Глава 13.

Темный Властелин.

Целые сутки я, как последний дурак, ждал этого ушастого ублюдка, но он так и не пришел. Подумать только, какой-то эльф поставил меня в положение девицы, что, заломив пальцы, под покровом ночи караулит своего суженного.

Впрочем, вру — позволить так собой помыкать я не мог, и вернулся в замок поздним вечером, не задерживаясь на вторую ночь. Уже в спальне, когда смертная делала мне массаж, почувствовал вестника от Селиуса, но тут же сжег его, не глядя. Я ждал — и он подождет. Я не собираюсь бежать в Элефорт по первому его зову.

Смертная…

Мелкая девчонка, взрывавшаяся, когда ей говорили правду о ее росте, стала волновать меня непозволительно сильно. Даже у эльфов я по большей части вспоминал о ней, и предвкушение грядущего убийства принца меня не радовало. Если так подумать — я уже слишком давно никого не убивал, а лишь глотал слюни, как сопливый юнец, желая соблазнить серую мышку, на которую даже не посмотрит любой уважающий себя мужчина.

Вот и теперь — стоило мне только коснуться ее, как за спиной распахнулись крылья, а разум наполнило жгучее и темное желание.

Девчонка тоже меня хотела — я чуял это — но по какой-то своей странной женской логике мучила нас обоих. Впрочем, я чуял еще и то, что держаться ей осталось недолго, и потому, лежа рядом, представлял, что с ней сделаю, когда она это позволит.

Смертная уснула только под утро. Я — вообще не спал, а дождавшись рассвета, переместился к эльфам, в старый охотничий домик.

Тот по-прежнему пустовал.

Проклятье, когда закончу со всем, то обязательно разыщу и убью Селиуса хотя бы за то, что он дергал меня попусту!

Покинув домик, я вернулся в замок — смертная еще спала. Она вообще слишком много спала, словно была сурком, а не человеком. Поэтому, выгуляв ее зверя, я снова ушел. В этот раз на остров Первой Звезды.

За прошедшее время росток Черного дуба славно разросся. Если бы кто-то вдруг смог попасть сюда, то он бы увидел большое дерево, закупорившее собой вход в пещеры, словно гигантская пробка.

Однако мне было доступно большее, и сейчас я смотрел, как нити тьмы струились во все стороны. Прорастая сквозь землю вместе с корнями, они доходили до самой Грани, беря из нее силу. Они расползались в разные стороны, опутав Ариуса, поглощая его свет. Как и ветви, они стремились вверх, заслоняя собой небо, не давая богу зажечь звезды.

Прекрасно.

Довольно усмехнувшись, я прошел сквозь древо мрака, чтобы оказаться в темнице этого зазнавшегося старикашки.

— Мой враг… скажи, ты уже сдался? Тебе очевидна моя победа? — произнес с торжеством, глядя в усталые глаза бога.

Тот сидел молча, даже не шелохнувшись, словно уснул.

— Не понимаю, зачем ты выбрал такую глупую девчонку на роль спасительницы мира, — продолжил я, решив, что Ариус просто угнетен своим поражением. — Она ведь сама мне все и рассказала. И может, я еще не нашел ее сообщников, но это лишь дело времени. Очевидно одно. Я победил.

— Ты проиграл, Асмодей, — вдруг тихо проговорил старик.

— Ты слепой? Или ты все еще на что-то надеешься? — жестко бросил я. — Понимаю, сюда не доходят сплетни, но ты ведь прекрасно чувствуешь. Росток дуба вошел в силу, тебе не выбраться и не зажечь звезды. А без этого мир поглотит тьма и хаос. Мир поглотит Грань. Я победил.

— Ты проиграл, — упрямо повторил Ариус. — Ты еще сам не понимаешь этого, но ты уже проиграл. Впрочем, ты же и победил, только совсем в другом.

— Понятно, — фыркнул я. — Да ты просто выживший из ума старикашка. Тешь себя надеждой, но для тебя надежда уже умерла.

И бросив презрительный взгляд на бога добра, я покинул пещеры.

Впрочем, в чем-то его слова меня задели. Ариус все же являлся высшей силой, и вполне возможно, он знал нечто, недоступное мне.

Ладно, разберусь. Надо только скорее найти остальных призванных.

Вернувшись в замок, я снова погулял с псом, а после оставил его на кухне. Слова Ариуса разозлили меня, и теперь мне хотелось поскорее сделать хоть что-нибудь. Хотя бы доказать самому себе, что девчонка полностью в моей власти.

На самом деле, давно пора было сделать это, я слишком долго тянул, но силой женщин берут только слабые. Впрочем, сейчас она почти готова — стоит лишь чуточку надавить, чтобы смертная сама упала в мои объятия, сгорая от страсти и желания. А для этого никто не должен нам помешать.

Выспавшаяся смертная пребывала в хорошем настроении — она что-то болтала, пока я смотрел на нее, представляя, как сожму в объятиях и получу свое. А потом слух зацепило знакомое слово — «Новый год» — и все встало на свои места.

Так вот о чем говорил Ариус — она обманула меня.

Проклятье.

Значит, ей придется умереть прямо сейчас. А после я сам пойду на этот бал и убью всех остальных.

Лютиэнь.

Время словно застыло, а мы так и стояли на месте, прожигая друг друга взглядами. И от того, что обещали глаза Асмодея, становилось по-настоящему страшно.

— Мне тут недавно пришло приглашение на Новый год… от организатора Лины Гримерной… — наконец, медленно процедил рогатый.

Ага, это Кароль постаралась — гример у нас только один. Наверно, подруга таким образом хотела собрать нас всех вместе, чтобы непосвященный ничего не понял. Но не учла одну маленькую деталь…

— Кажется, ты говорила, что вместе с тобой попали мужчины… — ласковым шепотом сказал Асмодей, пока я оценивала всю безвыходность сложившейся ситуации.

— Говорила.

— Хорошо, что ты это помнишь. Значит, ты не забыла и то, что я говорил о предателях, — усмехнулся рогатый, и по его пальцам пробежало черное пламя.

Вот тут мне наверно стоило испугаться и на коленях молить прощения — он ведь явно собирался меня убить прямо сейчас. Да только его слова меня взбесили.

— Какие предатели, ау? — я постучала себе по макушке. — Зло тут только ты, а я мир спасаю. Ну а то, что ты поверил мне и недооценил, так это только твоя вина. Если у меня детское лицо, то это не значит, что я глупа и наивна.

Говоря об этом, я не забыла взглядом нашарить свою сумку с ножиком — та стояла совсем рядом, в шаге от меня.

— Ты жила со мной, в моем замке. Ты лгала мне, — Асмодей замахнулся, запустив в мою сторону черное пламя.

Пригнувшись, я кинулась к сумочке, выхватив ножик.

Боже, какое счастье, что Джона сейчас тут нет, и мне не придется за него волноваться. Впрочем, если властелин меня убьет, то псу тоже придет конец, а значит надо защищаться.

Отчаянно, изо всех сил.

— Можно подумать, я осталась тут по доброй воле. Можно подумать, ты говорил мне только правду, — выпалила, зажав свое оружие, а после в безнадежной попытке спастись, бросилась к властелину.

Над головой пролетел еще один сгусток магии, однако я уже оказалась рядом, слепо размахивая ножом. Опыта обращения с холодным оружием у меня особо не имелось, но тем не менее, мне удалось задеть пластилина — руку залило чем-то теплым и тягучим.

— Ты сама напросилась! — Асмодей схватил меня за запястье, заставив выпустить нож.

Тот тихо звякнул, упав на каменный пол, а властелин тем временем прижал меня к стене, подняв почти на полметра.

В глазах его клубился мрак, да и сам он был окутан черным туманом, словно источал тьму. На боку чернела открытая рана, оставленная мной.

— Отпусти меня, урод! — я попыталась пнуть Асмодея, но с моим ростом и его силой это было заведомо бесполезной попыткой.

— Сейчас ты поймешь, почему я темный, — выдохнул он, склонившись совсем близко.

Я не думала и не планировала дальнейшее — мое тело словно действовало само.

Даже теперь его близость вызывала внутри жгучее темное желание, способное спалить меня дотла.

— Еще посмотрим, кто кого! — дернувшись вперед, я поцеловала властелина, а сразу после укусила.

С каким-то поистине звериным рыком, Асмодей одной рукой подхватил меня, другой разорвал платье, оцарапав кожу своими когтями.

Проложил от шеи по плечу дорожку поцелуев, больше похожих на укусы, и тут же провел по ним языком, словно зализывая раны.

— Я тебя ненавижу, — прошептала, стиснув его хвост.

И поняла, что снова вру. Да, я хотела спасти мир, остановив Асмодея, но ненавидеть его все же не могла. Уже не могла.

— Я тебя убью, — ответил властелин.

И я поняла, что он тоже врет. Не знаю, в чем было дело, но уверенность в его неспособности меня убить крепла с каждой секундой.

Да уж, если бы я рассказала об этом Кароль — она бы сказала, что мы оба психи.

Опалив жгучим взглядом, Асмодей вновь поцеловал меня.

Выгнувшись навстречу, я обхватила его ногами, прижимаясь ближе.

Дальше нам было уже не до разговоров.

Асмодей действительно был самой тьмой, но мне нравилось тонуть в этом мраке, нравилось впитывать его в себя.

Я царапала его спину, я задыхалась от жгучей страсти, я кричала от восторга.

Между нами не было любви — только какие-то животные инстинкты, адский голод и дикое желание испить друг друга до дна, которое поглощало Асмодея не меньше, чем меня.

Мы будто пытались противостоять один другому, заведомо понимая, что оба проиграли.

Его руки скользили по моему телу, то поглаживая, то сжимая до боли. Мои пальцы стискивали его плечи, словно желая стать еще ближе.

Его губы находили самые чувствительные места, будто он всегда знал, что мне нужно. Я двигалась ему навстречу, я ловила его поцелуи, я отталкивала его, чтобы после снова притянуть к себе.

Мне хотелось причинить ему боль, чтобы тут же исцелить. Мне хотелось умереть самой, чтобы воскреснуть в его объятиях.

Наша страсть была всепоглощающей, разрушительной, но бесконечно нужной.

Возможно, завтра все будет иначе. Возможно, завтра я буду жалеть о случившемся. Но эта ночь целиком принадлежала нам. Нашей страсти. Нашему сумасшествию. Нашей одержимости.

Мы пытались взять друг у друга по максимуму, но получалось только отдавать. И наше противоборство делало нас сильными, оголяя все наши слабости.

Мы не могли насытиться друг другом до самого рассвета, пока оба не остались без сил и не уснули.

Первым, что я сказала, когда проснулась, было:

— Я все равно спасу Ариуса!

— Не спасешь, — усмехнулся Асмодей.

Он лежал рядом, закинув руки за спину и щурился, словно сытый кот.

Разумеется, из одежды на властелине тьмы красовалось одно только одеяло, и то прикрывавшее лишь ступни ног.

Впрочем, я выглядела точно так же, но неловкости от этого особой не испытывала.

Как там обычно пишут в романах?

«Бросив на него взгляд, я вспомнила все случившееся прошлой ночью, и от этого вдруг накатило чувство вины, а щеки заалели от стыда…»

Нет.

То есть, я конечно покраснела, потому что вид обнаженного Асмодея был очень привлекателен и весьма неоднозначно намекал на то, что рогатый не прочь продолжить. Но еще вчера, кусая его губы, царапая его спину, я прекрасно осознавала, что именно делаю и с кем. Поэтому вины, или сожалений во мне не нашлось. Кажется, с самого первого взгляда на властелина тьмы, внутри меня начало скапливаться темное дикое желание, и рано или поздно эта бомба должна была рвануть.

Близость между нами была неизбежна, так зачем жалеть об этом?

Теперь мне надо думать, что делать дальше, потому что я сказала Асмодею чистую правду — что бы между нами ни происходило, я собиралась его остановить.

Жаль, конечно, что властелин раскусил мою ложь про девчонок, но даже тут нет моей вины — если бы не записка Кароль…

Кстати, про записку… возможно у меня получится послать ответ? Эх, знать бы еще, как работает местная почта — тогда можно было бы предупредить подруг, рассказать им об Ариусе…

Пока я размышляла, Асмодей перевалился, нависнув сверху, пристально вгляделся в мое лицо…

— У тебя ничего не получится, потому что теперь я знаю, что ты лгала мне и смогу тебя остановить, — прошептал он, подцепив пальцем мой подбородок. — Ариус проиграет, звезды не зажгутся, а тьма поглотит этот мир…

— Знаешь, да ты настоящий злодей, — ответила, прикусив губу.

От его близости по коже бежали мурашки, а внизу живота скручивался тугой горячий узел.

— Но тем не менее, ты все еще меня хочешь, — утвердительно произнес Асмодей, губами скользнув по моей щеке.

— Потому что ты привлекательный, — пожала плечами я. — Не обольщайся, это никак не скажется на моем отношении. Если ты думаешь, что после случившегося, я вдруг решу стать твоей сообщницей, то ты ошибаешься.

— Если ты думаешь, что останешься безнаказанной за обман, то ты ошибаешься, — в тон ответил Асмодей. — Но это будет позже, а пока собирайся. Нам пора выходить.

— Куда выходить?

Я думала, что пластилин ничего не ответит, но видимо он не считал нужным это скрывать.

— Мы отправимся во Фриггасс. Твоя подруга сделала мне одолжение, разослав эти приглашения. Уверен, теперь там соберутся все, кого призвал Ариус, а мне останется просто убить их.

Да уж, плохие новости… надо как можно скорее предупредить об этом Кароль.

— Зачем тебе там я? Я буду всячески мешать… — проговорила, понадеявшись, что если Асмодей оставит меня в замке, то я найду способ отправить письмо.

Тогда у Кароль будет время сбежать и сообщить об опасности остальным девчонкам…

— Неужели ты думаешь, что я теперь хоть на секунду оставлю тебя одну? — выгнул брови рогатый. — Ну уж нет, не надейся. Врагов всегда стоит держать ближе, так что скажи спасибо, что я не посадил тебя на цепь.

И он кивнул в сторону шкафа со своими прибамбасами.

Что интересно, смертью он мне больше не грозил — видимо и сам понял, что не сможет этого сделать.

А вот «держать ближе» может и звучало бы привлекательно, если бы только от этого жизнь девчонок не зависела.

— В туалете тоже будешь над душой стоять? — фыркнула, встав с постели и закутавшись в халат. — Или мне можно спокойно сделать свои дела в одиночестве?

— Можно, только не задерживайся, — царственно кивнул властелин.

Показав ему язык, я подхватила свою сумку и пошла в ванную.

— А ну стой! Зачем тебе это? — подозрительно нахмурился рогатый.

— О нет, ты раскрыл мой коварный замысел. Я балуюсь табаком… — под пристальным взглядом властелина я порылась в сумочке, выцепила оттуда пачку сигарет и бросила ее рогатому.

На самом деле, я не курила (это ж вредно), но мне всегда казалось, что зажженная сигарета между пальцев делает меня взрослее.

Зато сегодня эта заначка очень меня выручила — пока Асмодей пристально разглядывал непонятные ему буквы, мне удалось сунуть в карман халата ручку.

— Обойдешься, — наконец выдал пластилин, испепелив пачку.

Скорчив обиженную мину, я шмыгнула в ванную, заперла дверь, включила воду. Схватила лист туалетной бумаги и быстро накарябала:

«Лине Гримерной.

Кароль, Ариус в темнице на каком-то острове, но его нельзя освободить. Спасти бога можно только зажигая звезды. Это должны сделать мы, веря в себя и в чудо (чушь, но он сказал именно так).

Еще во Фриггасс идет Властелин Тьмы — именно он украл Ариуса, и теперь хочет всех вас убить. Я пытаюсь ему помешать, но он все равно сильнее, так что беги как можно дальше. И передай это девочкам, если сможешь кого-то найти.

Лютик».

Наверно, стоило как-то зашифровать послание, но у меня просто не было на это времени. К тому же, если Кароль разрешили организовать бал, значит она явно хорошо устроилась, да и главный злодей сейчас не во Фриггассе, а пыхтит в соседней комнате.

Теперь оставалось самое главное — отправить записку, и тут надежды на успех были крайне малы.

— Замок, дорогой, пожалуйста… ты можешь передать это в королевский дворец Фриггасса? — прошептала, одной рукой погладив черные камни, а другой приложив к ним лист бумаги.

Ничего не произошло.

Пару минут я умоляла замок помочь мне, а когда уже совсем отчаялась, записка втянулась прямо в стену. Надеюсь, что она дойдет до адресата.

Едва я закончила, как дверь распахнулась и в ванную вошел Асмодей.

— Я думал, ты утонула, — фыркнул он, глядя, как я умываюсь.

— Я думала, что ты не станешь ломиться и дашь привести себя в порядок. А если бы я сейчас на туалете сидела? — возмутилась такой наглости.

— Тебе стало плохо от мяса едва ли не в первый день твоего пребывания здесь. Ты меня ничем не удивишь, — парировал властелин. — Поторопись, я не хочу зря терять время.

И хлопнув дверью, он вернулся в комнату.

Назло ему, я провозилась в два раза дольше, чем было нужно, а когда все же вышла, пластилин уже полностью собрался в дорогу.

Сейчас на нем красовались брюки, камзол и рубашка — все черное — а возле ног стоял внушительных размеров чемодан. Даже странно, с учетом того, что обычно на путешествия у него уходят лишь пара секунд телепортации. Или он собрался задержаться во Фриггассе?

Да уж, было бы неплохо точно знать его планы, но и так у меня есть шанс его остановить — в королевстве ледяных драконов силы рогатого значительно уменьшаются, если верить прочитанному в Гримуаре.

— Ты решил взять все свои игрушки? — ехидно спросила я, кивнув сперва на чемодан, а затем на шкаф.

— Я решил взять то, что решил, — отрезал Асмодей. — Но если ты хочешь попробовать мои игрушки, то я захвачу их тоже.

Вот никогда не была поклонницей всяких связываний, но от предложения властелина внизу все равно сладко екнуло.

Так, Лютик, соберись. Ты человек, а не суккубара.

Впрочем, если раньше собраться у меня еще как-то получалось, то прошлая ночь словно сорвала невидимый барьер, и теперь одно присутствие Асмодея рядом заставляло меня наполняться жгучим желанием.

— М-м-м… — моя заминка не ускользнула от внимания властелина, и он тут же оказался рядом. — Обещаю, мы попробуем все, когда вернемся. А сейчас собирайся, или отправишься в путь в халате на голое тело… хотя такой вариант меня вполне устраивает.

Кажется, Асмодея тоже разрывало между страстью и необходимостью — взгляд его горел, спрятать крылья он теперь даже не пытался.

Да уж… встретились вместе два взрывных идиота… хотя нет, идиот тут только пластилин, потому что мир решил захватить. А я нормальная.

Дождавшись, пока облачусь в дорожное платье, Асмодей схватил меня за руку, потянув прочь.

— Погоди, а Джон? — встрепенулась я.

Молодец, Лютик, вовремя опомнилась! За это время несчастного зверя уже сто раз могли укокошить…

— А что с ним? — вскинул брови властелин.

— Я не могу оставить его одного, суккубары его тут сожрут.

— Не думаю, у него слишком жесткое мясо… да успокойся, мы за ним и идем.

И действительно, прежде чем я продолжила возмущаться, перед нами открылись двери, и мы оказались на кухне, где мне предстала чудная картина.

Джон важно возлежал на троне из подушек. Возле его морды стояла миска с отборными кусочками мяса, которые он даже не торопился есть. При этом какой-то парнишка лет десяти на вид беспрестанно почесывал ему пузо, а девчонка (того же возраста) — за ушами.

Пластилин шел первый, и увидев его, все служащие тут же склонились в низком поклоне. А вот Джон недовольно залаял, но не потому, что решил поприветствовать Асмодея, а потому, что ему прекратили чесать пузо.

— Все исполнено, господин, — вперед выскочила одна из женщин, чьи руки были запачканы в муке. — Зверь накормлен и обласкан, как вы и велели…

После ее слов я едва рот от удивления не раскрыла — вот это забота о моем Джоне…

— Чего смотришь? Я не хотел, чтобы он нам помешал, — буркнул Асмодей. — А сейчас забирай его и пошли.

Впрочем, пес и без того уже увидел меня, и сорвавшись с места, прогалопировал в мою сторону, едва не сбив по пути парочку нерасторопных слуг.

Увернувшись от мокрого языка, я взяла Джона за ошейник. Асмодей тем временем принял от слуг корзинку с провизией, и спустя пару минут мы переместились за пределы замка.

Место не походило на окрестности цитадели властелина — никаких тропиков, только густой, темно-зеленый лес. Вековые деревья сплетались ветвями, закрывая собой солнечный свет, и от этого казалось, что вокруг царят аквамариновые сумерки.

Неужели это и есть Фриггасс?