Глава 10

— Мы до сих пор не знаем, какую цель преследует Сорроу, — напомнил нам Рэйнс. — Если он избавляется от сообщников, тот, кто передал ему зелье, может стать следующей жертвой.

— Подождите, — поспешила я вмешаться. Как-то очень неожиданно разговор свернул с зелья силы на планы сбежавшего несколько дней назад преступника. — Вы считаете, что сначала Трой помог Сорроу сбежать, а затем Сорроу его убил?

— Именно. В доме две спальни, в обеих явно кто-то жил. Если Трой помог сбежать Сорроу, он же мог его укрывать, — принялся загибать пальцы Алистер. — Зелье, которое использовал убийца здесь, теоретически мог использовать Сорроу при побеге. В доме найден револьвер, украденный у Роя Дженсена, а ещё скрывающие ауру артефакты, которые делал Трой, и одним из которых — предположительно, разумеется — пользовался сообщник в автомобиле. Конечно, все улики связывают два дела только косвенно, но при таком количестве совпадений уже можно рассматривать эту версию как основную.

— Но зачем Сорроу убивать сообщника, который так ему помог? — не поняла я.

Хотя, зачем вообще преступники убивают? Кто ещё, кроме них, может ответить на этот вопрос?

— Вот за этим, — внезапно объявил Рэйнс, развернув в нашу сторону открытую на последних записях тетрадь.

Пока я слушала Алистера, палач добрался до единственной оставшейся неизученной улики. Опередил! Я ведь сама хотела быстро пролистать страницы, прежде чем отправлять тетрадь в свою лабораторию! Не успела, отвлеклась на Алистера, а затем и на находку дознавателя, а тот, оказывается, терпением не отличался.

— Что и требовалось доказать, — хмыкнул Морриган. Мне пришлось податься вперёд, чтобы прочитать, что же обнаружил Рэйнс.

«Сорроу Д. — 3000 марок

Сорроу К. — 5000 марок»

— «К.» — это Килиан, — расшифровала я и подняла взгляд на палача. — А «Д.»?

— Граф Джеймс Сорроу, отец Килиана Сорроу. Теперь понятно, почему тамминские коллеги не смогли с ним поговорить, — пояснил Ал.

— То есть отец заплатил за помощь сыну в побеге? — предположила я. — А Трой, наверное, захотел за свои услуги получить больше и потребовал дополнительную оплату с Килиана?

— Не-ет, — протянул Алистер, забрав тетрадь у палача. — Смотрите на даты. Джеймс Сорроу заплатил Трою за неделю до смерти Линды! А вот Килиан обратился к Трою за день до суда… Проклятье!

— Что случилось?

— Вы не поняли? — Ал смерил нас с Рэйнсом лихорадочно загоревшимся взглядом — явно почуял новый след. — Килиан Сорроу был невиновен!

— Как это?!

— Я всё не мог понять, с какой стати Килиан сбежал, — словно не услышал моего вопроса Морриган. — Ему дали всего три года! Отсидел бы в комфорте и начал жизнь с чистого листа. Должна была быть очень веская причина, чтобы обрекать себя на куда более суровый приговор!

— Например? — скептически уточнил палач.

— Например, чёткое осознание, что он невиновен, а значит настоящий убийца на свободе, — решительно заявил Ал. — А то и догадка, кто это может быть. Сами подумайте, если целью Килиана было избавиться от жены, то он это уже получил! Три года в Роннаре — не тот срок, из-за которого стоит подаваться в бега!

— Хорошо. Тогда кого мог заподозрить Килиан?

— Кем была Линда? — вопросом на вопрос ответил следователь и принялся возбуждённо мерить шагами узкое пространство кухни.

Я подвинулась вместе со стулом поближе к окну, чтобы не мешать, но поймавший идею за хвост Алистер, кажется, моей любезности даже не заметил.

— Никому не известная простолюдинка, ставшая женой графского сына! Певица! — вещал он. — Почему Килиан жил в столице один и зарабатывал проверкой чужих счетов? Почему всё семейство Сорроу хором утверждают, что не поддерживают связь с покинувшим их наследником? Первая запись, — следователь положил тетрадь на стол и ткнул пальцем в неаккуратную строчку. — Джеймс Сорроу заказывает у Троя что-то, что позволяет ему избавиться от неугодной невестки и подставить сына.

— А почему сразу убийство не заказал? — не поняла я.

Вопрос, с чего Морриган взял, что в тетради указана оплата за помощь, а не за смерть Линды, я задавать не стала. И так понятно, за такую скромную оплату ни один наёмник работать не согласится, тем более если речь о маге.

— У Сорроу почти нет денег. Род древний, но обнищавший, только гордость и осталась, — Ал небрежно дёрнул плечом и вернулся к своей теории. — Всё идёт по плану, мы арестовываем Килиана, но тот решается на побег, для чего совершенно случайно обращается за помощью к тому же магу, что и его отец.

— Каковы шансы, что оба Сорроу для решения своих проблем выбрали бы Троя? — Теперь очередь высказывать сомнения перешла к Рэйнсу.

— Большие, — не дал сбить себя с толку Морриган. — Магов, занимающихся незаконной деятельностью, не слишком много. Зачем лишний раз рисковать, если хороший чародей и так себе на жизнь заработает? К тому же Килиан мог узнать о Трое ещё при жизни в Таммине. Не из тюремной же камеры он себе сообщника искал? Не-ет, Килиан заранее знал, к кому обратиться за помощью, но понятия не имел, что Троя незадолго до этого уже нанял Сорроу-старший!

— А Трой, наверное, здорово смеялся, когда брал оплату с обоих Сорроу, — поверил в слегка безумную, но довольно складную теорию Рэйнс.

— Трой помог Килиану сбежать и укрыл его у себя. Интересно, кстати, чем тот расплатился? Похоже, какая-то неизвестная нам заначка у Сорроу всё-таки была, — на секунду задумался Морриган. — Затем Килиан каким-то образом находит тетрадь Троя и выясняет, что тот работал на его отца. Готов поспорить, он пытал мага, чтобы выяснить, что за услугу тот оказал Джеймсу Сорроу!

— Не слишком ли голословно? — вновь усомнился палач, и я мысленно его поддержала, хотя теория Алистера идеально ложилась на имеющиеся у нас улики.

— Не слишком, если знать, как мыслят аристократы, — презрительно скривился Ал. — Я ведь общался с коллегами из Таммина. Там уверены, что Сорроу-старший — человек старой закалки, зубами цепляющийся за «честь рода», от которого почти ничего не осталось, и не прощающий никому ошибок. Знаете, почему семейство Сорроу не возвращается в столицу?

Мы с палачом одновременно мотнули головами.

— Потому что приказ об их изгнании так и не был отменён, — выдал совершенно нелогичную причину Морриган. Кто в наше время будет следить за соблюдением приказов давно мёртвых королей? — О Сорроу банально забыли, а может, потомкам изгнавшего их короля не очень-то был интересен вырождающийся, из поколения в поколение беднеющий род, но каждый глава семьи Сорроу, один за другим, сами запрещали своим домочадцам даже кратковременные поездки в Роден во имя сохранения чести семьи. Сорроу даже город, в который их сослали, до сих пор не покинули, хотя перспектив там нет никаких! Только Килиан рискнул нарушить этот запрет, и от него отвернулись родные!

Встречала я в своей жизни людей с похожим мышлением. Ал мог быть прав в своём предположении. Потомкам таких семей обычно мешали наладить жизнь не чьи-то запреты (о которых другие люди уже и не вспомнили бы), а собственные родственники.

— Почему тогда Сорроу-старший подставил Килиана? — принялся рассуждать вслух Рэйнс. — Довольно жестоко — обвинение в убийстве и возможная каторга для единственного ребёнка и наследника рода, не думаешь?

— Этого я сказать не могу, в моём роду воспитываются немного другие ценности, — скривился Ал. — Каким образом могут мыслить аристократы вроде Сорроу я понимаю только потому, что не раз общался с ему подобными. Сейчас важно не это, в мотиве можно разобраться позже. Главное: нам нужно сосредоточиться на поиске Джеймса, а не Килиана. Подозреваю, Сорроу-старший — следующая цель нашего беглеца!

— Значит, мы должны найти Джеймса Сорроу раньше, — секунду подумав, подвёл итог палач.

* * *

Из-за неожиданного поворота в деле сбежавшего преступника работав отделе кипела до самого вечера. Алистер запросил у тамминских коллег словесный портрет Джеймса Сорроу, и уже через несколько часов по гостевым домам, вокзалу, причалам и просто людным местам сновали патрульные с новой ориентировкой — на этот раз на родителя беглеца. Что удивительно, Сорроу-старшего смогли припомнить во многих местах, но где он находится прямо сейчас, никто не знал.

Кипящий негодованием Дорран занёс нам с Роной ещё одну папку с делом — на этот раз по поводу смерти Линды Сорроу. У следователя отдела убийств едва заметно дёргалась щека, а во взгляде читалось крайне нелестное мнение как об особом отделе в целом, так и о каждом из нас в частности.

Рэйнс всё-таки воспользовался служебным положением и решил не только объединить все три дела в одно, но и заново начать расследование гибели Линды Сорроу, чем в очередной раз потоптался по профессиональной гордости коллег из отдела убийств. Морриган носился по городу вместе с палачом, обрабатывая стекающиеся от патрульных сведения и пытаясь вычислить хотя бы район, где Сорроу-старшего видели чаще всего, поэтому жаждущий поскандалить Дорран достойного оппонента не нашёл, а ругаться с нами, женщинами, ему не позволило воспитание. Покинул подвал следователь ещё более раздражённый и недовольный, чем раньше. Не повезёт тому, кто попадётся ему под горячую руку.

В лаборатории я наконец-то добралась до улик с вокзала и больше часа потратила на отчёты, которые ещё утром обещала Нарану. Пусть на словах я оборотню передала всё, что сумела обнаружить — не так уж много, если подумать — но без правильно оформленных бумаг дело в суд не пойдёт, даже если вампир сожрёт кого-нибудь на парадном крыльце Управления.

Ещё час ушёл на то, чтобы разобраться в хитросплетениях отпечатков аур, снятых на задворках «Пьяного Лобстера». Этот переулок явно пользовался популярностью. Ценой слезящихся от перенапряжения глаз я всё-таки сумела обнаружить одну ауру, отметившуюся и у «Лобстера», и в уборной вокзала. Теперь сомнений в том, что найденный на месте убийства эльфа след принадлежит нашему кровопийце, не осталось.

Улики по делу убитого мага возвышались горой на отдельном столе. Их было так много, что на моём рабочем всё не поместилось. На натянутых под потолком нитках сушились проявленные снимки с места преступления — и мои, и сделанные Шантором. Криминалист просто всучил мне всё, что успел собрать в доме Троя и велел дальше разбираться самой. С пропитанных специальным составом снимков периодически капало, так что по лаборатории я передвигалась в плотном халате, старательно обходя небольшие радужно сверкающие лужицы на полу.

Каждую улику нужно было описать, указать, где её обнаружили, обязательно сделать анализ — то ли это, чем кажется на первый взгляд? Помню, ещё в Соллене был случай: мне привезли перепачканное кровью предполагаемое орудие убийства, вырванное из рук якобы убийцы. Кровь на поверку оказалась густой и намертво засохшей гранатовой начинкой пирога — на вид действительно отличить было почти невозможно, а настоящим орудием убийства был совершенно другой нож, которым, кстати, орудовал другой человек.

«Сомневайся во всём, пока не убедишься в истине», — вот главное правило криминалиста. Это при общении со следователями мы можем строить теории и выдвигать гипотезы, но в отчётах мы пишем только подтверждённые факты.

В рабочей лихорадке про обед я совершенно забыла, да и про конец рабочего дня — тоже. Ненадолго прерваться меня заставил сигнал связника: Томас предупредил, что скоро заедет за мной. Оценив оставшиеся неисследованными улики — работы на час, не больше — скрепя сердце я сообщила, что задержусь, и предложила Тому не ждать меня и ехать сразу домой.

Доберусь порталом. Сэкономленного на дорогу времени как раз хватит, чтобы подчистить все хвосты перед завтрашним совещанием.

* * *

Домой я добралась немного позже, чем планировала, с недовольно ворчащим от голода животом и закрывающимися от усталости глазами. Если палач немедленно не покормит оголодавшую ведьму, ведьма покусает палача!

С кухни доносился восхитительный аромат тушёного мяса и грибов, так что я, окрылённая надеждой на вкусный и горячий ужин, устремилась туда, не глядя по сторонам.

А зря.

— Уй! — только и сумела я выдавить, повстречавшись на полном ходу с внезапно распахнувшейся дверью гостиной.

По ту сторону нежданного препятствия прошипели что-то нецензурное.

Пока я держалась руками за голову и пыталась понять, насколько всё плохо, дверь закрылась, и неведомый чужак — у Тома нет привычки открывать двери с таким размахом! — решил озаботиться моим состоянием.

Сначала мне ощупали лоб. Было больно, но терпимо. Затем я почувствовала лёгкое покалывание на коже, как от целительских заклинаний, и оглушённое ударом сознание начало проясняться.

— Как вы себя чувствуете? — нежным и лёгким, будто журчание весеннего ручья, голосом поинтересовался незнакомец.

Я осторожно подвигала головой вправо, влево, прислушалась к себе и вынужденно признала — лечит гость не хуже, чем калечит. Не исключено, что эти два навыка связаны.

— Уже лучше, — пробормотала я, смахнула слёзы с ресниц и осторожно приоткрыла глаза.

В первое мгновение я опешила — показалось, передо мной стоит Линард — и как только его голос не узнать умудрилась? Но почти сразу я осознала: Нар и в подмётки не годится этому… Этому…

Гость оказался завораживающе красив. Настолько, что моргнуть было страшно, а отвести взгляд — просто невозможно. Длинные пшеничного цвета волосы, слегка завивающиеся на концах; идеальные, будто нарисованные черты лица, мягкая улыбка, но главное — полный сочувствия и неподдельного интереса взгляд невероятно синих, словно глубокие океанские воды, глаз… Сердце предательски пропустило удар, а затем забилось вдвое быстрее.

Голод, усталость, отголоски боли — всё перестало иметь значение, кроме стоящего передо мной эльфа. Да, где-то на краю сознания встрепенулась отчаянная мысль — это демонов эльф! Но она была мгновенно задавлена другой, отозвавшейся горячей волной во всём теле: теперь это мой эльф. Мой мужчина. Его я искала всю жизнь, видела во снах, о нём мечтала ночами, за ним пойду куда угодно, сделаю всё, чтобы он был рядом…

— Ирраш, сволочь! Прекрати пялиться на мою невесту!

Горячие руки, вцепившиеся в мои плечи и заставившие сделать пару шагов назад, резко контрастировали с ледяным голосом, разрушившим наваждение. Возвращение в реальность мне не понравилось. Как посмел этот… кто? не помню… мешать нам?!

Вместо совершенного лица перед моими глазами замаячил лоснящийся чёрный шёлк рубашки. Ткань показалась знакомой — только утром видела её на… Томе. Точно. Это Томас. Осознание, что я едва не забыла своего любимого, прошибло меня холодным потом.

— Где твой намордник? — холодно процедил вампир, заставив меня вздрогнуть. — Надень немедленно!

— Я с амулетом, не волнуйся, — нисколько не устрашившись тона палача, ответил эльф. — Этот досадный эффект вызвала целительская магия. Мы с леди неудачно столкнулись. Скоро пройдёт.

Мелодичный, гипнотизирующий голос так и требовал развесить уши пошире, чтобы на них было удобнее навешивать лапшу. И это — с блокирующим эльфийские чары амулетом? Ну и сила!

Пока Томас пререкался с остроухим гостем, я при помощи ментального дара раскладывала мысли и чувства на собственные и наведённые, надёжно изолируя последние. Точно так же, как в Смуту я не давала Тому раствориться в безумии и ярости, сейчас я изо всех сил выпутывалась из паутины очарования. Кто бы мог подумать, что почти позабытый за ненадобностью навык однажды пригодится мне самой?

Да, определённо эльф красив. Да, у него приятный голос. Да, не спорю, может, он и заслуживает доверия, раз из всех ищеек Сосновой общины Том предпочёл связаться именно с ним. Но вспыхнувшие с первой секунды обожание и жажда обладать, мгновенно вытеснившее не только присущую мне рассудительность, но и заставившие забыть о Томасе, точно не мои! Да мне вообще другой тип мужчин нравится!

«А вот Ровене эльфа лучше не показывать», — промелькнула в голове ехидная мысль.

— От тебя и с амулетом фонит чарами, — яростно рыкнул палач.

Я окончательно отсекла в своём сознании наведённые желания и поспешила вмешаться.

— Том, я в порядке.

Голос прозвучал хрипло, словно я долго болела простудой. Спина перед моим лицом вздрогнула, а затем Томас слегка повернулся в мою сторону — так, чтобы и меня видеть, и не дать мне ещё раз взглянуть на эльфа.

— Точно?

— Да.

Я постаралась ответить как можно увереннее, хотя на самом деле этой уверенности не чувствовала. То, с какой лёгкостью на меня подействовали чужие чары, обескураживало. Но сейчас я поставила ментальный блок — самый сильный из того, что знала — и только после этого рискнула на пару секунд выглянуть из-за спины Тома.

На этот раз чувства с разумом в конфликт не вступили. Эльф всё ещё был красив и всё также неуловимо напоминал Линарда — в этом я не ошиблась. Но прежнего ощущения, что напротив стоит мужчина моей мечты, уже не было. Мужчина моей мечты стоял прямо передо мной и недовольно скрипел удлинившимися клыками, загораживая меня от дивного, но опасного видения.

— Доза очарования мне досталась вместе с целительским заклинанием?

— Именно так, — эльф растянул губы в белозубой улыбке, будто сказочным сиянием осветившей его лицо. Я мысленно ругнулась и поставила второй слой блока — на всякий случай. — Увы, защитный амулет не помогает от прямого воздействия.

— А прийти в себя я смогла только благодаря амулету…

Страшно представить, что со мной было бы, окажись Ирраш вообще без защиты. Если бы наваждение можно было развеять так легко, эльфам не пришлось бы прятаться от мира в закрытых общинах.

— Верно, — вновь подтвердил гость.

Удивительно, но чем больше проходило времени, тем менее гипнотически действовал его голос. Кажется, мои мозги понемногу вставали на место.

— Прошу прощения, прекрасная леди, — Ирраш слегка поклонился. — Если бы я знал о вас, принял бы меры.

— Например, заселился бы в гостевой дом!

Томас, убедившись, что сходить с ума от «влюблённости» я не планирую, слегка расслабился, но голос его всё ещё был полон плохо сдерживаемого гнева.

— В нашу последнюю встречу ты сказал, что будешь рад принять меня в своём доме, — доброжелательно, но с какой-то почудившейся мне издёвкой ответил Ирраш. — Я решил, что лучше воспользоваться твоим гостеприимством, чем терпеть нервный персонал в гостинице.

Серьёзно? Я краем глаза покосилась на вновь скрипнувшего зубами Томаса. Гостеприимством на моей памяти он никогда не отличался. Получается, они с ищейкой не просто знакомые по долгу службы?

— Тогда у меня ещё не было невесты, — недовольно процедил Том.

Эльф пожал плечами.

— Ты мне об этом не сообщал, — нахально заявил ищейка. — Откуда я должен был узнать? И хватит скалиться, всё равно ты меня не укусишь — отравиться побоишься, — ухмыльнулся он. — С твоей невестой уже всё в порядке, и я позабочусь, чтобы так и оставалось.

Прозвучало угрожающе. Томас медленно выдохнул и без всякой надежды спросил:

— Может, тебя всё-таки в гостиницу подвезти?

Нет, так дело не пойдёт. Выгонять гостя на ночь глядя — форменное свинство, даже если это эльф! Я решительно шагнула в сторону, выходя из-под защиты Тома. Он заметил, обернулся и протянул руку, явно собираясь вновь задвинуть меня себе за спину, но я успела остановить его, едва заметно качнув головой.

Набравшись смелости, я во все глаза уставилась на Ирраша, разглядывающего меня с почти плотоядным интересом. Невольно захотелось поёжиться, но усилием воли я отогнала странное ощущение и сосредоточилась на стоящем передо мной мужчине.

На этот раз я смогла рассмотреть больше. Ирраш был одет в ярко-синий традиционный для эльфийских ищеек плащ с откинутым на плечи капюшоном, а на шее широкими складками, напоминающими обычный шарф, висела тканевая маска, обычно закрывающая нижнюю половину лица — тот самый «намордник». Маска защищала не ищейку, а тех, кто мог бы попасться на его чары, если амулет даст сбой.

Если бы убитый на вокзале эльф был одет также, вампир точно обошёл бы его стороной. Побоялся бы отравиться, как совершенно точно подметил Ирраш.

Лицо эльфа всё ещё казалось совершенным и прекрасным, но больше не затмевало собой всю окружающую действительность. Просто невероятно привлекательный мужчина — это я отметила спокойно, без лишних эмоций и фальшивого обожания. Картинка красивая, да, но я никогда не любила слишком красивых мужчин.

— Всё, больше не действует, — объявила я заметно расслабившемуся палачу и удивлённо взметнувшему брови ищейке.

— Совсем? — не поверил он, а затем словно что-то понял и покровительственно улыбнулся. — Слишком рано, леди. Не стесняйтесь и не бойтесь, чары окончательно перестанут действовать примерно к утру.

Я не стала обращать внимания на попытку уличить меня во лжи и слегка качнула головой в ответ на вопросительный взгляд Томаса. Кто-то другой, может, и мучался бы от эльфийских чар ещё целый час, но у меня-то была возможность прочистить себе мозги! И с облегчением выдохнувший Том отлично об этом знал.

Ирраш наши переглядывания не только заметил, но и совершенно правильно истолковал.

— Неужели?! Расскажете, как сумели так быстро справиться? — с живым любопытством во взгляде качнулся он в мою сторону.

Томасу вновь пришлось заступить ему путь.

— Обойдёшься!

Ирраш набрал в грудь воздуха и собрался возразить, но готовый разгореться спор остановило жалобное урчание у меня в животе. Мужчины мгновенно забыли о разногласиях.

— Ужин уже готов, — мягко проговорил Том и подтолкнул меня в сторону столовой — подальше от Ирраша, заступившего дорогу на кухню. — Иди, устраивайся. Я всё принесу.

Ищейка, бросив на меня очередной полный исследовательского азарта взгляд — чую, мне ещё придётся отбиваться от его расспросов! — отправился помогать Тому. Всего за несколько минут они вдвоём сноровисто, будто всю жизнь работали в паре, накрыли на стол и устроились по обе руки от меня.

Эльф по пути с кухни успел где-то оставить свой балахон и теперь выглядел почти обычным человеком — даже заострённые кончики ушей выделялись не так сильно, как я думала. Если не приглядываться, можно и не обратить внимания. Под традиционным нарядом, как оказалось, эльф носил вполне привычную для Родена одежду — брюки и заправленную в них тёмную рубашку. Если спрятать роскошные волосы и придумать, как «испортить» идеальное лицо, Ирраш вполне мог бы прикинуться местным жителем, но почему-то не стал.

Или это специально?

Когда все говорят о прибывшем в Роден эльфе-ищейке, достаточно снять балахон, чтобы остаться незамеченным для чужих взглядов. Уж не в этом ли был истинный смысл приметного наряда?