Глава 14.

Темный Властелин.

Я убивал. Людей, велиаров, драконов и даже демонов. Я убивал любого, кто решался встать на моем пути, кто покушался на мой трон, или просто был неприятен мне.

Но не смог и пальцем тронуть эту мелкую пигалицу, посмевшую меня обмануть.

И даже швыряя в нее черное пламя, я промахнулся не потому, что не попал. Я всегда попадаю, но тогда мне не хотелось этого.

А едва она поцеловала меня, разум затопило такое дикое, всепоглощающее желание, что казалось, мое тело просто разорвет изнутри. Даже удивительно, как мне хватило контроля сдерживать свою силу и случайно не покалечить смертную, или не придушить ее хвостом в порыве страсти.

Что я там думал раньше? Что один раз попробую экзотики и успокоюсь?

Ха. Можно подумать, после такого можно успокоиться.

Лютиэнь дала бы фору любой суккубаре. Она была дикой и необузданной, она откликалась на каждое прикосновение, а ее крики отдавались в ушах сладкой песней торжества.

Маленькие формы? Зато какие чувствительные, какие идеально-красивые и как их приятно сжимать в своих ладонях… ладно, не стоит думать об этом, я итак уже почти не контролирую свои крылья.

Пока вспоминал произошедшее, смертная сладко сопела рядом. Беззащитная, хрупкая, она раскинулась на кровати, ничуть не опасаясь меня. Кажется, Лютиэнь тоже поняла — убить я ее не смогу.

Не из-за любви, конечно — мне и слово-то это противно — а из-за того, что не хочу лишать себя удовольствия вновь насладиться ее телом.

Впрочем, это ничего не меняет.

Может, Ариус и рассчитывал, что маленькая злая человечка сможет меня задобрить, но старикан слишком наивен и глуп. Да, я хочу провести с ней в постели большую часть своей жизни, но это не заставит меня отступить.

Я найду остальных, уничтожу их, а после Грань затопит Рэйлин, сделав его моим королевством.

И как же хорошо, что эта неизвестная Лина Гримерная сделала за меня всю работу — теперь не придется рыскать по всему миру, разыскивая песчинки в море.

Пока смертная спала, в голове у меня созрел дальнейший план действий.

До праздника Первой Звезды (который больше никогда не наступит) оставалось еще чуть больше двух недель. Обычно мне требовались считанные мгновения, чтобы добраться до нужного места, но Фриггасс являлся исключением.

Там, вдали от Излома, в царстве снега и льда, мои силы слабели, делая меня не более, чем простым магом. Так что заявившись туда без подготовки я имел все шансы нарваться на гнев драконов и остаться ни с чем. Ведь если ледяные позволили какой-то иномирянке организовать праздник, значит явно станут ее защищать. Тем более, что перемещение изрядно сжирает магию, а восстановиться во Фриггассе у меня не получится.

Но разумеется, существовал и обходной путь.

Добраться порталом до границ Элефорта — царства эльфов — а оттуда, пешком уже следовать в столицу Фриггасса, по пути собирая магию. Тогда у меня будет достаточно сил, чтобы вернуться обратно, а убить пять девчонок вполне можно и без чар. Например, свернув их тоненькие шейки.

Только такой вариант занимал куда больше времени, а значит, выдвигаться нужно было уже сейчас.

Когда смертная наконец проснулась, я поспешил собрать вещи и покинуть замок. Потому что если бы мы остались там еще хоть на минуту, то вместо путешествия во Фриггасс, я бы не выпускал ее из постели до самого конца вечности.

Что ж, надеюсь наше небольшое турне по Рэйлину поможет мне вернуть мозги на место, а Лютиэнь — смириться со своим проигрышем.

Лютиэнь.

— Ну и где мы? — спросила я, устав от тишины.

Несколько часов пластилин уверенно вел меня сквозь лес, но ни замка, ни какой-нибудь зачуханной деревеньки в зоне видимости так и не появилось. И хотя здесь было не так влажно, как в тропиках, сквозь которые я ломилась к Ариусу, удовольствия это не слишком прибавляло.

Точнее, скорее наоборот, убавляло — вместо лиан тут имелся папоротник, кусты, какие-то буераки и овраги. В общем, все прелести дремучего леса из сказки, идти по которому увлекательно только в тех самых сказках.

— В лесу, — фыркнул властелин, не сбавляя темпа.

Как он умудрялся перемещаться сам и нести внушительную сумку я даже не представляла. И это ладно еще сейчас у него крылья наконец спрятались, а первые минут десять они цепляли ветки, осыпая меня листьями.

Один только Джон был счастлив — еще бы, столько деревьев, которые можно пометить.

— Спасибо, капитан очевидность, это я и сама успела заметить. А конкретнее?

— Если я скажу, что мы в Изумрудном лесу, это тебе что-то даст? — Асмодей развернулся, резко остановившись, так что я едва не влетела в его грудь.

Вид властелин имел весьма недовольный, словно это не он меня с постели потащил в турпоход, а наоборот.

— Нет, не даст, — ответила, задрав голову и глядя в алые глаза.

За спиной Асмодея снова распахнулись крылья.

Чертыхнувшись, он отскочил на пару шагов, спрятал их и уже оттуда процедил:

— Тогда зачем ты спрашиваешь?

— В надежде, на более четкий ответ, с названием хотя бы государства, куда ты нас притащил, — проговорила, не отрывая взгляда от его губ.

Проклятье, это теперь так всегда будет? Асмодей на секунду оказался в шаговой доступности, а у меня уже дрожат колени и хочется его поцеловать… а потом укусить, чтоб отвечал нормально.

Впрочем, судя по сценке с крыльями, такое происходит не у меня одной.

— Бери пример с Джона, — стиснув кулаки, Асмодей кивнул в сторону довольного пса. — Просто наслаждайся прогулкой. Скоро будет привал.

Ясно-понятно. Супостату мы больше не доверяем.

Ну и ладно. Рано или поздно, нам попадется хоть кто-нибудь живой, а значит я все равно узнаю нужные сведения.

Хорошо, что Асмодей выбрал какой-то окружной путь. Пока мы не добрались до замка ледяных драконов, у меня еще есть надежда, что Кароль получит записку и успеет подготовиться.

Не хочу, чтобы кто-то из девочек пострадал из-за меня, и как же жаль, что теперь мне придется мучиться неопределенностью.

Асмодей снова принялся вышагивать в одном известном ему направлении, и вздохнув, я поплелась следом, размышляя о том, насколько его замок был разумен и мог ли он понять мою просьбу, а затем исполнить ее.

С одной стороны, эти черные камни явно мне симпатизировали в последние дни. Замок спокойно открывал дорогу и на кухню, и в библиотеку, и даже на тот пятачок, где я выгуливала Джона. А значит, и шанс того, что он отправит письмо, был достаточно высок. Ведь оно прямо на моих глазах втянулось в стену.

Но с другой стороны, я не знала, насколько хорошо замок понимает мою речь и как далеко простираются границы его осмысленности. Ведь если он просто выполняет определенные привычные команды, то не факт, что письмо не улетело куда-нибудь в утилизацию. Джон тоже вполне знает слово «сидеть», но «сядь возле того розового зайчика» поставит его в тупик.

А если же замок имеет какие-то зачатки личности … здесь варианты еще хуже. Ведь то, что он помогал мне, вовсе не значит, что он готов предать своего хозяина. Вдруг, вместо Кароль, он отправил мое письмо прямо Асмодею? Тогда становится ясно, отчего пластилин такой злой сейчас.

Впрочем, злой он может быть просто потому что. В силу гадского характера, статуса властелина тьмы и трудного детства (если у велиаров оно есть).

Размышления на тему «почему Асмодей такая бука» увлекли меня настолько, что я даже перестала замечать превратности пути, и очень удивилась, когда властелин остановился во второй раз.

— Привал, — возвестил он, опускаясь на поваленное бревно. — Сейчас перекусим, и двинем дальше.

— И сколько нам еще идти? — снова попыталась разузнать информацию я, оглядываясь по сторонам.

Для привала Асмодей выбрал уютную полянку, устланную зеленой травкой. Воздух тут пах цветами, вокруг сонно гудели шмели. Прямо идиллия в стиле кантри.

— Столько, сколько нужно, — ответил властелин, потрепав подбежавшего к нему Джона по макушке.

— Ладно, надеюсь ты взял палатки. Я не готова ночевать на сырой земле, — фыркнула, устраиваясь рядом с рогатым.

— Я взял шатер, но до ночевки еще рано. Держи, — он порылся в своей сумке и протянул мне хлеб с сыром.

Ели молча, а едва я закончила, пластилин снова потащил меня в путь.

Второй раз остановились только когда солнце уже клонилось к закату, а я безбожно устала, окончательно выбившись из сил.

— Здесь и заночуем, — резюмировал Асмодей. — Идеальное место для шатра.

Рассматривать то самое «идеальное место» желания у меня уже не возникло — за весь день я нагляделась лесных пейзажей до конца своей жизни.

Поэтому, опустившись прямо на землю, вытянула вперед гудящие ноги и прикрыла глаза.

— И чего ты расселась? Помоги мне приготовить ужин, — раздался над ухом голос Асмодея.

— Вот еще! Ты меня сюда притащил, ты и готовь, а я пока отдохну.

— Я могу и сырого мяса поесть, а вот захочешь ли ты потом прятаться в кустиках? Или ляжешь спать голодной? — усмехнулся рогатый гад.

— Ладно, уговорил, — вздохнула, принимая неоспоримые доводы властелина.

Мучиться с животом ночью, посреди дремучего леса у меня действительно особого желания не имелось, как и голодать. Куда мне? И без того худая — Глаша всегда говорила, что меня откармливать надо… эх, Глашенька… сейчас я бы не отказалась от ее стряпни.

— Я соберу дрова и добуду дичь, а ты пока набери воду, — открыв сумку, Асмодей достал оттуда небольшой котелок, передав его мне. — Ручей дальше, вон за теми деревьями.

— Ты просто настоящий садист, — я поднялась и поплелась в указанную сторону.

Ручей оказался мелким, с холодной, кристально-чистой водой. Зачерпнув пригоршню, я умыла лицо, почувствовав себя немного легче. Постояла, вслушиваясь в тихое журчание, а после набрала полную емкость и вернулась обратно.

Асмодей времени зря не терял — он успел вырыть небольшую ямку, зажечь там костер и даже поставить сверху вертел с кусочками какого-то мяса. Ямка меня особенно удивила — оказывается во властелине тьмы крылся опытный походник, соблюдавший технику пожарной безопасности.

— Ты долго. Пыталась сбежать? — проворчал рогатый, посыпая мясо какими-то травами.

— Ага, конечно, и оставить тебе Джона? — фыркнула, наблюдая за его манипуляциями.

— Нужен мне больно этот оглоед. Такую зверюгу не прокормишь… — и он кивнул на моего питомца, что уже жевал кусок мяса. — То ли дело псы из Грани. Их даже кормить не надо, они питаются душами.

— А ты, оказывается, заядлый собачник. Ну да, как я сразу не догадалась, у тебя же столько ошейников в шкафу.

Так мы и сидели рядом, но не касаясь друг друга, беззлобно перекидываясь колкостями и глядя на трещавшие поленья костра.

Вскоре в воздухе разнесся густой аромат шашлыка, от которого у меня потекли слюнки.

Асмодей ловко снял мясо, передал мне, а сам занялся котелком, засыпав туда крупу.

— Вкушно… — прочавкала я, впиваясь зубами в шашлык.

М-м-м… еда. Наконец-то! А то думала, у меня желудок сам себя переварит.

— Мясо на костре всегда вкусно, — философски заметил Асмодей, последовав моему примеру.

Какое-то время мы молча работали челюстями, пока наконец я не почувствовала, что наелась.

— Когда ты будешь ставить свой шатер? — спросила, сонно помотав головой.

— Сразу после того, как сварится каша, — хмыкнул Асмодей. — У тебя вот здесь…

И он протянул ко мне руку.

— Что? — я посмотрела на него.

Пока мы ели, опустившиеся сумерки успели окончательно превратиться в ночь и теперь на лице властелина плясали отблески костра, делая его загадочным и еще более красивым. Но ярче пламени сверкали алые глаза.

— Кусочек мяса… — хрипло прошептал Асмодей.

Большим пальцем он осторожно вытер мне щеку, затем склонился ближе и поцеловал. А дальше нам было не до разговоров — мы уже не могли оторваться друг от друга.

Сверху чернело небо, в кустах пели свои песни цикады, на костре догорала забытая каша.

* * *

Тот, кто говорил, что ночь на природе полна романтики — очень сильно заблуждался.

Что может быть романтичного в сосновых иголках, которые впиваются в попу и мелком лесном мусоре под коленками, что щиплет кожу?

До шатра руки у нас так и не дошли — достав одеяло, Асмодей расстелил его прямо на траве, и я уснула, прижимаясь к его горячему телу. Спал ли сам властелин было не понятно — когда открыла глаза, он уже смотрел на меня, подложив свободную руку под голову. Другая рука лежала на моей талии, хвост плотно обвивал бедра, не давая возможности отстраниться, крылья накрывали нас сверху вместо второго одеяла.

— Надеюсь ты взял зубные щетки? — проворчала, пихнув властелина в грудь. — Отпусти, в туалет хочу.

Асмодей хмыкнул, но хвост разжал, и я побежала в кустики, проклиная весь этот турпоход. Природа хороша только первые два дня, потом это сплошные мучения.

Когда вернулась, властелин уже сидел возле затухшего костра, разглядывая испорченный котелок с пригоревшей кашей.

— Отмыть сможешь? — он кивнул на утварь.

— Конечно. Если дашь мне посудомойку.

— А ты?

— А я женщина с маникюром, такой фигней не занимаюсь.

— Правда? — властелин недоверчиво вскинул брови, поглядев на мои руки.

— Правда, — ответила твердо.

Ну да, после лазанья по скалам от маникюра у меня уже ничего не осталось, но и драить посудину в холодной воде лесного ручья желания тоже не возникло.

Асмодей хмыкнул, а после испепелил несчастный котелок своим пламенем.

Неплохое решение проблемы, надо взять на заметку.

Мы привели себя в порядок, позавтракали холодным мясом, показавшимся еще вкуснее, чем вчера, а после снова двинулись в путь.

Новый день мало чем отличался от предыдущего — вокруг все так же зеленел лес, мы все так же шли сквозь него. Джон все так же радостно приносил мне палки, размером с бревна, которые находил в кустах.

Единственное различие — в этот раз настояла, чтобы Асмодей поставил шатер сразу, едва выбрал место для ночлега.

Уставшая, я тут же забралась в него, укрывшись одеялом. Властелин, к счастью, не возражал, вытащить меня не пытался и к бытовым работам не понукал, так что совсем скоро я задремала.

Проснулась через час, от тихого:

— Иди ужинать.

Снаружи аппетитно пахло деревенской кашей — видимо Асмодей раздобыл второй котелок.

Сумерки успели смениться глухой ночью, так что уже в паре шагов от уютно трещавшего костра ничего видно не было.

Присев рядом с властелином, я зевнула и тут же поежилась — после тепла шатра в лесу казалось прохладно. Асмодей искоса глянул на меня, закатил глаза и сняв свой камзол, накинул мне на плечи. И да, этот извращенец так и путешествовал — в камзоле, хотя, судя по книгам и сериалам еще пару дней назад должен был сменить его на дорожный плащ.

Впрочем, такой жест меня даже тронул — в нем была какая-то искренняя, бескорыстная забота. Я уже выяснила, что властелин весьма привлекателен, но может он еще и не так плох, как кажется?

— Ешь, — не догадываясь о моих мыслях, Асмодей протянул тарелку с кашей.

Я поискала глазами Джона, желая выудить ему кусочек мяса, но сытый и явно довольный жизнью пес, сидел возле властелина, лакая из миски воду.

Класс, любо-дорого посмотреть. Ну прям настоящий собачник.

— Не вкусно что ли? — нахмурился Асмодей.

Я так увлеклась разглядыванием положительных сторон пластилина, что позабыла про кашу.

— Вкусно.

— Тогда чего ешь так медленно?

— Девушка должна есть красиво, — подражая тону своей мамы, я вскинула указательный палец.

— Так то девушка, а ты обычно все как саранча уминаешь, — прыснул Асмодей. — Давай ешь, а то остынет.

Чуть покраснев, молча принялась наворачивать кашу. Сегодня властелин тьмы был подозрительно милым. Не к добру. Соберись, Лютик, хватит искать в Асмодее положительные стороны. Их там просто нет. Ну, разве что кекс с ним хорош, да только это не показатель.

И вообще, как там говорилось в Гримуаре? У велиаров нет ни души, ни чувств — ими движет лишь стремление к удовольствию. Так что для него я только грелка в постель. Впрочем, как и он для меня.