Глава 8
Наутро я проснулась от яркого, ударившего в лицо света. Несколько минут пыталась привыкнуть и проснуться, а потом сопоставила силуэт, стоящий на фоне окна, с образом Кеймана, и резко села в постели.
– Не хочешь рассказать, почему до самого обеда тебя не могли разбудить?
– Ну, разумеется, потому что до утра мы занимались бурным сексом втроем, – раздался холодный голос Даркхолда откуда-то из другого конца палаты.
Что-то он в последнее время разговорчивый. Обычно ни слова не допросишься, а тут аж длинными предложениями, да еще и каждый день. Жаль, что не совсем то, что стоит говорить в приличном обществе.
– Будь это так, я бы не волновался, – ответил Кейман. – Но что-то мне подсказывает, что вчерашнего всплеска магии адептке Рейн было мало и она взялась еще и лечить вас с адептом Уотерторном. Ну, судя по отсутствию на вас последствий драки двух самцов.
Я густо покраснела и сделала неубедительную попытку спрятаться под одеяло.
– Коралина. – Кейман со вздохом прошелся туда-сюда мимо койки. – Я впечатлен твоим желанием помочь… гм… друзьям, несмотря на личные сложности. Но как ты думаешь, почему мы запрещаем адептам использовать магию друг на друге?
– Ну… потому что может выйти боком?
– Именно. Вы понятия не имеете ничего о границах своих способностей. О том, навредит ваша сила или поможет. Не умеете ее контролировать. Но самое главное: вы не чувствуете, когда вредите себе. В лучшем случае доводите себя до истощения, в худшем – до могилы. Скажи мне, Коралина, ты готова пожертвовать жизнью ради того, чтобы у двоих идиотов перестали болеть сломанные ребра?
Я открыла было рот напомнить, что вроде как бессмертна, но поймала взгляд Кеймана и стушевалась. Еще не хватало раскрыть свою главную тайну Даркхолду.
– Не готова.
– Чудненько. Господин Уотерторн, господин ван дер Грим, вы хоть иногда головой-то думайте. Понимаю, в этом возрасте сложно, при виде симпатичной девушки мысли и юмор генерируются в одном месте. Но от будущих магов хотелось бы большей осознанности. Итак, довожу до вашего сведения распоряжения директора. Адепт Уотерторн, вы можете быть свободны. О драке сообщили вашему отцу, он уже выслал вам… гм… полагаю, нечто вроде ноты отцовского протеста. Адепт ван дер Грим…
– Что, тоже отцу написали? – усмехнулся Даркхолд.
– Какой-то вы стали разговорчивый, – хмыкнул Кейман. – Даже немного радостно. Нет, сеанс некромантии мы решили не проводить, ограничились наказанием. Зайдите к директору, она прополощет вам мозг и выдаст направление.
– За что меня наказывать? Я драку не начинал.
– Отличный уровень аргументации! Уже соответствуете пятилетке. Рекомендую еще немного поработать над игрой бровями, и тогда канючить «я ни в чем не виноват, но больше не буду» получится убедительнее. А наказание за то, что дерзите магистрам и позволяете адепткам без диплома себя лечить. Ну и теперь…
Кейман перевел взгляд на меня, а Элай фыркнул:
– Десерт.
– Вы тоже, господин Уотерторн, зайдите к директору. Скажите, что я направил.
Парень насупился и отвернулся.
– И мне к директору? – вздохнула я, предвкушая очередной сеанс морального унижения у Деллин ди Файр.
– Нет, с тебя пока хватит. Я согласовал твое обучение в лекарском доме. В школе тебе делать нечего. Будешь приходить на занятия ко мне, на историю, физподготовку. Остальное время проведешь с целителями. Возможно, у них получится тебя чему-то научить. Еще раз, Коралина: мы хотим, чтобы ты училась не заполнять бумажки, а контролировать и развивать свой дар. Поэтому если тебя отправят писать письма и разбирать архив, немедленно сообщи мне. Поняла?
– Да, – кивнула я с явным облегчением. – Спасибо.
– Пока не за что. Не подведи меня, я пол-утра скандалил с директором.
Кейман поднялся.
– Так что вам, парни, не повезло. Магистр ди Файр злая, как дракон.
– И его это радует, – хмыкнул Элай, когда Кейман, посвистывая, удалился. – Странный персонаж. Вот что я скажу, ребята. Надо разобраться во всем. Кто-то на студенческих вечеринках подмешивает в напитки зелья. Это не шутки. Что-то надо делать.
– Не устраивать студенческие вечеринки? – осторожно предположила я.
– И зачем вообще тогда нужна школа?
– Ладно, и что именно надо сделать?
– Выяснить, как зелье попало в напитки. Пострадала только ты или есть множество жертв? Случалось ли такое ранее – вдруг кто-то просто боится признаться?
– Пока звучит неосуществимо. Директор порвет нас на ленточки, когда узнает – а она узнает, – что мы сунули свой нос. Как ты собираешься выяснить?
– Пока не знаю. А у тебя нет дара предвидения?
– Если бы был, я не пила бы из того стакана.
– Да, ты права. Ну…
– Так давайте устроим еще одну вечеринку и узнаем, кто подливает зелье.
Я застонала, закрыв голову одеялом. В душе теплилась робкая надежда, что сейчас Элай скажет что-то вроде «это слишком безрассудно, мы уже получили одно наказание, и не стоит нарываться на новое».
– Отлично! Как раз через два дня захват флага. Вот выиграем – и устроим вечеринку!
– Вы оба психи!
– Я – нет, – флегматично отозвался Даркхолд. – Просто попал под ваше дурное влияние.
Ого. Оказывается, он даже умеет шутить.
* * *
Когда в кабинете Деллин раздался стук, она нутром почувствовала: ничего хорошего этот стук не несет. В последнее время никто не приходил с хорошими новостями. Ощущение тьмы, сгустившейся над Штормхолдом, крепло с каждым днем. И хотела бы она сказать, что не знает причин. Так было бы проще.
– Войди, – наконец вздохнула Деллин.
– Скажи, пожалуйста. – Кейман осторожно закрыл за собой дверь. – Ты разводишься?
– Что? Нет, с чего ты взял?
– С того, что твой супруг в последнее время куда чаще общается со мной, чем с тобой.
– Если соберетесь в совместный отпуск, пришлите открытку. Я работаю, Кейман. И Бастиан работает. Когда он пропадает на своих месторождениях, я не возмущаюсь. И ничто не мешает ему прилететь в школу и провести со мной выходные. Ну… кроме явного желания провести их с тобой.
Кейман усмехнулся.
– Язвить ты можешь сколько угодно, адептка Шторм, но меня волнует не твоя личная жизнь. А то, что ты прячешься даже от тех, кого любишь. Если бы ты избегала меня, я бы понял. Ты обижена, имеешь право. Я пропал почти на тридцать лет…
– Я не…
– Я знаю тебя. Дольше, чем кто-либо в этом мире. Ты обижена, и ты имеешь на это право. Я исчез, скинул на тебя своего ребенка с именем, которое ты ненавидишь. Оставил разбираться с меняющимся миром. Не буду врать, что не предполагал эти изменения. Или что верил, будто тебе легко и просто. Я сбежал, чтобы не вспоминать о том, что потерял. Но, наверное, все эти годы я был счастливее тебя, и это несправедливо.
Впервые за много дней ее губ коснулась улыбка.
– Нет. Я была счастлива. Много-много лет.
– А потом появился Даркхолд. И напомнил тебе о брате.
– Дело не в Даркхолде.
– В Коралине? Ее существование поставило под вопрос все, что я знал о Штормхолде. Светлая богиня… Ты поэтому так ее невзлюбила? Ревнуешь? Боишься, что она станет тем, кем не получилось стать у Таары?
Хотела бы Деллин испытывать ревность. Она бы ей даже обрадовалась. Рассмеялась глупому смертному чувству.
– Да, – вздохнула она, – возможно, ты прав. Я стараюсь, Кейман, правда. Но Коралина ворвалась в мой мир, разрушив тщательно выстроенный порядок. Перевернула с ног на голову всю школу. Элай в нее влюблен, и я не знаю, что сказать Арену. Что его сын ухаживает за бессмертной светлой богиней, даже не осознающей своего места в мире? Что его сын умрет, а невестка останется такой же молодой и прекрасной?
– Кажется, ты теперь представляешь, как я провел годы твоей учебы в школе, – рассмеялся Кейман. – Для Бастиана нашелся выход. Может, Элаю тоже повезет?
– Ты желаешь Элаю стать драконом? Помнишь, при каких обстоятельствах это произошло с Бастианом?
– Я лишь говорю, что порой непреодолимые препятствия оказываются лишь досадными помехами. Делл, ты не можешь спасти всех. Ты подходишь к возрасту, когда придется хоронить близких. Арен, Брина, Ленард – они смертные, их время скоро подойдет к концу, а ты… да, ты останешься такой же молодой и прекрасной. С этим придется научиться жить. И тебе, и Коралине. Без тебя она не справится.
Ногти впились в ладонь так сильно, что на светлый ковер закапала черная кровь. Деллин украдкой скосила глаза, но, к счастью, Кейман ничего не заметил.
– У меня нет выбора, да? Темная и светлая девочки должны дружить?
– Нет. Не должны. Но тогда Штормхолду придется туго.
Штормхолду… Порой кажется, Штормхолду плевать на возню людишек, его населяющих. Демоны, смертные, маги, боги. Есть мир, и он лишь позволяет в нем жить. До поры до времени, пока чаша терпения не переполнится и тьма не уничтожит всех до единого.
– Редран вернулся, – сказала Деллин.
– Я думал, он под стражей.
– Арену пришлось подписать помилование. Бавигор вступился за своего, нам не нужны сейчас конфликты с демонами. Не уверена, знают ли они, что происходит со светлой магией, что у нас нехватка целителей и лекарств. Но в последнее время Бавигор ведет себя слишком дерзко. Редран теперь в составе дипломатической миссии.
– Как Ванджерий в свое время… История повторяется?
Хрупкое перемирие между демонами и людьми продлилось недолго. Когда отец Даркхолда погиб, Бавигор был вынужден подчиниться. Но немногие смирились.
– Теперь Редран может общаться с Даркхолдом, и я боюсь, Кейман. Мальчик нестабилен. Слишком хрупкий разум. Я немного знаю, что происходит в Бавигоре, и… ты знал, что они считают его своим будущим королем? Наследником темного бога, тем, кто поведет их в войне за свободу? Кейман, нам не нужна война, не сейчас! Не когда мы почти потеряли свет…
– Эй. – Он обошел стол и наклонился, коснувшись ее волос. – Ты устала. Тебе нужно взять пару дней отпуска. Езжай к мужу, он волнуется. Я займусь школой.
– Ты не…
– Что? – Он фыркнул. – Не умею быть директором? Не разбираюсь в воспитании? Почерк плохой? Ничего за три дня со школой не случится. А вот ты рискуешь наломать дров. Твоя неприязнь к Коралине написана у тебя на лице, и девчонку это очень тревожит. Понимаю, заставить тебя чувствовать иначе невозможно. Но если ты немного дашь себе выдохнуть, то сможешь хотя бы скрывать. Я серьезно, Делл.
Она поднялась, отодвинувшись от Кеймана, отвернулась к окну. Стекло отразило его разочарование, а может, несмотря на долгую разлуку, она хорошо его знала.
Внизу по школьному скверу неспешно брели три фигурки. Совсем маленькая, худенькая светловолосая девчонка. Крылатый парень с темными как ночь растрепанными волосами. И принц воды, которого Деллин поклялась оберегать, как собственного сына.
– Они что, делают это мне назло?
– Я думал, ты будешь рада, если у Дарка появятся друзья.
– Элай Уотерторн? Коралина Рейн?! Да я запретила им приближаться друг к другу! Ладно, хорошо, Элая в принципе тянет ко всяким… сложным личностям. Но Рейн?! После всего, что Дарк с ней сделал?! А сам Даркхолд? А если он снова играет?
– Я уверен, на этот раз все не так серьезно. Даркхолд впервые оказался в обществе, которое не стремится его уничтожить. Он учится заводить друзей, считаться с их мнением, доверять. Коралина… Делл, Коралина – воплощенный свет. Нет, это не значит, что она не ошибается, не поступает плохо и всех прощает. Но свет и тьму всегда тянет друг к другу. Думаю, в глубине души она понимает, что может помочь Даркхолду. И хочет это сделать.
– Да, Акориону определенно не хватало Коралины.
Она не собиралась этого говорить, жестокая фраза вырвалась прежде, чем Деллин успела подумать.
– Прости. Ты прав, мне нужно отдохнуть.
– Ты тоже права. Обладай я хоть толикой света, все сложилось бы иначе. Не повторяй моих ошибок. Дай шанс Даркхолду. Он его заслужил.
Кейман, не спрашивая разрешения, сел в директорское кресло и даже с каким-то удовольствием потянулся.
– Давненько я не был директором по-настоящему. Ну, что у нас сегодня плохого? Что смотришь? Давай, беги. Отдыхай, расслабляйся, успокаивай своего нервного дракона. Забудь о Дарке, Коралине, Редране, Бавигоре и светлой магии. Побудь просто Деллин. И еще…
Она остановилась, едва коснувшись двери. Но не стала оборачиваться.
– Войны не будет. Мы ее не допустим.
Увы. В ее снах о будущем существовали вещи куда страшнее войны.
* * *
Устроить вечеринку у Элая с Дарком не получилось. В день игры в захват флага (которой я боялась как огня) с утра зарядила такая гроза, что вся школа боялась высунуть нос наружу. Гремело, сверкало и лило весь день до глубокой ночи. Непогода превратила внутренний двор школы в бассейн, и те несчастные адепты, что были вынуждены переходить из корпуса в корпус по улице, передвигались по колено в воде. Порой казалось, раскаты грома и вспышки молний сотрут хрупкий замок с лица земли.
Весь день мы просидели в комнате отдыха. Я пыталась читать, но то и дело вздрагивала – не привыкла к таким проявлениям стихии. Дарк задумчиво смотрел в окно и, казалось, не обращал на окружающих никакого внимания. А вот Элай сидел насупившись.
– Так нечестно! Нечестно! Это ее школа, ее мир, она здесь хозяйка и повелительница, она решает, какая будет погода! Она это специально!
– Знаешь, если директор ди Файр умеет такое, – я кивнула на окно, – то я бы на твоем месте ей не перечила.
– Она откуда-то узнала! Но как?! Я прислал приглашения только проверенным!
– И сколько их набралось? – фыркнул Даркхолд. – Пара сотен?
– Если звать только своих, то не получится выяснить, кто подмешивает зелья в напитки.
Так они и спорили весь день по кругу и явно получали от этого определенное удовольствие. Ну а после ужина нас почтила визитом сама госпожа директор. В кои-то веки Деллин была в прекрасном настроении. И даже казалась по-особенному красивой, как будто подпитывалась от непогоды.
– Что-то вы сегодня не важно выглядите, адепт Уотерторн. Реагируете на погоду?
– Грущу, что не состоялся захват флага. Люблю физические нагрузки.
– Ну ничего, завтра гроза закончится и тренер выведет вас убирать упавшие деревья, вот и нагрузки. А игру мы обязательно проведем. Адепт ван дер Грим, я проверила ваше задание, возьмите, пройдитесь по замечаниям и завтра занесите исправленный вариант. Адептка Рейн, завтра вас ждет целитель Рифкин. Поэтому всем рекомендую выспаться и с новыми силами вступить в бой с высшим магическим образованием. Хорошего вечера.
Сомнений не осталось: магистр была в курсе планов на вечер и (как бы это ни пугало) организовала нам грозу.
До сих пор все эти разговоры про богов, бессмертие, магию без крупиц казались мне чем-то вроде сказок. Ну да, я сама не использовала эти блестящие шарики, что болтались на браслете, не видела, чтобы их использовали Дарк или Кейман, зато хорошо насмотрелась, как легко играет крупицами Элай. Но магия – это одно, а мощь стихии за окном – совершенно другое.
Жаль, я никогда так не смогу. Мой удел – лечить болезных и предсказывать неприятности. Но даже это я делаю из рук вон плохо и зачастую случайно.
С утра я позавтракала в числе первых и, не дождавшись Дарка с Элаем, через портал вышла к лекарскому дому. Да не одна, а в компании с дурным предчувствием, которое при виде лекаря Рифкина не просто усилилось, а превратилось практически в пророчество.
– А вы не такая уж простая девица, адептка Рейн, – произнес он, поджав губы. – У меня состоялся очень интересный разговор с магистром Кростом.
– Я не жаловалась, если вы об этом, – вздохнула я. – Магистр контролирует каждый мой шаг. И не дает мне права голоса.
– Что ж, сочувствую вашим страданиям, адептка Рейн. Не смею перечить магистру. С этого дня бумажная работа вас больше не побеспокоит. Извольте переодеться в халат, и я провожу вас в палату.
Лекарь Рифкин мог бы сдавать яд вместо целебных джахнейских гадюк – каждое слово буквально им сочилось. Кейман, конечно, меня не послушал и сделал ему внушение. Так что теперь игрушечная школа Дарка и магистр ди Файр окажутся самыми теплыми воспоминаниями об учебе.
Переодеваясь, я гадала, отправят меня к какой-нибудь вредной бабульке с несварением или заставят вытрезвлять любителей алкоголя, но, как оказалось, лекарь Рифкин имел куда более жестокое чувство юмора. Ну или судьба – вряд ли целителя кто-то посвящал в непростую историю появления Коралины Рейн на этом свете.
Мы долго шли по коридорам лекарского дома. В этот час они были пусты: пациенты еще спали, ночной персонал устало ждал окончания смены, а дневное дежурство еще не заступило.
– В отличие от магистра Кроста, адептка Рейн, я думаю не только о вашем светлом будущем, но и о здоровье моих подопечных. Подпустить к и без того страдающим людям мага-недоучку, чьи заслуги – прыгнуть в койку правильного человека…
– Эй, полегче! – не выдержала я. – Я ни к кому не прыгаю!
Рифкин лишь многозначительно хмыкнул.
– Как бы ни старался ваш Кейман, я не позволю вам кому-либо навредить, ясно? Зарубите себе на носу: пока я отвечаю за ваше обучение здесь, Рейн, вы не станете практиковаться на тех, кому можете навредить!
Я вдруг похолодела. Он же не мог вести меня вниз, туда, где хранят мертвые тела? Вообразив себя среди десятков мертвецов, я почти передумала учиться. Перед глазами живо встали сцены из ночных кошмаров: я (а точнее настоящая Коралина) на дне ледяной расщелины. Холод наверняка сохранил ее тело как напоминание о том, что я даже не должна была родиться.
– Меня отправили к вам, – тихо произнесла я, – чтобы обучить справляться с силой, которой одарили боги. Пока я не понимаю эту силу и не контролирую, но я хочу научиться. Потому что в конечном итоге смогу спасать жизни. Для меня это важно.
– Вот и чудесно, – холодно откликнулся лекарь, останавливаясь перед палатой.
На табличке у двери не было имени.
– Ему ты не навредишь, потому что он без пяти минут труп. Травма головы, магические ожоги. Лекари ничем ему уже не помогут, лишь облегчат страдания, насколько это возможно. Полагаю, умирающему человеку важно, чтобы рядом постоянно находился целитель. Так что вот твоя задача, Рейн. Будь рядом. Подай стакан воды, вынеси утку. Если твоя магия, которой ты так гордишься, ему поможет – значит, Кейман Крост не зря повел себя как скотина. Ну а если ты причинишь и без того умирающему человеку еще больше боли… посмотрим, сколько в тебе останется самоуверенности и спеси.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но лекарь жестом заставил меня умолкнуть.
– Если справишься – я подумаю, чтобы допустить тебя к пока еще живым подопечным. Если нет – ноги твоей не будет в лекарском доме, пока я жив. Наслаждайся. Что ты так на меня смотришь? Я обещал твоему магистру, что ты не будешь работать с дурацкими бумажками. Но я не обещал, что будет легко.
С этими словами лекарь развернулся на каблуках и стремглав куда-то унесся, оставив меня в полной растерянности стоять у дверей безымянной палаты. Рифкин не объяснил ничего!
Что мне делать? В сознании ли пациент? Какие именно ожоги у него, от чего? Что делать, если ему станет плохо или он умрет? Да как так можно-то?!
– Спокойно, Коралина. – Я заставила себя выдохнуть.
Дарка я вылечила. А его Кейман тоже называл без пяти минут мертвецом. Дарка, Мориса – неужели не смогу хоть немного помочь бедолаге в палате? Соберусь и смогу. Для этого меня сюда прислали. Для этого существует моя сила. Это единственный способ оправдать свое существование в облике девушки, чью жизнь я украла.
Дрожащей рукой я толкнула дверь и вошла в наполненную запахами лекарственных трав и зелий палату.
При виде лежащего на кровати человека сердце – если оно у меня вообще было – остановилось.
Я знала его.
Видела так часто, что сны и явь смешались.
– Гидеон, – сорвалось с губ против воли.
С трудом умирающий мужчина повернул голову. Затуманенные болью и усталостью глаза на миг прояснились.
– Коралина… девочка моя. Ты пришла.
Я даже не помню, как выскочила из палаты. Лишь холодная стена, к которой я прислонилась, немного отрезвила. Перед глазами мельтешили разноцветные пятна. В ушах шумело.
Какая-то шутка. Издевка судьбы или, что вероятнее, лекаря Рифкина. В то, что Кейман мог так поступить, я не верила. А вот проучить меня – логичная реакция на давление. Но это уже перебор.
Лекарь Рифкин не успел далеко уйти, я нагнала его у лестницы и, сама поразившись дерзости, преградила путь.
– Ну что еще? – с раздражением спросил мужчина.
– Это Гидеон… – Я поняла, что не знаю его фамилии. – Я не могу за ним ухаживать!
– И почему же? Напоминаю, Рейн, что пациенты – бесполые существа. Стеснительным и брезгливым среди лекарей не место.
– Дело не в этом. Мы знакомы. Гидеон пытался меня убить. И пострадал он поэтому. Из-за меня… нет, не из-за меня, конечно, но не без моего участия он здесь. Мне солгали, сказали, что он в тюрьме, но…
Рифкин прервал меня коротким красноречивым жестом.
– Вот что, Рейн. Лекарь не выбирает, кому оказывать помощь, а кому нет. Не делит пациентов на плохих и хороших, достойных исцеления и заслуживающих мук.
– Я не…
– Мне плевать, что у тебя случилось с тем человеком. Враг он тебе, друг, коллега или любовник. Есть долг. Долг каждого светлого мага перед тем, кто нуждается в этой магии. И есть ты, ее носитель. Не бог, Коралина Рейн, а всего лишь человек, наделенный даром. Не тебе решать, кому жить, а кому умереть.
– Я не имела в виду это. Но то, что произошло между мной и тем человеком, не прошло бесследно. А если магия взбунтуется и я ему наврежу? Он пытался меня убить! Едва не сжег заживо меня и моего… друга! Если бы не Кейман и Деллин, я была бы мертва! Что вы на это скажете?!
– Скажу, что светлая магия не обладает возможностями вредить. И повторю еще раз: ты не можешь выбирать себе пациентов. Либо ты возвращаешься в палату и делаешь свою работу, либо выметаешься вон! Решай, Рейн.
– Кажется, – сквозь зубы процедила я, – начинаю понимать, почему исчезают светлые маги.
Вернуться в школу? Сказать Кейману, что я не могу так, не готова? Увидеть в его лице разочарование, а в глазах Деллин – усмешку? А что дальше? Спрячусь, просижу так год, два, три, десять, отстранюсь от всего мира? Я пыталась спрятаться от Даркхолда – не вышло. Теперь бегу от Гидеона. Потом от Деллин, а дальше придется бежать от самой себя.
– Ты верно заметила, – нагнал меня голос лекаря. – Светлых магов мало. Этот человек долго не протянет и вряд ли уже придет в себя. Ему нужен кто-то рядом, но у меня нет для этого людей. Заодно и проверим, можешь ли ты быть целителем. Порой мы вынуждены переступать через себя.
Показалось, что, решив вернуться в палату, я заслужила капельку уважения Рифкина. Но от этого было ничуть не легче. Переступать через себя… Если бы Гидеон всего лишь пытался меня убить, я бы ни на секунду не задумалась. Но то, что сделала я, было куда страшнее. А он даже этого сейчас не осознает.
Несколько минут я стояла перед дверью палаты, не решаясь войти, но чем дольше стояла, тем стремительнее сквозь пальцы утекала решимость. Осознав, что еще несколько минут – и я позорно сбегу в школу, я вновь толкнула дверь и вошла.
– Кора?
Гидеон закашлялся. На столе чуть поодаль кровати я нашла графин с водой и налила немного в стакан.
– Я думал, ты не придешь. В школе много занятий? Садись.
С колотящимся где-то у самого горла сердцем я опустилась в кресло рядом с постелью. Гидеону крепко досталось. Похоже, его собственная магия вышла из-под контроля и почти убила хозяина. Страшные ожоги даже не пытались лечить, лишь закрыли повязками, снимающими боль. Но и они не работали. Судя по подернутым пеленой глазам, Гидеон находился под воздействием сильных дурманящих зелий.
От жалости я закусила губу. Вспомнила Дарка, точно так же умиравшего от ожогов, закрывшего меня собой, и сморгнула набежавшие слезы.
– Не плачь… – тихо сказал мужчина. – Не надо, девочка моя. Все в порядке. Все будет нормально.
«Я не ваша дочь, извините. Я всего лишь на нее похожа», – слова так и не сорвались с губ.
– Коралина, ты должна меня послушать. Я умру. Совсем скоро. И я хочу, чтобы ты была сильной. Чтобы ты училась. Освоила свой дар и нашла ему применение. Нашла друзей. Создала семью. Я хочу, чтобы ты путешествовала, как мы всегда любили. Понимаешь? Хочу, чтобы ты была счастлива. Пообещай, что будешь счастлива для меня.
Он медленно – каждое усилие стоило немногих оставшихся часов жизни – протянул руку.
– Да… – медленно произнесла я. – Хорошо. Обещаю.
Вложила руку в его ладонь и сжала, чувствуя, как внутри все горит. То ли от магии, то ли от нахлынувших чувств.
Гидеон закрыл глаза, дыхание стало ровнее. Мне хотелось верить, работала моя магия.
Но на самом деле он просто верил, что рядом сидит его дочь. И нуждался в этой иллюзии сильнее, чем во всей взятой вместе магии проклятого мира гроз и туманов.