Глава 16

— Стерва, — скривившись, прошипела себе под нос женщина. — Ты хоть понимаешь, что наделала? Как ты посмела?!

— Я посмела? — Орсана устало усмехнулась. — Ты же не думала, что я буду молча наблюдать и не вмешиваться? Смирись, я не дам тебе разрушить их жизни так же, как ты уничтожила мою!

— Это ты всё разрушаешь, тварь! В себя поверила? Решила, что справишься? Забыла, что случилось, когда ты в прошлый раз пошла против меня?

Гадина хорошо знала, куда бить. Орсана задохнулась от боли воспоминаний и невольно бросила взгляд на длинный — не по погоде — рукав платья, под которым прятались тонкие шрамы. Она ведь тогда почти избавилась от стервы! Почти справилась! Но проклятый дар, о котором она даже не подозревала, и который обернулся против неё самой…

В этот раз всё должно получиться иначе. Выхода нет, придётся идти до конца. Но как же страшно, что история повторится…

Мучительница так удачно отвлеклась на собственную злость — ещё бы, такой план из-за одной маленькой ошибки может рухнуть в бездну! — что Орса рискнула действовать незамедлительно. Кто знает, когда представится следующий шанс? И представится ли? Справиться с гадиной ни разу не получилось, но после каждой попытки она на какое-то время становилась намного осторожнее.

Лёгкий, почти незаметный толчок под ногу потребовал от Орсаны усилий, будто она пыталась сдвинуть стену. Как удачно, что стерва вышагивала по самому краю тротуара! Очередной сделанный машинально шаг, и её нога оступилась, провалившись на дорогу. Разница в высоте оказалась достаточно большой, чтобы гадина, нелепо взмахнув руками и раскидав вокруг содержимое собственной сумочки, полетела прямо прод проезжавший мимо автомобиль.

Орса наблюдала за происходящим отстранённо, словно за сменой картинок в диапроекторе. Оглушительный гудок клаксона. Визг шин. Удар, хруст ломающихся костей. И распахнутые в испуге глаза твари — о да, она успела осознать, что ей конец! — медленно закрываются.

Неужели, получилось?

— Эй, помогите! Женщину сбили, помогите! — будто сквозь вату, пробился в уши Орсаны истерический вопль. — На помощь, сюда! Скорее!

Сделав осторожный вздох, Орса проморгалась, стряхивая с ресниц слёзы. Второй вдох, наконец-то полной грудью, заставил её закашляться.

Теперь-то она свободна?

— Что с вами? — Перед глазами мелькнуло ошарашенное и обеспокоенное лицо незнакомого мужчины. — Вы в порядке?

Пухлые губы Орсаны растянулись в неуверенной улыбке.

— Да, я в порядке. Спасибо, — хрипло проговорила она и едва не рассмеялась.

У неё получилось!

* * *

Впервые за всё время работы на Управление я почувствовала себя здесь чужой. Всего несколько часов назад я шла по этим коридорам, отвечая на улыбки и приветствия коллег, а теперь мой путь сопровождало гробовое молчание.

Кто-то отводил взгляд, кто-то, наоборот, во все глаза пялился на меня, и, особенно — на ярко выделявшиеся пятна крови. За пару минут на моём пути повстречалось больше коллег, чем я порой видела за неделю. Похоже, новость о происшествии и моей в нём роли уже разнеслась по всем отделам.

Меня сопроводили в допросную комнату при отделе убийств и оставили там одну. Я легко могла представить, какой хаос сейчас царит в Управлении. Одна из сотрудниц найдена над телом другой… Не сомневаюсь, через пару часов к этому слуху добавятся совершенно невероятные подробности, осложняющие коллегам выяснение, что же произошло на самом деле. Надеюсь, они сумеют разобраться, потому что пока этого не произойдёт, главной подозреваемой (не важно, поверят в это сами следователи, или нет) будут считать меня. Интересно, кстати, кому достанется это дело — команде внутренних расследований или сразу Дознанию?

Преступникам вынужденное ожидание нередко действовало на нервы, а я, наоборот, воспользовалась передышкой, чтобы прийти в себя и ещё раз как следует обдумать все обстоятельства нападения. Конечно, я не верила, что меня всерьёз решат обвинить в покушении на Ровену, но продумать свою защиту посчитала необходимым. Особенно когда очередная попытка оттереть намертво присохшие пятна не увенчалась успехом.

Сложно убедить кого бы то ни было в своей невиновности, когда твои руки буквально по локоть в крови.

Итак, меня нашли над телом Ро. Перед этим я бежала к проулку — надеюсь, те, кто видел меня и слышал выстрел, поделятся впечатлениями, а если нет — придётся попросить следователя поискать возможных свидетелей самому. Хотя, если свидетели начнут путаться в показаниях, мне это не поможет.

Записка на столе Ровены была написана якобы от моего имени. Мне это в голову пришло не сразу, но Рона и не подумала усомниться. Значит, коллеги тоже могут решить, что подпись моя. Аргумент про чужой почерк в данном случае слабый — так коряво способен писать кто угодно, в том числе и я.

Что ещё может свидетельствовать в мою пользу? Отпечатки аур в нашем кабинете, если назначенный на моё дело криминалист потрудится в них разобраться. Кто бы ни положил на стол Ровены записку, криминалист должен увидеть, что я туда подходила последней. Если повезёт, то и тот, кто на самом деле принёс послание, «засветится».

Снимок линий аур с места преступления вряд ли чем-то поможет. Орса не задержалась в переулке надолго, и след её ауры почти не будет отличаться от следа обычного прохожего. Да и как представлю, какой головной боли будет стоить использование «эха событий» в подобном месте… Вряд ли даже дотошный до деталей Шантор на это решится, так что этот вариант можно отмести, как маловероятный.

Экспертиза револьвера внушала мало надежды — стреляла я из него совсем недавно. Значит, главными моими аргументами будут несовпадение по времени — когда я прибежала в проулок, Ро уже истекала кровью; требование считать ауры в нашем кабинете… Ну и отсутствие мотива. Пусть попробуют придумать, с какой стати я могла стрелять в свою подругу и жену лучшего друга.

Про Орсану же я решила промолчать. Не сомневаюсь, друзья поддержат меня в этом решении: даже если следователи каким-то образом выйдут на Орсу, Управление её не получит. С этой тварью, почти убившей Ро и явно пытавшейся подставить меня, мы разберёмся сами.

Для подозреваемых в допросной стоял жутко неудобный стул, из-за которого через некоторое время у меня заболела спина. Я попыталась размяться, гуляя вокруг стола, но быстро осознала ошибку — спина так и не прошла, зато вдобавок заныли ноги.

Кажется, я начинаю понимать, как чувствовал себя Алистер после погони за Сорроу. Только следователь, в отличие от меня, физическими нагрузками не пренебрегал! А я, наоборот, никогда особенно не напрягалась, и теперь ощущала на себе все «прелести» последствий. Лишь бы Том не узнал, а то придётся мне не только в тире тренироваться… В который я, кстати, так и не сходила…

Вздохнув с тоской, я вновь устроилась на своём стуле. Жаль, на другое место нет смысла пересаживаться — с противоположной стороны стола были точно такие же жёсткие деревянные сидения. Я даже прониклась сочувствием к коллегам. Ладно, подозреваемые — сами виноваты, но следователи-то на допросе за что должны страдать?

Понемногу меня заняла новая проблема: теперь я хотела пить. Сглотнув вязкую слюну, я с тоской покосилась на запертую дверь, но стучаться и требовать немедленно меня напоить не стала. Буйных и требовательных подозреваемых никто не любит. Незачем настраивать коллег против себя. Да и гордость какую-то надо иметь?

Ноги ныли всё сильнее, и я не выдержала, сняла туфли. Очередное разочарование подкралось, откуда не ждали. Пятки розовели сквозь широкие округлые дыры, от которых по чулкам во все стороны устремились стрелки, к счастью, почти незаметные на фоне тонкого и полупрозрачного материала. Пальцы же оказались стёрты в кровь — какими бы удобными ни были мои туфли, для пробежек они не предназначались. Хорошо ещё, каблук не сломала и ногу не вывихнула.

Я попыталась представить, как должна выглядеть, и едва не рассмеялась. Растрепавшаяся причёска, испорченное платье, окровавленные руки, драные чулки и стёртые ноги. Хорошо ещё, косметики на мне нет, иначе, не сомневаюсь, она тоже обязательно размазалась бы по лицу. Сама я, встретив такую «леди» на месте преступления, заперла бы её в камере просто на всякий случай, а уже потом разбиралась, кто и в чём виноват.

Собственно, мои коллеги так и поступили.

* * *

Ждать известий и гостей пришлось почти три часа. В голове к этому времени вертелись совсем другие, не связанные с собственной защитой мысли. Известили ли о произошедшем Томаса? Он точно должен быть в бешенстве, вопрос только, из-за чего? Из-за моего задержания? Или покушения на нашу подругу? Или чего-нибудь ещё, о чём я ещё не в курсе, но мой мужчина обязательно в подробностях выскажется, как только сможет?

А Линард? Надеюсь, ему сообщили не только, что в его жену стреляли, но и что она выжила? Иначе не завидую жителям Родена, к слетевшему с катушек Ловчему столица не готова…

— Она моя сотрудница!

Даже приглушённый закрытой дверью голос начальника оказался достаточно громким, чтобы я очнулась и сбросила навалившееся полусонное оцепенение. Неужели ожидание наконец-то закончилось?

— И я буду присутствовать! Тем более вы и сами понимаете, насколько абсурдно это обвинение!

— Я пока ничего не понимаю, — ровным тоном ответил Дэрил Рэйнс.

О, так меня решили отдать на растерзание палачу? Даже не знаю, радоваться или бояться… Рэйнс работал с нашим отделом больше недели, но я так и не поняла, что он за человек и чего от него можно ожидать.

Дверь распахнулась, с громким стуком врезавшись в стену и явив моему взору крайне недовольного Освальдсона. За его спиной серой тенью возвышался Рэйнс, но, странное дело — взгляд в первую очередь приковывал к себе именно полугном. Шагнув вперёд, начальник наставил на меня короткий толстый палец.

— Дайе! — рыкнул он. — Добегалась?!

— Капитан, — палач недовольно поморщился, войдя следом и закрыв за собой дверь. — Если уж вломились туда, где вам быть не положено, хотя бы вид сделайте, что вас здесь нет!

Освальдсон метнул на меня ещё один полный негодования взгляд, но к пожеланию дознавателя прислушался. Прислонившись к стене, он скрестил руки на груди и замер настолько неподвижно, что его можно было бы принять за статую.

Очень недовольную статую.

Рэйнс занял место напротив меня. Положил на стол папку с делом, но открывать, чтобы дать мне шанс заглянуть внутрь, не стал. Достав чистый лист и самозаправляющееся перо, палач наконец-то посмотрел прямо на меня.

— Для начала я хочу услышать вашу версию событий, — проговорил он. — Где вы были, почему решили отправиться к Тихому переулку и что там увидели.

— Где?

Я не сразу поняла, что это было настоящее название столь популярного у моих коллег короткого пути.

— Под зелёной аркой, бестолочь! — не удержался от комментария Освальдсон. Палач бросил на него полный укора взгляд.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я приступила к повествованию. Несмотря на то, что я готовилась и успела пару раз мысленно прорепетировать свою речь, рассказ получился сумбурным и сбивчивым. Нечитаемое, совершенно ничего не выражающее лицо Рэйнса заставляло меня нервничать и терять мысль. Я говорила, то и дело перескакивая с одного на другое и выпаливая детали, которые забыла упомянуть раньше. Наконец пытка закончилась. Пересказав всё до момента, когда Рону забрали целители, я замолчала.

Дознаватель сделал последнюю пометку на своём листе и задал первый вопрос:

— Почему, увидев записку, вы сразу решили, что она «якобы» от вас?

— Потому что… — я замялась. Про предсказательницу говорить не хотелось. — Вообще-то, не сразу, — нашлась я. — Сначала, увидев записку, я решила, что она от Ровены для меня. Ро часто оставляет мне послания, если куда-то отлучается.

Со стороны Освальдсона донеслось недовольное сопение, и я запоздало подумала, что, наверное, про регулярные отлучки подруги можно было и промолчать.

— Потом, прочитав текст, я всё равно не сразу насторожилась, — поспешила я продолжить. — Но мне не давала покоя подпись. Я осознала, что дело не чисто, когда поняла, что не знаю ни одного нашего коллеги или знакомого Ровены с именем на «К.». Тогда я и побежала к зелёной арке.

— Потому что решили, что мастеру Лерой грозит опасность, — закончил за меня Рэйнс. — Причём настолько серьёзная, что, торопясь ей на помощь, вы едва не стали причиной автомобильной аварии. У вас были основания для подобного вывода? Вашей подруге кто-то угрожал?

— Нет, я… — я задумалась. Действительно, а почему я так бежала? Если не считать слов Ифы — в которые я, кстати, в тот момент так до конца и не верила — у меня не было повода испугаться за Рону настолько сильно. — Можем списать это на всплеск ведьминской интуиции? — с надеждой предложила я. — Я правда ничем иным не могу объяснить, что заставило меня так торопиться.

Палач скептически приподнял бровь, но настаивать на другом ответе не стал. Ведьминская интуиция — штука неизученная, срабатывающая спонтанно и совершенно непредсказуемо. Она не обязательно предупреждала об опасности. В последний раз так называемая интуиция у меня сработала полгода назад во время расследования пропажи двух студенток. Я была абсолютно уверена, что, если попросить Линарда поспрашивать преподавателей о пропавших, тот добудет важные для следствия сведения. Хотя откуда я могла об этом знать?

Другой запомнившийся случай был ещё в Соллене — я почему-то резко передумала покупать понравившуюся мне брошь. Это позже, когда продавца арестовали, я узнала, что брошь была не только краденной, но и изощрённо проклятой предыдущей владелицей-ведьмой. Но до того момента я долго недоумевала от внезапной перемены собственного настроения и даже порывалась за брошью вернуться.

А сколько ещё почти незаметных проявлений интуиции я даже не трудилась анализировать… Подумаешь, захотелось с улицы свернуть? Или, наоборот, заглянуть куда-то при обыске? Как вообще быть уверенной, интуиция повлияла на мои решения, настроение или опыт?

Поэтому скепсис Рэйнса мне был понятен — полагаться на «ведьминскую интуицию», воспетую в поговорках, но абсолютно недоказуемую, в расследованиях было нельзя. Ну так я ничего и не расследовала, я подруге на помощь бежала.

— Хорошо, — неохотно принял моё объяснение Рэйнс. — Показания свидетелей подтверждают, что в момент выстрела вы ещё были на проспекте. Несколько человек вас видели.

Я не сдержала выдох облегчения. Свидетели нашлись! Палач слегка дёрнул уголком губ — настолько мимолётно, что спустя секунду я уже сомневалась, не почудилось ли.

— Теперь поговорим о вашем оружии, — продолжил допрос дознаватель. Усилием воли я заставила себя собраться, хотя не понимала: если свидетели подтвердили мою невиновность, почему я до сих пор здесь? — Когда и для чего вы его модифицировали?

— Никогда.

Я уверенно мотнула головой, сразу догадавшись, что заинтересовало палача. Помнится, Томас тоже не ожидал подвоха от моего револьвера.

— Я купила его ещё в Соллене у одного умельца, и с тех пор ничего не меняла. Он удобный, — принялась я перечислять, пытаясь объяснить свой выбор.

Это Тому я легко открыла, что на моё решение повлияли вытравленные на рукоятке розы, но признаваться в этом палачу… Нет уж, обойдётся без таких личных подробностей.

— Сделан специально под женскую руку, поэтому весит чуть поменьше, чем стандартный. Единственный недостаток — патроны для него нужны, как для мелкого карманного револьвера, так что казённые я не получаю, приходится тратиться самой.

Освальдсон едва слышно фыркнул в бороду. Кому, как не начальнику, было знать: позавчера я впервые за год службы отчитывалась о стрельбе.

— Кто-нибудь кроме вас знает об этой особенности? — «не заметил» реакции полугнома Рэйнс.

— Никто, — уверенно заявила я. Никто, кроме Томаса, но эта информация сейчас тоже явно лишняя. — А почему вы интересуетесь?

Начальник не выдержал.

— Ну всё, хватит валять дурака, — заявил он и встал у края стола. — Рэйнс, доказательства невиновности моей подчинённой у тебя есть, так что прекрати её мучать! Любопытство удовлетворишь в другой раз!

Палач слегка приподнял бровь, но возражать не стал.

— От обвинения и ареста вас защитили не показания свидетелей, которые, как вы знаете, могут быть неточными, а разница в калибре, — смилостивился и пояснил мне дознаватель. — Тот, кто напал на мастера Лерой, явно планировал вас подставить, но обманулся внешним видом вашего оружия.

Я в изумлении выдохнула. То есть Орса ещё и револьвер подобрала, как у меня? Расстаралась, гадина!

— А сама Рона? — наконец набралась я смелости спросить. — Она что-нибудь сказала? Она же видела стрелка!

— С чего ты это взяла? — насторожился Освальдсон, а палач, уже собиравшийся вставать, замер на месте и внимательно на меня уставился.

Я застыла. Неужели я сказала что-то не то? Но ведь Ро действительно видела Орсу! Только я об этом вроде как знать не должна…

— Стреляли не в спину, — проговорила я уже без прежней уверенности. — Рана же спереди, на груди. У меня не было времени осмотреться на месте преступления, — на всякий случай заявила я, — но из того, что я заметила, можно сделать вывод: Ро зашла в переулок, обернулась и почти сразу получила пулю в грудь. Она должна была видеть стрелка!

Чем больше я говорила, тем заметнее расслаблялись начальник и дознаватель. Проклятье, они что, действительно решили, что я знаю больше, чем говорю?

Вот же… опытные следователи. Чуйка не хуже ведьминской!

— Может, и видела, — мрачно скривился Освальдсон. — Но целители в лечебнице сразу напоили её кровью и заперли в комнате с мягкими стенами. До вечера к ней никого не пустят — во избежание.

Я не удержалась, улыбнулась во весь рот. Вампиры вообще довольно живучие создания — будь на месте Ро кто-то другой, помощи он мог бы и не дождаться. А уж напившись крови…

Употреблённая по назначению — то есть ради восстановления и исцеления — кровь не туманила вампирам мозги, а шла исключительно на пользу, помогая излечиться даже тем, кто одной ногой успел шагнуть за грань. К вечеру Ровена будет живой, здоровой, но ещё немного слабой, а к утру и вовсе окажется в полном порядке. «Комната с мягкими стенами», как Освальдсон обозвал изолятор для вампиров — лишь перестраховка целителей на случай, если они переборщили с дозой.

Раз Рона смогла выпить крови, значит, с ней точно всё будет в порядке.