвало призрачную жизнь сестры Дарка в ту же секунду, когда наши с ним взгляды встретились. И когда я поняла: он меня видит.

Облокотившись на Кеймана, уставший, настрадавшийся и испуганный, он видел меня.

Я тут же подскочила к ним, оказалась рядом, холодными руками коснулась его лица.

– Ты меня видишь… ты меня видишь, боги!

Я повернулась к Деллин.

– Почему он меня видит?

Но ответил Кейман:

– Магия возвращается.

Его голос заглушил раскат грома.

Он привычно, словно и не угрожал пару минут назад кинжалом, гладил Даркхолда по голове, и в этом жесте было что-то щемяще-трогательное. А может, не в жесте, а в том, как Дарк тянулся за прикосновениями, как будто чувствовал себя невыносимо одиноким.

– Вы что, серьезно бы… – Я осеклась и шумно сглотнула.

Кейман, фыркнув, отмахнулся.

– Нет. Но я, как гуру педагогики, искренне считаю, что порой обещание ремня – лучший аргумент в споре с подростками.

Деллин сквозь слезы рассмеялась.

Гроза над нами разыгралась не на шутку. Легкий накрапывающий дождик превратился в настоящий ливень. И Кейман, и Деллин, и Даркхолд в мгновение ока промокли насквозь. А меня Дарк укрыл крылом. Точно так же, как однажды, защищая от призрачных драконов.

* * *

С демонами придется договариваться. Иначе война неизбежна. Пусть не сейчас, а через десять лет, двадцать, сто, – но угли полыхнут и пламя превратит в пепел миллионов судеб. Значит, придется что-то делать. У них есть немного времени. Магия возвращается, король исчез – это приведет Бавигор в смятение. Но решать придется быстро, и совершенно неясно, какое из возможных решений потушит разгорающийся костер. Штормхолд все еще стоял на краю пропасти, но, пожалуй, сделал маленький шажочек назад.

С новым королем придется считаться. Наследник темного бога – не просто удачливый демон, получивший власть в результате интриг и устранения конкурентов. Власть Даркхолда признают все, придется признать и новому королю Штормхолда. Ненависть между королевствами так просто не погасить, но если так хочет король, над короной которого сияет луна, – это уже немало.

Магия вернется. Рано или поздно Хаос напитает источники, возобновится добыча. На запястья штормхолдцев вернутся привычные браслеты с бусинами. Откроет свои двери Школа Светлых. Вырвется из заточения в пространственном кармане Школа темных. Школы стихий вновь станут выпускать магов. И, хочется верить, соперничество между ними сбавит обороты.

Я слушала все это отстраненно, прекрасно понимая, что у меня, в отличие от Штормхолда, будущего нет.

Но меня держал за руку Даркхолд, и это стоило всех войн и всех источников силы на свете.

– И что, все? – спросил он. – Одна дорога к водопаду, а потом – целая жизнь без тебя?

– Целая дорога. Иногда это почти вечность.

Его голос все еще звучал хрипло. Я сжимала его руку так сильно, как могла, потому что боялась, что сил не хватит. После всего, что случилось. После всего, что он потерял.

– Ты чувствуешь что-то? – спросила я. – Без… нее.

– Сложно сказать. Кажется, мир не такой мрачный и враждебный, каким казался.

– Он прекрасен. Я видела его весь. Когда была призраком, облетела весь наш мир, и ты даже не представляешь, сколько в нем красоты! Бескрайний север, нежный и теплый Силбрис, меланхоличные пустыни Джахнея. Я видела такие плато, что захватывало дух! А горы?! Снежные вершины, невероятная мощь! Мир гораздо прекраснее, чем я представляла.

– Однажды я посмотрю.

– Когда засомневаешься в том, на правильной ли ты стороне, – лети в горы. Только там, где тебя и небо разделяют лишь облака, можно найти ответы.

– Договорились, – едва заметно улыбнулся он.

Голоса Деллин и Кеймана затихли. Они словно специально замедлили шаг, давая нам возможность наговориться. Понимая, что времени почти нет.

– Можно я задам вопрос, который причинит тебе боль? – спросила я.

– Конечно. Тебе можно все.

– Почему ты не завершил ритуал Одри?

Дарк крепче сжал мою руку.

– Она бы не хотела стать такой, как мы. Она не заслужила подобия жизни, быть привязанной к Редрану. Я спас ее от чудовища однажды. И не успел спасти сейчас.

– Мне так жаль. Я так старалась успеть…

– Ты успела. Поверь мне, ты успела.

– Если увижу ее, расскажу, что ты для нее сделал.

– Спасибо.

Неожиданно лес закончился, и я вздрогнула, увидев знакомое место. Мокрые камни, грохот воды, сухие серые деревья.

Здесь я умерла.

А еще здесь нас ждали, и сердце замерло – клянусь, остановилось бы, если бы я не была мертвой!

– Элай… – Голос предательски сорвался.

Я больше не могу терять друзей. Я больше не хочу, чтобы было больно.

– Не бойся. – Даркхолд обнял меня. – С ним все в порядке, я приказал отпустить его еще до того, как Редран убил Одри. Просто дурачок решил назначить встречу здесь, чтобы уговорить меня не устраивать в Штормхолде кровавую баню.

Руки дрожали. На секунду я подумала, что Элай мертв и ждет меня у водопада.

– Кора? – Он ахнул.

Побитый, истощенный, с рукой на перевязи, но живой и по-прежнему не утративший своей заразительной улыбки.

Я бросилась ему на шею и услышала сдавленное «Ох!» – зажала сломанную руку.

– Прости! Прости! Ты живой!

– Живой, если не задушишь! А ты… фокусы Деллин, да? К ней вернулась магия? Отец рассказывал, что она подобное уже проделывала.

– Долгая история, – всхлипнула я. – Дарк расскажет. Не хочу тратить время.

– Не плачь. Если бы я мог обменять свою жизнь на твою – я бы это сделал.

– Чушь не неси! – буркнула я. – Я обменяла свою жизнь на миллионы других. И ни о чем не жалею.

Меж тем подтянулись и Деллин с Кейманом. Момент прощания приближался, а я держала их обоих за руки и не могла отпустить. Как же невыносимо больно и хорошо одновременно было чувствовать, как бьются их сердца!

– И что дальше? – спросила я у Деллин. – Как в прошлый раз? Теперь получится?

– Вообще, мы кое-кого ждем. Ко мне, увы, вернулись не самые ходовые способности. Но даже с ними я могу решить парочку острых внутренних конфликтов.

– Ничего не поняла, – рассмеялась я.

Но что бы ни собиралась сделать Деллин, если это давало мне лишнюю минуту в мире живых, я не против.

– Пожалуйста, вы оба, не бросайте друг друга. Не становитесь врагами. У меня никогда не было друзей, и дружба с вами – единственное, что мне жалко оставлять. Сохраните ее.

– Это будет сложно, – хмыкнул Элай. – Я все-таки красавчик. Каково ему будет в моей тени?

– Придется пользоваться королевским положением, не иначе, – буркнул в ответ Дарк.

Что ж, мир и правда имеет шансы обрести равновесие.

– Помнишь, когда мы познакомились, ты хотела издать закон, чтобы на обложках книг указывали, счастливый ли в ней конец? – спросил Элай.

Как давно это было! Казалось – годы прошли!

– Что бы указала на обложке нашей книги?

– Что конец книги – не конец пути.

Услышав голоса, мы обернулись.

– Гидеон!

Я отпустила руку Дарка, лишь чтобы броситься на шею огневику. Не ожидая, что на нем повиснет мертвая девочка, Гидеон пошатнулся. Но все же устоял и крепко сжал меня в объятиях.

– Я бы хотел поверить, что ты чудесным образом выжила, но ведь это не так, да?

– Я чудесным образом могу попрощаться. Это немало.

– Как ты? Все хорошо? Как мальчишки?

– Живы. Справятся.

– Прости, что не смог привести помощь. Снова не успел.

Он посмотрел на что-то поверх моей головы, и краска сошла с его лица. А вот я увидела то же, что и Гидеон, чуть позже, когда фигура прошла через поток воды и приблизилась к берегу, обретя знакомые очертания.

Элай выругался от неожиданности. Даже Кейман удивленно хмыкнул: девушка на берегу была моей копией.

– Коралина… – вырвалось у меня.

Настоящая Коралина Рейн. Девушка, подарившая мне имя и внешность.

– Привет, близняшка, – улыбнулась она. – Так вот какой ты стала.

– Какой я стала? В каком смысле?

– Ты совсем не помнишь? Да, ты же была крошечной крупицей светлой магии тогда. А я умирала. Наверное, смерть делает воспоминания особенными. Ты вроде как… была со мной до конца. Спасибо. Мне было не страшно.

Слезы пролились и обожгли щеки.

– Прости, что украла твое имя и лицо.

– Законы мироздания, помнишь? К тому же ты вернула миру магию. Теперь меня не забудут. И я могу попрощаться с папой.

Казалось, Гидеон даже не сразу поверил в то, что перед ним действительно стоит дочь. А когда осознал, я не смогла смотреть и отвернулась.

– Деллин… – Элай отпустил мою руку. – А можно мне…

Она тяжело вздохнула и покачала головой. Ее глаза предательски заблестели, но выдержки у этой женщины было куда больше, чем у всех нас, вместе взятых.

– Прости. Арен не придет. Не все приходят. Некоторые отправляются в новые жизни… или растворяются в магии.

Интересно, что будет со мной? Наверное, как и тело, душа сольется с Хаосом и будет питать источники магии. Буду ли я при этом хоть что-то чувствовать? Или просто засну?

– Мне нужно идти, да? Сейчас? – спросила я.

Деллин улыбнулась, но улыбка получилась грустной.

– Магия продержится еще немного. Ты почувствуешь, когда она ослабнет. Ты заслужила все время, которое у тебя есть.

– Спасибо. А можно мы с Дарком проведем его наедине? Мне нужно кое-что сделать.

– Конечно. – К нам подошел Кейман. – Нам тоже нужно идти. Спасать мир. И ее мужа. А то он до сих пор живет на конюшне, чем оскорблен до глубины драконьей души.

Но Деллин развела руками:

– На мужа сил пока не хватает. Но как дракон он тоже ничего. В горе и в радости, во дворце и на конюшне – ну, я за давностью лет брачной клятвы уже не помню, но что-то такое там было.

– Я тебе помогу. Человеком Бастиан мне нравится больше.

– Сохраню этот момент для потомков.

– Тебе все равно никто не поверит.

Кейман посерьезнел, посмотрев на меня.

– Ну что, все еще считаешь, что ничего собой не представляешь?

Понадобилось с минуту, чтобы прислушаться к ощущениям.

– Кажется, нет. Хотя и не до конца понимаю, что именно изменилось. Почему я была никем, а стала… собой?

– Потому что мы – это истории, которые с нами случаются. Чистый лист становится особенным, лишь когда на нем что-то написано, но сама по себе никакая история не является ценностью. Только мы можем ею наделить. Все живые существа – это истории и любовь. Вот что значит «быть собой». Во всяком случае, такова моя теория. Она еще требует доработки.

– Прощайте, Кейман Крост. Спасибо, что не прошли мимо девочки в парке.

– Прощай, Коралина Рейн. Спасибо, что вернула нам свет.

Несколько часов. У нас есть целых несколько часов, и кто бы мог подумать, что какие-то часы вдруг станут такими же ценными, как бесконечность.

Если там, за водопадом, что-то есть, если у частичек магии, в которых я растворюсь, будет хоть немного памяти, то я хочу это помнить. Каждое мгновение.

Как Элай улыбается и машет мне на прощание, делая вид, словно мы расстаемся лишь на время и уже завтра вновь встретимся в коридорах школы.

Как Деллин ди Файр ерошит копну моих косичек, и остается только смутно вспоминать, как когда-то казалось, что более стервозной злодейки просто не может существовать.

Как Кейман Крост украдкой ото всех берет ее за руку и крепко сжимает, даже спустя столько лет и противоречий.

И как Гидеон идет за дочерью туда, откуда не сможет вернуться.

– Что с ним будет, как думаешь? – спросил Даркхолд.

– Не знаю. Надеюсь, покой. Он заслужил.

– А с нами? Что будем делать отведенные часы? Чем хочешь заняться?

Я улыбнулась небу, на котором сияли две луны.

– Хочу летать. Как тогда, когда ты летал со мной у школы.

Дарк заключил меня в объятия и расправил перепончатые крылья. Теперь они не казались жуткими, даже несмотря на то что шрамов на них добавилось.

Мы взмыли в небо. Под самые звезды, высоко-высоко над верхушками деревьев. Так высоко, что водопад превратился в крошечную точку.

Моих губ коснулись его – теплые, осторожные. Обогрели дыханием, скользнули по щеке. И пусть мое сердце не билось – его билось за нас двоих.

А вокруг кружили птицы, сотканные из кристалликов льда и света. Снежные фениксы.

Мечтаю подняться в небо, нырнуть в облака, достичь края снегов и посмотреть, что там, за пределами вечного холода.

Истории. И любовь.

* * *

И все же здесь был его дом.

Считалось, что дом – это место, в котором тебе хорошо. В котором безопасно. В котором тепло.

Если судить по этим критериям, замок ван дер Гримов не подходил от слова «совсем». Но все же он был домом.

Здесь он вырос. Здесь стал тем, кто есть сейчас. Здесь встретил Одри и Коралину. Здесь потерял друга. Здесь он порой даже был счастлив, а порой ему казалось, что это клетка. Стены этого замка помнили больше историй о нем, Даркхолде ван дер Гриме, чем вместит любой легендариум. Часть из них навсегда останется здесь.

Шаги эхом разносились по холлу.

Казалось, вот-вот раздастся гомон голосов, смех, вспыхнут факелы, кристаллы и свечи. Его театр вновь оживет для одного-единственного зрителя и актера.

Но никто не вернется. Ни Олбран, ни Одри, ни Коралина. Остался только он. По крайней мере, сегодня.

Сил возвращаться в Бавигор после того, как ушла Кора, не осталось. Идти к Деллин не хотелось. Он сам не знал, хотел побыть один или страшился одиночества. Но все же пришел сюда в последний раз. Здесь было спокойно.

На полу темнели следы от огня – напоминание о встрече с Гидеоном.

Вещи обитателей замка так и валялись, никем не тронутые, словно их хозяева скоро вернутся.

Он не поднимался в башню много лет. Запер, когда вернулся сюда с Одри, похоронил воспоминания о детстве и отце. Но ключ повернулся без труда, словно замок терпеливо ждал, когда он найдет в себе силы вернуться.

Здесь все было по-прежнему: узкое окошко, вид из которого навечно въелся в память. Старая, набитая соломой подстилка. Крюки от кандалов в стене рассохлись и понуро торчали, едва держась.

Странно, но сейчас его клетка совсем не пугала. Даркхолд думал, вернуться сюда будет невыносимо, но теперь не чувствовал ровным счетом ничего.

И все же последнюю ночь прежней жизни он проведет здесь.

Бавигор, переговоры, наследие темного бога – все это будет завтра, а сейчас он раз и навсегда попрощается с мальчишкой, который когда-то убил своего отца.

Раздались осторожные шаги.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Даркхолд.

– Я ждала тебя. Не знала, куда ты можешь пойти, но это единственное место, куда могла прийти я.

– Я устал.

– Позволь мне остаться.

– Зачем?

Он обернулся и всмотрелся в усталое, но красивое лицо Брины. В нем, казалось, не было ничего от этой светловолосой снежной королевы. И все же она была его матерью.

– Я – напоминание о том, что сделал с тобой мой отец. Кейман рассказал вашу историю. Зачем искать встречи с напоминанием о причиненной боли?

– Я не знаю, как поступила бы, если бы тебя не забрали. Если бы я знала, что ты выжил. Не знаю, Даркхолд. Я была слишком юная, слишком глупая, я была орудием в руках твоего отца, и это едва меня не убило. Он едва меня не убил. Но я никогда не прощу их за то, что они не дали мне выбрать. Я должна была знать, что ты жив, должна была спасти тебя. Но я не смогла.

– Ты была рядом в лекарском доме. Почему не рассказала? И после. Ведь было достаточно времени.

– Не была уверена, что тебе нужна мать.

– Что изменилось сейчас?

Она улыбнулась. Когда она улыбалась, в глубине ее глаз плясали искорки. Даркхолд прислушался к ощущениям и с удивлением понял, что, кажется, больше не боится огня.

– Уверена, что мне нужен сын.

Он устало опустился на лежак, расправил крылья и закрыл глаза. Лба коснулись теплые ладони.

Он столько раз, лежа в этой башне, представлял, как рядом напевает колыбельную мама, что порой даже верил в то, что слышал ее голос.

Но на этот раз все было по-настоящему.