Глава 41

Честно говоря, было страшно. А вид бледной, измученной молодой женщины, под которой на белоснежной простыне уже начинало расплываться алое пятно, напугал ещё больше. Я растерялась и не знала, что делать. Браслеты потеплели и начали ощутимо покалывать запястья. При необходимости я готова была применить свой дар, но, кажется, Блордрак пока справлялся. Если он и был растерян, как я, то на его действиях это никак не отразилось. Движения целителя были уверенными и точными. Никаких инструментов и лекарств у него при себе не имелось, он использовал только руки и магию.

Мне приходилось лишь подавать ему смоченные салфетки и убирать использованные — со следами крови. События развивались быстро. Очень скоро на свет появился новорожденный мальчик и издал свой первый крик. А когда Никей, перевязав пуповину, передавал его служанке, я вдруг вздрогнула и застыла, на мгновение увидев вместо них совсем других людей — его отца, передающего завёрнутого в тонкое голубое одеяльце младенца… моей матери. Мужчина протянул ей ребёнка и что-то сказал. Ох, неужели это фрагмент забытого воспоминания?

В реальность меня вернул окрик Никея. Он уже остановил кровотечение у роженицы и просил тёплую воду и очередную порцию чистых салфеток. К счастью, несмотря на некоторые осложнения, всё завершилось благополучно. Ребёнок был вполне здоров, а мать даже после ощутимой кровопотери чувствовала себя неплохо. Воспользовавшись тем, что все члены семьи остались довольны и были весьма благожелательно настроены, Никей попросил о встрече с эйрой Майгорс наедине.

Вообще-то я уже не ждала от этой встречи ничего особенного. То, что женщина не появилась, когда решалась судьба её внука и снохи, уже свидетельствовало о многом. Прежде всего о том, что с ней что-то не так. Возможно, она глуха или прикована к постели. Только так можно объяснить столь странное равнодушие к происходящему — дом ведь не такой уж большой, крики роженицы в нём сложно не услышать.

Предчувствие не обмануло. Сын бывшей портальщицы, погрустнев, сказал, что мама давно уже не в себе — никого не узнаёт и ни на что не реагирует. Но целитель настоял на своём, да и я не готова была в двух шагах от цели просто развернуться и уйти.

Нас провели в дальнюю комнату дома, где у наполовину зашторенного окна в кресле сидела худощавая пожилая женщина, прикрытая тонким сиреневым пледом. Никей подошёл к ней, попытался заговорить, потом просто провёл диагностику, поводив ладонью над её головой, и со вздохом констатировал:

— Она ничего не понимает. Разговора не получится, а ты ведь за этим пришла, — он не спрашивал, а утверждал.

Я машинально оглянулась на дверь. Сын хозяйки полотно прикрыл её и вышел, оставив нас с матерью и пробормотав себе под нос, словно в оправдание, что хуже ей уже всё равно не будет. Что ж, сейчас мы были одни, можно не церемониться и не таиться.

— Как и ты, видимо. Зачем она тебе понадобилась?

— А тебе? — ответил он вопросом на вопрос, скрестив на груди руки в любимой защитной позе. Да уж, так у нас конструктивного диалога не получится.

— Хотела узнать, зачем к ней приезжала моя мама незадолго до смерти, — призналась в надежде, что не пожалею об этом. — А ты?

— Какая теперь разница, всё равно с ней бесполезно общаться, — ушёл от ответа Блордрак, вызвав прилив раздражения. Нет, так дело не пойдёт!

— Хватит юлить и воротить от меня нос! — рассердилась я, подходя ближе. — Может, мы больше не союзники, но ведь и не враги. И я не настолько глупа, чтобы поверить в случайную встречу. Так с какой целью ты здесь? Отвечай, иначе…

— Иначе, что? — невесело усмехнулся собеседник. — Будешь угрожать мне, как твой дед?

— Нет, подумаю, что ты за мной следишь, — возразила уже не так уверенно. — Так Дорган тебе угрожал? Поэтому ты решил просто отдать меня ему на растерзание?

Значит, дело было не только в обмене душами? Это, конечно, дела не меняет, но я хорошо знала, как ловко дедуля может манипулировать людскими слабостями и чувствами.

— Нет, — помолчав, медленно возразил Блордрак, сверля меня нечитаемым взглядом, — поэтому я решил его… уничтожить. Никто не смеет угрожать моей семье!

Такого ответа я точно не ожидала. Удивил, ничего не скажешь. Но не слишком ли смелое заявление? На ум пришла басня про слона и Моську. Вот примерно в таких весовых категориях находились Никей и Дорган. Не сложно догадаться, что слоном в данном случае был не целитель. Впрочем, в моём противостоянии с коварным родственником расклад был точно таким же.

— Эм… а здесь что делаешь? — повторила я интересующий вопрос, не зная чего ждать от собеседника.

Он только плечами пожал и спокойно ответил:

— То же, что и ты, разве не очевидно? Пытался выяснить, что именно ты забыла.

— Но зачем? Ты уверял, что Дорган не оставляет следов, и мои воспоминания ему никак не повредят, — напомнила его же слова.

— А ты уверяла, что он этих воспоминаний боится. Нужно ведь с чего-то начинать, — неохотно ответил целитель. Было видно, что он колеблется, словно тоже не может решить, как со мной теперь общаться, и стоит ли вообще это делать?

— Как ты узнал об эйре Майгорс? — Неужели тоже с Солиатой встречался? Вряд ли, она бы о таком обязательно упомянула.

— Поговорил с вдовой погибшего кучера. Она сказала, муж привозил твою мать сюда за пару дней до смерти. Вот и решил на всякий случай проверить. Только всё зря. Портальщица нам ничем не поможет.

Точно, почему я сама не догадалась поговорить с семьёй Армуса Гуара?

— Но почему ты мне ничего не сказал? У нас ведь одна цель — я тоже хочу избавиться от преследования деда.

— Дорган знает практически обо всём, что происходит на территории академии, — устало объяснил Блордрак. — Рано или поздно он бы понял, чем мы занимаемся. К тому же он поставил мне условие — не общаться с тобой.

— И ты его послушно выполнил, — я просто констатировала факт, но почему-то это прозвучало как упрёк.

— Мне нужно было отвлечь его внимание, чтобы избежать слежки.

— Слежки?

— А как, по-твоему, он узнал о свадьбе? — мрачно напомнил жених, и мне стало тревожно. Если дед, действительно, следил за каждым нашим шагом, то мог быть в курсе того, что я искала мамину подругу. Надеюсь, в тот момент он уже меньше меня контролировал.

— Значит, то, что ты мне тогда наговорил…

Никей замялся, явно испытывая неловкость, и отвёл взгляд со словами:

— Уверен, ему сразу же всё донесли, я специально не накладывал заглушающие чары. Кстати, извини. Мне по-прежнему не нравится, что ты лгала, однако ситуация слишком неординарная, я допускаю, что в таком сложно сразу признаться. Но всё, что я сказал насчёт помолвки — правда.

Допускает он! Дошло, наконец! Я промолчала и, тоже борясь с неизвестно откуда взявшейся неловкостью, осторожно подошла к женщине. Её серые глаза казались потухшими и смотрели в одну точку, как у слепых. Мои браслеты снова нагрелись, только теперь гораздо сильнее. Я вдруг вспомнила занятия с Дорганом и строчки из учебника, где говорилось, что «Касание души» применяется в том числе в подобных случаях. А если попытаться применить дар? Вдруг у меня получится выйти на связь с душой бывшей портальщицы?

Быстро, чтобы не передумать, подошла к удивлённому Никею и протянула руки, спросив:

— Можешь открыть браслеты хотя бы наполовину? Хочу кое-что попробовать!

Блордрак мою просьбу выполнять не торопился и смотрел с подозрением.

— Что именно ты собираешься сделать? — уточнил он, нахмурившись.

— Попробовать «Касание души». Меня же этому учили. Вдруг поможет.

— Даже не думай! — категорично возразил целитель. — Ты ещё ничего толком не умеешь, застрянешь вместе с ней в безвременье и что тогда?

Вот же упрямый! Значит, ему в одиночку против Доргана можно, а мне вообще ничего нельзя? Снова двойные стандарты. Так мы никогда ничего не узнаем!

— А ты на что? Подстрахуешь. Я осторожно. Ну, посмотри, у меня уже почти ожог! Больно! — Я снова потрясла у него перед носом браслетами. Тонкий металл и впрямь обжигал так, что кожа под ним, особенно на запястьях, слегка покраснела.

Блордрак поочерёдно приложил свою ладонь к пострадавшим запястьям, и краснота ушла, но через минуту появилась снова, а я скривилась от боли, вызванной прикосновением горячего металла. Адское изобретение эти браслеты. А если в такой момент поблизости не окажется сильного и обученного мага, они руки прожгут?! Или это только мне так везёт?

Никей вздохнул и неохотно снял браслеты совсем, строго проворчав:

— Ладно, только осторожно и не больше двух минут. Задержишься дольше, я тебя сразу вытащу.

К делу я приступила даже с некоторым энтузиазмом. Почему-то была уверена, что всё получится. Настроилась, как учил Дорган, и попыталась наладить зрительный контакт с женщиной. Это было непросто, учитывая, что на внешние раздражители она не реагировала, но я настойчиво продолжала попытку за попыткой и в какой-то момент просто провалилась в темноту.

Судя по ощущениям, я оказалась в узком замкнутом пространстве. Стараясь не паниковать, начала медленно двигаться на ощупь, скользя ладонями по гладким холодным стенам. Но вот ощущение под руками изменилось, словно это уже был не камень, а дерево. Кажется, я нащупала дверь. Попыталась её открыть. После долгих усилий она слегка поддалась, приоткрывшись на пару миллиметров и впустив тонюсенький лучик света, но больше, несмотря на все старания, не открылась.

— Оставь, — раздался позади незнакомый хриплый женский голос. — Я столько лет не видела света. Пусть хоть так…

Фраза оборвалась тяжёлым вздохом. Я резко обернулась и увидела во мраке силуэт женщины в кресле. Она сидела в той же позе, что и портальщица у окна.

— Эйра Майгорс? — спросила я дрогнувшим голосом.

Неужели это она?! А что это тогда за комната? Или снова мысленный образ, подкинутый воображением, как с междумирьем? В учебниках я ни о чём подобном не читала. Впрочем, в них вообще мало толковой теории — всё написано как-то слишком обтекаемо и туманно.

— Кто здесь? — требовательно спросила женщина, приподнимаясь и пытаясь меня разглядеть.

Я стала ближе к полоске света, не зная, как лучше представиться и что сказать. Ситуация была более чем странной: там, в комнате, эта женщина казалась живым трупом, а здесь в тёмной, тесной коробчонке она говорила и двигалась.

— Адела! — удивлённо воскликнула эйра Майгорс, видимо в полумраке приняв меня за маму.

Ох уж это фамильное сходство! Я собралась было её разубедить, но потом передумала. Времени на объяснения мало. Вдруг с мамой она будет откровеннее.

— Да, это я. Что с вами случилось? — Осторожно подошла ближе и остановилась возле кресла. Я не видела её лица, только слегка обрисованные контуры. — Почему вы здесь, в темноте?

Женщина внезапно схватила меня за руку и резко дёрнула на себя, причитая:

— Как же так? Они уверяли, что ты умерла и требовали сказать, куда вели порталы, что я для тебя сделала!

Я с трудом удержалась на ногах, ухватившись за подлокотник кресла. Так, значит, мама всё же что-то у неё заказывала!

— Кто они?! — уточнила взволнованно, надеясь, что сейчас хоть что-нибудь прояснится, а то всё только запутывается!

— Королевские каратели, — выдала собеседница шокирующий ответ. — Во всяком случае, они были в форме. Да и в мозгах ковыряться так, как они больше никто не умеет.

Вот это новости! С чего бы стражам порядка интересоваться моей мамой? Или они так расследовали их с Блордраком убийство? Но ещё больше удивило другое.

— Ковыряться в мозгах?! Они просматривали ваши воспоминания?! — Разве это возможно вот так сразу без специального разрешения?

— Да, не поверили, что порталы самонастраивающиеся, и я не знаю, куда они вели.

— А как они вообще про них узнали?

— Нашли. Трясли у меня под носом одним из тех зелёных кристаллов, — устало отмахнулась Эйра Майгорс, — долго в голове копошились, а потом… я оказалась здесь. Даже не знаю, сколько времени прошло, неделя, две, месяц?

Ага, тринадцать лет вообще-то. Я тяжело вздохнула, не зная, как ей об этом сказать, да и стоит ли? А в следующую секунду меня завертело, словно в воронке водоворота и выбросило обратно. По глазам резанул свет заходящего солнца. Даже приглушённый шторами, после той темноты он показался мне ослепительным.

Сначала перед глазами всё расплывалось, а когда получилось сфокусироваться, в поле зрения появился встревоженный Блордрак. Он был бледным, а из носа почему-то стекала тоненькая струйка крови. Я машинально достала платок и протянула ему, осторожно поинтересовавшись:

— Что произошло? У тебя кровь.

Он так же на автомате убрал следы крови и сунул платок в карман, сердито проворчав:

— Что случилось? Ты там застряла почти на десять минут, я тебя еле вытащил! Что ж, сам дурак, не нужно было тебя слушать!

Десять минут! Удивительно, а мне показалось, что прошло не больше двух. Я прислушалась к себе, оценивая общее состояние. Есть небольшая слабость и лёгкое головокружение, но это не критично. Целителю сейчас явно приходится хуже, наверное, из-за проблем с принятием дара.

— Правильно сделал, что послушал. Мне удалось с ней поговорить. Правда, недолго.

— С эйрой Майгорс? — Никей недоверчиво посмотрел на женщину в кресле, по-прежнему не подающую признаки жизни.

— Или с её душой, точно не знаю. Она сказала, что мама заказала у неё какие-то самонастраивающиеся порталы, а каратели хотели узнать, куда они вели и залезли ей в голову, чтобы добраться до воспоминаний. После этого она стала такой, — коротко изложила я суть услышанного.

— А это точно были каратели? — не поверил Блордрак. Вот и у меня возникли сомнения, но, как говорится, за что купила, за то и продаю.

— Она так сказала. А ещё я вспомнила, что того ребёнка передал моей маме твой отец, — тут я немного слукавила, потому что стопроцентно в подлинности воспоминания уверена не была. — И мне кажется, всё дело именно в этом младенце.

— Ерунда какая-то получается, — Никей устало потёр переносицу. — Каратели, ребёнок, отец, порталы…

Он вдруг побледнел ещё сильнее, словно озвученный ассоциативный ряд привёл его к внезапной догадке.

— Что?

Жених помолчал, глядя куда-то сквозь меня, потом отрицательно покачал головой, уверенно заявив:

— Нет, это невозможно.

— Что именно? — Я снова начала терять терпение.

— Той ночью пропал один ребёнок. Но он никак не может иметь отношение к нашей истории. Это самое бредовое предположение из всех возможных, — неохотно отозвался Никей.

— Какое? — Так и хотелось хорошенько встряхнуть этого долговязого зануду, чтобы перестал, наконец, говорить загадками.

— Неважно, говорю же, ерунда, — пожал он плечами и, выглянув в окно, резюмировал: — Пора уходить, пока совсем не стемнело. Иди первой, нас не должны видеть вместе, и в академии тоже никто не должен знать, что мы не в ссоре.