Глава 26

— Значит, в этот раз демонов было всего двое? — спросила я, как только мы отошли подальше от светившихся в темноте костров.

Прохладный и влажный воздух весенней ночи пробирал до костей, но вместе с тем дарил ощущение свежести. Наконец-то я могла дышать полной грудью — в пропитавшемся запахом трав и дыма шатре это было непозволительной роскошью.

— Двое? — Томас приподнял бровь. — Я насчитал пятерых.

— Сколько?!

— Не кричи так, — вполголоса усмехнулся палач и распахнул передо мной дверцу машины. — Не съели же тебя там?

Съесть — не съели, но вдруг, понадкусывали? Уж очень плотоядно выглядел Нефрит, когда описывал «уставленный яствами стол»… Дождавшись, когда Томас сядет на место водителя, я решительно к нему обернулась.

— Кто ещё?

— Попробуй угадать, — отказался дать прямой ответ палач. — В конце концов, именно от этой игры я тебя избавил, заставив Нефрита поверить, что ты знаешь о каждом из них. Го-аба обожают морочить голову новым знакомым.

— Но Нефрит единственный, кто выделяется на общем фоне! — возмутилась я. — Я и в Шани не распознала бы демона, если б она сама не призналась!

— Вот именно, — согласился Том. — Это ещё одна шутка от Нефрита. Неужели ты думаешь, что го-аба, столько поколений вынужденные скрывать своё существование, не научились нормально маскироваться?

— То есть он специально?..

— Позволил тебе себя увидеть? — Мотор низко рыкнул, и автомобиль покатился по пустынному проспекту, стремительно набирая скорость. — Конечно. Нефрит говорит от имени всех живущих в цирке го-аба, так что ты в любом случае узнала бы, кто он. Он лишь подарил тебе кратковременную иллюзию, что ты всегда сможешь распознать демона рядом с собой. Так кто ещё, догадаешься?

Я задумалась. Нефрит — первый, Шани — вторая. Но кто — ещё трое?

— Точно не Ифа, — решила я пойти методом исключения. — И не Наима. Ты же не стал бы меня обманывать насчёт неё?

Томас с улыбкой качнул головой.

— Если бы не твоя подсказка, я бы в первую очередь подумала на танцовщицу, — призналась я. — Тогда… Санура? Бледная, тонкая…

— И дочь Нефрита и Шани, — внезапно добавил Том. — Да, она тоже го-аба. Честно говоря, удивлён, что ей сегодня позволили присутствовать на встрече. Наверное, Нефрит решил, что девчонке пора взрослеть. Ещё двоих угадаешь?

— Это не Джейкоб, — с лёгким сомнением протянула я. — Хотя если го-аба достигли таких высот в маскировке…

— Нет, ты права: Джейкоб — человек с несильным магическим даром. У него великолепные иллюзии, но любое другое заклинание в его руках оборачивается катастрофой.

— Значит, Озаз и Хепри, — решила я.

— А почему не Альфред с Нортоном?

Я внимательно посмотрела на сосредоточенно управлявшего автомобилем Томаса. Он это серьёзно?

— Из-за их размеров, конечно же! — фыркнула я, не дождавшись реакции. — Демоны — бледные, тонкокостные, гибкие… А эти северяне похожи на гранитные статуи гномьей работы — у тех тоже тяга к гигантизму!

— Опять мимо, — довольно усмехнулся Томас. — Северяне — полукровки. Внешне го-аба в них никто не заподозрит, но внутренне, поверь, эта парочка в точности как Нефрит и Шани.

— И часто такие полукровки встречаются? — осторожно спросила я.

Мысль о том, что любой встречный может быть пожирателем, пугала уже не так сильно, как несколько часов назад. Однако понимание, что гарантированного способа вычислить демона, не желающего быть узнанным, не существует, спокойствия не добавляло.

— Не знаю, — чуть подумав, признался Том. — Го-аба в принципе очень мало, и о своей природе они предпочитают умалчивать, так что тебе не стоит волноваться. Даже если ты столкнёшься с пожирателем, вряд ли у тебя будет повод его заподозрить.

Автомобиль остановился перед нашим домом, но мы не спешили выходить. Через окно на первом этаже было видно, что в гостиной горит свет. Не важно, у кого из наших гостей приключилась бессонница — у Ирраша или Орсы, нам стоило закончить разговор до того, как мы войдём внутрь.

Как-то я упустила момент, когда наш дом перестал быть только нашим.

— Линарда сегодня попросим помочь?

— Прямо сейчас, — Томас достал связник. — Мне не понравился рассказ Шани. Если Дэя способна забирать энергию у других, возможно, она не так слаба, как мы думаем, — озвучил он мою недавнюю мысль.

— Я не видела ничего подобного в воспоминаниях Орсы …

— Орсана могла не понять, что происходит, — перебил меня Том. — Или просто не почувствовать. Вряд ли Дэя поглощала энергию именно телом. А мысли и чувства друг друга — ты сама говорила — им недоступны.

С этим сложно было не согласиться. Пока Томас разговаривал по связнику, я рассматривала единственное освещённое окно, пытаясь по едва различимому сквозь многослойный тюль силуэту понять, кому из наших гостей не спится. Не то чтобы это имело какое-то значение. Просто надо же себя чем-то занять?

— Избавление от Дэи откладывается до завтра, — пару минут спустя недовольно заявил палач.

— Что случилось?

Том глубоко вздохнул, вышел из машины, открыл мне дверь и подал руку. И только когда я тоже оказалась на улице, проговорил:

— Нар полностью выложился, прикрывая своих пятикурсников от какой-то сотворённой ими же дряни. Сказал, самому едва сил хватило. Ещё немного, и пришлось бы выпустить Тень на глазах у всех. Нар, конечно, всё равно рвался к нам явиться, но я запретил.

Я только кивнула, соглашаясь с решением Томаса. Хотя выбора-то, по сути, у нас не было. Если сравнивать, кто опаснее: набравшаяся сил Дэя или вымотанный, а потому слишком сильно подверженный опьяняющему действию Тени Ловчий, я однозначно поставлю на нашего друга.

А Дэя всё равно никуда от нас не денется.

* * *

— Мастер Дайе, — дежурный окликнул меня и медленно привстал за своим столом с массивной и высокой стойкой, возвышающейся последней линией обороны на пути желающих прорваться в святая святых Управления.

В отличие Ирдиса, вечно орущего с противоположного конца зала, как только заметит нужного ему человека, Гаркинс предпочёл дождаться, пока я окажусь рядом, и не драть глотку, пугая непривычных к такому посетителей. Хотя глотка у отставного военного была лужёная. Довелось как-то услышать, как Генри Гаркинс орал на вздумавшего подшутить над ним сменщика.

Убедившись, что я остановилась и готова внимать, дежурный почти торжественно объявил:

— Капитан Освальдсон велел вам явиться в его кабинет.

Странно, обычно наш глава отдела предпочитал вызывать проштрафившихся лично. Да и вчера, когда Освальдсон рассказал о происшествии в хранилище дорожников, о визите в кабинет начальства речи не шло. Что могло случиться за такой короткий срок?

— Не знаете, из-за чего? — рискнула я поинтересоваться.

Гаркинсон отрицательно мотнул головой и сел, почти скрывшись с моих глаз — за стойкой была заметна только его седеющая макушка. Проклятье, лучше б сегодня Ирдис дежурил. Он точно выдал бы три-четыре возможных версии разной степени правдоподобности. Правда, не факт, что хоть одно из этих предположений попало бы в точку.

Не став предпринимать новую попытку разговорить дежурного — если б ему было, что сказать, молчать бы он не стал — я поднялась на второй этаж. В крыле, которое занимал наш отдел, оказалось подозрительно тихо. Я уже привыкла, что Ровена вечно опаздывает, и утреннюю чашку чая в нашем кабинете я пью в гордом одиночестве, но отсутствие обоих следователей и закрытая на замок дверь их кабинета заставляли насторожиться. Не в привычке Герцена и Морригана опаздывать.

— Дайе, хватит топтаться под дверью! — разнёсся по коридору слегка приглушённый голос начальника.

На слух полугном не жаловался, да и не услышать стук моих каблуков в такой тишине было невозможно. Не удивительно, что о моём присутствии Освальдсон узнал раньше, чем я показалась ему на глаза.

— Доброе утро, капитан!

Широко улыбнувшись, я распахнула тяжёлую дверь и решительно переступила порог кабинета начальства. Утренний вызов на ковёр не сулил ничего хорошего, но вдруг, пронесёт?

— Заходи, садись, — преувеличенно ласково велел Освальдсон. — Как выходной? Чем занималась?

Хм… Вроде, мы с Орсаной ничего особого натворить не успели. Так, прогулялись до пары магазинов… Орса решила не останавливаться на смене причёски и задумала кардинально сменить весь образ. При этом просить меня помочь она не стала — решила, что я и так уже много для неё сделала.

Я совершенно случайно застала подругу безжалостно отпарывающей оборки с платьев и блузок. Как выяснилось, вкус в одежде у Орсы и Дэи тоже не совпал. Сжалившись, я предложила целительнице не мучиться и сходить за обновками. В центр Родена мы, естественно, не поехали — всего лишь прошлись до ближайших лавок и сразу же вернулись обратно. И даже умудрились ни во что не встрять по пути.

Перебрав в памяти события вчерашнего дня, я была вынуждена признать: ничего, достойного вызова в кабинет главы особого отдела с нами не случилось. Вечерний же визит в цирк и вовсе нельзя было посчитать чем-то экстраординарным (если не знать, кто живёт в цирковых шатрах, конечно). Тогда к чему этот вопрос?

— Устроили с подругой небольшой девичник, — абсолютно честно призналась я. А если капитана интересует цирк, пусть спрашивает об этом Томаса, а не меня.

— То есть газеты ты не читала?

Та-а-ак… Лучше бы Освальдсон про цирк спросил, в самом деле! Неужели опять? И что за мерзость про меня написали на этот раз? Подтверждая мои худшие подозрения, Освальдсон положил на стол «Роденский Вестник» и даже заботливо открыл нужную страницу.

«Криминалист Управления порядка подтасовывает улики!» — гласил яркий, жирно пропечатанный заголовок. Не заметить его было просто невозможно. Дата печати оказалась вчерашней. Томас никак не мог пропустить такой выпад — в отличие от меня, глава Дознания газеты просматривал ежедневно — но в очередной раз не потрудился поставить меня в известность.

Несмотря на прилив раздражения из-за самоуправства палача, решившего во что бы то ни стало оберегать меня от потрясений, в этот раз я даже почувствовала благодарность за заботу.

Статьи о работе в Дознании нервировали, но не так сильно. Всё-таки в них речь шла о делах давно минувших дней. В этот же раз кто-то решил бросить тень на мою нынешнюю работу, которую я, между прочим, всегда старалась выполнять безупречно! Стараниями Тома, хотя бы вчерашний день я провела в покое и счастливом неведении об очередной попытке уничтожить мою репутацию. Наверное, стоит сказать ему спасибо?

— Ничего не хочешь мне объяснить? — вкрадчиво поинтересовался начальник.

Я задумалась, решая, что могу ответить. Я ведь не знаю, как Томас собрался решать эту проблему. Вдруг ляпну что-то, что не впишется в его план?

— Кажется, меня кто-то пытается подставить, — выдала я наиболее очевидную версию.

— Это я и так вижу! — взорвался Освальдсон. — Кто?! И почему?

— Если б я знала, его б уже арестовали, — не удержалась я от резкости.

Начальнику мой тон не понравился.

— Давно в архиве свои дела не пересматривала? — мрачно поинтересовался он.

К счастью, немедленно ссылать меня в пыльный лабиринт капитан не стал. И так понятно, раз я ещё во время «дела рыжих» не нашла связанных с завершёнными расследованиями потенциальных недоброжелателей, то и сейчас вряд ли что-то обнаружу. Слишком мало времени прошло. Да и не было у нас с тех пор каких-нибудь неоднозначных дел.

— Подстава точно не связана с твоим предыдущим местом работы? — чуть успокоившись, спросил Освальдсон таким тоном, что и дурак бы понял: речь не об Управлении порядка в Соллене. — Мне не стоит ждать проблем с этой стороны?

— Точно.

Это я могла утверждать без сомнений. Томас обязательно постарается увести следствие как можно дальше от собственного ведомства, а заодно от меня и от Дэи. Как-никак, навыки, которые наша бывшая подруга использовала, чтобы привести нас с Ровеной к зелёной арке, понимающего человека обязательно наведут на мысль о специальной подготовке в Дознании. И пусть вряд ли кто-то сможет проследить работу Дэи от начала до конца, лучше исключить все возможные риски.

Начальник ещё немного помучил меня вопросами, пытаясь выяснить хоть какие-то новые подробности, но я молчала, как пойманный шпион на допросе. Наконец Освальдсон разозлился, велел мне катиться в морг и постараться никуда не вляпаться по пути. Я поспешила исполнить приказ и первым делом, едва выйдя из кабинета начальства, отправила Томасу сообщение.

«Про меня опять вышла статья в «Вестнике»! Не пора ли с этим что-то сделать?»

Открывать двусторонний канал связи и отвлекать главу Дознания от работы я не стала — после недавних событий у него должно было изрядно прибавиться забот. К моему удивлению, Том почти сразу вызвал меня сам.

«Я уже над этим работаю, — заявил он. — Не волнуйся, грёза, скоро всё стихнет. Через месяц об этих статьях никто даже не вспомнит».

«Ты уверен? Раньше источником сведений для репортёров была Дэя, но этой статьи в Орсаниных воспоминаниях я не видела! На этот раз информацию слил кто-то другой!»

А я, вроде, больше никому не успела насолить!

«Это всего лишь круги на воде, — попытался успокоить меня палач. — Скоро всё стихнет. Дэя забросила пару камней, которые могли послужить началом серьёзного шторма, но мы вовремя это пресекли. Беспокоиться не о чем, поверь».

Легко сказать: «не волнуйся»! Ещё немного, и я на газеты смотреть спокойно не смогу — вдруг, там опять моё имя полоскают?

«Ты уверен?»

«Конечно, — мысленный голос Томаса прозвучал на редкость довольно. — Тетрадь Троя найдена в архиве дорожного патруля. Благодаря их отчётам доказан факт кражи: вынесла улику из Управления некая женщина, так торопившаяся покинуть место преступления, что попала под проезжавший мимо автомобиль. Зато репортёр утверждает, что улику спрятала именно ты».

Чем больше Томас говорил, тем сильнее я успокаивалась. Кажется, в этот раз мне действительно не о чем волноваться. Газетчик совершил серьёзную ошибку и сам себя закопал.

«Завтра в «Вестнике» появится большая разоблачающая статья о том, как тебя дважды пытались подставить, но совместные силы Управления и Дознания сработали слаженно и быстро и не позволили очернить твоё имя. Что чистая правда, между прочим. Расследование Рэйнса действительно доказало твою невиновность, я не вмешивался. Твоя репутация будет полностью восстановлена, грёза моя».

Я не сдержала довольную улыбку и с облегчением выдохнула. Тому я не говорила, но мысль, что мне ещё долго не отмыться от ложных (а порой и не очень) обвинений, не давала покоя. Это он привык, что его имя регулярно мелькает в газетах, и далеко не в положительном ключе. Мне же намного ближе была роль обычной и никому не известной ведьмы.

Хотя, судя по тому, как старательно Томас прятал от меня статьи, он отлично понимал, какие чувства они во мне вызовут.

«Что до газетчика, решившего подхватить горячую тему… — от тона главы Дознания повеяло холодком. — Он уже арестован. На этот раз никаких сделок не будет. Этот писака несколько дней подряд ошивался в Управлении в надежде на сенсацию и специально сгустил краски, чтобы статья соответствовала его собственным фантазиям. В отличие от предыдущего, он прекрасно осознавал, что своей писаниной собирается ударить не по репутации Дознания или Управления, а по одному конкретному человеку».

Хм-м-м… С этой стороны я на ситуацию не смотрела, но Том прав. Первая статья содержала лишь домыслы без конкретных обвинений, вторая больше била по Дознанию, чем по мне. Третью можно не считать — она была ответом на действия Томаса и ко мне отношения не имела. Но эта… Откровенная клевета развязала главе Дознания руки, позволив сделать ответный ход и принять меры, чтобы подобное не повторилось.

«Подобное я бы стерпел, — продолжил Том. — Идейных дураков много, но кроме воплей, вреда от них обычно нет. Этот же репортёр намеренно взялся марать репутацию дорогой мне женщины ради рейтингов издания и личной наживы. За что теперь и поплатится, — жёстко закончил палач. — Громкое показательное дело станет отличным примером, как не стоит поступать».

«А это не превышение полномочий с твоей стороны?» — на всякий случай уточнила я.

Томас, конечно, всегда старался создавать хотя бы видимость соблюдения законов, но в случае со мной его вполне могло занести.

«Задача Дознания — устранять угрозы действующей власти. Что может угрожать ей сильнее, чем попытка дискредитировать Управление? Тень на репутации одного сотрудника бросает тень на всё ведомство, которое должно быть гарантом справедливости и неподкупности».

Легко было представить, как расплываются в хищной усмешке тонкие губы Тома, задумавшего очередную долговременную интригу. И кажется, на этот раз я могла догадаться о сути плана до того, как Томас всё объяснит.

«То есть речь для Совета, когда там возмутятся попыткой заткнуть рот газетчикам, ты уже прорепетировал?»

Обличительные и оскорбительные статьи в отношении как всего Дознания, так и его главы то и дело всплывали в самых разных изданиях, стоило только какому-нибудь секрету палачей просочиться за пределы старинных каменных стен бывшего замка.

Не то чтобы от статей был какой-то существенный вред, но Томаса раздражало, что он ничего не может с этим сделать. Газетчиков защищала не только свобода слова, но и народное мнение — обывателям очень нравилось читать гадости про «жестоких палачей». Да и лорды Совета не торопились помогать своему потенциальному врагу обелять слишком неоднозначную репутацию Дознания.

Зато если Том возьмётся защищать от обнаглевших газетчиков сотрудников Управления, вряд ли найдётся много желающих возразить. А там, пройдёт несколько лет, и до Дознания очередь дойдёт.

«Разумеется, грёза, — подтвердил мою догадку Томас. — На этот раз лорды Совета не смогут не согласиться с моими доводами».