Глава 50

Процедура длилась недолго и практически не отличалась от того, что делал Мейхар. Но я так волновалась и столько усилий прилагала, чтобы держать себя в руках, что после неё почувствовала себя буквально выжатой и уснула, не дождавшись результатов. Сны снились тревожные и пугающие. В них меня обвиняли в нападении на короля и приговаривали к смертной казни, а в роли палача почему-то выступал Дорган.

После одного, особенно неприятного, я проснулась и резко села в кровати, испуганно вглядываясь в окружающую меня темноту. Голова закружилась, по телу разлилась неприятная слабость. Под потолком загорелся накопитель, осветив пространство мягким голубоватым светом, и я увидела сидящего на соседней кровати Никея. Наверное, он спал, потому что выглядел уставшим и сонно моргал. Интересно, почему мы в одной палате, ведь сейчас уже, судя по всему, глубокая ночь? Впрочем, рядом с ним я чувствовала себя защищённой. А отсутствие рядом карателей вообще радовало.

— Выспалась? Как себя чувствуешь? — спросил Блордрак, пересаживаясь ко мне поближе.

— Нормально. Эм… меня не арестуют за то, что натравила на короля призраков? — уточнила на всякий случай — память упорно продолжала воспроизводить пугающие картины из недавних тревожных снов. Это держало в напряжении.

— Нет, — успокаивающе улыбнулся Никей. — Но браслеты тебе придётся носить долго, а потом ещё частичное ограничение наложат. Такая силища! Ты там всех переполошила, и себя чуть не угробила.

Он умудрился сказать это с укором и с восхищением одновременно. И всё равно было приятно. Смутившись, я посмотрела на свои запястья — браслетов не было.

— Пока что они не требуются, у тебя сильное магическое истощение, — пояснил жених, проследив за моим взглядом. — Несколько дней восстанавливаться будешь.

— А что там с воспоминаниями? — Этот вопрос тоже волновал. Вдруг каким-то образом всплыли нежелательные факты?

— Ничего лишнего, всё по делу, — снова улыбнулся Никей нормальной человеческой улыбкой, которая, кстати, ему очень шла. А ведь совсем недавно я была уверена, что он умеет только недовольно усмехаться и презрительно морщиться.

Невольно улыбнулась в ответ, позволяя себе немного расслабиться.

— И вообще, им сейчас не до тебя. Я слышал, ребёнка нашли, — удивил собеседник неожиданной новостью.

— Где?! — не на Земле же в самом деле!

— Оказывается, твоя мама ещё во время учёбы на практике бывала в долине Шаад. Изучала, как влияет на дар сновидящей наличие или отсутствие магии. Выяснилось, что незадолго до трагедии она там тоже не раз побывала. Ещё вчера несколько человек отправились туда на поиски.

Что-то в этой фразе меня насторожило.

— Несколько человек? Без ведома короля? Значит, всё-таки готовился мятеж?! — И этот юный «декабрист» явно собирался в нём участвовать!

Никей беспечно передёрнул плечами.

— Какая теперь разница? Благодаря тебе всё обошлось мирно: король сознался, воспоминания доказали его вину. Да ещё и законный наследник нашёлся. Тут даже Высший суд, скорее всего, не потребуется.

О Высшем суде я имела весьма смутное представление, кажется это что-то вроде проверки на кристалле души.

— Он точно не уйдёт от ответственности?

— Точно. Не повезло ему, что с тобой тягаться вздумал, — хмыкнул Никей.

Я скользнула взглядом по синяку на его скуле, мысленно вернулась на несколько часов назад в пустую аудиторию, где была заперта с королём и его менталистом, и невольно вздрогнула, осознав, что для меня всё могло закончиться прямо там. Я или стала бы чистым листом без чувств и воспоминаний, или погибла бы, уничтоженная собственным даром. Если бы не…

— Спасибо, что спас, — осторожно прикоснулась к руке Никея, не зная как выразить то, что чувствую. — А я даже не успела тебя поблагодарить. Удивительно, как ты вовремя оказался за тем окном!

Никей вдруг мгновенно став серьёзным, перехватил мою руку, сжал и горячо возразил:

— Совсем не вовремя, прости! Я вообще не должен был оставлять тебя одну. Этот урод Дорган сделал, всё, чтобы меня не пустили в академию. Даже браслетами друзей воспользоваться не удалось — он всё предусмотрел. Пришлось напасть на охранника. Меня искали, так что просто прийти на бал я не мог. Потом встретил Мартиона, он сказал, где ты, вот я и решил влезть через окно, чтобы не привлекать внимание.

— Всё равно вовремя. Мне собирались стереть память. Совсем. Ещё бы немного… — я поёжилась, в который раз представив печальные последствия этой процедуры.

— Не бойся, всё позади, — Никей придвинулся ближе и неуверенно, словно боялся, что мне этот жест не понравится, положил руку на моё плечо в несмелом полуобъятии. Эта внезапная нерешительность человека, непобоявшегося бросить вызов королю, глубока тронула, и я молча опустила голову на его плечо. Сейчас мне было почти хорошо. И только слабый росток тревоги не позволял расслабиться окончательно.

— А что с Дорганом? О его участии в этом деле мы так ничего и не узнали.

— Уверен, скоро узнаем. Не удивлюсь, если он был в числе организаторов переворота. Не зря ведь боялся, что ты всё вспомнишь. Но ему тоже придётся за всё ответить.

— То есть сейчас он на свободе? — встрепенулась я, отстранившись и испуганно посмотрев жениху в глаза. Тревога окрепла и обрела реальные очертания.

— Да, поэтому я сейчас здесь, — помрачнев, кивнул Никей и вдруг бесшумно отлетел куда-то в сторону, совсем как Мейхар недавно, а меня схватили и поставили на ноги.

— Очень хорошо, что ты здесь. Всё сложилось удачно, — раздался над головой холодный голос деда, который крепко прижимал меня к себе, перехватив руки так, что я не могла ими пошевелить.

Никей, вскочив на ноги, бросился к нам, но был остановлен тонкой длинной иглой, приставленной к моей шее, и резким заявлением Доргана:

— Стоять! На этой игле яд чёрного тайгара. Противоядия от него нет, сам знаешь. Достаточно проколоть кожу, и она не доживёт до утра.

Никей замер, боясь пошевелиться, но недоверчиво возразил:

— Убьёте проводника? Она ведь вам нужна.

— Не нужна, пока связана с тобой, читай вслух! — Дед вдруг бросил Блордраку какую-то бумагу, тот развернул её и упрямо покачал головой:

— Не буду!

— Значит, девчонка умрёт. Не пытайся позвать на помощь, одно моё движение, и твою невесту ничто не спасёт.

— Вас арестуют! — процедила я, попытавшись вырваться, но дед только крепче меня прижал и сердито шикнул:

— Не дёргайся, иначе сама на иглу наткёшься. У меня портал. Сработает через несколько минут. Так что времени на раздумья нет.

К моей коже прижалось холодное тонкое остриё. Стало страшно. Умирать не хотелось. Особенно сейчас, когда всё только начало налаживаться. Почему этот гад просто не оставит нас в покое?! И что именно должен прочесть Никей? Там ведь явно какая-то очередная пакость!

— Считаю до трёх, — безэмоционально сказал Дорган. — Если проводника не получу я, её не получит никто.

Прямо как у Островского: «Так не доставайся же ты никому!». Вот позёр, но, боюсь, что не врёт. Никей, кажется, тоже проникся. Посмотрел на меня долгим взглядом, от которого внутри что-то оборвалось и, глядя в лист бумаги, начал тихо, но твёрдо произносить какие-то непонятные слова. Я хотела закричать, чтобы он этого не делал, но обнаружила, что не могу сказать ни слова. Вероятно, Дорган постарался, чтобы на помощь позвать не смогла. Вырваться тоже не получалось — от накатившей слабости я едва держалась на ногах. Оставалось только бессильно наблюдать за происходящим.

И только когда голос жениха начал срываться, а его лицо стало неестественно бледным, я поняла, что именно здесь происходит — разрыв магической помолвки, от которой неминуемо наступит сильнейший откат, уже начавший действовать, и отчаянно забилась в руках врага.

— Успокойся. Найдём тебе другого жениха. Получше, — сердито шикнул дед, и именно в этот момент я осознала, что никто другой мне не нужен, а единственный человек, с которым я хочу разделить жизнь может погибнуть в любую минуту!

Произнеся последние слова, Никей без сил опустился на пол и потерял сознание, а с моего пальца соскользнуло и упало помолвочное кольцо, которое раньше снять не удавалось. Я снова изо всех сил принялась вырываться. На этот раз схватка Доргана, как ни странно, ослабла. Мне удалось освободить руку и, отведя роковую иглу, уколоть ею противника. От неожиданности, он меня выпустил, и я бросилась к Никею. Судя по слабому пульсу, жив. Слава богу!

За спиной вдруг раздался тихий зловещий смех. Я обернулась и увидела довольного Доргана, который почему-то не собирался умирать от сильнейшего яда.

— Неужели ты, правда, думала, что тут настоящий яд? Вы оба такие глупые и доверчивые! Идём, у нас мало времени.

Выражение лица деда изменилось, став жёстким, хищным, требовательным. Он шагнул ко мне и грубо схватил за руку, вынуждая подняться.

Я посмотрела на бледное, покрытое испариной лицо Блордрака и вдруг почувствовала такую злость, такую ненависть к этому человеку, сломавшему жизни нашим родителям, а теперь и нам, что захотелось просто прибить его на месте. Вот только не выйдет, я на ногах-то едва стою, зато могу сделать кое-что другое.

— Подождите, голова кружится. Дайте отдышаться. У меня магическое истощение, — заканючила я, мысленно делая настройку, как перед осознанным сном, на место, в котором хочу оказаться. В записях бабушки именно так описывалось вхождение в транс.

Наконец, перед глазами всё начало расплываться, в голове зашумело. Сделав вид, что покачнулась, я сама схватила родственника за руку и, собрав все силы на последний рывок, увлекла его за собой…

Очнулась на уже знакомом острове среди множества дверей. Просто лежала на песке и вслушивалась в шелест волн, чувствуя себя полностью опустошённой. Радовало то, что я была здесь не одна. Неподалёку, удивлённо озираясь по сторонам, стоял Дорган.

— Где мы? Что это за место? — настороженно поинтересовался он.

— Это междумирье, — улыбнулась, с удовольствием наблюдая за тем, как вытягивается его лицо, а в глазах появляется тень тревоги и, не скрывая злорадства, добавила: — Надеюсь, тебе здесь понравится, дедуля, потому что обратной дороги нет. Тебе отсюда никогда не выбраться!

Дорган заметно напрягся, смерил меня недоверчивым взглядом, подошёл к одной из дверей — той самой, что вела в Алнодор. Он долго всматривался в полупрозрачную жёлтую дымку, затем попытался пройти через неё и… не смог. Я почувствовала удовлетворение. Признаться, были сомнения в том, что он не сможет вернуться, но, видимо, не зря запрещается прикасаться к находящемуся в трансе проводнику.

Дед повторил попытку и снова потерпел неудачу. Вот теперь он встревожился не на шутку и нервно потребовал:

— Сейчас же верни нас обратно!

— Я не могу, силы не хватит, — ответила честно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Точно не хватит. Внутри только бесконечная пустота. Не уверена, что смогу даже просто подняться.

Удовлетворение сменилось горечью. Как же глупо получилось! От Доргана я, может, мир и избавила, а вот сама теперь не смогу вернуться к отцу и Никею. Никогда больше их не увижу! От этой мысли стало страшно. В королевском госпитале, конечно, есть проводники, но ведь неизвестно, когда нас вообще обнаружат. Что же делать?

— Не ври, вставай! — Рассвирепевший дед, окончательно сбросив маску невозмутимости, метнулся ко мне, явно намереваясь схватить и вдруг замер, а на его лице отразился страх. Настоящий. Никогда ещё я не видела его таким испуганным и растерянным.

— Не смей прикасаться к моей дочери! — раздался за спиной знакомый голос, который сейчас звучал гневно и негодующе.

Я обернулась и не сдержала радостной улыбки, увидев родное лицо.

— Мама!

— Адела! — недоверчиво уточнил Дорган, отступая на шаг.

Мама резко переместилась и остановилась между нами, закрывая меня собой.

— Что здесь происходит? — побледневший дед снова отступил и начал озираться по сторонам. — Я просто хочу вернуться обратно. Пусть она поможет.

— Зачем тебе возвращаться? Чтобы ещё кому-то жизнь сломать, как мне и маме?! — возмутилась Адела. — Нечего тебе там делать!

Она опустилась рядом со мной и молча обняла, успокаивающе гладя по плечам и волосам, как маленькую.

Дорган вдруг успокоился и с нехорошим прищуром посмотрел на дочь.

— Ты мертва, значит сейчас здесь просто призрак. Ты ничего мне не сделаешь! — заявил он уверенно и решительно приблизился ко мне, явно намереваясь добиваться возвращения в тело.

Адела вдруг вскочила, снова загораживая меня, выставила вперёд руки, и две яркие вспышки отбросили Доргана к двери, затянутой густой серой пеленой, в которую его, кричащего и перепуганного, мгновенно затянуло. Я удивилась, но ничуть не расстроилась. Туда ему и дорога. А мама вдруг покачнулась, стала тусклой, полупрозрачной и снова крепко меня обняла, словно провожая в далёкое и долгое путешествие.

— Мама, что с тобой?! — испугалась я, с тревогой наблюдая, как она продолжает бледнеть и таять на глазах.

Отчего-то вспомнилось, как в прошлый раз она сказала — мы встретимся, когда я стану сильнее. Но сейчас мой дар определённо не был задействован. Я его вообще уже практически не ощущала.

— Всё хорошо! Всё правильно, — быстро зашептала Адела, отстраняясь и с ласковой улыбкой гладя моё лицо. — Я не смогла защитить тебя тогда, но хоть сейчас успела. Прости за всё, что тебе пришлось пережить. Отец настаивал на немедленной проверке твоих способностей. Он забрал бы тебя, узнав о даре проводника. Урнан был в плавании, а я не знала что делать. Заказала порталы, чтобы при необходимости спрятаться с тобой в безопасном месте, но этот план обернулся кошмаром. Прости… Счастье, что ты выжила и вернулась домой. И сейчас тебе тоже пора возвращаться.

— Я не могу. Не получится.

— Всё получится, моя девочка, ты должна жить! — она снова крепко обняла, и я почувствовала, как меня что-то наполняет изнутри. Слабость и опустошённость отступали, но чем лучше я себя чувствовала, тем бледнее и прозрачнее становилась Адела.

— Мама, что происходит?! Ты живёшь в другом мире? Тебе пора возвращаться?

— Да, моя душа переродилась в новом теле, но сейчас… снова уйдёт на перерождение.

— Ты… умираешь?! — я задохнулась от страшного осознания, по щекам побежали слёзы. — Потому что спасла меня? Нет! Я не хочу! Не надо!

— Тише, моя хорошая, — мама светло улыбалась, вытирала мои слёзы и смотрела на меня с любовью, а её прикосновения становились всё более лёгкими и невесомыми. — Не плачь, смерти нет. Родные и близкие души связаны, они всегда вместе — в любых мирах, во всех перерождениях. Так что мы с тобой ещё не раз встретимся. А сейчас тебя ждёт отец. Он до сих пор не оправился от той трагедии, и очень боится потерять тебя. Передай, чтобы ни в чём себя не винил. Лучшего мужа я не могла бы пожелать. А ты живи, родная, и будь счастливее нас!

Мы в последний раз обнялись, а через минуту мама просто растаяла, оставив мне чувство светлой грусти и стойкое ощущение, что она рядом. Я поднялась, чувствуя себя намного лучше, без труда открыла завесу и шагнула за неё с твёрдой уверенностью, что всё будет хорошо.