Глава 9

Дождь.

Раньше, когда я жила на севере, мне казалось, что дождь и гроза – почти одно и то же. Подумаешь, гремит и сверкает, что особенного? Тогда я не представляла, что такое настоящая штормхолдская гроза. Не знала, как низко опускаются свинцовые тучи, как часто молнии бьют в шпили башен и дворцов. Гроза – жуткая стихия.

Дождь другой. Он мягко успокаивает, нежно баюкает, барабаня по откосам.

Гроза переворачивает душу, а дождь ее лечит.

Несмотря на тучи и серые краски вокруг, в дожде есть свет.

Элай и Дарк нашли меня на ступеньках башни, куда на одном из занятий нас повел Кейман – изучать звездное небо. То ли забрели сюда случайно, то ли бродили по всему замку в поисках.

– Вы теперь всегда будете ходить вместе? – буркнула я, вытирая слезы.

Меньше всего хотелось, чтобы Даркхолд видел, как я плачу.

То, что подружились светлый и темный принцы, казалось чем-то неправильным, невероятным, пугающим и в то же время красивым. Энергия, бурлящая в Элае, уравновешивала холодную отстраненность Даркхолда. А еще никто не мог сказать, кого с началом этой странной дружбы стали уважать и бояться больше.

Меня, наверное.

Никто так и не решился попытаться со мной подружиться, да я и не рассчитывала на приятелей. Я почти не ходила на общие занятия и пропадала или в лекарском доме, или в компании Дарка с Элаем. Кто захочет связываться?

– Мы искали тебя, – подтвердил мои догадки Элай. – Тебя не было на завтраке, но мы решили, что ты еще не вернулась с дежурства. Потом ты пропустила обед, но я был занят… м-м-м… решал вопросы государственной важности.

– Отрабатывал наказание – мыл туалеты, – фыркнул Дарк.

– Да, и это тоже. Подслушал, что наш директор улетела в отпуск. Воодушевился. Но когда ты не пришла на ужин, мы забеспокоились и даже стырили тебе из столовой еды.

– Но нас поймал Кейман и велел отвалить от тебя, – продолжил Даркхолд.

– Так что мы начали искать с удвоенной силой, – закончил Элай.

Я сквозь слезы улыбнулась.

– Спасибо, что беспокоились. Я в порядке. День тяжелый.

– Не буду спрашивать, просто посижу рядом и окутаю тебя своей аурой спокойствия, дружелюбия и гениальности, – улыбнулся Элай, устраиваясь на ступеньках рядом со мной.

Дарк устроился ниже, загородив крыльями узкий проход.

– У них мало лекарей, им не хватает рук. И меня приставили ухаживать за умирающим мужчиной. Ему недолго осталось. В очень тяжелом состоянии, под дурманящими зельями. Он принял меня за свою дочь. Думал, что она пришла к нему в больницу, чтобы попрощаться. Я не смогла сказать, что не она.

– Он умер? – тихо спросил Элай.

– Нет. Когда моя смена закончилась, еще был жив. У меня не получилось влить в него свою магию, как… как бывало несколько раз. Может, дело во мне, а может, таким уже не помогут даже боги. Но он хотел увидеть дочь, а ее не было.

– Могла бы прийти.

– Она умерла. Давно погибла. Ее смерть свела его с ума. Пытаясь вернуть ее, он сильно пострадал.

– Это тебе лекари рассказали? – каким-то очень подозрительным тоном спросил Даркхолд, и я закусила губу.

Он узнал знакомую историю, конечно. Узнал.

– Это Гидеон. Он умирает.

– Схожу за платочком, – фыркнул Дарк. – Не то чтобы он не напрашивался, верно?

– Он безумец. Смерть дочери его сломала.

Я лгала. И даже не могла сделать вид, что не делаю этого. Гидеона подкосила не смерть Коралины, а встреча со мной. Давно погибшая дочь обрела плоть и кровь, восстала из мертвых. Несложно сойти с ума.

– Он собирался тебя убить. И чуть не убил меня.

– Да о чем вы оба?! – взорвался Элай. – Или рассказывайте, или можете больше не называть меня своим другом!

– Да я и не называл. – Дарк пожал плечами, за что получил от меня легкий пинок. – Что?! Сама решай, что ему рассказывать. Меня, знаешь ли, в ваши с Кейманом и тетушкой секретики не посвятили.

А меня просили никому не рассказывать, кто я. И что, вот так всю жизнь, как Деллин ди Файр, скрываться, играть роль человека и надеяться, что найдется место среди тех, у кого нет даже шанса прожить столько же?

Разве что Дарк. Он сын бога. У него должен быть шанс на бессмертие.

Я неожиданно даже для самой себя рассмеялась. Уронила голову на плечо Элаю и смеялась, пока не кончился воздух в легких.

– И что тебя веселит? – поинтересовался Даркхолд.

– То, что я буду жить очень-очень долго, и единственный, кто может избавить меня от разрушающего одиночества, – это ты.

– Эй, вы опять про меня забыли! Я тоже буду жить очень-очень долго, как минимум до следующей недели! – обиделся Элай.

– Немедленно постучи по дереву! – рыкнула я.

– По голове себе, – фыркнул Дарк.

– Ладно, я не буду задавать лишние вопросы. Но знайте, что чем больше у вас от меня секретов, тем опаснее для меня с вами дружить.

– Что? – ахнула я. – Это запрещенный прием, Элай!

Парень пожал плечами, старательно делая равнодушный вид.

– Ты же знаешь, как это работает. Ваши влиятельные враги могут использовать меня для достижения целей. Неужели ты не будешь чувствовать себя виноватой? Жалеть, что не была откровенна?

– Я – не буду, – ответил Дарк. – Мне вообще плевать.

– Да, именно поэтому ты весь день таскался со мной в поисках Коралины.

– Просто ты ходил туда же, куда хотелось мне. Не весь мир вертится вокруг вас с Коралиной.

– Конечно, ведь он вертится вокруг тебя. Головка не закружилась?

– Да хватит вам! – Я выписала каждому по легкому подзатыльнику. – Дело не в секретах. Я и сама до конца не понимаю, кто я. Как я могу объяснить это тебе?

Элай помолчал, задумчиво повертел в пальцах мою косичку и сказал:

– В детстве родители рассказывали мне разные легенды, истории. О богах, о войне, о драконах. Они учили меня не бояться сил, которых я не понимаю, и помнить, что боги – лишь очень могущественные маги, обладающие недоступными большинству способностями. И что не нужно бояться бросать им вызов и бороться, потому что в войне победили не божественные силы, а люди, которые бросили свои жизни на пути темного бога.

Я украдкой посмотрела на Даркхолда, но на его лице не дрогнул ни один мускул, хотя речь шла о его отце.

– Это я к тому, что не считайте меня наивным юношей, который не знает, что среди нас есть потомки тех, кто называл себя богами. И я не терзаюсь мыслями о том, что кто-то будет жить бесконечно долго, а я откинусь от неудачно срикошетившей магии. Хочу прожить жизнь так, чтобы даже бессмертные сказали: «Нет, ну это уже перебор!»

– Нет, ну это уже перебор! – тут же хором выдали мы с Дарком и рассмеялись.

– Ладно, наивный юноша, вот тебе правда: в моих предках затесался темный бог, в ее – светлая богиня. Мы будем жить долго и несчастливо, потому что меня раздражает ее святость, а ее – мои разумность и сдержанность.

Извернувшись, я больно ткнула его носком туфли под ребра. Разумность! Сдержанность!

– Поэтому, – как ни в чем не бывало продолжил он, – я уступаю тебе право ухаживать за светлой принцессой. Потом помрешь, мы с ней продолжим.

– Что?! – ахнула я. – Я, по-вашему, кусок сыра, который можно поделить?

– Нет, разумеется. Сыр не проживет столько лет, плесенью покроется. А ты нет.

– Я вас обоих сейчас очень некрасиво оскорблю и уйду, если не перестанете делить меня, как последнюю булочку с завтрака.

– Можем не делить, – фыркнул Элай.

И полушутя-полусерьезно осторожно скользнул губами по моей щеке. А следом за ним приподнялся и Даркхолд. Несколько секунд я ощущала его горячее дыхание на своих губах и будто слышала стук сердца Элая – хотя, конечно, это было невозможно и, скорее всего, это стучало мое собственное. Если оно вообще было. Порой мне казалось, я лишь притворяюсь человеком.

Мы вздрогнули от шагов, прозвучавших в тишине потаенной лесенки неестественно громко. Увидев Кеймана, я поморщилась от ощущения неизбежного наказания. Хотя как именно сидение в компании двух парней на лестнице нарушает школьные правила, представляла смутно. Но почему-то вместо того, чтобы разогнать нас, как нашкодивших котят, магистр окинул всех троих мрачным взглядом и устало поинтересовался:

– Что вы творите?

– Мы ничего не делали, я просто…

Он жестом заставил меня умолкнуть.

– Я обращаюсь к вам, молодые люди. Эта девушка не игрушка и не щеночек, которого вы подобрали и с которым играете. Она человек, живой человек. Вы хоть на секунду задумываетесь, что у ваших действий есть последствия?

– А что не так? – хмыкнул Даркхолд. – Сиротки нуждаются в любви, а здесь ее в два раза больше.

– Да замолчи ты! – процедила я, чувствуя, как смятение превращается в непреодолимое желание треснуть Дарка чем-нибудь по макушке уже всерьез.

Но вот что странно: едко брошенная реплика почти не задела. Я вдруг подумала, что Даркхолд защищается. Неумело, глупо и порой жестоко. Злится, что Кейман застукал его-настоящего, проводящего время в компании тех, к кому он тянется. И теперь готов отбиваться, не считаясь с потерями. Особенно с моими.

– А я тебе скажу, что не так. Тебе все кажется игрой, бунтом против скучных взрослых и системы, которую ты не понимаешь, но с которой теперь обязан считаться. Но однажды игры кончатся, и придется платить за веселье. Тогда поймешь, почему нельзя относиться к людям, как к куколкам. Это же касается и тебя, Элай. Вы должны быть лидерами и королями, а ведете себя как примитивные животные.

– И что, нам теперь каждый секс с тобой согласовывать?

– Нет. – Кейман едко усмехнулся. – Только до получения диплома. Вот покажете корочки об окончании – и делайте что хотите, хоть оргии устраивайте. Понятно?

– И от каких последствий волшебным образом спасает эта корочка? – хмыкнул Элай.

– От тяжких телесных. Бить и унижать полноценные единицы магического сообщества незаконно. А до тех пор, пока вы ими не стали, могу и не удержаться.

Мы дружно насупились. Хоть меня и не ругали, я все равно чувствовала себя так, словно попалась на чем-то противозаконном. И очень хотелось выместить злость на двух привязавшихся ко мне идиотах. Я стремительно теряю хорошее отношение не только Деллин, но и Кеймана. А когда Элай с Дарком наиграются, останусь одна. Магистр прав.

– Это действительно случайность, – тихо произнесла я после долгой паузы.

– Нет. Это не случайность. И каждый из вас это понимает. Один из вас принц, который унаследует Дом Воды. Второй – наследник темного бога, за каждым шагом которого будет следить весь Штормхолд, если о нем станет известно. А третья – девчонка с нестабильной магией и разумом.

– Нормальный у меня ра…

– Не перебивай, когда я говорю. Ты, Элай, опозоришь отца и корону. И молись кому угодно, чтобы твоя беспечность в непростой для королевства период не привела к жертвам. Ты, Дарк, станешь изгоем, наследником не просто бога, а преемником его ненависти. А ты, Коралина, просто свихнешься, не справившись с силой и грузом ответственности. Чем больше вы играете в пороки – тем быстрее это светлое будущее настанет. Приятной вам ночи, господа, постарайтесь не разбудить адептов. В отличие от вас, им завтра вставать на учебу.

С этими словами он ушел, оставив после себя гадкое ощущение. Лучше бы орал и наказывал.

– Боги, да мы просто перегнули палку с флиртом, – буркнул Элай. – С чего он взбесился, как будто никогда не видел вечеринок? Взял и испортил настроение.

– Он прав, – неожиданно для всех (и, кажется, даже для себя) произнес Дарк. – Такие игры могут сказаться на магии Коралины. И на твоей репутации, когда ты унаследуешь власть отца.

– А что насчет тебя?

– А я и так в шаге от бездны. И совершенно не важно, что именно меня туда столкнет.

* * *

На следующий день я, как обычно, отправилась в лекарский дом через портал и сразу заметила неладное: было слишком тихо даже для раннего утра. Не суетились целители, не носились их помощники, не кричали больные. В коридорах царили спокойствие и умиротворение. Ласковый утренний свет заглядывал в окна, играл на стенах и даже пригревал, заставляя забыть, что совсем скоро Штормхолд накроет зима.

Хотя я понятия не имела, какие здесь зимы, втайне надеялась, что снега не будет. Лежащая во льдах Коралина до сих пор стоит перед глазами. Снег будет о ней напоминать.

Хотя что может напомнить о той, чью судьбу я украла, сильнее, чем ее умирающий отец?

Я быстро переоделась, собрала волосы и направилась к знакомой палате. Вряд ли целитель Рифкин даст мне какое-то другое поручение. Будет держать меня у Гидеона до тех пор, пока все не кончится.

Если он умрет, за грань его проводит Деллин ди Файр? Наверняка они сойдутся в отношении ко мне.

Открыв дверь в палату, я обомлела и похолодела. Она была пуста.

Голая койка, с которой убрали белье и матрас, пустые полки, на которых еще вчера стояли зелья. Запах чистоты и свежести – все тщательно вымыли, не упустив ни кусочка.

Даже не знаю, что я испытала. Какую-то странную смесь облегчения и сожаления. Облегчения оттого, что, когда Гидеон умер, меня не было рядом. И сожаления оттого, что в момент смерти рядом не было его дочери.

– Если справедливость существует, пусть в новой жизни вы снова будете семьей, – вздохнула я.

Надо было найти Рифкина и справиться о новых поручениях. Но целитель нашел меня первым, вывернув из-за угла. Судя по его лицу, мне стоило бежать и прятаться. Но так как я только пришла и не успела ничего натворить, то даже не испугалась. И ох как напрасно!

– Ты! – рыкнул он. – За мной! Немедленно!

А вот теперь сердечко неприятно екнуло. Лихорадочно перебирая в голове варианты, я шла за целителем куда-то в недра лекарского дома. Наверное, в его кабинет.

Может, они обвиняют меня в том, что я что-то сделала Гидеону, из-за чего он умер? Или я действительно что-то сделала… Но это бред! Я лишь сидела рядом, позволив ему думать, будто он видится с дочерью. Не думаю, что для умирающего мучительной смертью человека это оказалось непосильной пыткой.

Наконец мы пришли. Целитель пропустил меня в кабинет и запер дверь, а затем тяжело опустился в большое кресло за столом, заваленным бумагами.

– Кто ты такая? – устало спросил он.

– Что? – не поняла я.

– Я спрашиваю: кто ты такая?

– Я вас не понимаю. Коралина Рейн, практикантка. Изучаю светлую магию. Так как магистры Шторм и Крост не нашли для меня достаточно сильного преподавателя, то отправили к вам. Почему вы задаете этот вопрос? Вы знаете, кто я. Не знаю, что я снова сделала, я честно старалась быть полезной и никому не жаловалась. Могу я узнать, когда умер Гид… кхм… тот мужчина с ожогами, к которому вы меня приставили?

– Умер? – Целитель нахмурился. – С чего ты взяла, что он умер?

– Его палата пустая. Ему стало хуже? Куда-то перевезли?

– Его перевели в тюрьму. Он ведь преступник.

– В каком смысле перевели в тюрьму? Да он там и часа не протянет! Он едва живой… вы что, с ума сошли?!

Я осеклась под ледяным взглядом мужчины. Нельзя орать на собственного преподавателя. Особенно из-за человека, который меня чуть не убил и на которого мне должно быть совершенно наплевать. Что мне с того, что Гидеон умрет в тюрьме, а не здесь?

Эта мысль оказалась с противным привкусом и заставила поморщиться.

– Знаешь, Коралина, я не стану скрывать: я был против тебя в нашем доме. И до сих пор против, если честно. Не знаю, какую игру ведет наша достопочтенная леди ди Файр, но определенно не хочу в ней участвовать. Эксперименты с магией довольно опасны. Даже со светлой.

– Извините, я вас совсем не понимаю.

– Я тебя тоже. Я еще не встречал светлого мага с таким потенциалом, а я видел их тысячи. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что Штормхолд таких, как ты, еще не видел.

– Это плохо? Разве сильный светлый маг – это плохо? Я думала, у вас нехватка.

– Штормхолд уже видел, чем заканчивается появление сильных магов. Он едва устоял, когда ваша покровительница вышла на мировую арену. И мне очень не хочется новой войны.

– При чем здесь война? Вы все смешали в кучу! Как я влияю на войну? Да, случилось нечто необычное – родилась девочка со светлой магией. С сильной магией. Да, ее нашли и отправили учиться у лучших. Я не собираюсь развязывать войну или уничтожать мир… Я вообще сомневаюсь, что с моими способностями можно что-то развязать. Что самое страшное может произойти? Все резко станут здоровыми и целители лишатся работы? Да это даже звучит как бред!

Дружба с Дарком и Элаем определенно плохо на меня влияет. Прежде я не решилась бы так разговаривать с наставником. Но Рифкин, с его странными претензиями и недомолвками, вывел меня из и без того хрупкого равновесия.

– Спорить я с тобой не собираюсь. На. Смотри сама.

С этими словами целитель бросил на стол штормграм. Дрожащими руками я взяла артефакт и посмотрела на изображение.

– Вы записывали, как я сижу у Гидеона в палате?! Зачем?! У человека должно быть право уйти без любопытных глаз!

– А ты думала, кто-то оставит тебя наедине с тяжелобольным без присмотра?

– Ладно. Допустим. И что я сделала? Посидела с ним рядом?

– Смотри дальше, – сквозь зубы процедил мужчина.

Пришлось оживить картинку. Некоторое время я просто сидела у постели Гидеона. Изредка его губы шевелились – он звал дочь и пытался с ней поговорить. Иногда я его успокаивала.

– И? Так прошел весь день…

Я резко замолчала.

Картинка изменилась. Я ушла, на смену дню пришла ночь. Гидеон по-прежнему лежал в постели, практически не шевелясь. Но когда я уже собралась было отбросить штормграм в сторону, он вдруг приподнял руку. Затем снова и снова, а потом… поднялся.

Простыня, прикрывавшая тело, спала, открыв абсолютно здоровую кожу.

Картинка снова сменилась. Теперь я смотрела, как двое стражников ведут Гидеона, закованного в кандалы, к тюремному экипажу. И лишь когда три водные львицы скрылись на улицах Флеймгорда, артефакт погас.

– Именно поэтому я и задаю вопрос. Кто ты такая и в какие игры с магией играют твои магистры, Коралина Рейн?

Закусив губу, я молчала. Рифкин после долгой паузы произнес:

– Выгляни в окно.

– Зачем?

– Ты можешь делать то, что говорят, не задавая вопросов?

– Слишком много желающих приказывать, – едко отозвалась я, но все же поднялась и подошла к небольшому окошку, выходящему на площадь перед лекарским домом.

На ней яблоку негде было упасть.

Толпа. Огромная толпа, что-то скандирующая, выкрикивающая какие-то лозунги. Как и все толпы, немного безумная, хаотичная, смертельно опасная.

Внутри все сжалось от мысли, что стоит ее напугать, подтолкнуть, раздраконить – и жертвы будут исчисляться сотнями, их просто затопчут во всеобщем хаосе. Я не видела, где кончаются люди. Казалось, они затопили все улицы Штормхолда.

– Несколько часов назад то, что ты видела в штормграме, оказалось достоянием общественности. Каждый житель Штормхолда, если хоть немного следит за новостями, знает, что ты одним прикосновением вытащила с того света практически покойника. И знаешь что? Они вовсе не возмущены тем, что светлая магия тратится на преступников, нет. Они считают тебя чудом. Даром богов. Последней надеждой на спасение. Они пришли под наши окна, чтобы требовать помощи. Многие из них больны. Многие неизлечимо. Многие имеют умирающих родных и близких. Всем им не может помочь целительство, не хватает ресурсов и знаний. Они считают, что эти ресурсы есть у тебя, и каждый из них готов разорвать другого ради своей цели. Стоит тебе показаться – и они сойдут с ума. Спрячешься – возьмут штурмом дворец. Попробуешь помочь – сойдешь с ума, исчерпав магию до дна. Ну что, как тебе новости, безгрешная Коралина? Все еще считаешь, что не способна развязать войну? По-моему, мы на ее пороге.