Глава 38

Дэйра Найрис, подробно расспросив о случившемся, сокрушённо вздохнула и ничего обнадёживающего сказать не смогла, предложила лишь подержать меня в лазарете подольше, чтобы оттянуть новую встречу с Дорганом. А когда я призналась, что тем самым незарегистрированным менталистом был Тайруш, заведующая помрачнела ещё больше и объяснила, что храмовники в обществе почти неприкосновенны, а значит, привлечь его к судебной проверке будет очень сложно, но обещала по возможности не выпускать мужчину из виду.

Она просидела со мной около часа, успокаивая и уговаривая попытаться уснуть. Я нервничала в ожидании Блордрака — боялась, что Дорган отыграется на нём, так что сон долго не шёл, а когда удалось забыться, мгновенно провалилась в свой давний детский кошмар. Только теперь запахи и звуки не прятались в кромешной темноте. Она постепенно прояснилась до серой полупрозрачной пелены, в которой метались люди. Приглядевшись, я поняла, что сражаются двое мужчин. Сражаются жестоко, яростно — не на жизнь, а на смерть.

Сначала показалось, что это бьются Никей с Дорганом. Но когда картинка стала чётче, я поняла, что вижу мужчину с портрета из родового замка Блордрака — отца Никея. Да и второй на моего деда походил лишь королевской осанкой и цветом волос. Он явно был гораздо моложе Доргана и к тому же на целую голову выше.

Блордрак, судя по пропитанной кровью одежде и неуверенным движениям, был серьёзно ранен и сопротивлялся из последних сил. Изловчившись, он ранил противника в ногу длинным, тонким, похожим на шпагу клинком. Но блондин, хоть и упал на одно колено, всё ещё был сильнее, и его клинок вонзился в грудь мужчины с портрета. Я ясно увидела, как острый металл, направляемый снизу вверх безжалостной рукой, украшенной массивным чёрным перстнем с причудливым серебристым орнаментом, легко, словно нож в масло, вошёл в тело. По светлой ткани камзола Блордрака начало расползаться большое алое пятно, а где-то совсем рядом плакал ребёнок, и женский голос торопливо произносил непонятные мне слова, напоминающие магические заклинания из фильмов про волшебников.

Я проснулась в холодном поту. Долго лежала, выравнивая дыхание и пытаясь понять, что именно увидела — реальность или просто нарисованную воображением картину? Но вскоре мысли переключились на недавние события, и на душе стало ещё более тревожно. Уже почти расцвело, где же Никей? Мне просто необходимо было встретиться с ним первой. До того, как он помчится выяснять отношения с Дорганом. Но жених появился позже, когда за окном уже вовсю светило солнце, а я извелась от тревоги и неведения. Судя по мрачному, настороженному взгляду, с дедом Блордрак уже поговорил. Сердце мучительно сжалось от дурного предчувствия.

Никей закрыл дверь, но подходить не спешил. Остановился, сложив на груди руки, и просто молча разглядывал, словно впервые увидел. Такое начало не предвещало ничего хорошего.

— Лена, значит, — произнёс он отстранённо и холодно, а потом вдруг огорошил неожиданным вопросом: — Так тебя звали там — в другом мире? Ну и когда ты собиралась мне рассказать? Если вообще собиралась.

Я вздрогнула, чувствуя, как почва в буквальном смысле уходит из-под ног, и мысленно зааплодировала Доргану. Всё-таки мерзавец — гениальный манипулятор! Зачем убивать, если можно просто распорядиться имеющейся информацией так, что жених сам добровольно от меня откажется? Похоже, именно это Никей и собирается сделать. А что ему ответить? Отрицать слова декана бесполезно. Знать бы ещё как именно он подал факты? Наверняка, ведь многое приукрасил и переврал.

— Рассказать, что тринадцать лет назад моя душа ушла в другой мир, а теперь вернулась обратно? Ты бы на моём месте в таком признался? — спросила, стараясь говорить спокойно и убедительно. — Когда очнулась, я долго не могла понять, что происходит, а потом просто пыталась выжить. Меня убедили, что двоедушников здесь убивают, вот и молчала. Даже отцу ничего не говорила, так почему я должна была откровенничать с тобой?

— Мы собирались пожениться, — с упрёком напомнил парень таким тоном, словно я его чуть ли не предала.

Пришлось напомнить кое-что и ему:

— Это вынужденная мера. Каждый из нас преследовал свою цель — тебе нужны были деньги и жена с сильным даром, а я всё так же пыталась выжить. С тех пор, как открыла глаза в Рансааре я только этим и занимаюсь! Да и чтобы ты сделал, если бы всё узнал? Отдал меня Доргану или сразу карателям? Сомневаюсь, что ты по-прежнему настаивал бы на свадьбе. Так ведь?

Никей нахмурился, неопределённо качнул головой и после недолгой паузы неохотно сказал:

— Сложная ситуация. Формально я помолвлен не с тобой. То есть не совсем с тобой.

— Почему? Ведь я и есть настоящая Леста! — удивилась, не понимая, к чему он клонит. Если решил разорвать помолвку, мог бы просто сказать. Зачем придумывать поводы? На него это не похоже.

— Вот именно, а на момент заключения помолвки твоей души тут ещё не было. Фактически обряд проводили с другим человеком, — огорошил Никей неожиданным заявлением. А ведь верно! Почему я сама до этого не додумалась?

— Ты прав, — сказала задумчиво, боясь пока давать волю надежде. — Тогда, возможно, разрыв помолвки будет совсем не таким тяжёлым и болезненным, как мы считали?

— Я не знаю, каким он будет, и никто не знает — подобные случаи нигде не описаны. Их просто не было. Процесс может пройти как легко и безболезненно, так и наоборот — с серьёзными осложнениями. — Нахмурился Никей. — Это всё, что тебя сейчас интересует? Впрочем, ты ведь и не хотела свадьбы.

Неужели этот факт его до сих пор задевает? Вот ведь гордыня у человека!

— Пойми, я совсем недавно увидела тебя впервые, — попыталась объяснить, медленно приближаясь к собеседнику. Перекрикиваться через всю палату, да ещё на такую щекотливую тему не хотелось. Надеюсь, он наложил на дверь соответствующие чары, и нас никто не услышит. — И вспомни, как ты себя тогда вёл — упрекал, огрызался, говорил, что я тебя позорю. Мы только недавно начали общаться нормально. Ты с детства воспитывался как высокородный и привык к мысли о договорном браке, а я — нет. Там, где я выросла, создание семьи — это не сделка, а нечто большее. Вот и колебалась. Но какая теперь разница? Насколько я понимаю, ты больше не хочешь на мне жениться. — Я не спрашивала, а утверждала. Ведь всё и так было ясно.

Остановилась в двух шагах от Никея и посмотрела ему в глаза, ища в них подтверждение своим словам. Он помрачнел, но взгляд не отвёл, только болезненно поморщился, признавшись:

— Я глава рода и, прежде всего, должен заботиться о его интересах. Не имеет значения, чего я хочу, если это не совпадает с тем, что я должен сделать.

Мне очень не понравилось, как это прозвучало. Он говорил так, словно я граната с выдернутой чекой, которая в любой момент может взорваться и кого-нибудь ранить, а то и убить.

— Что меня ждёт, если правда раскроется? Неужели в дорплеоз упекут?

Этот момент следовало прояснить в первую очередь. Дорган мне так ничего конкретного и не сказал, а дэйру Найрис, непосвящённую во все подробности, я о двоедушниках расспрашивать не решилась.

— Нет, конечно, тебя признал кристалл души. Но поскольку была и другая душа, тебя, скорее всего, затаскают по другим проверкам. Зачастую болезненным, а какие-то из них будут проводиться до конца жизни.

Ого! Не смертельно, конечно, но перспективы, мягко говоря, совсем не радужные и весьма неприятные.

— Понимаю, это бросит тень на твой род. — За спиной, несомненно, будут шушукаться и сплетничать, а поскольку из-за поступка отца репутация Блордраков и так считается «подмоченной», его опасения можно понять, хотя мне от этого, разумеется, не легче.

— Дело не только в тебе, — возразил Никей. — Насколько я понял, Дорган знал, что в твоём теле находилась другая душа, но не сообщил об этом, а укрывательство двоедушника — серьёзное преступление. Не хочу, чтобы мою семью обвинили в пособничестве.

Серьёзное преступление? Надо взять на заметку. Жаль, деда отдать под суд не получится — для этого нужно, чтобы заговорил храмовник, который, несомненно, связан с ним либо долгом жизни, либо чем-то другим, не менее мотивирующим молча плясать под дудку главы рода. Дорган не стал бы втягивать Тайруша в свои тёмные делишки, если бы не был в нём уверен на сто процентов.

— Но ведь можно доказать, что вы ничего не знали!

— Можно, — Блордрак как-то особенно горько усмехнулся. — Проверка мыслей и воспоминаний. Мучительная и унизительная. Мы с мамой проходили её тринадцать лет назад, словно преступники. Она до сих пор не оправилась. Прости, я не могу допустить, чтобы это повторилось. А учитывая, что при магической помолвке была задействована другая душа, я вообще не уверен, что нам с тобой удастся провести полноценный свадебный обряд.

Конечно, мне стало обидно, но доводы он привёл веские, да и глупо было ожидать, что выбирая между мной и интересами рода, Никей предпочтёт первое. Мы ведь, по сути, едва знакомы.

— Так Дорган сказал? Откуда он знает, если подобные случаи нигде не описаны?

— Это просто предположение. Я постараюсь найти хоть какую-нибудь информацию, — ответил Блордрак и на этот раз отвёл взгляд, будто не желал меня видеть, — но…

Это «но» повисло между нами напряжённой тишиной и сказало больше, чем все прозвучавшие раньше слова. Чтобы он не выяснил, всё равно останется «но».

— Ты всё же решил жениться на Камилии? — сделала я единственный возможный вывод.

— Нет уж! Хватит с меня… этой семейки! — резко возразил собеседник, задев секундной заминкой в середине фразы: вместо «этой» он явно хотел сказать «твоей». — Дорган дал понять, что не будет настаивать на нашем браке.

— Значит, для тебя всё складывается благополучно, — я не скрывала разочарования и растерянности. У него-то всё наладилось, а мне что прикажете делать? — Надеюсь, ты не станешь настаивать на немедленном расторжении помолвки хотя бы до конца сезона Иргаля? Я выторговала это время у Доргана.

— Нет, конечно. Если помнишь, я связан клятвой и не могу тебе навредить, да и не хочу, — ответил Никей, по-прежнему глядя куда-то в сторону.

— Но и помогать не станешь, — озвучила я то, что не прозвучало, но повисло в воздухе. — Что ж, спасибо и на этом.

— Ты должна была мне сказать! — повторил он упрямо и обжёг нечитаемым взглядом. — Ненавижу, когда мне лгут! Впрочем, я должен был сам догадаться. Понимал ведь, что человек не может вот так резко перемениться.

— Мне показалось, тебя эти перемены вполне устраивали, — напомнила, не понимая его претензий. Можно подумать, он на моём месте поступил бы иначе и сразу всё бы выложил незнакомому человеку!

Блордрак помрачнел, но не стал ничего отрицать, лишь спросил:

— Интересно, что стало с той… другой? Неужели она всё ещё…

Надо же, вспомнил о бедной девчонке, на которую всегда смотрел свысока!

— У неё всё относительно неплохо. Она вернулась в своё тело, правда, ничего не помнит. Я видела это, когда была в междумирье. Зато в отличие от меня, девушка окружена заботой близких людей, и ей ничего не угрожает.

Вот интересно, если удастся это доказать, от меня отстанут с проверками и обследованиями? Нашу беседу прервал стук в дверь, а затем в палате появилась дэйра Найрис. Она извинилась и сказала, что меня хочет видеть мать мальчика, который чуть не погиб от клыков шэрзорнга, — эйра Нирдас. Услышав об этом, Никей, собравшийся было уходить, тоже остался.

В палату вошла красивая статная женщина средних лет в длинном чёрном платье. Она церемонно поздоровалась и попросила принять подарок в благодарность за спасение сына. В протянутом мне серебристом футляре лежал удивительной красоты комплект из прозрачных ярко-синих c золотистыми прожилками камней: колье, диадема и серьги. Я не разбиралась в местных драгоценностях, но и без того было ясно, что эти украшения стоят огромных денег.

— Что вы, я не могу принять такой дорогой подарок! — смущённо возразила, попытавшись вернуть футляр.

Эйра Нирдас побледнела и сдержанно уточнила:

— Разве он дороже жизни моего сына? Вас не устраивает этот дар? Хорошо, скажите, чего вы хотите, я всё достану! — Последние слова она произнесла с такой горячей убеждённостью, что мне стало совсем неловко.

Я беспомощно посмотрела Никея, надеясь, что хоть он сможет убедить женщину в том, что она ничего мне не должна. Я спасла её сына совершенно случайно, не ожидая за это никаких поощрений. Но целитель, перехватив мой взгляд, уверенно, я бы даже сказала, повелительно кивнул, вызвав укол разочарования.

Ну да, он ведь пока глава моего рода, и эти драгоценности фактически достанутся ему. Неужели так не терпится их получить? Жаль, даже после сегодняшнего разговора я всё ещё была о нём лучшего мнения.

— Спасибо эйра Нирдас, я с радостью принимаю ваш дар. Долгих лет вашему сыну и процветания роду, — подчинившись, сказала первое, что пришло на ум.

Женщина просияла, заметно расслабилась, ещё раз поблагодарила и, попрощавшись, ушла.

— Бери! — я с раздражением протянула Блордраку футляр, но он смерил его удивлённым взглядом и демонстративно спрятал руки за спину.

— Зачем? Здесь женские украшения. Это твоё.

— Но ты же настаивал, чтобы я его взяла.

— А ты предпочла бы связать её долгом жизни? — приподняв бровь, усмехнулся целитель. — Лично мне это ни к чему. Я не Дорган.

Смысл его слов до меня дошёл не сразу.

— То есть, если бы я не приняла подарок…

— Да. Долг жизни. Именно так это происходит. Ты совершенно безграмотна в плане магического этикета, не знаешь даже элементарных вещей, — осуждающе покачал головой собеседник.

— Ну, извини! — незаслуженный упрёк задел за живое. — В мире, где я раньше жила, магии не было. Откуда бы я всё это узнала?

— Я подыщу тебе нужные книги. Заберёшь потом у заведующей.

Вот как, а лично в руки передать — не судьба? Неужели так неприятно меня видеть?

— Значит, теперь ты собираешься меня избегать? Не хочешь, компрометировать себя общением с бывшей двоедушницей? — съязвила, чувствуя странную горечь. С чего бы? Мы с ним практически чужие люди, ничем кроме договора не связанные.

— Нет. Мне просто нужно всё обдумать, — возразил Никей и как-то излишне поспешно удалился.

Неужели испугался, чтобы буду за ним бегать, умоляя не отказываться от свадьбы? Не дождётся! В памяти почему-то только сейчас всплыли события недавнего сна, и я поймала себя на желании рассказать о них Блордраку. Всё-таки новые факты всплыли, и подтвердилось моё подозрение, что убийство произошло не в доме. Но сам он ни словом не обмолвился о нашем расследовании. Значит, Никея оно больше не интересует. Видимо, это тоже опасно для семьи. Ну и ладно, справлюсь сама, ни на кого не рассчитывая!

Открыла футляр и ещё раз полюбовалась гарнитуром, поднеся его ближе к окну. Яркие солнечные лучи подсвечивали камни, делая их ещё прекраснее. Только сейчас я в полной мере осознала, что действительно владею уникальным магическим даром, с которым, похоже, никогда не придётся голодать и прозябать в нищете. Может и к лучшему, что мы с Блордраком сегодня не поженились. Если я смогу стать свободной от всех обязательств и сумею отвадить Доргана, уверена, прекрасно проживу сама по себе — без высокомерных женихов и алчных родственников! Вот только как это сделать?