Глава 7
Я выпила слишком много. Или нет? Не помню. Ничего не помню после того, как мы протанцевали, наверное, больше часа, а потом без сил упали прямо на песок. Кто-то принес еще по бутылке, кто-то поделился закуской. Ближе к середине ночи вечеринка сбавила обороты, шумные танцы сменились неторопливыми разговорами.
Это я помнила. А что дальше – нет.
И как оказалась в комнате, тоже не помнила. Немного болела голова и пересохло во рту, но в остальном я даже чувствовала себя отдохнувшей. Я сладко зевнула, потянулась и прислушалась. В замке было тихо, значит, завтрак еще не начался. Ну или я проспала так сильно, что все уже разбрелись и совсем скоро мне крепко влетит.
Я попыталась выбраться из-под одеяла, чтобы выяснить, какая догадка окажется верной, и обнаружила, что лежу не под одеялом. А под большим черным перепончатым крылом.
Выбраться из-под него получилось не с первого раза. Тяжеленное, огромное, – и как только помещалось на постели! Те долгие секунды, что я пыталась с нее слезть, показались вечностью, за которую я прошла все стадии от «это просто страшный сон!» до «мы наверняка напились до невменяемого состояния и теперь лежим в лазарете».
Увы. Убрав с лица непослушные кудри и оглядевшись, я поняла, что нахожусь в спальне. И рядом не экспонат из музея драконов и не реквизит театральной студии, а самый настоящий Даркхолд ван дер Грим. Почти голый и безмятежно спящий.
– Что ты здесь делаешь?! – Я ударила его по плечу. – Что ты забыл в моей комнате?!
– Я понятия не имею, где твоя комната, – пробурчал сквозь сон Дарк. – Эта – моя.
Тут сердце пропустило удар, и я окончательно сникла. Запал иссяк, накатило острое чувство стыда.
– А что я забыла в твоей комнате? – Этот вопрос прозвучал уже жалобно.
– Совесть ты забыла, в такую рань орать. Не хочешь спать – я тебя не задерживаю.
С этими словами Даркхолд перевернулся на бок и укрылся крылом, явно не собираясь проливать свет на остаток ночи. Последнее, что я помню, – разговор с Элаем и еще какой-то девчонкой, кажется, с факультета огня. Потом темнота, и между ней и пробуждением в постели заклятого врага явно что-то потерялось.
Это «что-то» должно было объяснить не только как я здесь оказалась, но и почему уснула в мужской рубашке. Кто меня раздевал, одевал, зачем это делал и что еще ускользнуло от моего внимания.
– Даркхолд! Проснись немедленно и объясни, что происходит! Что мы… мы же не…
Откуда-то из-под крыльев зарычали.
– Нет, мы «же не»! Ты надралась на вечеринке и бродила по коридорам, пытаясь найти свою комнату. Я понятия не имею, где твоя комната, но решил, что если ты уснешь в обнимку с цветочным горшком в холле, то опять в чем-нибудь меня обвинишь.
– Да, тебя же не в чем!
– Я, в отличие от тебя, не пил до состояния нестояния. Хорошо, в следующий раз вместо теплой комнаты оставлю тебя замерзать в коридоре. Может, после того как станешь посмешищем всей школы, перестанешь обвинять меня во всех своих неудачах, Коралина Рейн.
– А что, раздевать меня было обязательно, герой-спаситель?
– А лезть под душ в одежде, пока я раздевался, было обязательно? И это я уже молчу о том, что тебя тошнило. А еще о том, что ты валялась на песке и…
– Ладно! Хватит!
Я застонала от стыда и ненависти к самой себе. Зачем я пошла на эту вечеринку?! Зачем вообще притронулась к алкоголю? И почему Элай меня бросил?
– Потому что у него состояние не лучше, – буркнул Даркхолд, и я поняла, что размышляла вслух. – Остальные вопросы меня тоже интересуют. Поделись, как поймешь.
– Очень смешно.
– Я хочу спать. Может, ты изволишь помолчать? Или топай к себе.
Чувствуя, как внутри все кипит от злости и неловкости одновременно, я сползла с постели на холодный пол, обвела взглядом комнату в тщетной надежде найти одежду, но поняла, что это бесполезно. Спальня выглядела необжитой: ни личных вещей, ни книг, ни конспектов. Словно Дарк просто завалился в первую попавшуюся комнату, где и уснул.
Впрочем, то, что эту спальню подготовили именно для него, выдавали мелочи: чуть большая площадь, чем у остальных, отсутствие люстры, свечей и кровать, отодвинутая от стены, – чтобы не мешать крыльям.
Меньше всего мне хотелось разглядывать его спальню. Тело еще с трудом слушалось, ныла каждая косточка в нем.
Я кое-как пригладила волосы, одернула рубашку, поблагодарив богов за то, что Дарк был выше и крепче – его рубашка была мне достаточно велика, чтобы скрыть все сокровенное, – и понадеялась на то, что в столь ранний час школа еще спит. А значит, удастся проскользнуть незамеченной. Даже не знаю, что хуже: пьяной уснуть в коридоре школы или быть застуканной выходящей в одной рубашке из комнаты…
Едва открыв дверь, я оцепенела.
Надо сказать, я всегда была довольно труслива, во всяком случае в бытовых моментах. Что, конечно, не останавливало нас от шалостей и нарушения правил. Но, попадаясь, я частенько жмурилась, словно верила, что злющая тетушка Адалин исчезнет, если я перестану на нее смотреть.
Директор Деллин ди Файр не исчезла.
Она продолжала насмешливо на меня смотреть, прислонившись к стене напротив комнаты Дарка. И во взгляде темных, почти черных глаз я читала разочарование.
– Вот это святость, – фыркнула магистр. – Что, не так уж и страшно?
Ее презрение оказало эффект ушата холодной воды. Я стиснула зубы и упрямо вздернула подбородок.
– Вы ведь специально здесь стояли и ждали, когда я выйду?
Директор пожала плечами.
– Мне было интересно, начнешь ли ты оправдываться или свалишь ответственность на Даркхолда. Ты так долго убеждала всех, что боишься его, что он опасен, что я всерьез опасалась нового скандала. Не хватало мне еще обвинений в изнасиловании в стенах школы.
– Между нами ничего не было! Я просто перебрала…
Я прикусила язык, чтобы не проболтаться о вечеринке. Но магистр ди Файр звонко рассмеялась.
– Что ж, ты хотя бы пытаешься сохранить лицо.
– Я не…
– Я достаточно здесь стою, Коралина. Впрочем, это не мое дело. Я лишь собиралась передать тебе…
Она вытащила из кармана стопку небольших листков, покопалась в ней и вручила один мне. Я успела рассмотреть каллиграфическое «Коралина Рейн» прежде, чем вчиталась в суть.
– Наказание?
– Вы что, всерьез думали, что я не узнаю про вечеринку? – улыбнулась директор. – Надеюсь, она того стоила. Передашь наказание адепту ван дер Гриму? Нет? Хорошо, передам сама.
Она окинула меня холодным взглядом, сняла пиджак и бросила мне:
– Надень. И будь последовательна, Коралина. Прежде чем требовать особого отношения, разберись в себе сама.
Магистр протиснулась мимо меня в комнату Даркхолда. Когда дверь за ней закрылась, я шмыгнула носом и вытерла набежавшие на глаза слезы. Единственный человек, который может помочь разобраться с моим происхождением, меня ненавидит. И я даже не понимаю, за что.
На завтраке я выяснила, что листки с наказанием получила добрая половина школы. И большинство отнеслось к ним флегматично, лишь посетовав, что выходной накрылся. Судя по всему, это здесь было обычным делом, даже в какой-то мере частью учебного процесса.
Немного полегчало.
Я не самая безответственная адептка на свете, упустившая единственный шанс выбраться из нищеты. Никто не знает, что я ночевала в комнате Даркхолда. И между нами ничего не было. Если верить Даркхолду. А если директору – то лучше не верить.
После душа даже появился аппетит. Впереди маячили занятия, сидеть голодной и мечтать о мясных рулетах было бы вопиющим актом неуважения к системе образования Штормхолда.
В столовой после вчерашней пьянки было вполовину меньше народа и даже дышалось легче. Я сидела за столиком одна, Элай на завтрак не торопился. А жаль, мне хотелось расспросить, помнит ли он хоть что-то о вчерашнем.
Но когда его высочество все же соизволил явиться, мысли о вечеринке, наказании и пробуждении разом вылетели из головы.
Потому что Элай был не один. Бок о бок с Даркхолдом, он оживленно о чем-то рассказывал, жестикулировал и направлялся прямо к нашему столику.
– Привет, – бросил он мне.
И продолжил беседу.
Даркхолд опустился на соседний стул, перегородив крыльями проход и крайне удачно закрыв меня от изумленных взглядов однокурсников. На этом все положительные моменты закончились. За оживленным разговором меня они словно не замечали. И имели отменный аппетит.
– Эй! Вас ничего не смущает?! – наконец не выдержала я.
Они одновременно перестали жевать. Элай выглядел удивленным, а вот в глазах Дарка снова появился вызов. Мол, давай, прикажи мне уйти, решайся.
– Тебе запретили ко мне приближаться! Сегодня утр…
Я прикусила язык.
– Сегодня утром я уже получила от директора выволочку за вечеринку. Если нас сейчас увидят вместе…
– Поздно, адептка Рейн, – откуда-то из-за крыльев раздался голос Кеймана. – Адепт ван дер Грим, конечно, старательно и весьма галантно вас прикрывал, но я был хитрее и догадался. Можно вас на пару слов? Наедине. Сейчас.
Конец фразы прозвучал так строго, что я испуганно подскочила, уронила вилку, едва не своротила чашки, залилась краской и мысленно обругала собственную бесхребетность. Почему я не могу научиться держаться так, как Деллин ди Файр? Стать холодной, уверенной в себе стервой?
– Не хочешь ничего мне рассказать? Коралина, я очень лояльный опекун. Но немного странно просить директора оградить тебя от Даркхолда и сидеть с ним за завтраком.
– Я не хотела! Он сам подсел… точнее, его наверняка пригласил Элай. И я оказалась в идиотской ситуации. Если встану и уйду, поставлю под угрозу дружбу с Элаем. А он единственный, кто хочет со мной дружить.
– А я? – улыбнулся Кейман, явно пытаясь меня подбодрить.
– А вы дружите с Деллин, – вырвалось у меня.
– Оп-па. А что, дружить можно только с одной богиней?
Мы подошли к окну, и я привычно, как делала в приюте, взобралась на подоконник.
– Не называйте меня так.
– Извини. Что случилось у вас с Деллин? Ты как-то напрягаешься в ее присутствии.
– Все в порядке.
– Коралина. – Кейман внимательно на меня посмотрел, в самую душу – если она вообще у меня была. – Жизнь научила меня очень хорошо отличать «в порядке» от «не в порядке». Что у вас стряслось?
– Вы же ее любите. Вы всегда будете на ее стороне.
– Мне бы следовало. Но и этот экзамен я провалил. Мы не соревнуемся, кто привлечет больше союзников. Мы учимся жить все вместе в одном мире. Ты – его неотъемлемая часть. Рассказывай.
– Нечего рассказывать.
Я посмотрела на лес за окном, на накрывший кроны деревьев белесый туман. Послушала звук накрапывающего дождя и на миг затосковала по северу. По бескрайнему чистому снегу, его хрусту и блеску. По свету, который не встречал на своем пути преград.
– Когда я ее увидела, магистр показалась мне самой красивой женщиной из всех, что я видела. Просто сказочной. И доброй. Она хорошо ко мне отнеслась, вытащила из того замка, разрешила учиться. А потом вдруг… ее как подменили. Она как будто ненавидит меня. Я не знаю, что делаю не так и как быть хорошей адепткой, хорошей ученицей. Просто не понимаю и делаю столько ошибок, что уже даже порой не хочу просыпаться по утрам. Не из-за магистра ди Файр, просто…
Меня словно прорвало. Я говорила и говорила, пока Кейман слушал бессвязный бред, не могла остановиться.
– Я постоянно думаю о том, кто я. Какая я. Какой у меня характер? Я добрая или нет? Порядочная? Сильная или слабая? Смелая или трусиха? Говорят, характер формируется воспитанием, но ведь есть еще душа, а у меня она есть? Просто… если бы я сама знала, какая я, может, было бы проще с магистром.
Кейман дождался, пока словесный поток иссякнет, несколько секунд подумал и сказал:
– Так. Давай действовать как взрослые люди и разбивать большую проблему на несколько мелких. Хочешь узнать, какая ты? Вот тебе мое задание: напиши черты характера, которые знаешь, вообще все: от алчности до… не знаю, умения чувствовать искусство. Вот прямо какие вспомнишь. И рядом с ними запиши эпизоды из жизни, где, как тебе кажется, ты эти качества проявила.
– И это поможет? – с сомнением спросила я.
– Определенно. Человек – даже если он не просто человек, а бессмертный маг – формируется не один десяток лет. На нас всех влияет воспитание, окружение, происходящие события. Каждое из них оставляет свой след и меняет наш характер в ту или иную сторону. Если ты хочешь разобраться в том, какая ты – а в том, кто ты, мы уже разобрались, – то начни с вопроса «а как я поступаю?». Сбежать от малолетних насильников через окно, в домашних туфлях – смелый поступок? Или глупый?
– Не знаю…
– А пойти домой к незнакомцу?
– Глупый?
– Но он спас тебе жизнь. Может, все-таки разумный? А то, что ты вылечила Даркхолда?
– И все-то вы знаете… – буркнула я.
– Давай-давай, через две недели чтобы сделала, обсудим. Считай, что это еще одно домашнее задание. Теперь проблема номер два… хотя, если честно, ее решить сложнее. Поэтому сейчас я просто попрошу тебя не принимать отношение Деллин близко к сердцу. Я с ней поговорю. Выясню, что ее мучает. Уничтожу это. И в школе наступит мир и покой. Ну или от нее останутся одни колышки, но об этом мне думать не хочется.
Я равнодушно пожала плечами. Кейман мог сколько угодно обещать разобраться, но такие вопросы не решаются со стороны. Что-то происходит, во мне есть какая-то причина, по которой директор резко изменила отношение, и я должна ее найти.
– Я разберусь, Коралина, обещаю. Но меньше всего мне хочется снова повторить свои же ошибки. Постарайся просто быть собой. Даже если пока не знаешь, кто ты.
Легко сказать! Иногда я чувствую себя зеркалом, которое просто повторяет за другими то, что удается увидеть. А если напротив зеркала пустота – то и оно такое же пустое, бездушное отражение окружающего мира.
– Мне она снится, – вырвалось у меня.
Я не хотела рассказывать. Хотела похоронить Коралину в глубинах воспоминаний, но она словно задалась целью свести меня с ума.
– Говорит, что я украла ее жизнь. Что это я виновата в ее смерти. Могла вылечить ее, а вместо этого украла внешность.
– И ты, конечно, слушаешь и веришь.
– Для нее это правда.
– А для тебя?
– Я не помню себя… в ином качестве. Не помню, чем была до того, как стала Коралиной. Почему взяла ее внешность и имя, как вообще это возможно. И могла ли я ей помочь.
– Вряд ли. Тебя ведь не существовало.
– А если я могла? Но не захотела?
– Однажды магическая энергия нашего мира создала девушку. Красивую, добрую, очень талантливую. Она жила, влюблялась, училась. Познавала мир вокруг себя, искала свое место. А потом погибла. По чужой вине, из-за чужих ошибок. Просто погибла, как миллиарды людей за всю историю нашего мира. А потом появилась девушка, как две капли воды на нее похожая. Она долго пыталась понять, что же у нее общего между той, мертвой девушкой и нынешней, живой. Не хотела становиться ею, терять себя, близких, хотела идти своим путем, не оглядываясь на чужой. И знаешь, чем все кончилось?
– Она так долго ныла опекуну, что он ее прибил?
– Она стала директором магической школы и наводит ужас на адептов.
Кейман довольно рассмеялся, наблюдая за тем, как у меня изменилось лицо.
– Ваши судьбы с Деллин очень похожи, и в этом проблема. Думаю, она злится не на тебя. А на то, что ты напоминаешь ей не самые простые времена. Ну или я в третий раз не состоялся как опекун. Что касается Коралины в твоих снах, то кошмары – последствия того, что ты пережила. Лекарь даст тебе зелье, чтобы спать без снов. И еще…
Он умолк, услышав странную трель. Немногочисленные адепты, направляющиеся на завтрак и выходящие из столовой, тянулись к сумкам.
– Что-то мне подсказывает, что я не хочу доставать штормграм и смотреть, что там такое пиликает, – произнес Кейман.
Но все равно полез во внутренний карман пиджака.
В этот же момент из столовой раздался грохот.
Я первая рванула туда, нутром чувствуя неладное. Народ толпился у стен, возбужденно переговариваясь, а в центре в безобразной драке без правил сцепились две фигуры. Одна крылатая, с растрепавшимися черными волосами, вторая – тренированная и светловолосая, принадлежащая не кому иному, как Элаю.
Никто не решился разнимать Даркхолда и наследника престола, еще недавно мило болтавших за завтраком. Несколько свежих ссадин на лицах каждого говорили о том, что драка была стремительная и жестокая.
Поняв, что ее причина наверняка скрывается в штормграме, я выхватила пластину у кого-то из рук и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
Я не знала, как это называется. Какая-то иллюзия, магическими красками перенесенная на картину. Две фигуры, страстно целующиеся в спальне, в которой я мигом узнала обычный ученический интерьер. Летящая на пол одежда, торопливые движения.
Нет, штормграм показывал не меня. Какую-то девчонку, имя которой я даже не знала, но которую пару раз видела в коридорах и столовой. Но сцена, отвратительно откровенная, предназначенная для двоих, а не для посторонних глаз, заканчивалась и сменялась текстом.
«6 баллов “Индекса Шторма” из 10 возможных. Хотите увидеть десяточку? Оставайтесь с нами!»
А вот потом штормграм услужливо демонстрировал меня. Рядом с комнатой Даркхолда. В рубашке Даркхолда. В руках Даркхолда.
Я словно наяву почувствовала его губы рядом со своими вновь, как тогда, в Школе темных.
– Хватит! – тихо сказала я. – Остановитесь!
Дарк и Элай, разумеется, не слышали. То, что должно было стать обычной дракой двух парней-однокурсников, грозило превратиться в смертельный бой темного и светлого принцев.
– ХВАТИТ! – рявкнула я, когда кулак Дарка врезался в нос Элая и алая кровь хлынула на школьную рубашку.
По телу прошла дрожь. Я вздрогнула, закрыв глаза, а потом услышала звон и грохот. Невидимая сила отшвырнула парней друг от друга, Даркхолда опрокинув на столик с посудой, Элая – на чей-то стол с остатками завтрака. В разбитые стекла стремительно проникал сырой туман.
– Добро бывает с кулаками, – мрачно резюмировал Кейман. – В нашем случае – с ударной волной.
– У меня просто нет слов! Я даже не знаю, с кого из вас начать и какой вопрос выбрать!
* * *
На наше соглашение наплевали окончательно и бесповоротно: в лазарете, куда Дарк и Элай загремели с побитыми лицами и ребрами, а я – с ужасной слабостью и головокружением после использования магии, которую я даже не контролировала, нас усадили в рядок на одну кровать, не заботясь об установленной дистанции. И о том, что крылья Дарка ужасно мешали.
– Кто начал драку? – наконец определилась магистр ди Файр, сейчас напоминающая человеческое воплощение гнева.
Элай равнодушно поднял руку, его лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций, как и лицо Дарка. Но я почему-то чувствовала, что эмоции у обоих улеглись и за сцену в столовой им стало стыдно.
– Если ты берешь вину на себя в надежде, что я не стану пороть племянника, то зря. Кровного родства у нас нет, так что рука моя не дрогнет. Впрочем…
Она перевела взгляд на Даркхолда.
– С тобой у меня родство есть. И это мне тоже не помешает. Итак. Давайте по порядку: что произошло в столовой?
Тишину, повисшую в лазарете, можно было есть ложкой.
– Хорошо. То есть ты, Элай, напал на безоружного и отвлекшегося на овсянку Даркхолда? Потому что… что? Он не передал тебе соль? Сказал, что у него крупицы больше? Громко дышал?
Элай со вздохом посмотрел на директора.
– Ты… вы знаете почему. Я не сдержался. Со мной бывает. Я же нестабильный маг.
– Что-то не вижу, чтобы Даркхолд был мокрый из-за магии воды. Если бы ты, нестабильный маг, влез в магическую драку, вопросов бы у меня не было. Но вы как два безмозглых щенка валялись по полу и едва не кусались! Это ты как объяснишь? Что там у тебя такого нестабильного в головушке? Элай, тебе не пять лет! Пора бы уже контролировать эмоции!
– Этого больше не повторится, – произнес он таким тоном, словно и сам себе не верил.
Деллин скептически хмыкнула, а затем повернулась к Дарку, чем сильно удивила. Он сегодня вроде как невинная жертва. Я думала, после Элая наступит мой черед, хотя в отличие от него я как раз понятия не имела, что и как сделала.
– Теперь твоя очередь. Что это такое я увидела в штормграме?
Я поморщилась и отвернулась. До последнего надеялась, что все предпочтут тактично не заметить последние новости штормграма. Но, надо думать, это происшествие посерьезнее, чем примитивная драка двух однокурсников.
– Мне повторить вопрос? Что это такое?
– Очевидно, секс, – лениво ответил Даркхолд. – Хотя они еще не опубликовали. Может, ничего особенного.
– Ах секс. Вот оно что. Надо будет мужу рассказать. Вдруг он не в курсе. Ты прекрасно понял, о чем я спросила! Еще вчера вы сидели напротив меня и требовали, чтобы я развела вас по разным углам, и уже через пару часов кто-то записывает вот это?
– Так, может, надо разобраться с тем, кто это записал? – с вызовом поинтересовался Даркхолд.
– Непременно. У меня много времени, сил и идей. Но сначала я разберусь с вами. Адептка Рейн, есть что сказать? Вчера вы ставили условие, чтобы адепт ван дер Грим к вам не приближался, а сегодня я вижу вас максимально близко. Между этими двумя состояниями явно упущены какие-то моменты.
– Я…
Больше всего на свете мне хотелось, чтобы ушел Кейман. До сих пор он лишь молча наблюдал за экзекуцией, прислонившись к стене у окна. И по его лицу никак не удавалось понять, что он на самом деле думает. Но вряд ли что-то хорошее.
И я решила не разочаровывать его еще сильнее. Сказать правду.
– После встречи в вашем кабинете я пошла на вечеринку у озера. Мне хотелось немного развеяться, а Э… кхм… ребята меня пригласили. Я решила, что это отличный способ развлечься.
– Но незаконный, – заметила директор.
– Это да. Но мы не делали ничего плохого! Потанцевали, поболтали, посидели у воды и совсем немного выпили! Клянусь, совсем чуть-чуть! Ну а потом я проснулась уже в комнате, и… вы видели.
Директор хмыкнула.
– Кто из присутствующих может заполнить пробелы?
Воцарилась гнетущая тишина.
– Никто? Ладно, завтра увидим. Вместе со всей школой. Хотя нет… пожалуй, я отберу у вас штормграмы. И того, кто будет громче всех возмущаться, выпорю и запру в башне на месяц с руками, смазанными перцовкой!
В этот момент я едва не бросилась ей на шею, чтобы расцеловать, даже несмотря на то что все еще чувствовала исходящую враждебность.
– Вот что, дорогие друзья. Школа – не место для тех, кто не способен уложить в голове простейшие правила поведения. И если я еще хоть раз узнаю, что вы были на незаконной вечеринке и что-то там пили… Боги! Элай! Ты принц! Ты осознаёшь, насколько ты уязвим даже здесь, среди своих? Ты должен всегда следить за своим стаканом! Коралина, тебя тоже касается, ты – подруга принца, и желающих подставить тебя не меньше. Даркхолд, в какой момент в твою голову пришло, что если девушка, которая пару часов назад не хотела к тебе даже приближаться, вдруг вешается на шею, то она просто передумала?
Интересно, есть ли там, где учат на директоров магических школ, специальный предмет по изощренным моральным пыткам над адептами? Магистр ди Файр точно получила по нему «отлично».
– За безобразную и совершенно недостойную драку ты, Элай, отправишься на отработку в библиотеку. Две недели будешь подклеивать корешки и думать о вечном. А отдел для старшекурсников и темных магов я запру, чтобы у тебя не было соблазна туда залезть.
– Справедливо, но ужасно уныло, – буркнул Элай.
– Зато я не сообщу твоему отцу. Повеселее? – едко улыбнулась Деллин. – Теперь Коралина.
– За что?! – взвилась я. – За вечеринку я уже получила! То, что я не помню ничего, – не моя вина! Ну, то есть… да, надо было следить за стаканом, но я никогда не бывала на вечеринках, я не знала, что там могут что-то подсыпать! За что меня наказывать?
– Наказывать не за что, хотя я могла бы поспорить и наверняка бы победила. А вот учить тебя не швыряться магией направо и налево придется. Кейман?
Она повернулась к Кросту, и он обреченно пожал плечами.
– Я стараюсь. Но светлая магия подчиняется мне примерно так же, как тебе, то есть – никак. Предлагаю отправить Коралину на несколько недель в лекарский дом. Там хотя бы есть у кого учиться.
– Ты что, серьезно? – Магистр нахмурилась. – Кейман, это школа! Здесь есть расписание, устав, правила! Почему это объясняю тебе я? Сначала ты просишь принять Коралину в школу, потом…
– Да выгоните уже меня! – не выдержала я.
Это прозвучало так громко, твердо и неожиданно, что взгляды присутствующих обратились ко мне.
– Раз я не вписываюсь – возьмите и отчислите! Я только и делаю, что слушаю от вас, как мне здесь не место, как я не соответствую вашей замечательной школе, как я нарушаю правила! Я уже не знаю, что мне делать, чтобы заслужить ваше одобрение!
– Уж точно не ходить на вечеринку после отбоя.
– Как будто без вечеринки вы были дружелюбны и порядочны. Иногда мне кажется, что вы беситесь из-за…
Я прикусила язык, так и не решившись вслух, да еще и перед Элаем и Дарком, сказать о своем происхождении, но Деллин все поняла и от нее так и повеяло холодом.
– Сочувствую, что у тебя возникло такое впечатление. Я пытаюсь поддерживать в школе порядок. И вы – каждый из вас… – Она обвела нас взглядом и остановилась на Кеймане. – Мне не помогаете.
– Проблема не в том, что я не хочу, – отозвался тот. – А в том, что не могу. Я могу научить ее истории, искусству, теории, зельям, артефактам. Но все это ерунда по сравнению с тем, чему ей нужно учиться. Как использовать силу. Причем не только как, но и для чего. В лекарском доме хотя бы есть светлые маги.
Я поморщилась, вспомнив лекаря Рифкина. Вот он обрадуется, если меня действительно отправят к нему надолго!
– Я подумаю, – после долгой паузы отозвалась Деллин. – А сейчас вы все втроем останетесь в лазарете. Даркхолд и Элай будут лечить последствия драки, а Коралина – отравления и всплеска магии. Каждый займет коечку, выпьет все, что принесет лекарь, и будет лежать смирно-смирно, ясно? И если я услышу из лазарета хоть звук, хоть намек на то, что вы тут чем-то недовольны или скандалите друг с другом, клянусь, я всех отчислю. И мне плевать, кто из вас сопьется без работы, кого выпорет отец, а кто окажется в тюрьме, ясно?
И с этими словами она, стуча каблуками, покинула лазарет. А следом за директором ушел и Кейман, оставив нас втроем, в атмосфере совершенной неловкости.
Я первая поднялась, намереваясь занять самую дальнюю кровать, закрыть глаза и надеяться, что когда открою их, то позорная запись в штормграме и драка, которую наверняка обсуждает вся школа, окажется сном. Не самым страшным, скорее плодом усталости.
Но пока я расшнуровывала туфли, рядом уселся Элай.
– Злишься? – спросил он.
– Да.
– Прости.
– Угу.
– Я действительно не сдержался. Папа всегда говорил, что у меня проблемы с контролем эмоций, причем совершенно не магические.
– Только говорить будут не о тебе. В глазах окружающих ты и Дарк сцепились из-за бабы, которая сама не знает, чего хочет. Парням всегда всё прощают. А у меня уже не получится стать своей. Хотя у меня и так это бы не получилось. Я не одна из вас. Придется смириться.
– Не знаю, о чем ты, но я тоже не вписываюсь, Коралина. Принц, наследник, невероятный красавчик. Быть мной непросто.
Он рассмеялся, но тут же охнул, схватившись за ребра.
– Сломал?
– Не знаю. Деллин сказала, что повреждения не угрожают нашим жизням, зато имеют отличный воспитательный эффект, так что лекарь до завтра нам не положен. Но вообще, я не жалуюсь. Все могло кончиться гораздо хуже. У меня могли порваться штаны, например. Или выпасть из кармана ключ от хозяйственных помещений, который я однажды стащил…
– Ты невыносим.
– Но хорош.
– Меня не нужно защищать, Элай. Я могу за себя постоять. Точнее, не всегда, но я должна научиться.
– Да, я видел. – Он потер шишку на затылке – результат действия моей магии. – Было круто.
– Я устала. Все силы ушли на то, чтобы раскидать вас. Можно я посплю?
– Конечно. И Кора…
Он поднялся, но прежде, чем выбрать себе койку и оставить меня сходить с ума в одиночестве, поколебался, словно не был уверен в том, что собирается сказать.
– Что?
– Просто… тебе не нужно чувствовать себя виноватой или оправдываться. Ты ни в чем не виновата.
– Да, – слабо улыбнулась я. – Но в школе по-прежнему ходит тот, кто виновен. Это немного пугает.
– У меня как раз есть денек, чтобы подумать о том, как его поймать, – подмигнул Элай.
Сквозь плотные шторы почти не пробивался дневной свет и, когда свечи погасли, мы оказались практически во тьме. Прежде чем лечь и отвернуться, я посмотрела на Дарка. В отличие от Элая, выбравшего койку в центре, он практически забился в угол, отвернувшись не только от нас, но и от всего мира. Во мраке его крылья, исполосованные шрамами, казались еще страшнее.
Тяжелая ночь и последовавшие за ней события вымотали меня настолько, что, едва голова коснулась подушки, я провалилась в сон. Приятный, лишенный картин прошлого и будущего, самый обычный сон… До поры до времени.
Сыро. Где-то вдали капает вода. А может, это накрапывает неторопливо дождь за окном. В окно осторожно заглядывает луна, но она еще слишком высоко, чтобы полноценно осветить пространство.
Пока она лишь контурами рисует очертания парня, сидящего у дальней стены. Со стороны он напоминает статую, и лишь звук открывающейся двери заставляет его пошевелиться.
– Даркхолд…
Я знаю этот голос. Кажется, в последний раз я слышала его в прошлой жизни. Или в таком же безумном сне, потому что Школа темных просто не могла быть правдой. Я никогда не жила в старом замке, никогда не сталкивалась с магией темного бога и не встречала девушку по имени Одри.
Сейчас она совсем не похожа на ту, что помню я. Худая, почти прозрачная, смертельно уставшая и испуганная.
– Ты не можешь просидеть здесь… сколько? Пока не умрешь? Тебе надо поесть.
Ответом ей становится тишина.
– Еды хватит, Даркхолд. У нас есть запасы, а потом мы добудем еще. Ты не должен голодать из-за нас. И ты должен спуститься. Пожалуйста! Меня пугает эта башня. И пугаешь ты…
Едва заметно крылья вздрагивают, и Одри спешно поправляется:
– Пугает то, что я останусь совсем одна, если ты сдашься. Я не хочу остаться одна. Это страшнее голода, Даркхолд.
– У каждого свой страх, Одри.
– Так ты пытаешься справиться с ним здесь? Даркхолд, я…
Она резко умолкает: где-то в недрах замка слышатся посторонние звуки. Сначала кажется, будто что-то падает, но затем хаос превращается в отчетливо звучащие шаги.
– Даркхолд! – восклицает Одри. – Это они?! Они вернулись?!
– Даркхолд! – эхом отзывается замок.
Но нет, это не он.
– Олбран! Это Олбран! Одри, это Олбран, он вернулся!
Кажется, она впервые видит его настоящую улыбку.
Проснувшись, я почувствовала себя отдохнувшей, даже несмотря на обычно выматывающие сны.
Элай уже не спал, развлекая себя струйками воды, причудливо переплетающимися в воздухе над кроватью. Даркхолд по прежнему сидел в углу – кажется, не меняя позы. Я словно вновь очутилась в старой сырой башне.
Даркхолд боится голода.
В Школе темных всегда было столько еды, что я каждый раз поражалась объемам выброшенного. Помня о том, как бережно хранили запасы во Фригхейме, как старались протянуть до весны и как радовались первым поставкам продуктов, я одновременно и понимала Даркхолда, и осуждала.
– А ужином нас кормить будут? – Я посмотрела на часы. – Или обедом… Сколько я проспала, неужели весь день?
И Даркхолд все это время сидел там один? А меня это почему-то волнует.
– Вряд ли, – ответил Элай. – Думаю, до завтра мы без еды. После драки в столовой не могло быть иначе. Хотя и довольно иронично. Вполне в духе тети.
Я тяжело вздохнула. Пожалуй, преувеличенно тяжело.
– А есть варианты как-нибудь добыть? Попросить кого-нибудь или…
Элай тут же встрепенулся и вскочил на ноги. Русые волосы забавно торчали вверх, а струйки воды зависли в ожидании.
– Варианты есть. Могу сбегать. У меня же есть ключ от хозяйственных помещений, помнишь? Но…
– Но?
– Ты меня простишь.
Я рассмеялась. Как будто у меня было право злиться! Он устроил драку, я в ответ приложила его головой о стену. По-моему, я виновата даже немного больше, но Элаю почему-то важно было получить это прощение.
– Договорились. Я тебя прощаю, а ты добываешь нам всем еду.
И Элай пропал в одно мгновение. Вот он стоял у кровати, а вот мы с Даркхолдом остались одни, и в воздухе повисло напряжение. Оно так сильно мучило, причиняло почти физическую боль, что даже я, невозможная трусиха и самая невнятная девушка на свете, не смогла делать вид, что не замечаю.
Не говоря ни слова, я опустилась на пол рядом с кроватью, где он сидел, и взяла поврежденную руку. Должно быть, во время драки Даркхолд вывихнул запястье и ободрал локоть. Понятия не имею, были ли у него какие-то другие травмы, а сам он бы не сказал. Но, к моему удивлению, Дарк не стал сопротивляться.
Жаль, что я не знаю, как управлять этой силой. Она словно гейзер, то утихает, то взрывается неконтролируемой мощью.
У Дарка были ледяные руки. От напряжения мышцы стали каменными. Он внимательно следил за мной и, кажется, даже не дышал.
– Зачем? – В полной тишине его голос прозвучал еще более пугающе, чем во сне.
– Тренируюсь на тех, кого не жалко.
– Врешь.
– Возможно. Но ты больше не можешь мне приказать.
Ссадины медленно затягивались. Направлять магию оказалось намного труднее, чем хаотично ее использовать. Но все же это была она! Светлая сила! То, о чем я так долго мечтала. Я – маг. Не совсем, конечно, обычный, но если верить Кейману – очень сильный светлый маг.
– Ничего не было, – вдруг сказал Даркхолд.
От неожиданности я потеряла концентрацию и почувствовала, как магия угасает, так до конца и не исцелив ссадины.
– Ты о чем?
– Ночью ничего не было. Ты напилась, поймала меня в коридоре и предъявила кучу претензий. Потом мы целовались – просто чтобы тебя заткнуть. Зашли в комнату, ты сказала, что ненавидишь меня, упала на пол и сладко заснула. Я тебя… э-э-э… отряхнул, раздел и сунул в кровать. Все. Сенсации не будет.
– Тогда почему ты сказал директору другое?
– Хотел побесить.
– А она сказала, что слышала, как мы…
– Она, кажется, тебя ненавидит. Есть идеи, почему?
– Ни одной, – шепотом ответила я.
И долгая пауза, на протяжении которой я пыталась найти в глазах темного принца хоть что-то светлое, хотя бы отражение магии, что его исцеляла, прервалась подушкой, прилетевшей сначала в Дарка, а потом и в меня.
– Значит, за едой, рискуя жизнью, пробираюсь я, а первым лечат его?!