Глава 6

– Ты воровка. Ты украла меня!

Передо мной стоит Коралина. Я почему-то сразу понимаю, что отражение в зеркале – она, а не я. Словно более живая или… более настоящая?

– Украла мое лицо! Ты не имеешь права выглядеть как я!

– Ты ведь знаешь, что я не хотела. Я не знала, как должна выглядеть. Не знала, какими бывают люди.

В глазах – моих собственных, отчего становится жутко, – сверкает злость.

– Это ты во всем виновата!

– Я тебя не убивала!

– Но и не помогла. Ты могла помочь. Раз ты так легко излечила темного, могла помочь и мне. Только не захотела, потому что украла мою жизнь!

– Неправда!

– Ты могла меня спасти. И ничего бы не случилось. Но ты не захотела. Воровка!

Этот сон повторялся почти каждую ночь с вариациями. Иногда Коралина обвиняла меня в своей смерти. Иногда звала на помощь со дна ущелья, а я никак не могла к ней спуститься. Иногда требовала вернуть ее жизнь, и тогда у меня весь день болела голова. Идея стажироваться в лекарском доме уже не казалась такой хорошей, но все же в назначенный день я была готова. Через портал прошла прямо в лекарский дом, в специально отведенное помещение, и, переодевшись, отправилась на встречу с куратором.

– Адептка Рейн?

Немолодой мужчина с густыми седыми бровями (почему-то они запомнились мне сильнее всего) постоянно хмурился и выглядел так, словно готов был вот-вот разразиться проклятиями. Я даже немного испугалась строгого голоса и пробирающего до костей взгляда.

– Я лекарь Рифкин. Вы будете стажироваться у меня. Есть опыт работы с больными?

– Нет, я немного лечила, но в основном спонтанно и не понимая, что делаю. Специально почти никогда не получается.

– Меня мало интересуют ваши игры с крупицами, – отрезал лекарь. – До того как вас подпустят к больным с настоящей магией, извольте доказать, что вы этого достойны. И научитесь хотя бы выносить утки без приключений.

– Э… Конечно. Я готова к любой работе.

Рифкин скептически хмыкнул, но махнул рукой, мол, иди за мной. Мы прошли через кишащий людьми холл, пересекли несколько больших рекреаций, где туда-сюда сновали лекари в таких же, как у меня, светлых костюмах. Я жадно рассматривала место, где мне предстоит работать и учиться. В отличие от гнетущей мрачности Школы темных и пугающей неизвестности Школы Бури здесь я чувствовала себя чуть лучше. Как будто светлая магия вокруг придавала сил.

Мы уходили все дальше и дальше от центрального крыла, куда-то прочь от палат и лабораторий, в ту часть лекарского дома, что считалась вспомогательной. Я заметила таблички «Отдел жалованья», «Отдел взаимодействия с Домами Стихий». Множество, десятки, а то и сотни личных кабинетов лекарей. Здесь было меньше света и суеты, и я с сожалением думала о белоснежных коридорах крыла для особо важных пациентов, где мы с Элаем лежали. Лекарскому дому явно не хватало денег.

Наконец Рифкин остановился у неприметной двери. Краска на ней со временем пожелтела и местами потрескалась, а табличка если когда и висела, то уже много лет пылилась на складе или на помойке. Мужчина толкнул дверь, впуская меня в крохотную клетушку без окон. Кроме стола, заваленного бумагами, и хлипкого на вид стула, здесь больше ничего не было.

– Ну а вот и рабочее место. Приберись здесь и рассортируй документы. Проверь, чтобы все истории болезней были заполнены по правилам. Если где-то пропущена информация о пациенте, сходи в архив и восстанови. Если где-то повреждены листы, неразборчивый почерк или пятна – переделай. У тебя два перерыва по пятнадцать минут и полчаса на обед. Перед тем как уйти, зайди ко мне и отчитайся: какой объем работы выполнен. На этом все.

– А… – Я открыла было рот.

– Какие-то вопросы?

Это точно входит в курс обучения светлой магии? Ладно, я, конечно, допускала, что мне не дадут никакой серьезной работы в первый же день (хоть и очень надеялась), но с утра до позднего вечера перекладывать бумажки?!

– Нет, мне все понятно.

– Тогда приступайте. Если вам, адептка Рейн, хватит ума напортачить с бумагами, то к живым людям я подпущу вас только через мой труп. Удачного дня.

Со вздохом я окинула царящий в каморке хаос взглядом.

– Я, конечно, не предсказатель, но Кейман может быть недоволен.

Кажется, он тоже чуть иначе представлял обучение светлой богини.

К концу дня у меня болели голова, спина, шея и руки. Я изрезала бумагой пальцы и ладони, оцарапала локоть о стеллаж и, казалось, готова умереть прямо на рабочем месте. Но упрямо продолжала разбирать документы вплоть до того, как в кабинет заглянула какая-то девушка.

– Ты Коралина, да? – спросила она.

– Да. Новый стажер.

– Рифкин велел передать, что твой рабочий день закончился. У него сложный пациент.

Я вздохнула. Не успела разобрать даже половину папок. И хоть в комнате стало ощутимо чище и просторней, все равно чувствовала раздражение. В основном потому, что в следующий раз мне наверняка велят все доделать, а значит, еще пара дней стажировки коту под хвост.

– Ты не была на обеде. – Девушка с интересом меня рассматривала, пока ждала, когда я соберусь и она сможет закрыть дверь.

– Я взяла перекус с собой.

Кейман дал денег на обед и мелкие траты, но я почему-то чувствовала неловкость из-за того, что он меня содержит.

– Меня зовут Элиса. Я младший лекарь. Ты правда учишься в Школе Бури? Говорят, туда не берут светлых.

– Да, мой опекун настоял. Он там преподает и захотел, чтобы я была поближе. На самом деле довольно сложно: я единственная светлая. Не с кем поболтать, не у кого списать. Одна на всех занятиях, и спрашивают только меня.

– Кошмар! – Кажется, Элиса искренне мне посочувствовала. – Но Школа Бури – это все равно круто. О ней ходит столько слухов. А правда, что вход в нее возможен только через портал?

– Правда, – улыбнулась я.

– А правда, что у адептов там неограниченный доступ к крупицам? И им не нужно их покупать?

– Если честно, то не знаю. Мне выдает крупицы опекун.

– А почему тебя воспитывает он? У тебя нет родителей?

Она заметила, как я помрачнела, и спохватилась:

– Прости! Я ляпнула, не подумав!

– Все в порядке. Да, у меня нет родителей, я выросла в приюте во Фригхейме. А опекун помог мне с гражданством и на протяжении года несет за меня ответственность. Таков закон.

– Ого! Ты не только учишься в Школе Бури, но и приехала с севера!

Моя новая знакомая бегло глянула на часы и спохватилась:

– Мне пора, Рифкин убьет, если я опоздаю! Но ты должна мне рассказать о севере. И о школе. И об опекуне! Давай пообедаем в следующий раз? В столовой необязательно что-то покупать, можно прийти со своим. Так многие делают!

– Хорошо, – улыбнулась я. – Я не против пообедать.

Элиса унеслась работать, а я направилась к порталу. В откровенно неудачном дне появились просветы. Было бы здорово познакомиться с кем-то… обычным. Не с принцем, не с сильнейшим магом, не с богом или его сыном. А с обычной девушкой, светлым магом, работающей лекарем. Выспросить все о работе, упросить помочь найти подход к Рифкину, обменяться новостями и поделиться печалями. Да, было бы здорово.

Когда я вышла из портала в школе, то увидела Кеймана. Он явно ждал меня, сжимая в руке несколько листов, в которых я узнала свое сочинение.

– Что, двойка? – устало спросила я.

– Ну что же вы так обо мне думаете, адептка Рейн, – усмехнулся опекун. – Тройка. Я выделил места, которые можно переписать. Вам следует внимательнее работать с фактами. Перепроверьте.

Я взяла листы и зашипела от боли – снова проехалась краем по свежей царапине на пальце.

– Что это с тобой? – нахмурился Кейман.

Взял мою руку и внимательно осмотрел.

– Где это ты так?

– На работе, – призналась я, не придумав никакого логичного объяснения.

– И чем ты там занималась?

– Перекладывала бумажки. Весь день. Мой начальник, лекарь Рифкин, сказал, что не подпустит меня к больным, пока я не докажу, что не опасна для них. И весь день я разбирала старые истории болезни. Изрезала руки и беспрестанно чихаю, очень пыльно!

– Надо будет побеседовать с твоим начальством.

– Нет! – вырвалось у меня. – Пожалуйста! Я хочу сама чего-то добиться. И не хочу, чтобы за меня везде договаривался влиятельный опекун. Лучше ко мне относиться не станут.

Кейман явно имел сомнения на этот счет, но для разнообразия разрешил делать по-моему:

– Тогда поговори с лекарем сама. И объясни, что тебе нужно обуздать свой дар, необходима практика. А листочков у нас и здесь много, при желании можно перебирать до скончания веков. Стой… что это?

Мы остановились на верхней ступеньке лестницы, ведущей в центральный холл. Там, у подножия, группа адептов снова запустила под потолком «Шторм» – иллюзорное воплощение штормграма. Но теперь над головой каждого из адептов светились какие-то цифры.

– Адепт Уотерторн! – громко позвал Кейман, и я поняла, что среди них и впрямь был Элай. – Потрудитесь объяснить, что это за творчество?

Я бы на месте Элая уже провалилась сквозь землю, а он даже не дрогнул. Более того, он с явной гордостью продемонстрировал очередное изобретение Кейману:

– Это «индекс штормграма».

– Что, простите? – вежливо переспросил Крост, хотя прекрасно все слышал.

– «Индекс штормграма». Ну а что? В штормграме все ставят друг другу оценки, пишут комментарии и все такое. Я подумал: что, если сложить все эти показатели и вывести какую-то зависимость? Как рейтинг адептов, только рейтинг штормграмовцев. Мы как раз совещались, как его назвать.

– Мы установили, что есть адепты, которые всем нравятся, – их индекс выше сотни. Есть среднячки, которые болтаются от нуля и до сотни. А есть неудачники, их гораздо чаще оценивают в минус или даже выкидывают из штормграма. У них рейтинг ниже ноля.

– Прекрасно, – покачал головой Кейман.

Что-то мне эта идея Элая тоже не понравилась. Оценивать людей по тому, сколько у них друзей в магической сети? Да кому вообще такая чушь может прийти в голову?!

– Вот что, адепт Уотерторн и другие, неизвестные мне, адепты. Отбой через несколько минут, так что я закрою глаза на ваши… м-м-м… исследования, если вы немедленно отправитесь в комнаты. И напоминаю, что штормграмы запрещено выносить за пределы личных комнат. А создавать облака запрещено в принципе.

Перед тем как уйти, Элай мне подмигнул и одними губами произнес «до завтра». К собственному неудовольствию, щеки залил румянец. Но Кейман, к счастью, ничего не заметил: он задумчиво смотрел парням вслед.

– Коралина, иди к себе и отдыхай. Не забудь посмотреть замечания к работе и не опаздывай завтра на занятия.

Он еще немного помолчал, рассеянно хлопая меня по плечу, а потом с довольной ухмылкой добавил:

– А я пойду нажалуюсь мамочке. Уверен, ее приведут в восторг «индексы штормграма». Мне даже немного интересно узнать свой. Хотя есть вещи, которые знать не стоит.

Из-за работы, занявшей единственный выходной, я вовсе лишилась ценного отдыха. В расписании было несколько свободных дней на учебный блок, но все же я рисковала довести себя до изнеможения, совмещая учебу со стажировкой. Даже присутствие в школе Даркхолда и его появление за завтраком вывели из равновесия не так сильно, как я ждала, – весь страх ушел на осознание, что у меня сегодня четыре пары и тренировка.

Зато Школа Бури встретила нового ученика… бурно.

Даркхолд явился под конец завтрака, но слух о его появлении уже разнесся по штормграмам, так что никто не спешил покидать столовую. Все с интересом наблюдали, как он с равнодушным видом пересекает столовую и в одиночестве садится за дальний столик, спиной к залу.

– Разве демоны для вас в диковинку? – скривилась я.

Элай тоже не удержался от любопытного взгляда, хотя и встречал Даркхолда раньше.

– Нет, но любой сильный темный привлекает внимание. А ван дер Гримы – известная фамилия, хотя долгое время о них ничего не было слышно. Так что твой знакомый сорвал куш: привлек внимание магической элиты фамилией и девчонок – смазливой рожей. Ох и охота на него сейчас начнется! Я даже немного завидую.

С этими словами Элай подмигнул стайке девчонок за соседним столиком. Но ни одна не повела ухом: все внимание было приковано к Даркхолду.

– Будь с ним осторожнее, ладно? – вздохнула я. – Это не просто темный. Это очень жестокий и циничный темный. У него не бывает друзей, только слуги и игрушки.

Элай удивленно вскинул брови и отложил вилку в сторону.

– Интересные заявления, Коралина Рейн. Уж не тот ли это маг, из-за которого ты угодила в лазарет?

– Нет. Тот был огневиком и сейчас под стражей. Просто некоторое время мы с Даркхолдом… м-м-м… жили в одном учреждении, и я его немного знаю. Просто будь осторожен и не позволяй ему собой манипулировать.

– Детка, я принц, – слегка обиженно протянул парень. – Меня с детства учили разбираться в людях. Кстати…

Он не успел договорить – передо мной с легким треском и россыпью искр появилась записка. Быстро пробежав глазами текст, я поникла. Король не забыл об обещании. Сегодня вечером меня ждет экзекуция, да еще и на глазах у директора, опекуна и самого Даркхолда.

Я непроизвольно обернулась, чтобы на него посмотреть, поймала взгляд и поспешно отвернулась. Ему наверняка уже рассказали, о чем пойдет речь на встрече. И от того, чтобы заставить меня пожалеть, Даркхолда удерживали лишь люди вокруг. Но однажды я останусь одна…

– Плохие новости? – Элай вернул меня в реальность.

– Да нет… Так. Впала в немилость у твоего отца. Вечером будут разборки.

– У папы? Что ты такого сделала? Он никогда не лезет в дела школы!

– Он защищал магистра ди Файр.

– Деллин? А… Впрочем, пожалуй, я не хочу знать. Хм, смотри-ка, этот ван дер Грим тоже получил такую! Вы что, пойдете к директору вместе?

Пришлось признаться:

– Да. Мы не ладили в прошлом. Настолько не ладили, что приходится уживаться в одной школе при помощи короля и директора.

И бога грозы. Он, думается мне, главное звено в этой цепи, хоть и старается делать вид, будто держится в тени.

– Ты интригуешь все больше и больше, Коралина Рейн, – хмыкнул Элай. – Но позволь, я немного подслащу тебе горькое зелье судьбы. Сегодня вечером будет вечеринка на пляже у озера. Для избранных. У меня есть право взять «плюс один». Пойдешь? Как раз закончишь со своими разборками – и развеешься. Будет здорово. Музыка, еда, выпивка, танцы и магия. Тебе понравится.

– И директор разрешает такие мероприятия, да еще и в первый будний день? – с сомнением спросила я.

Хотя побывать на настоящей студенческой вечеринке до ужаса хотелось.

Элай поднялся, небрежно бросил на стол скомканную салфетку и, проходя мимо меня к выходу, наклонился к самому уху.

– А как директор узнает? – хмыкнул он.

Демонстративно поцеловал мне руку, не забыв оглянуться туда, где сидел Даркхолд, и ушел.

Время до вечера я почти не запомнила. Были какие-то занятия, обед, тренировка и «окно» – один из магистров заболел и отменил занятия, велев нам заниматься самостоятельно. Но я вряд ли вспомню, что делала, говорила и о чем думала в эти часы.

За ужином мне кусок не лез в горло, и я вскоре оставила бесплодные попытки поесть. Сердце бешено стучало, воздуха не хватало, слегка подташнивало – и мой вид напугал даже Элая.

– Слушай, мой отец не такой уж страшный.

Я на этот счет имела свое мнение, но не стала его высказывать. Не хватало еще обидеть Элая и остаться в гордом одиночестве.

– Не знаю, что у вас с Даркхолдом случилось, но уверен, что ты драматизируешь. Даже когда я доводил отца до белого каления, он ограничивался строгими внушениями. А директор ди Файр вообще душка. Она всегда дарит самые крутые подарки.

– Утешил, – вздохнула я. – Ты забываешь, что я – не ее любимая племянница.

А вот Даркхолд – наоборот. Нетрудно представить, на чьей стороне будет магистр. Племянник, выросший с жестоким отчимом, тронувшийся умом от одиночества и боли. Семья превыше всего.

– Да брось, – отмахнулся Элай, – что тебе может грозить? Ты ничего не сделала, ни с кем не подралась, даже не замешана ни в каком скандале. Поверь моему опыту: вас приведут в кабинет директора и сделают строгое внушение. Не деритесь, дети, не отбирайте друг у друга игрушки и не расстраивайте мамочку Деллин. Вы покиваете, возьметесь за руки и выйдете из кабинета. Прямо в коридоре пошлете друг друга по матери и отправитесь на вечеринку.

– Даркхолд тоже пойдет?

Мы дружно посмотрели туда, где темный принц в гордом одиночестве попивал кофе.

– Думаю, за сегодня он получил больше приглашений, чем я за всю жизнь, – не без досады в голосе произнес Элай.

– Тогда я, пожалуй, пропущу. Не готова к новым вечеринкам, где Дарк – в центре внимания.

– Не давай опрометчивых обещаний, Коралина. На вечеринке будет еда. Вот увидишь, когда окажется, что все страхи оказались напрасны и директор не испепелила тебя на месте, ты передумаешь. А я буду грустно и трезво тебя ждать.

Я с трудом нашла в себе силы слабо улыбнуться.

– Ну хорошо. Если буду сидеть здесь еще дольше, меня стошнит. Спасибо за поддержку. Если не вернусь – можешь считать себя моим наследником.

– Тогда можно мне достанется твой опекун? – крикнул Элай мне вслед.

В отличие от игрушечной школы Даркхолда и Одри, в этой на меня не обращали внимания. Там, в замке темного бога, за каждым моим шагом наблюдали десятки глаз. Наверняка обсуждали, наслаждались шоу и делали ставки.

В Школе Бури были адепты куда интереснее меня, так что сбежавшую с ужина адептку никто не заметил.

За исключением Даркхолда.

Краем глаза я заметила, как он поднялся, но понадеялась скрыться на лестнице раньше, чем мы пересечемся. Увы, надежды не оправдались. Даркхолд всегда получал то, что хочет, и сейчас он хотел догнать меня.

– Предвкушаешь триумф? – фыркнул он.

Я вздрогнула, услышав его голос, прокатившийся эхом по коридору школы.

– Не расскажешь, к чему готовиться? Меня высекут розгами? Подвесят за крылья к крюкам над потолком? Оставят без воды и еды на неделю?

– Даже не хочу знать, как в твоей голове рождаются эти фантазии.

– Ты знаешь, как они там рождаются.

По коже прошелся мороз. Я едва удержалась от того, чтобы посмотреть на его крылья и проверить, есть ли там следы от крюков.

– У тебя ничего не получится.

– Что не получится?

– Вызвать у меня жалость. Рассказать, как жестоко с тобой обращался отчим, как ты страдал, как много лет жил в старом замке, где тебе было одиноко и страшно. Оправдать все, что ты творил, детскими травмами и страхами. И выйти сухим из воды. Нет уж, Даркхолд!

– Мне не нужна твоя жалость, – пожал он плечами.

– Тогда зачем ты вышел следом за мной?

– Меня тоже ждет директор.

– Да, но ты мог пойти к ней один и не заводить со мной по дороге светских бесед.

– Это не так интересно.

Я нервно рассмеялась и отстраненно подумала, что Даркхолд, сам того не ведая, мне помог. Теперь вместо выматывающего волнения я чувствовала злость. Вряд ли она могла стать хорошим союзником, но зато я чувствовала себя лучше.

– Ты не любишь проигрывать, да?

– Не угадала, Коралина. Я люблю играть. Концовка не так уж важна.

Мы остановились у кабинета директора.

– Псих, – бросила я.

И в этот же момент дверь открылась, явив директора ди Файр. И судя по ее лицу – она услышала, что я сказала. Меня окатило таким холодом, что я поежилась и поспешно отвела взгляд.

– Заходите. Ждем только вас.

Из полумрака коридора я очутилась в залитом ярким светом кабинете директора. И тут же почувствовала себя так, словно ворвалась на чужую вечеринку: Кейман о чем-то неспешно беседовал с королем, и оба они держали в руках по бокалу с вином. Весело трещал камин, а за окном мерно накрапывал дождик.

– Коралина, Даркхолд. – Кейман, заметив нас, жестом предложил присесть в кресла.

Я ощутила прилив благодарности: они явно специально расставили их так, чтобы нам не пришлось сидеть рядом.

– Что ж, раз все собрались, начнем? – предложила Деллин. – Давайте прежде, чем перейдем к обсуждению основного вопроса, я кое-что скажу. Буду прямолинейна.

Она словно избегала смотреть на меня, зато остановила взгляд на Даркхолде.

– Полагаю, ты уже знаешь, что мой брат – твой отец.

– Да.

– Я не знала о твоем существовании. Хотя мне стоило внимательнее отнестись к тому, что ван дер Грим выкупил замок. Мне не хотелось возвращаться туда, и я сделала вид, что его не существует. Это оказалось ошибкой. Исправить ее уже невозможно. Но и плодить ненависть дальше – не выход. Я принимаю во внимание то, что тебе не дали шанса, и готова дать его сейчас. Даркхолд…

Она осеклась и посмотрела на Кеймана, словно в поисках поддержки, но быстро взяла себя в руки.

– Штормхолд не станет выдвигать обвинения, если ты пробудешь несколько лет в школе. Докажешь, что можешь контролировать свой дар, что готов жить по закону и среди людей, считаясь с их свободой и желаниями. Я не стану лгать: еще много лет за тобой будут следить. Но это лучшее, что я могу предложить. Однако решение за тобой. Если условия тебя не устраивают – я не стану спорить, все остальные вопросы решишь с его величеством.

– Не стоит, – лениво протянул Даркхолд.

Казалось, он чувствовал себя совершенно расслабленным. Но от меня не укрылось, как побелели пальцы, сжимающие подлокотник.

– Я не против школы. И слежки. Но…

Деллин удивленно подняла брови.

– Я хочу поговорить с Одри. И убедиться, что с ней все в порядке.

– Посмотрим, как можно это устроить. Что ж… тогда я хочу, чтобы ты зашел завтра. Хочу поговорить наедине. Но в целом у меня всё. Арен?

Король поднялся. Я нутром почуяла, что сейчас будет непросто – и настал мой черед судорожно впиваться ногтями в мягкую обивку.

– Магистр прекрасно обозначила перспективы будущего, однако нам еще нужно разобраться с прошлым. Формально Даркхолд не совершил тяжких преступлений. Все участники… гм… его представления прибыли в замок добровольно. Никому не был причинен вред, а гибель управляющего признана несчастным случаем, что подтверждает магистр Крост. С учетом всех обстоятельств я не вижу причин наказывать Даркхолда – если он, разумеется, не станет нарушать наши договоренности. Однако…

Король посмотрел на меня – и мир слегка пошатнулся, а воздуха стало не хватать.

– У адептки Рейн есть претензии к Даркхолду. И последнее, чего мне бы хотелось в этой школе, – непримиримой вражды, которая неизбежно приведет к трагическим последствиям. Я не отрицаю, что у адептки Рейн есть право злиться. И она заслужила… справедливости. Поэтому предлагаю послушать, что нам скажет адептка Рейн, и узнать, какого наказания она требует для Даркхолда ван дер Грима.

Взгляды присутствующих устремились ко мне.

Горло мгновенно пересохло, пришлось откашляться и сделать пару глубоких вдохов, прежде чем получилось заговорить. Даркхолд при виде этого криво и с вызовом усмехнулся, мол, давай, нападай.

Но я не умею нападать и пытаюсь просто защититься.

– У меня нет цели причинить ему боль, или отомстить, или что-то в этом духе. Я понимаю, что многие наши поступки и решения могут быть продиктованы причиненной кем-то болью или чужой жестокостью. Возможно, Даркхолд действительно не такое чудовище, каким мне показался, и ему нужно всего лишь пару лет поучиться в школе. Однако…

Я запнулась. Кейман кивнул, ободряя. Король смотрел равнодушно, словно мечтал, чтобы я закончила как можно скорее и он вернулся к неспешной беседе с друзьями. Магистр ди Файр смотрела куда-то в сторону, а Даркхолд, склонив голову, внимательно меня изучал.

– Из-за Даркхолда я потеряла несколько месяцев жизни. Возможно, вам кажется, что это ерунда, что я все равно никуда не поступила, но это мое время, моя жизнь, и я имела право распоряжаться ею сама. Да, я добровольно поехала в школу, но я не знала, что это игра. И у меня не было возможностей и ресурсов, чтобы это выяснить. Никто не может утверждать, что я не подвергалась опасности, потому что это неправда. Возможно, опасность не исходила напрямую от Даркхолда или его… сотрудников, но довольно легко травмироваться или погибнуть в лесу, убегая от четырех старшекурсников, угрожающих насилием. И в тот момент угроза была реальной для меня. Вне зависимости от того, собирались ли они приводить ее в исполнение.

Переведя дух и убедившись, что никто не спешит спорить и убеждать, что я сама виновата в том, что не усомнилась в существовании школы, я продолжила:

– Все это я говорю для того, чтобы вы поняли: мне не нужна месть, но я устала бояться. Все время в школе я боялась. Сначала того, что шанс на образование вдруг испарится. Потом Даркхолда и его приятелей. Потом ненормального огневика и… себя. И вот я здесь, в школе, о которой даже не мечтала. И я хочу учиться. Если для меня единственный вариант – это учиться в одной школе с Даркхолдом, пусть. Но я хочу, чтобы вы запретили ему ко мне приближаться. Говорить со мной, взаимодействовать. Чтобы в расписании не было общих занятий и тренировок.

Под взглядом Даркхолда я похолодела. Вместо насмешливого вызова в нем появилось что-то такое… обреченное? Тоскливое? Как будто он ждал от меня совершенного иного. Ненависти, злобы, требований наказать, запереть, отплатить той же монетой.

– Я боюсь, – с трудом произнесла я. – Боюсь, что, когда все утихнет, он снова начнет со мной играть.

Даркхолд отвернулся, вдруг став на секунду ужасно похожим на тетю. Он был готов к сражению, но не к страху. Хотя люди наверняка часто его боялись. Может, никто еще не признавался в этом открыто, а может, Дарк устал от страха.

И мне вдруг стало стыдно. Как будто я превратилась в одну из тех, кто держал его в клетке.

– Что ж, адептку Рейн мы услышали, – вернул меня в реальность король. – Деллин, ты сможешь сделать так, чтобы адепт ван дер Грим не приближался к ней?

– Мне что, обнести ее забором? – неожиданно резко ответила директор. – У нее индивидуальное расписание, разрешение на работу – у единственной из числа учащихся. Что еще я должна сделать, чтобы она смогла учиться? И что помешает ей завтра?

– Деллин… – Кейман недоуменно нахмурился. – Ты перегибаешь.

– Я создала для Коралины тепличные условия. Разрешила все, что она пожелала! Кейман, она не единственная студентка здесь. Мы все играем в странную игру. Если мы сошлись на том, что Даркхолд не опасен, ставить для него условия, с кем можно говорить, а с кем нет, – нарушение его прав. Или мы признаём, что он может быть опасен и способен сорваться. Тогда почему мы запрещаем ему приближаться к Коралине, но ставим под удар остальных адепток школы? С ними играть можно? Они не так важны?

– Я такого не говорил.

– Тогда перестаньте лицемерить! Ты убедил меня, что школа для него – лучший выбор. Ты убедил меня, что Даркхолду нужно быть в коллективе. А теперь приводишь ее и говоришь: вообще он не опасен, но к моей подопечной пусть не подходит. На всякий случай. И что с этим делать мне? Организовать дежурство возле ее спальни? Нанять для Даркхолда шпиона, который будет докладывать о каждом его передвижении и замерять расстояние до Коралины? Как ты себе представляешь этот охранительный ордер в рамках магической школы, Кейман?

– Речь не о том, что Даркхолд опасен, – спокойно, но твердо произнес он. – А о том, что Коралина его боится. И у нее есть причины.

– Может, ей стоит попробовать превозмочь? В жизни не всегда получается окружить себя только теми, кто нам нравится.

– Что с тобой? Превращаешься в ту, кого так ненавидела все годы учебы.

– А ты, как всегда, пытаешься быть гениальным педагогом за чужой счет.

– Раунд, ребята! – не выдержал король. – Давайте не будем доводить до рукопашной. Деллин, сядь. Кейман, она уже директор, прекрати ее воспитывать. Коралина…

Его величество так на меня посмотрел, что захотелось съежиться и исчезнуть.

– Для тебя действительно создали особые условия. Взяли в школу, где в принципе не обучают светлых. Разрешили работать. Пригласили сегодня сюда, чтобы ты смогла поделиться тем что тебя беспокоит. Кейман прав: ты имеешь право бояться Даркхолда. Однако в словах магистра ди Файр также есть разумное зерно. Часто мы вынуждены сосуществовать с теми, кого ненавидим или боимся. Навык справляться с такими ситуациями – тоже часть обучения. Принимая во внимание то, что ты пережила, и те эпизоды выхода темной магии из-под контроля в твоем присутствии, я запрещу Даркхолду ван дер Гриму с тобой контактировать. Это не значит, что он будет сворачивать в противоположную сторону, если вы встретитесь на лестнице, или бросать недоеденный бутерброд, если одновременно придете на завтрак. Но он даст обещание не приближаться к тебе и уж тем более не угрожать.

– Спасибо, – тихо пробормотала я, мечтая, что мне уже позволят уйти.

– А ты, в свою очередь, пообещаешь обо всех тревогах рассказывать опекуну. Не пытаться решать проблемы самостоятельно, если вдруг тебе покажется, что Даркхолд снова тебе или кому-то другому угрожает, а тут же идти к Кейману или к магистру ди Файр. Тебя устроит такое решение?

– Да, ваше величество.

– Тогда я больше тебя не задерживаю. Спасибо, что пришла.

Я поднялась, но меня пригвоздил к месту холодный голос директора:

– И еще кое-что. Ты не будешь настраивать против Даркхолда других адептов.

– Что это значит?

– Я запрещаю тебе пугать их рассказами о замке или темной магии, с которой ты столкнулась. Мне не нужна в школе паника. Если кто-то будет расспрашивать тебя о Даркхолде – говори, что росли вместе в приюте или познакомились на каникулах.

– А вы точно Даркхолда собирались наказать? – вырвалось у меня.

– Коралина, – Кейман вздохнул, – иди к себе. Завтра поговорим еще раз.

Я выскочила из кабинета с такой скоростью, что даже не успела взглянуть на Даркхолда. Руки мелко дрожали то ли от злости, то ли от облегчения, что все закончилось. Ощущение, словно меня окунули в ледяную воду. Почему магистр, раньше казавшаяся очень приветливой, вдруг стала относиться ко мне с явной холодностью? Если она боится за остальных адептов, то должна быть на моей стороне, ведь так?

Побродив немного по пустым коридорам школы и поняв, что сна нет ни в одном глазу, я подумала, что Элай был прав: когда волнение спало, захотелось есть. Поколебавшись несколько минут, я все же решилась и побежала к выходу из замка, а затем через лес, прямо на вечеринку у озера.

Мою первую настоящую школьную вечеринку.

Вокруг озера горели костры. Как и положено магам огня, их создатели добавили эффектности: то и дело в воздух поднимались сотканные из пламени птицы, а над водной гладью расцветали огненные цветы. Всю дорогу до места я издали любовалась магическими всполохами и снова завидовала, что не могу так же.

Или хотя бы как маги воды: они устроили посреди озера настоящий фонтан. Невысокий, чтобы не увидели из школы, но впечатляющий.

Народ танцевал, обнимался, сидя на импровизированных лавочках из расплавленного песка, пил пиво и ел многочисленные закуски, которые я даже не могла узнать. Народу вокруг вдруг оказалось столько, что я в растерянности замерла у кромки пляжа, испугавшись.

Впервые, наверное, пугающе большая, серьезная и неприветливая Высшая Школа Бури предстала передо мной… живой. Не театром, где все вокруг играют свои роли, не игрушкой темного принца, а настоящей школой. И они – адепты, парочки, смеющиеся группки, рисующиеся перед девчонками маги – настоящими. Почти всем было плевать на меня, они не служили фоном для продуманной истории, а просто были.

Я сделала несколько неуверенных шагов в гущу толпы, и тут меня под руку подхватил Элай, изрядно перепугав.

– Ты пришла! Я же говорил, что захочешь. Как все прошло?

Мы отошли к самой дальней скамейке, почти у воды. Элай сунул мне в руки бутылку пива и тарелку с закусками. Подумалось, что не стоит сейчас пить, но ничего другого не нашлось, и я осторожно сделала глоток. На удивление, вкус оказался не таким уж противным: с легкой горчинкой и цитрусовыми нотками. А вот небольшие бутербродики и жареный сыр определенно выиграли битву за мое расположение сегодня.

– Ужасно, – вздохнула я. – Директор меня ненавидит.

– Ты… – Элай нахмурился.

– Преувеличиваю, да, я знаю, ты говорил. Нет, я уверена. Слышал бы ты, как она говорила. Магистру не нравится мое особое положение. Думаю, ее можно понять. Наверняка остальные жалуются родителям, а те идут к директору.

Я намеренно сгладила острые углы, не до конца рассказав Элаю о собственных ощущениях от общения с Деллин. Но что-то подсказывало (может, интуиция, а может, светлый дар), что за внезапной холодностью магистра ди Файр стоит что-то еще кроме нежелания выделять адептку среди прочих.

Может, она ревнует Кеймана? Хотя никому в здравом уме не придет, что в соперничестве с Деллин я одержу победу. Да и кто вообще соперничает за внимание бессмертного всесильного бога?

– Но насчет твоего отца я была не права. Пожалуй, он знает что-то о справедливости.

Элай шутливо раскланялся. И тут же, улучив момент, когда громкая ритмичная музыка сменилась неспешной, наклонился ко мне.

Я поспешно отодвинулась и отхлебнула пива.

– Рано? Не нравлюсь?

Причудливо изгибающиеся, подсвеченные пламенем струи воды очаровывали, приковывали внимание и не отпускали. Я не сводила с них взгляда, с тоской думая, что однажды день, когда я смогу влюбиться и не думать о Даркхолде ван дер Гриме с его игрой, настанет. Но не сегодня.

– Рано, – тихо выдохнула. – Не готова быть настолько близка к принцу.

Элай беззлобно хмыкнул.

– Знаешь, обычно то, что я принц, помогает очаровывать девчонок. А с тобой мешает. Удивительная ты, Коралина Рейн.

– Это не я. Это обстоятельства и люди вокруг. А я… Я никакая. Пока даже не знаю, кто я.

– Вечеринка – точно не то место, чтобы это выяснять. Раз у меня не получилось за тобой приударить, предлагаю потанцевать. Потом еще выпить, а потом снова потанцевать. И уверяю, к концу вечера я тоже забуду, кто я.

Несколько секунд поколебавшись, я вложила руку в ладонь Элая и осторожно улыбнулась. Стало немного легче здесь, в окружении незнакомых адептов, магии, громкой музыки и темного леса. Но этот лес, в отличие от окружавшего Школу темных, не дышал тьмой и не стремился тебя уничтожить. В нем было что-то… правильное, успокаивающее и очень красивое.

Лес совсем не злился на неразумных детей, устроивших рядом с ним шумную вечеринку.