6

В банк я едва не опоздала, чудовищно долго собираясь, готовясь к предстоящей встрече с Вороновым. Влетела на шпильках, в неуместном, но таком романтичном розовом платьишке, с горящими глазами и шлейфом духов, нашла среди потных и злых клиентов банка своих, проводила в отдельную комнату и раздала по пакету документов для ознакомления, украдкой выскочив за дверь и набрав Мишу.

— Доброе утро, принцесса, — ответил со смешком.

— Ага, — буркнула, чувствуя, как щёки наливаются румянцем.

— Выглядишь, как феечка, которой подрезали крылышки и она свалилась в кучу навоза, — продолжил потешаться, а я завертела головой, выискивая его ехидную рожу. — Я прямо за тобой, — сказал зловещим шёпотом.

Резко обернулась, а этот гад заржал.

По смеху совершенно с другой стороны поняла, что он спрятался за углом, стиснула зубы, сдвину брови к переносице и нажала отбой, до кучи ещё и скрестив руки под грудью.

— Манюх, не подпирай, и без того видно больше, чем я могу вынести, — вздохнул, встав со спины и склонив голову, утопая взглядом в моём декольте.

— Феечка в навозе? — уточнила язвительно, повернув голову и почти столкнувшись с ним лбами.

— Феечка же, — ответил, озорно сверкая глазами исподлобья, — ты не виновата, это окружение подвело.

— Придурок, — буркнула недовольно и вернулась к клиентам.

«Как зефирка, аж зубы заныли» — прислал ещё и сообщение вдогонку.

«Продолжай и худшее свидание закончится, не успев начаться!» — отвечаю злорадно.

«Ты прекрасна» — присылает тут же.

«Это платье тебе очень идёт» — ещё одно следом.

«Немного меньше, чем футболка на голое тело, но мне всё равно нравится» — продолжает бомбить сообщениями.

— Мария, Вы не могли бы отключить звук? — делает мне замечание клиент раздражённым голосом.

— Разумеется, — отвечаю сдержано.

«В два?» — уточняет Миша.

«В два» — пишу быстро и убираю мобильный, провозившись в банке до трёх.

Вываливаюсь на улицу, обмахиваясь ладонью, и вижу унылого Воронова.

— Мне надо отъехать на пару часов, — говорит кисло. — Прости, это не было запланировано, но важно.

— Конечно, — выдавливаю из себя улыбку, но разочарования скрыть не получается.

Воронов делает шаг навстречу, пытаясь взять меня за руку, но я завожу обе за спину как обиженный ребёнок.

— Ну да, мой косяк… — бормочет себе под нос. — Извини.

— Ерунда, — отмахиваюсь, поднимаю ладонь, прощаясь, и тороплюсь к машине, пытаясь не уронить на асфальт надувшуюся нижнюю губу.

— Мария Александровна! — слышу самодовольный голос Владимира.

Морщусь, оборачиваюсь.

— День добрый, — отвечаю вежливо, когда он подходит вразвалку.

Краем глаза вижу, как Воронов, сжав кулаки, идёт к своей машине.

— Чего не звоним, не пишем, новостями не делимся? — уточняет нараспев Владимир. — В моём будущем доме очередной трупак, а я через десятые руки узнаю… неприятно.

— Послушайте, мой клиент, в первую очередь, владелец дома…

— Это типа ты кто такой, чтоб я перед тобой оправдывалась? — уточняет сквозь зубы, сверля меня взглядом.

— Не так грубо, но мысль логичная и разумная, не находите?

Тяжеловато, однако, быть пушистым розовым облачком и дерзить в лицо здоровому мужику, не обременённому моралью.

— Довыпендриваешься, риелторша… — смеётся подло и резко меняется в лице, глядя на меня чуть ли не с ненавистью. — Ещё раз выставишь меня идиотом — пожалеешь. Это ясно?

— И в мыслях ничего подобного не держала, — отвечаю серьёзно, делая осторожный шажок назад. У этого мужика со здравым смыслом определённо проблемы.

— Дом должен достаться мне. Как хочешь организуй.

— Это не мне решать… — начинаю строгим тоном, но он перебивает:

— Как хочешь. Впрочем, можешь выбрать — дом или ты.

Ухмыляется ехидно, разворачивается и возвращается в банк, насвистывая неизменный весёлый мотивчик. Что за идиотская привычка?

— Никаких больше сделок в этом банке… — ворчу, торопливо садясь в машину.

Хватаю ежедневник, листаю и понимаю, что данное себе же обещание будет крайне затруднительно сдержать: назначено ещё две сделки на следующую неделю, перенести которые уже не получится. Только отменять, а делать этого, по понятным причинам, не хочется.

— Ещё две сделки и всё, — режу спёртый воздух салона авто своим решительным голосом, приоткрываю окно и трогаюсь с места.

Но что он имел ввиду, говоря, что я выставила его идиотом? Очень странно… Не помешало бы позвонить Степану, но, я лишь дала ему свою визитку, а вот его номер так и не узнала…

— Время как раз для неудачного свидания, — бормочу недовольно и рулю в ресторан.

Господина Сурикова я увидела сразу. Полупустой бокал шампанского в руке, разнузданная поза, блуждающий от столика к столику взгляд и презренное выражение лица. Однако, его красивое лицо озаряет идеальная улыбка, едва он замечает меня. В какой-то степени даже приятно. И немного льстит. Самую малость.

— Мария! — восклицает, подскакивая и протягивая ко мне обе руки, едва я подхожу и встаю рядом с его столиком. — Рад встрече! Решили пообедать?

— Если честно, я искала Вас… — отвечаю туманно и опускаю взгляд. — По делу, разумеется…

— Само собой, — хмыкает, хватая мою руку и поднимая в двух своих, поднося у губам, чувственно целуя.

Блин, мужик… ну вот откуда тебе знать, где эта самая рука была пару минут назад? Ну, в самом деле, мы что, в средневековье?

— Прошу Вас, присаживайтесь, — подхалимничает с намёком на галантность, но плюхается на свой стул, не догадавшись отодвинуть мне мой. Андрея на него нет, поучил бы манерам…

— Благодарю, — отвечаю с улыбкой, вешаю сумку на спинку стула, сажусь. — Итак, о деле…

— Маша, — перебивает томным голосом. — Я могу Вас так называть?

— Как Вам будет удобно, — отвечаю между делом, — так вот…

— Маша, давайте на «ты»? — вновь перебивает, а я начинаю раздражаться, мимоходом гадая, как Воронов это терпит, но улыбаюсь:

— Давай. Степан…

— Можно просто Стёпа.

«О, как мило, — кривлюсь мысленно, — иди в жопу, Стёпа!».

— Стёп, дослушаешь? — хмыкаю, глядя с лёгким укором.

— Конечно! Но, сначала закажи что-нибудь! — тараторит взбудораженно.

Не иначе как пузырики шампанского в желудке растревожил, поднявшись.

— Кусок в горло не лезет, — говорю первую искреннюю фразу из всех, что когда-либо произносила при нём, но тут же начинаю самозабвенно врать: — С этим домом сон потеряла, неприятность на неприятности…

— Дом… — морщится Степан, теряя запал, — слышал.

— От Михаила? — спрашиваю с неподдельным любопытством.

— Да и без него хватает… — интерес Степана к беседе угасает так же стремительно, как пустеет его бокал. — Слушай, я всё понимаю, продажа застопорилась, но мне, если честно, до лампочки. Меня больше занимает прекрасная барышня, что его продаёт…

— Стёп, прекрати вгонять меня в краску… — смущённо улыбаюсь, разглядывая жаккардовую скатерть. А ничё такая, можно домой что-то подобное взять, для званных ужинов, которые я не устраиваю по одной простой причине — позвать некого. — Я же по делу, — и тут же вворачиваю с намёком на обиду: — К тому же, мой номер у тебя был, но ни звонка, ни даже сообщения я так и не получила.

— И на это есть причина! — восклицает с запалом, вновь приободрившись. Подаётся вперёд, хватая меня за руки, которые я так непредусмотрительно пристроила на столе. — Один мой давний друг.

— Это ещё что значит? — слабо хмурюсь, осторожно высвобождаясь и откидываясь на спинку стула. Степан кривит свои правильные черты лица, а я подначиваю капризно: — Ну же, я жду объяснений!

— Думаю, персону уточнять не нужно… — бормочет со вздохом, — объяснить… ну, пожалуй, понятнее будет, если процитирую. Но, чур на меня не злиться, идёт?

— Идёт, — киваю серьёзно, широко распахиваю глаза, заглядывая в его. Я вся в предвкушении, вещай!

— Что ж… не привык я так с дамами, но, ты попросила… Угроза даже не была завуалирована, он нагло бросил её мне в лицо… — считаю количество оставшихся нервных клеточек и сильно тоскую по растраченным впустую, но Степан наконец-то собирается с мыслями и режет: — Итак, цитирую: подкатишь к ней свои яйца — останешься без них.

— Выходит, есть чем дорожить, — брякаю первое, что приходит в голову, а Степан заливается смехом на весь зал.

Интересно, какой это по счёту бокал? Комментарий на слабую троечку.

— Нас связывает давняя дружба, — говорит, отсмеявшись, — но, если ты скажешь, что…

— Не скажу, — перебиваю, зажмуриваясь и опуская голову, пытаясь донести этими ужимками одну простую мысль. Мне так жаль и всё такое, но, сердцу не прикажешь… короче, спать я с тобой не собираюсь, но, как будто бы, не прочь.

— Вот и я так подумал, стоило лишь раз увидеть вас вместе, — хмыкает беззлобно. — От того и не позвонил, хотя, уверяю, руки тянулись. Неоднократно.

— И тем не менее, возможности приударить ты не упускаешь, — смеюсь тихо и качаю головой, а он театрально разводит руками, улыбаясь.

Они с Вороновым точно на юрфаке учились?

— Стёп, а откуда ты узнал о происшествии в доме, если не от Воронова? — возвращаюсь к делу, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Начальник бывшего мужа ещё не в курсе, а полгорода уже знают…

— Ох, слушай, я даже не помню, от кого конкретно, — Степан сползает на стуле и шумно выдыхает. — Кажется, будто болтают уже все. В рамках этого заведения, разумеется, но, поверь, этого более, чем достаточно. Он же не в степи стоит, дом этом, в самом деле… Соседи есть, машины с мигалками прошмыгнули, мешок с трупом тоже отлично видно было. Такое не скроешь, вот и поползло…

— Ты не собирался его покупать, да? — спрашиваю с улыбкой.

— Обижаешь! — возмутился искренне. — Собирался, ещё как. Вложение отличное, хотя, признаюсь, жить предпочитаю в городе. Но, такие не все… Косов, например, соседству конкурента порадовался бы. Построит домик повыше, бассейн выкопает побольше, ну, знаешь, подчеркнуть своё превосходство.

— Откуда знаешь, что Косов претендует на дом? — хитро прищурилась, а он закатил глаза:

— Да он на каждом углу об этом вещает. Мне лично в нос тыкал тем, что любую мою ставку переплюнет, так что можешь смело доить его.

— Вот как… — бормочу, задумчиво водя пальцем по скатерти. — Что ж, учту, спасибо.

— Всегда к твоим услугам, — отвечает томно и слабо кивает, прикрыв глаза и с большим трудом открыв их вновь.

«Да он в стельку! — фыркаю мысленно. — От того и болтает как заведённый. Это я удачно заехала!».

— Это тоже учту, — отвечаю кокетливо и поднимаюсь, ненадолго зависнув над столом в интригующей позе.

Ну, классное же платье, грех не воспользоваться!

Мысль промелькнула внезапно, но захватила меня полностью, так что я упёрлась ладонями в стол, да так и зависла с грудью навыкате, формулируя просьбу.

— Стёп, администрация в хороших отношениях со СМИ? — спросила ненавязчиво.

— Само собой! — ответил пафосно, не сводя глаз с моего декольте.

Ну да, у меня полный третий.

Ну да, я этим бесстыдно пользуюсь, не в первый и уж точно не в последний раз.

Отстаньте, за это не судят!

— Можешь выяснить для меня кое-что? — улыбнулась и вновь села за столик.

— Что угодно, — таки перевёл взгляд, сосредоточившись на моих небесно-голубых глазах.

— Уверена, ты уже догадался… — пробормотала, явно льстя ему: ни черта он уже не соображает. А ведь ещё только обед. — Это видео с призраком, просочившееся на телеканалы… Сможешь выяснить, кто пропихнул?

— Думаю, да, — ответил, всё-таки подумав или мастерски сделав вид.

— Позвонишь мне? — улыбнулась застенчиво и опустила взгляд, жеманничая.

— Позвоню, — хмыкнул насмешливо.

— Буду ждать… пока.

Вновь поднялась, на этот раз весьма поспешно, взяла сумку и заторопилась на выход, пока он не опомнился и не решил обсудить его выгоду.

Неудовольствие Владимира стало понятно, хотя, как по мне, он всё же переигрывает. Не моя вина, что он самодовольный кретин, не умеющий держать язык за зубами. Да и что он сделает? Одни пустые угрозы, нервотрёпка, не больше. Лучше сосредоточиться на доме. Чёрт, как же хочется поковырять ту выемку! Я и одета аккурат для лазаний по тёмным подземельям. Дракона на меня только не хватает.

От воспоминаний о том, как наряжалась утром, предвкушая встречу с Вороновым, стало тошно от самой себя. Впрочем, он обещал худшее второе свидание, а что может быть хуже, чем когда его отменяет кавалер в самый последний момент?

Хмыкнула злобно, завела мотор и только собралась отъехать, как мимо меня на довольно приличной скорости пронеслась машина. Однако, водителя увидеть я всё-таки успела и тут же сползла по сиденью, заглушив двигатель и украдкой поглядывая в окно.

Через минуту он появился во всей красе, да не один, а со спутницей, по-хозяйски обнимая её за талию и ведя к дверям ресторана.

Честно говоря, я бы меньше удивилась, увидев приведение, чем эту парочку.

Рука потянулась к сумочке, за телефоном, когда они скрылись за дверьми. Собиралась набрать бывшему мужу, но увидела несколько сообщений от Воронова.

«Что он хотел?» — спрашивал, судя по времени, ещё в тот момент, когда я стояла у банка с Владимиром.

«Маш, я не просто так спрашиваю, этот тип меня напрягает» — пришло ещё минут через десять от первого.

«Слушай, я знаю, как это выглядело, но мне реально надо было уехать. Это никак не связано с тобой», — читаю, презрительно фыркаю.

«Ладно, я понял, ты обиделась, но хоть смайликом ответь» — это пришло минут двадцать назад.

«Манюх, ну мы же договаривались!» — продолжает возмущаться.

«Блин, придумай другое наказание, а? Не игнорь…» — последнее, пять минут назад.

«Я была занята, — пишу ответ, — телефон на беззвучном».

«Слава яйцам!!!» — минуты не прошло, как ответил.

«А чем?» — уточняет следом.

«Отчитываться обязана?» — спрашиваю с вызовом.

«Нет, конечно. Просто интересно».

— Ну, раз интересно… — хмыкаю ехидно и пишу, с силой тыкая пальцем в экран.

«Обедала. Со Стёпкой. Зря наряжалась, что ли?».

«Когда я говорил про другое наказание, я не имел ввиду на столько жестокое…».

«Не отвлекайся от своих дел» — пишу с раздутой нижней губой, отправляю и отбрасываю мобильный, резко трогаясь с места.

Показ квартиры только в семь, было два с половиной свободных часа, которые нужно чем-то занять, так что я поехала в сквер у управления, в надежде выманить бывшего.

Уселась на лавке, расправив подол платья, но Андрею так и не позвонила, углубившись в свои мысли, сводившиеся, преимущественно, к внезапным делам Воронова, из-за которых он то и дело подрывается как на пожар.

Перед глазами появились чьи-то ноги и замерли прямо напротив меня.

— Ты нарочно меня игнорируешь? — спросил Андрей ворчливо, а я подняла взгляд.

— Вообще никого не игнорирую, — буркнула с обидой, — а следовало бы…

— Что случилось? — он плюхнулся на лавку рядом и посмотрел встревоженно.

— Да ерунда, — отмахнулась, вымучивая улыбку. — Вообще, я хотела тебе звонить.

— Что случилось? — напрягся Андрей ещё сильнее.

— В целом, ничего… — пробормотала задумчиво, — но я чисто случайно встретила одну довольно интересную парочку. Угадаешь?

— Воронов с какой-нибудь очередной девицей, — выпалил мне в лицо.

— Очередной? — хмыкнула, отводя взгляд.

— Маш, он бабник, все знают, — промямлил бывший муж, — думал, ты тоже. Ты из-за этого расстроилась?

— Я не расстроилась, — ответила тут же, — то есть, я немного расстроена, но совсем по другой причине. То есть, причина не так уж и далека, но… не путай меня! Я видела Елисеева с Ариной! И они явно близки.

— Опачки… — Андрей округлил глаза и откинулся спиной на лавку. — Интересненько…

— Что-то ты, мой дорогой, в последнем расследовании по дому был занят скорее личным, — выпаливаю ехидно, выплёскивая на него своё раздражение и обиду на Воронова. — Юницкий в долги влез и не понятно, отдал ли, с женой они собачились так, что соседям мыльные оперы заменили, дочь его с престарелым богатым до чёртиков риелтором мутит, а дом её почему-то я продаю. А ты всё сор в избе пытаешься сохранить!

— Во-первых, прошло три года с расследования, Арина могла Елисеева тогда даже не знать, — отвечает сдержанно, — во-вторых, Лизу я хоть во время расследования и встретил, но пока не закрыл, даже не думал о том, чтобы приударить, — я поморщилась, устыдившись, а он закончил неожиданно: — В третьих, ты права, закрыть его я хотел как можно скорее.

Мы замолчали, не глядя друг на друга, я вновь расправила подол платья, а Андрей сказал тихо:

— Ты прекрасно выглядишь. Свидание?

— Нет, — ответила, слабо поморщившись, — никаких больше свиданий.

— Так что он сделал? — спросил ненавязчиво, а я почувствовала настоятельную потребность выговориться, но вовремя осеклась: он мой бывший муж, а не подружка.

— Не мог Юницкий сам свою супружницу на тот свет отправить? — спросила то, что сидело в голове. — Если верить домработнице соседей, она его изрядно допекла.

— Точно нет, — ответил Андрей, — его не было в доме в тот момент, когда она утонула. Куча свидетелей это подтвердили. Да и причин полагать, что ей кто-то помог, тоже нет. Отчёт патолога ты видела, она не сопротивлялась.

— Ну так она была сильно пьяна, — продолжила вяло, пожав плечами, — спала крепко, не почувствовала, как её погрузили в воду, а когда сделала вдох — было слишком поздно.

— Вариант, конечно, но кому это надо? Она нигде не работала, ничем и никем, помимо себя любимой, не занималась. Обычная домохозяйка без каких бы то ни было увлечений. Следов взлома не было, хотя теперь, когда под домом нашли этот лаз… — Андрей устало потёр лицо и вымученно улыбнулся.

— А почему ты гуляешь посреди рабочего дня? — спросила осторожно, почуяв подвох.

— Ты всё правильно поняла, — вновь грустно улыбнулся Андрей, — меня отстранили. Ну, как, отправили отгуливать все отпускные дни, это если официально… но вернуться на прежнее место вряд ли получится. Такие дела…

— Это моя вина, — пробормотала, ухватив его за руку, — Андрюш, прости, если бы не моё любопытство…

— Он бы провалялся там, пока не начал вонять, — добавил со смешком. — И рано или поздно нашли бы. Так хоть может удастся по горячим следам разобраться. Матвей ведёт, всё нормально будет.

— Но ты же не мог знать о каком-то там подвале, которого по документам не существует! — начала возмущаться возбуждённо. — Какое они имели право тебя отстранять?!

— Машунь, уймись, — сказал мягко, — проблемы будут только если найдут косяк в одном из прошлых дел. Но я делал всё на совесть, уволить меня не смогут. Понизить — да, но без работы не останусь, поверь. Да и… не о том голова болит, если честно. Завтра Лизу выписывают, в субботу вылет в Москву, в воскресенье — в Тель-Авив, всё забронировано уже. Я бы так и так взял этот чёртов отпуск, о чём начальству прекрасно известно.

— И тем не менее, они выгнали тебя на два с половиной дня раньше, — буркнула недовольно.

— Успею всё спокойно собрать, — хмыкает невесело, — будем считать, они сделали мне одолжение, из добрых побуждений, так сказать. Меня больше напрягает, что Арина наняла тебя, а не попросила своего хахаля. Этот чёрт продал бы его в два счёта.

— Наняла… — пробормотала, едва шевеля губами. — А ведь нет, Андрюш, не наняла. Договор мы так и не подписали.

— Маша… — вздохнул бывший, а я пожала плечами:

— Так родня же. Кто б мог подумать… да и… не особо понятно, в чём подстава. Или она заявила в показаниях, что понятия не имеет, с какой стати я там лазила?

— Нет, ничего такого, — ответил задумчиво. — Матвей с ней беседовал, она сказала как есть — и ты и этот выступаете в качестве риелторов, процент от продажи получит один из вас.

— Или никто, — хмыкнула, сминая и расправляя подол. — Побегаем, клиентов соберём, а потом домик уйдёт третьему лицу или тому же Елисееву. И мы будем выглядеть как два кретина.

«И кое-кто будет весьма недоволен…».

— Это не самый паршивый вариант из всех, — морщится Андрей. — Ладно, мне домой пора, нет смысла воду в ступе молоть. И, ты же понимаешь, что больше копаться во всех этих делах нельзя? Я хотел тебя безобидной страшилкой порадовать, а не в ад твою жизнь превратить.

— Да, конечно, я понимаю, — ответила с готовностью, а Андрей хитро прищурился.

— Маш, я в субботу улетаю, помнишь? Подстраховать не смогу, — говорит медленно, как разговаривают с душевнобольными. — Понимаешь, да?

— Конечно, Андрюш, — киваю как китайский болванчик, — занимайся своей семьёй, это самое важное сейчас.

— Ты тоже моя семья… — бурчит недовольно и тяжело поднимается. — Как всё одним разом навалилось… и уезжать не хочется, но…

— Не неси ерунды! — бросила строго и поднялась, обхватив его обеими руками в удушающем объятии. — За меня не беспокойся, номер Серёжки я добавила на быстрый набор.

— Зараза, — засмеялся Андрей сдавленно, а я отпустила его, сияя улыбкой.

— Всё, брысь, — шикнула на него, подтолкнула в сторону дома и добавила игриво: — Мне позвонить надо…

— Маша! — возмутился притворно. — Ну только не Серёга, умоляю!

— Ладно, ладно… иди уже… — Андрей быстро поцеловал меня в макушку и торопливо зашагал по скверу, а я крикнула вслед: — Матвей женат?

— Ну Маш! — всплеснул руками, разворачиваясь.

Послала его воздушный поцелуй, развернулась и засеменила к своей машине на высоченных каблуках.

— Надо переодеться… — проворчала, устраиваясь за рулём.

Чёртово платье мешает сосредоточиться, все мысли только о том, что я как дура разоделась, а Воронов меня продинамил.

К семи я была на месте, в строгом брючном костюме тёмно-синего цвета, голубой блузке, застёгнутой на все пуговицы, с пучком на голове, сменившем романтичную причёску небрежными локонами, нацепила очки, избавившись от линз, взяла в руки папку и встала у подъезда, набирая мужчине, с которым был назначен первый показ.

— Эдуард, Вы подъедите? — спросила после приветствия.

— А, так я уже! — заявил довольно. — Ваш жених как раз показывает…

«Мой кто?!» — заорала мысленно.

Сбросила вызов и буквально взлетела на третий этаж, свирепея с каждой ступенькой.

У двери немного притормозила, подышала медленно и распахнула обуглившуюся от пожара дверь, которую хозяева решили не менять по одной простой причине — внутри квартира выглядит не лучше.

— Мария! — поприветствовал меня Эдуард с видом радушного хозяина. — Ну, тут, конечно, головешки! Всё, как вы говорили!

«И чего тебя так радует?» — буркнула мысленно.

— Чем богаты, — развела руками с улыбкой. — Ремонт, конечно, влетит в копеечку, но цена за квартиру разницу перекрывает.

— Да мы с Михаилом уже прикинули! Я сомневался, запашок тут, конечно… но… в общем, беру! Можем как-то всё это зафиксировать официально? Не хочу больше ничего искать и что б в последний момент ушло…

— Конечно, — ответила с улыбкой, раскрывая папку с заготовленным на всякий случай договором.

На этот пожарище мне, в общем-то, тоже возвращаться не хотелось. От одного вида в горле першит.

Через пятнадцать минут, обзвонив всех, кто хотел приехать, пока Эдуард читал и подписывал, я уже стояла в коридоре в гордом одиночестве.

— Выходи, — рыкнула вполголоса.

— Манюх, ток не бей, — выдал из дальней комнаты и высунул одну руку, потрясая бумажным платочком.

— Откуда ты тут взялся, женишок?! — спрашиваю возмущённо.

— А, так я твой ежедневник сфоткал, пока тебя в багажнике катал, — хохотнул, появляясь во всей красе.

В руке роскошный букет красных роз, белая рубашка с небрежно расстёгнутым воротом, чёрные брюки, в ботинках наверняка можно увидеть своё отражение. В глазах раскаяние, на губах слабая улыбка, поглядывает исподлобья.

— И не стыдно тебе? — спрашиваю с укором.

«Выглядеть героем-любовником из дамских романов!» — добавляю возмущённо про себя.

— Переоделась… — уголки его губ медленно опускаются и он решительно идёт ко мне. — Маш, получилось некрасиво, я понимаю, но вопрос был срочный. Пока не могу объяснить, это слишком личное, но когда ты чуть лучше узнаешь меня… я просто боюсь, что ты сбежишь. Ты и так как песок сквозь пальцы, пять лет то одно, то другое, я как будто за своим хвостом гоняюсь!

— Болтать — не мешки ворочать, — перебиваю его пламенную речь, а Воронов кривится:

— Грубовато, Манюх. Но, по делу. Так как на счёт свидания? Сейчас.

— Настроения нет, — отвечаю капризно.

— Тогда просто погуляем, расскажешь мне про клад, я весь извёлся гадать, что ты имела ввиду…

Обнимает за талию и ненавязчиво подталкивает к выходу.

— Кстати, я на такси… и не знал, что ты носишь очки. Тебе идёт. В старших классах я мечтал о такой училке.

Фыркаю и пихаю его в бок.

— Меня просветили, что ты бабник.

— Брехня! — отвечает возмущённо. — Я — однолюб! Другие женщины нужны были лишь для того, чтобы дожить до светлого мига, когда я заполучу ту самую.

Язвительный вопрос вертится на языке, но задать его я так и не решаюсь. Другая или та самая, какая разница? Давно пора признать — я влюблена в него по уши.

— Манюх, а чё нос повесила? — спрашивает Воронов в машине, проталкивая букет на заднее сиденье. — Всё ещё злишься?

— Да я не злилась, — пожимаю плечами, заводя мотор. — Андрея отправили в отпуск.

— Знаю, — говорит со вздохом. — Матюха разберётся, не дрейфь.

— Зацепки есть?

— Полно и ни одной. Вариантов немерено с этим входом… Мне тут Степан звонил… точнее, я ему, не суть. Угадай…

— Елисеев и Юницкая, — хмыкнула тихо и тронулась с места.

— С тобой неинтересно… — проворчал недовольно.

— А Суриков откуда её знает?

— А он не знает. Он на столько шары залил, что решил, будто это моя бывшая. Прислал фотку поржать. Но мне чё т шутка не зашла.

— Так похожи? — спросила ненавязчиво.

— У Елисеева вкусы не меняются, — ответил охотно. — Я с того момента сильно вырос в плане вкуса на женщин. А за последние два года ещё и по отношению к жизни в целом… В общем, за тобой ухлёстывает уже цельная состоявшаяся личность.

— Рекламный буклетик сунь в бардачок, ознакомлюсь на досуге, — хмыкаю, выруливая из дворов.

— Вот ты издеваешься, а я серьёзно. Давай направо.

— С разворотом, Миш. Ну, знаешь, как в журналах… — продолжила томным голосом, поворачивая.

— Причиндалы прикрыть или прям сразу с козырей? — ответил мне в тон.

— Ну, если другими выдающимися способностями похвастать не можешь, тогда, конечно, прикрой, — вздохнула обречённо, — хоть какая-то интрига должна остаться…

— Запишу в список дел фотосессию, — ответил серьёзно, а я покачала головой с улыбкой. — Через триста метров поверните налево.

— Там тупик… — бормочу, глядя на указатель, но сворачиваю.

— Тонкий намёк на то, что никуда ты от меня уже не денешься, — отвечает невзначай. — А ещё, тут короткий спуск к набережной и есть где оставить машину с большой вероятностью обнаружить её там же по возвращению.

— И как же ты об этом узнал? — спрашиваю иронично, проезжая мимо неоновой вывески какого-то стриптиз-клуба.

— Не придирайся, — фыркает озорно.

И уже через пять минут, спустившись по разбитым бетонным ступенькам, мы вышли на набережную.

Солнце близилось к закату, небо побагровело, отражаясь на водной глади, Воронов не выпускал мою руку из своей и загадочно ухмылялся, периодически бросая на меня озорной взгляд.

— Если ты ждёшь, что я начну томно вздыхать — забудь, — говорю ехидно.

— Не, я пытаюсь не начать вздыхать сам, — тихо смеётся в ответ.

— И это не свидание, — добавляю сурово.

— Нет, конечно… — слегка сжимает мою руку в своей и поглаживает большим пальцем.

Тут же выдёргиваю её, но он не теряется, обняв за талию и уверенно шагая вперёд, где метрах в тридцати прямо по курсу виднеется веранда открытого кафе.

— Сейчас просто сядем, закажем еды и накидаем план на завтра.

— С чего ты взял, что у меня нет никаких… — начинаю возмущённо и сдуваюсь: — Ежедневник…

— Ты существенно упростила мне жизнь, — вновь смеётся, прижимая к себе и сбивая с шага.

— Прекрати! — пихаю его локтем и делаю шаг вбок. — Ты знаешь ФИО мужчины, на котором я успела поваляться?

— Да, но точно тебе могу сказать, что его имя нам пока ни о чём не говорит, — отвечает серьёзно.

— Ишь ты какой деловой! — фыркаю надменно. — Я знаю поболее твоего, между прочим.

— Манюх, не заставляй меня вытаскивать из штанов чили, я хочу нормально поесть, а не сгорать в адском пламени. У меня ещё от прошлых измерений изжога не прошла и вообще жрать охота, за весь день ни крошки во рту.

— И что ж тебе мешало? — хмыкнула язвительно.

— Кусок в горло не лез… — ответил хмуро и выпалил без перехода: — Что хотел Косов?

— Дом или меня, — хохотнула нервно. — Он был мил и предложил выбрать.

— Да хер ему, — буркнул недовольно и вновь поймал мою руку. — Хер им всем, если быть точным. Обед с Суриковым? Серьёзно?

— Я не ела, если тебя это утешит. От его небесных черт не смогла даже вымолвить, что голодная.

— Что не помешало тебе раздать ему указаний, — хмыкнул самодовольно, — я в курсе, отличная мысль, кстати. И платье было отличное, до сих пор зубы ноют.

— Изжога, с зубами проблемы… Воронов, вот скажи, нафига мне такой подарочек?

— Да, я не молод, — ответил с достоинством, с трудом сдерживая смех. — Однако, Марь Санна, спешу тебе напомнить народную мудрость…

— Во весь опор, прихрамывая? — продолжаю подначивать, а он старательно делать вид, что оскорбляется.

— Старый конь… — продолжает глубокомысленно.

— Слушай, мы ещё до кафе не дошли, а ты успел обещаниями закормить… сэкономить решил?

— Да от тебя я ещё и язву заработаю! — фыркает с упрёком. — Давай, молодуха, кто первый добежит — выбирает другому что тот будет есть. На счёт три…

Подрываюсь с места, радуясь, что в брюках, а он возмущается громко:

— Жульё!

И кидается в погоню, перехватывая под живот у самых дверей и разворачивая ко входу спиной, успев прошмыгнуть первым.

Захожу следом, качая головой и с осуждением во взгляде, а он в ответ нахально подмигивает:

— Ты первая начала хитрить.

— Ну, раз мы оба проиграли… — ухмыляюсь ехидно.

— Чур без маринованных огурцов в молоке, — предупреждает сурово, устраиваясь за столиком. — Аллергия есть?

— Только на тебя… — отвечаю нараспев елейным голоском.

— Зараза, — ржёт тихо и с озорным видом листает меню. — Ну, готовься. И напиши заказ в заметках на телефоне.

Спустя пять волшебных минут официантка с недоумением в очах переписывала с телефонов заказ и по просьбе Миши не стала повторять его вслух.

— И принесите разом всё, — добавил деловито.

— Ну, почему же… напитки можно и сразу, — протянула мечтательно, предвкушая его глупый вид.

— Давай, вещай, что там у тебя за информация, — откинулся на стуле с деловым видом, а я неспешно рассказала о том, как чудно провела время, добавив его в чёрный список. — Любопытно, конечно, но больше похоже на слухи и домыслы, Манюх.

— Ладно, Шерлок, — буркнула недовольно, — руби факты.

— Да где ж их взять… — вздохнул, скривившись.

На стол поставили два абсолютно одинаковых клубничных коктейля с горкой взбитых сливок сверху, Воронов тихо засмеялся и опустил голову.

— Ты банальна, Манюх, — хмыкнул, прильнув губами к трубочке и разом втянув почти половину.

— А ты такой няшечка, — умилилась, похлопав ресницами.

— Ну, себя-то я не вижу, а вот ты со всеми этими взбитыми сливками… очень сексуально. И придётся выпить.

— Ладно, — хмыкнула, пожав плечами, опустила взгляд и тут же нахмурилась: — Секундочку, а трубочка где?

— О да, кайф… — протянул со стоном. — Ныряй.

— Сам себе яму копаешь… — ухмыльнулась и зачерпнула пальцем сливки.

— Блин, так не честно! Ты мухлюешь по-чёрному! — возмутился, округлив глаза.

— Живи с этим, — ответила самодовольно и слизнула их, глядя ему в глаза.

— Возьми чёртову трубочку, — буркнул, пододвинув мне свой стакан и опустив голову. — Сердечко точно не выдержит таких страстей.

— Кстати, о слабом сердце… — протянула задумчиво, вновь окуная палец в стакан.

— Да, я стар, — ответил тут же, доставая трубочку и переставляя в мой коктейль, — перестань пожалуйста, я переоценил свои возможности.

— Да я о другом старпёре, — фыркнула в ответ, вытерла палец о салфетку, а Воронов шумно выдохнул. — Елисеев. Сколько ему сейчас? Ему девицы-то молоденькие вообще интересны ещё?

— Уверен, что да. Даже если уже не стоит, просто чтобы выглядеть круто, — ответил, поморщившись. — Это как визитная карточка — смотрите, сколько у меня бабок.

— То есть, если у тебя к его годам будет столько же денег, то тебе непременно будет нужна молоденькая, чтобы подчеркнуть свою значимость? — отвлеклась от темы, а Воронов лучезарно улыбнулся:

— Мне чертовски нравится, что ты смотришь на десятки лет вперёд, но в этом смысле можешь быть спокойна — у меня никогда не будет столько бабок.

— Амбициозно! — хохотнула, скрывая неловкость от его меткого замечания.

— Да просто к его годам у меня будет на что всё спустить, — улыбнулся в ответ. — А к чему ты это?

— Да я вот думаю, что, если всё гораздо проще — обед был деловым или около того.

— Просто наняла его, как и нас обоих? — уточнил, посерьёзнев. — Вариант. Только, опять же, не совсем понятно, до нас или после?

— По сути, нас-то она не наняла… — промямлила недовольно.

— Не гони, работать таким образом — обычное дело, — отмахнулся беспечно. — Налетают кучи агентств на один объект, владелец сиськи мнёт до самой сделки. Я тоже начинал когда-то.

— Ты разве не родился сразу в костюмчике на заказ? — умилилась, отпив коктейля. — Блин, а вкусно!

— Знаю, поэтому я тебе его и заказал, — улыбнулся и подмигнул. — И, отвечая на твой вопрос, нет, я успел побегать в клетчатых шортиках на подтяжках. Так что, вариант нанять всех и сразу и не нанять никого — норма. Не исключаю, что он повёл её в самый козырный ресторан города с целью вынудить подписать бумажки. Думаю, есть резон ей набрать и уточнить, в деле ли мы до сих пор.

— Меня знаешь что смущает? Ей явно нужны были деньги и побыстрее. Я-то решила, чтобы помочь сестре, но Андрей в её бескорыстности не так уверен. Плюс то, что Юницкий занимал… может, пришло время платить по долгам?

— Надо Матюхе подкинуть мысль её прессануть… Пока следствие идёт домик не продать, сотрудничать в её интересах. И любопытно, кто ей про меня успел напеть. С таким отвращением на меня женщины ещё не смотрели.

Ухмылку я сдержать не смогла. Впрочем, и не старалась.

— Эк тебя задело, — ещё и прокомментировала язвительно.

— На что намёк, Манюх? — поднял брови Воронов.

— Какие намёки? Прямо сказала, — удивилась не меньше его. — И предупредил наверняка Андрей. Особой любви между вами нет.

— Во-первых, это не так. Не задело абсолютно. Во-вторых, он просто ревнует к тебе, это очевидно. И, раз так, дискредитировать меня в глазах другой женщины смысла нет вообще никакого. Если бы твой бывший распинался, то в первую очередь о том, что не следует пользоваться моими услугами как риелтора, чтобы контракт тебе достался.

— Логично, — ответила коротко и быстро написала сообщение Андрею, тут же получив однозначный ответ:

«Нахер он мне не упал».

— Это не он, — сказала вслух. — Елисеев?

— Тоже странно… я тебе отвечаю, там презрения столько, как будто я её трахнул и не перезвонил.

— Ну… — протянула, уставившись в стол.

— Я так не делаю, — ответил недовольно. — Все, с кем я спал, отлично понимали, что дело ограничится одной ночью. Кто не согласен — до постели даже не доходило. Мне этот гемор с обиженными бывшими и пьяными слезливыми звонками в ночи не упал. Поэтому, повторяю мысль — всё это чертовски странно.

— А в какой момент ты предупреждаешь? — спросила иронично, но дрогнувший голос выдал с головой.

— Манюх, чё началось, а? — вздохнул шумно. — Нормально же сидели…

— Ну, если ты окучивал её так же, как меня, я могу её понять, — пожала плечами и улыбнулась через силу.

— Я видел её первый раз в жизни, — отчеканил практически по слогам. — И ты никогда не узнаешь, когда я предупреждаю. Предупреждал.

«Ты жалкая…» — вздохнула мысленно и продолжила разглядывать простенький деревянный стол.

— А что там с той троицей из дома? — перескочила на другую тему, устав чувствовать себя идиоткой. — Достаточно времени прошло, уже должен был быть готов результат ДНК. Андрей как-то говорил, что база сейчас одна.

— Голяк, — ответил недовольно. — Но мы ещё…

— Момент, — перебила, взяв в руки телефон и набирая Арину.

— Мария? — ответила она встревоженно после первого же гудка. — Что-то ещё стряслось?

— Нет, — обошлась и я без приветствия. — Но я бы хотела встретиться и обсудить текущее положение дел. Когда Вам будет удобно?

— Завтра утром, — ответила без раздумий, — до обеда. В одиннадцать, идёт?

— Да, без проблем. Выпьем кофе, поговорим, я не отниму много времени. Пришлите адрес, куда подъехать.

— Да, хорошо, до встречи.

Она отключилась, а я перевела взгляд на Воронова.

— Лишним не будет, но я не о том, — сказал хмуро.

— В одиннадцать, — уточнила, краем глаза видя, как он тянется своими руками к моим. — Миш, не надо.

— Да вот я прям спрашивать буду! — возмутился, быстро ухватив мои руки, пока я не спрятала их под стол. — У меня были случайные женщины, у тебя же за плечами брак и нежная дружба с бывшим. Мне, так-то, посложнее, не находишь?

— Возможно, — ответила, подумав. — И нафига тебе всё это?

— Я нашёл свою идеальную, — ухмыльнулся и отпустил мои руки, откинувшись на стуле. — Опомниться не успеешь, как станешь матерью моих детей.

Только я собралась возразить, огорошив его заранее отрепетированным «я не хочу иметь детей», как подошла официантка, выставляя на стол тарелки.

— Ешь, — хмыкнул Воронов.

В самом деле, лучше поесть. А все эти разговоры… потом. Когда-нибудь.

— В чём подвох? — спросила с сомнением, разглядывая содержимое тарелок.

— В еде его нет, — ответил непонятно. — Ты из-за меня голодная весь день, хочу, чтобы тебе было вкусно. Заказал то, что взял бы себе. У меня что?

— То, что я взяла бы себе, — улыбнулась, хитро поглядывая на него.

— Обмен? — спросил деловито, но при этом озорно сверкая глазами.

— Обмен, — кивнула важно и пододвинула себе свой крем-суп, давясь слюной.

— Хочется пуговку на брюках расстегнуть… — буркнула, выходя из кафе через широко распахнутую Вороновым дверь.

— Я уже, — похвастался, вешая мою руку себе на локоть.

Я тут же вытянула шею посмотреть и получила слабый щелчок по носу и нравоучительную речь в придачу:

— Во-первых, не пали. Во-вторых, ремень с брюками надо носить, учить тебя ещё и учить, дитя несмышлёное.

— Мы о деле так и не поговорили, — скисла, вышагивая рядом с ним по набережной. — А теперь работает только желудок.

— Аналогично, башка вообще не шурупит… Придётся позвать подмогу, — ответил со вздохом и выудил из кармана мобильный, тут же набрав Матвея по громкой связи и заговорив преувеличенно бодро: — Дружище, как на счёт обмена мыслями? Есть пара свежих идей.

— Давай, — ответил Матвей недовольно, — я замудохался с этим делом уже.

— Бар у старого моста, мы минут через двадцать будем.

— Мы? — уточнил игриво.

— Да, мы, — хмыкнул Воронов.

— Ты и… — протянул Матвей со смешком.

— Ты понял.

— Свидание? — продолжил допрос, паясничая.

— Нет, — буркнула недовольно.

— Ты запарил меня на громкую ставить… — заворчал Матвей, тут же отключаясь.

— Манюх! — возмутился Воронов. — Запомни золотое правило номер один! Не пали, блин!

— Не ной, — тихо засмеялась в ответ. — Я же не сказала, что идей нет и в помине.

— И то верно, — вздохнул, неспешно выхаживая по набережной.

Начало темнеть, но фонари ещё не зажгли. От воды поднимался туман, прохожих было на удивление мало, да и в целом атмосфера давила на нервные окончания налётом мистической романтики. Говорить не хотелось, в голове пустота, и, чего греха таить, идти так было просто приятно.

— Ты знала, что в реке есть водоворот? — спросил Миша почти у самого бара и замедлил шаг на столько, что мы практически остановились, но сделал крен к кованому парапету.

— Где? — тут же заинтересованно начала разглядывать водную гладь.

— Почти у противоположного берега, вон там…

Становится позади меня, обнимает одной рукой под грудью, второй указывает направление.

Всё ещё пытаюсь разглядеть, старательно напрягаю зрение, но сердце в висках долбит с такой силой, что кроме этого грохота ничего больше значения не имеет.

— Не вижу, — говорю тихо.

Вообще уже нихрена не вижу и не замечаю!

— Да вот же! — шепчет взбудораженно мне на ухо, поднимая полчища мурашек по всему телу.

Пальцем тыкает усердно и так часто дышит, что я спиной чувствую, как вздымается и опускается его грудь.

— Ты меня до инфаркта доведёшь, — вздыхаю обречённо и разворачиваюсь, слегка запрокидывая голову.

— А мне каково, прикинь? Я на семь лет старше, вообще уже еле живой.

Опускаю взгляд, а он тихонько смеётся и говорит подленько:

— Вот сейчас ты сможешь сбежать только в воду сиганув.

— Ты на столько отвратительно целуешься? — слабо морщусь, прогибая спину в попытке отстраниться.

— С такими темпами это так и останется загадкой, — хмыкает, обнимая второй рукой и наклоняясь.

— Кстати, о загадках, — пищу тихо, использовав последний аргумент для капитуляции.

— Поздняк барахтаться… — шепчет чуть слышно, касаясь своими губами моих.

Что там было до этого момента? Да кто ж теперь вспомнит… Люди, события, время, воспоминания — всё стёрлось. Бесстыдно повисла на его шее, чувствуя слабость в ногах и приятную истому в животе. Чёртовы бабочки… нелогичные, сумасбродные, хаотичные. Никогда ничего подобного не испытывала, никогда не была так далека от реальности, не выпадала, не пропадала.

— Вот смотрю на вас уже минут пятнадцать и думаю, — услышала смутно знакомый голос как будто издалека. — Вы ахренели в край?!

Как будто земли достигла, прыгнув с самолёта без парашюта.

Резко открыла глаза, увидела прямо перед собой довольного до неприличия Воронова и зарылась лицом в его плечо, сгорая со стыда.

— Матюх, момент, — засмеялся Миша и поцеловал меня в макушку, спросив тихо: — Ну чего ты, а? Он шутит.

— Я, блин, не шучу! — продолжил возмущаться Матвей. — Вы за каким лядом меня позвали?! Свечку подержать?! Так сказали бы, а то я, как мудак, с пустыми руками!

— Матюш, а чё психуем-то, а? — спросила ласково, придя в себя от его визгливого тона. — Стоял, смотрел, будто тебя заставлял кто.

— Да, Матюш, чего сразу не позвал? — ехидно уточнил Воронов, слегка разворачиваясь к нему.

— Да охренеть… — буркнул недовольно и отвёл взгляд. — Но, вообще-то, вы оба правы. Пялился, как извращенец. Эротика на старых кассетах бати нервно курит в сторонке. Пошли в бар, а? Нервы и без того ни к чёрту, ещё вы тут со своими нежностями… а, между прочим, завидно.

Продолжил бормотать себе под нос и первым пошёл в сторону бара.

— Не было никакого водоворота, да? — хмыкнула, прилаживая руки на груди Миши.

— Обижаешь! — возмутился искренне и быстро развернул меня, ловко прокрутив вокруг вокруг своей оси, вновь указывая направление. И тут же начал шептать на ухо: — Разве не было? Меня затянуло конкретно…

— Ты, Коломбо, я ни черта не вижу, — буркнула, покосившись на него.

Воронов похлопал ресницами и слегка сощурился.

— Манюх, у тебя сколько минус?

— Два с половиной и полтора, — промямлила невнятно.

— Ага… тогда понятно, — сдавленно хохотнул и добавил нравоучительно: — Нечего было выпендриваться и очки в машине оставлять, — убрал с моего живота руки, достал мобильный, включив камеру, и приблизил изображение в нужном месте.

— Это водоворот? — прыснула, разглядев. — Да у меня в ванной воронка большего диаметра образуется!

— Факт есть факт, — отвечает надменно.

Убирает телефон, целует в щеку и отстраняется, хватая за руку и таща за собой, как на буксире.

Устраиваемся за столиком, Матвей сразу берёт два пива на баре, залпом выпивает одно и довольно долго придирчиво нас разглядывает, попеременно переводя взгляд с меня на Мишу. Прикидывает, размышляет и начинает улыбаться, опуская голову и слегка покачивая ей.

— Что б ты знала, — говорит мне, поглядывая исподлобья, — никогда его таким не видел.

Поворачиваю голову к Воронову и вижу его широкую искреннюю улыбку.

— Что б ты знал, — отвечаю Матвею, — я тоже.

— Я счастлив процентов на восемьдесят, не больше, — заявляет Миша.

— Ёп мать! — брякает Матвей. — Давайте по теме встрече, не хочу лицезреть, как старого друга разорвёт на лоскуты. Что там у вас за гениальные теории?

— Это Елисеев во всём виноват, — брякаю первое, что приходит в голову.

— Хочет слить нас с бизнеса всеми доступными способами, — поддерживает Миша с серьёзной миной.

— Да кому вы, нахер, сдались? — ненавязчиво уточняет Матвей, попеременно глядя с меня на Воронова.

Переглядываемся с Мишей и впиваемся взглядами в Матвея, ожидая продолжения.

— Серьёзно? — кривится, пододвигая поближе вторую кружку пива. — Ладно, поясню, мозги у вас отшибло напрочь… У мужика самое успешное риелторское агентство в городе. Помимо этого, у него сорок девять процентов в дизайнерской фирме, так же пользующейся большой популярностью, с офисом в центре и безукоризненной репутацией, имеющей свой штаб ремонтников, начиная от черновой отделки и заканчивая золотыми унитазами, которые, как я выяснил, пользуются спросом. И этот факт меня занимает куда как сильнее, чем ваши нелепые домыслы. Ферштейн?

— Ферштейн с немецкого — водительские права… — бубню себе под нос.

— Да мне похер, — отвечает Матвей невозмутимо. — Суть вы уловили. К тому же, я прекрасно помню… — он осекается и вопросительно смотрит на Мишу.

— В курсе, — отвечает он на немой вопрос, а Матвей уточняет:

— Всего?

— Да просто говори! — вспыхивает Воронов, бросая на меня косой взгляд.

— Короче, я скорее поверю в то, что он увёл Катюху только чтобы ты не взял в жёны жадную до денег потаскуху. И вообще, он тебе, в каком-то смысле, батю заменил, — Матвей вновь прикусил язык, а Миша рыкнул:

— В курсе.

— Ну, вот, — продолжил Матвей невозмутимо, — о чём я? Нормальный мужик. Топить тебя резона я не вижу, на счёт Марь Санны однозначно сказать не могу, но, из того, что я видел и слышал, могу сделать вывод — она вообще одуванчик в вашем бизнесе, — я делаю свирепое выражение лица, а Матвей пожимает плечами, мол, за что купил, за то и продаю.

— Наставника он из себя строил, конечно… — задумчиво тянет Воронов, — но это пока я при нём бегал. Много воды утекло с того времени.

— Допустим, — не стал спорить Матвей, — но началась вся эта эпопея много лет назад. С какой стати он вдруг решил тебя потеснить? Плюс, специфика, мой дорогой друг. Вы с госпожой Кириенко занимаете одну нишу, где вам нет равных, он практически единодушно владеет всем остальным. Я не беру в расчёт все эти незначительные сделки, проходящие мимо кассы. И он сам отдал тебе этот кусок, помнишь?

— Смутно, — скривился Воронов, впав в прострацию. — Ладно, допустим. В качестве варианта.

— Другие конкуренты есть? — спрашивает Матвей.

— Да кого я кроме Машки видел вообще?! — вспыхивает Воронов, раздражённо пиная ножку стола. — Не знаю!

— А на меня хер ли бесишься? — удивляется Матвей, приподнимая кружку пива и с неудовольствием поглядывая на лужицу под ней.

— Дохера логичный, потому что! — возмущается Воронов и хватает мою руку, начиная наминать, как игрушку-антистресс.

— Давайте считать, — подаю голос я. — Сколько следователей в штате?

— Пять, — отвечает Матвей.

— Остальных не считаем, — делаю поправку на ветер, — криминалисты, оперы — в каждом новом расследовании постольку-поскольку и исход, в силу занятости, их мало интересует.

— Согласен, — кивает Миша.

— У меня — Серёга, Андрей и Саша, — выпаливаю скороговоркой.

— Саша? — переспрашивает Воронов медленно. — Прутов?

— Ну… — мямлю, ковыряя ногтем стол. — Да, Прутов. Речь не о том…

— Мы к этому вернёмся, — заявляет строго. — У меня — Матюха и его кореш Стас. Пять.

— Конкуренты — наряд ли, — развожу руками и мужчины согласно кивают. — Если только случайные сделки или кто-нибудь на столько замороченный, что отслеживает квартиры по стороны МВД, то есть, от преступления. Но это ж сколько времени надо убить только чтобы поиметь представление, если ли смысл звонить хозяину.

— Да ну, бред, — морщится Миша. — У нас важно знать момент, когда предстать во всей красе.

— Значит, принимаем, что явных конкурентов, работающих аналогичным образом, нет, — подытоживает Матвей. — А на счёт Елисеева… есть, конечно, вероятность, что у него гордость взыграла, но я бы на это не ставил. Тут что-то другое…нутром чую, но нащупать нить не могу. Представляете, на сколько это бесит?

— Ты малость на взводе, — кивает Миша.

— Я в ярости! — вспыхивает Матвей. — Если Кириенко снимут, кому-то придётся занять его место. Прибавка к зарплате смехотворная, а геморроя — на десятерых, никто не потянет. И я первый в каждом списке! Мне это повышение не всралось, я, как Андрюха, по диагонали читать не умею и учиться не хочу! Вы даже представить не можете, сколько там бумажной волокиты! Я в своей-то тону, а там на весь отдел!

— Дыши глубже, — хмыкает Воронов, заметно успокоившись. И я поняла это не по его лицу, а по тому, что он, наконец-то, перестал пересчитывать косточки на моих пальцах. — Все прошлые смерти в доме — быльём поросли, нужно двигаться от свежего трупа.

— Криминалисты завалились в своих частицах непонятно чего, — морщится Матвей, но говорит тише. — Только из машины такой набор, что они до пенсии ковыряться будут. ДНК других людей на нём нет, одет как вор-домушник, с какой целью притащился — загадка, там даже стырить, кроме мебели, нечего. Связи с домом или его владельцами тоже не нащупать, потому как мужик вообще хер пойми откуда взялся.

— Погоди, — остановила я его поток недовольства. — Но ведь прописка у него должна быть?

— Должна быть и есть, — покивал Матвей, но с таким ехидным видом, что захотелось сделать ему какую-нибудь пакость. — В сарае, километров сорок от города. Такое ощущение, что он клок земли под уличным сортиром выкупил и в нём прописался.

— Уверена, ты преувеличиваешь, — заметила с укором.

— Да дом там, — вздохнул понуро. — Старый, явно нежилой, на ладан дышит. Но, почтовый адрес имеет, нашёл его без труда. Бензина столько прокатал, за свой счёт, между прочим…

— Кошмар! — ахнул Воронов, округлив глаза и глупо приоткрыв рот. — Прадик не слабо жрёт, всю зарплату спустил, да?

— Иди в жопу, — фыркнул Матвей весело. — Короче, по соседям походил, обычная деревня, по идее, все должны друг друга знать, но, конкретно этого мужика никто в глаза не видел. Там вообще старуха жила, да и то недолго, а дочь её заезжала. Запросов отправил, полдня бумажки ковырял, жду теперь.

— Нафига? — уточнил Миша ненавязчиво и потряс своим телефоном возле носа Матвея.

— Я хотел набрать, но у тебя там… — буркнул Матвей, а Миша едва заметно мотнул головой.

Отрицательно. Что за?..

— Короче, — тут же продолжил Матвей, — всё равно бы пришлось, не могу же я прокурору в дело подшить записочку с посланием, что кореш моего кореша сынок главы администрации, который эту инфу по доброте душевной нам слил.

Стало не совсем комфортно от их телепатических разговоров, допуска к которым у меня, на этот раз, не хватило, я напрягалась, но Воронов перемены почуял, тут же придвинув свой стул поближе и пристроив одну руку на спинке моего, касаясь пальцами плеча.

А я подалась вперёд, положив локти на стол.

— Предыдущей прописки в паспорте нет? — спросила у Матвея.

— Нет, он выдан около пяти лет назад. Видимо, прошлый был утерян.

— А в домовой книге?

— А кто ж её заводил? — хмыкнул Матвей.

— Но кто-то же его туда прописал… — пробормотала хмуро.

— Звонок другу, — вздохнул Воронов, убирая руку. — Скинь адрес дома.

— Да ну на салфетке ещё переписываться начните! — возмутилась, невежливо пихнув Воронова локтем.

— Я обещал, Манюх, не злись. Обсуждать — можно, давать данные — нет.

— Идиотизм… — проворчала, скрестив руки под грудью и насупившись.

— Такими губами, да сметанки бы, — фыркнул Миша, оттопырив мою нижнюю губу одним пальцем и резко убрав его.

Губа со шлепком вернулась на прежнее место, а я начала беситься.

— Позвони мне, — бросила резко, разворачиваясь к нему.

— Зачем? — спросил осторожно и прищурился, почуяв подвох.

— Позвони! — повторила упрямо и приготовила телефон.

Воронов сделал вызов, а как только на экране появилось «Придурок», поморщился:

— Ай…

— Что там? — проявил любопытство Матвей, приподнимаясь и тут же начиная ржать на весь бар.

— Адрес! — рявкнул на него Миша и отвесил затрещину.

Матвей замолчал, с неудовольствием глядя на друга, достал телефон и начал строчить сообщение.

— Манюх, вообще-то, неприятно, — заметил Миша с укором.

— Неужто? — хмыкнула, прокручивая в руках телефон. — А если я перезвоню?

— Я был деликатнее, — ответил, с трудом сдерживая смешок, — просто Мария, без оскорблений.

— Просто Мария, — передразнила, состроив рожицу.

— Дерзишь? — ухмыльнулся, подавшись вперёд и понизив голос. — Знаешь, что бывает с непослушными девчонками?

— И что же? — спросила нагло, медленно задирая подбородок.

Матвей нетактично и громко закашлял, не выдержав первым.

— Адрес скинул!

— Посмотрим… — хохотнул Миша и полез в телефон, прикрыв его ладонью с моей стороны. — Опачки! А вот это уже интересно! Не придётся снимать с колен друга стриптизёршу. В этот дом переселились соседи Губарёвой, тридцать лет назад. Похоже, наша поездка отменяется, Манюх.

— Я бы всё равно съездила, — я пожала плечами и хмыкнула: — Одно дело когда о никому не нужном доме расспрашивает следователь, другое — риелторы.

— Маш, дело говоришь, конечно, — начал Матвей осторожно, — но вам теперь нельзя. Повышение я, может, и не хочу, ною много, но работу свою люблю, если по-честному. Не забывайте, что вы труп нашли и про ту потасовку ночью, когда его убили. По большому счёту, Михаил Юрьевич один из главных подозреваемых. И ничто не говорит о том, что ворвавшихся в дом было трое, а не, скажем, четверо. Без учёта идиотского призрака.

— Миша подозреваемый? — вылупила глаза, а Матвей развёл руками:

— Кинулся в погоню за одним и догнал. Самый простой вариант. Начнёте свои метания…

— Мы поняли, — мягко перебил его Миша. — Не психуй.

— Ты-то понял… — проворчал Матвей, отводя взгляд.

— Матюш… — протянула заискивающе и он тут же нахмурился:

— Нет.

— Да я не о том… — ответила ласково, скромно потупив глазки и тихонько приговаривая: — Конечно, я не полезу, ты всё очень доходчиво объяснил… я ведь совсем о другом хотела спросить… не спросить, попросить… такая мелочь, больше дурачество, чем что-то действительно серьёзное…

— Вот вроде понимаю, что не стоит спрашивать, — вздохнул Матвей обречённо, — но… о чём, Маш?

— Можно мы клад в доме поищем? — выпалила, ухватив его за руку и заглядывая в глаза.

— Ты серьёзно? — уточнил Матвей, медленно вытаскивая свою руку из моих. — Она это серьёзно? — переспросил у Миши, так и не дождавшись ответа.

— Уверен, что да, — хохотнул Воронов.

— И как сказать «нет»? — вновь спросил у друга, не сводя с меня глаз.

— Без понятия, сам выкручивайся.

— Это твоя женщина, скажи ей, чтобы перестала так на меня смотреть, — зашипел Матвей в сторону.

— Она ещё и расплакаться может, имей ввиду. Я так однажды чуть не попался.

— Блин…

— Матюш, мы быстро, — затараторила тихо, — тебе всего-то надо отвлечь тех, кто у дома дежурит, а мы в подвальчик прошмыгнём, никто даже не увидит, обещаю! Криминалисты там уже поработали, следы наши там и так есть, любопытство удовлетворим и быстренько обратно…

Скользнула ладонями по столу, практически распластавшись в попытке достать до его рук, и продолжая канючить:

— Делов-то на пятнадцать минут, больше разговоров… а потом я тебя до дома отвезу…

— До своего? — ухмыльнулся Матвей коварно.

— Ну, не перебарщивай, — ответила сурово и села прямо.

— Что за клад, Маш? — хохотнул, наслаждаясь победой.

— А не скажу, — заявила нахально и скрестила руки под грудью. — Сиди теперь и гадай, как будто больше подумать не о чём, — Матвей закатил глаза, а я добавила между делом, глядя поверх его плеча: — Деревня Гудково, улица Северная, дом шесть. Михаил Юрьевич так увлёкся открытием, что забыл заблокировать телефон, прежде чем положил его на стол.

— На счёт одуванчика я поторопился! — воскликнул возмущённо. — Шантаж, значит? — веду плечом с блуждающей улыбкой, а он поднимается: — Ну, поехали, шантажистка. Пятнадцать минут. Если не успеете — выкручивайтесь сами. И из кутузки мне не звоните.

— Серёжке наберу, — фыркнула самодовольно.

— Сашке набери, — съехидничал Воронов и довольно чувствительно приложил пятерню к моей заднице, пропуская на улицу.

В отместку я повисла на локте Матвея и завела светскую беседу, следуя к машине:

— Тут смотри, какая ситуация, Матюш. Дом изначально принадлежал типу по фамилии Майер. Рядовой архитектор, хоть и на хорошем счету у местной власти, но всё же обычный. Звёзд с неба не хватал, сбережения, может, и имел, но домина-то какой! Одни статуи денег стоят, не сам же он их лепил, тут работа тонкая, заказная. А чем за мастерство платил? И после жил затворником, не работал, но ведь ел что-то? И тут ещё подземный ход под чужой дом, один бы он не потянул его выкопать, нужны были люди, да такие, чтоб помалкивали. А за молчание что?

— Доплата, — хмыкнул Матвей. — И, почти уверен, пригласил он для своих извращений иногородних. Но… клад, Маш? Сильно сомневаюсь. Биографию его читала? Его предки к нам в страну прибыли ещё при царе Горохе и жили довольно скромно.

— Где ты нашёл его биографию? — спросила с удивлением.

— Там же, где и Юницкий, в библиотеке, — хмыкнул, покачав головой. — Вы чем вообще столько дней занимались?

— За призраками гонялись, — буркнула в ответ, — а не тем, на что ты намекаешь. Вот это всё, можно сказать, на твоих глазах началось…

— Ну прямо рождение звезды, — хохотнул иронично, а Воронов, молча шагающий рядом, широко улыбнулся.

— Идите-ка вы оба… — проворчала, отпуская его руку, а Миша тут же притянул к себе, обняв за талию и хмыкнув:

— Поздняк, Марь Санна. Хотя, смотря куда ты планировала меня послать… я, может, как раз туда и планирую…

— Короче, слушайте батьку, — перебил Матвей деловито. — Майер этот архитектор в хрен пойми каком поколении, но никто из его предков особыми талантами так и не блеснул. Когда война жахнула, посёлок, в котором он проживал, был полностью разрушен при бомбардировке. Выжил по чистой случайности, родни лишился, а вот землянку копать, как остальные, он не стал и под шумок перебрался подальше от границы, таким макаром у нас и оказался. Передовой счастливо избежал, блеснув знаниями и помогая при строительстве новых оружейных заводов, за годы войны научился не только выживать, но и подстраиваться под реалии. И тут вспоминаем показания Юницкого, которые, я надеюсь, вы оба прочитали, — посмотрел на нас свысока, но озорно.

— Выходит, — пробормотала я задумчиво, — свою тягу к новшествам он скрывал не просто так: жить хотелось и хотелось жить спокойно. Странно тогда, что он построил этот дом.

— Ещё и не на такое пойдёшь, чтобы женщину впечатлить, — хмыкнул Миша.

— Не знаю, как на счёт женщины, — продолжил Матвей, — но начальство он впечатлил. Библиотекарь услужливо подсунул мне ещё и газетную вырезку, в которой туманно намекают на то, что Майера в его домик отправили в ссылку.

— Вот и причина для затворничества, — вздохнула я разочарованно. — А про Губарёву тоже успел разузнать?

— А там нечего, — пожал плечами Матвей. — Работала всю жизнь учителем начальных классов в местной школе, она одна была на том берегу. Потом на пенсию вышла. Ничего примечательного.

— Кроме дорогущего забора, на зарплату деревенского учителя который не возвести… — протянула загадочно.

— Да понял я, понял, — засмеялся Матвей, качая головой. — Ищем клад.

— А может, не мы одни… — добавил Миша многозначительно.

— Мужики! Какие дела? — начал громко распинаться Матвей, подкатывая к дежурным, скучающим в машине прямо у дома. — Несанкционированное проникновение было?

— Ты ещё кто? — ворчит один, громко хлопая дверцей.

— Манюха, не спать! — шикает Воронов, сцепляя руки замком и приседая.

— Высоковат заборчик-то… — вздыхаю, задрав голову. — Может, удастся через калитку прошмыгнуть?

— Матюха потрепаться любит, но он не маг и волшебник. Лезь давай.

— Ты просто хочешь поиздеваться… — буркнула недовольно, но встала на его руки одной ногой, лицом к забору.

— Ага, над собой… — вздохнул, резко поднимаясь и между делом прикусывая мне ягодицу.

— Что за вольности?! — прошипела, успев отвесить ему слабую оплеуху.

— Ты б не дёргалась, Манюх, — хмыкнул, выталкивая меня выше.

Хватаюсь за край, немного разгрузив его, а он толкает ещё выше, помогая подтянуться и перегнуться через забор.

Пока я неловко задираю ногу, Миша забирается по заранее подготовленной палке, поднимает её за привязанную верёвку, выуженной из моего багажника, спускает вниз и спрыгивает сам, принимая меня в объятия с обратной стороны.

— Теперь самое сложное, — говорит тихо и кивает на кусты шиповника, стоящие сплошной стеной.

— Надо найти лазейку… — ныряю вниз, выскальзывая из его рук, и начинаю ползать на четвереньках, выискивая, где заканчивается один куст и начинается другой.

Пока нахожу, пока проползаю, Михаил Юрьевич руками раздвигает ветви и просто проходит, поджидая меня и вытирая руки о брюки.

— Поцарапался? — спрашиваю тихо.

— Крови нет, просто чешутся, — отвечает бойко.

— Ну-ну… — бормочу себе под нос, радуясь, что света от дома соседей недостаточно для того, чтобы поймать его на лжи.

Подходим к углу дома, Миша выныривает из-за него и делает знак Матвею.

— Не стрёмно вам тут всю ночь торчать? Статуи эти идиотские… вот, спрашивается, что в голове у человека было? Псих строил, сто процентов, нормальному подобное даже в голову не придёт. Один псих, всего один, а у нас с вами, друзья мои, один гемор. Вот где справедливость, скажите мне? И я вам отвечу — нет её ни хрена. Взять, хотя бы, баб… — продолжает Матвей отвлекать на себя внимание, а мы бегом приспускаемся к лазу и закрываем за собой люк на самом интересном месте.

— Мне показалось или дальше обо мне пойдёт? — спросила ворчливо.

— Показалось, — хмыкнул Миша и посветил фонариком на телефоне. — Дальше — обо мне. Ну, показывай свой тайник. У нас — девять минут и сорок три секунды.

— Ты серьёзно? — мои глаза округлились, а Миша пожал плечами:

— Матвей — человек слова. Сказал — бросит, значит бросит.

— Мужская дружба… — я презрительно фыркнула и отважно двинулась вперёд, расставив руки в стороны.

Шла быстро, уверенно, но так и не ощутила того самого уступа в бетоне. В свете фонарика на полу появилось тёмное пятно, я быстро развернулась к Мише и зажмурилась.

— Манюх, не уходи… — протянул плаксиво и обнял свободной рукой, тихо посмеиваясь. — Там всё высохло уже. Или затоптали.

— Если не хочешь лезть со мной на руках через забор — лучше прекрати, — прошептала на выдохе и тут же сделала медленный вдох.

— Молчу, — ответил так же шёпотом. На ухо. — А время идёт… тик-так…

— Гаси свет, — говорю решительно.

— Не, ну ты точно со мной через забор не перелезешь, — возмущается тихо.

— Михаил Юрьевич, Вы темноты боитесь? — хихикнула подленько и приказала сурово: — Выключай.

— Лишаешь нас последнего шанса унести ноги… — буркнул, но выключил.

Убрал мобильный в карман и пристроил обе руки на моей груди.

— Да что ж такое! — возмутилась, сбрасывая его руки.

— Я снимаю стресс, — отозвался невозмутимо. — Тут стрёмно и мало воздуха.

— Не отвлекай меня…

Я прошмыгнула мимо него и начала медленно двигаться в обратном направлении, сосредоточившись на ощущениях под подушечками пальцев.

— Тут, — хмыкнула довольно и остановилась.

Воронов тут же включил фонарик и начал придирчиво рассматривать стену.

— Не хочется тебя разочаровывать, но тут нихрена нет, — сказал мягко и сунул мне в руки свой мобильный. — Поработай осветителем.

Достал из кармана перочинный нож, так удачно обнаруженный в бардачке моей машины, поковырял стену и улыбнулся:

— Ничего.

— Дай попробую… — буркнула, оттесняя его плечом.

Взяла нож, практически уткнувшись носом в стену, потыкала, проколупала небольшую лунку, принюхалась и чуть ли не лизнула.

— Ничего, — вздохнула разочарованно.

— У нас три минуты чтобы выбраться, — напомнил Миша и потянул ко мне руку.

— Иди, я догоню… — промямлила, отдавая ему его мобильный.

— Манюх, ну ты чего? — посмеялся тихо и поцеловал в висок. — Подумаешь, клад.

— Там точно что-то было, — заявила упрямо, — ну, или не было, но это что-то значит. Иди, Миш, я догоню.

— Лети на свет, — вздохнул и медленно пошёл к выходу, а я снова начала оглаживать стену, плавно скользя пальцами вниз.

Сантиметров через десять я нащупала аналогичную выемку, но меньшего размера. Присела с сильно бьющимся сердцем, чувствуя себя мимом за воображаемым стеклом, но продолжила обшаривать стену. Ещё сантиметров через десять очередная выемка, ещё меньшего размера, потом ещё одна и… пол.

— Блин, — буркнула себе под нос и опустилась на четвереньки.

— Манюх! — позвал Миша. — Минута!

— Да-да, — отмахнулась, увлечённая процессом.

Эти отметины, уменьшающиеся к полу, были похожи на указатель, значит, внизу что-то должно быть.

— Ну, теперь можно не торопиться, — хохотнул Миша, подходя и подсвечивая фонариком сверху.

— Выключи, а? — попросила, задрав голову и щурясь на свет.

Он выключил, я встала и взяла его руку, приложив к стене и начав плавно вести вниз, притормаживая на выемках.

— Чувствуешь? — спросила взволнованно.

— Кучу всего, — ответил медленно.

— Миша! — шикнула, ущипнув его за запястье.

— Ай! Это тоже чувствую, Гитлер в юбке! — отозвался возмущённо.

— Знаешь, как я на тебя сейчас смотрю? — спросила ненавязчиво.

— С безграничной нежностью, — ответил уверенно и начал шарить руками по стене, присев на корточки. — Прикольно, но, если в полу ещё один люк, я не полезу, он стопудово прямиком в ад.

— Слишком узко для тайного люка… что-то должно быть у самой стены. Что-то такое, на что случайно не наступишь.

— Ну-ка… — Миша встал, поднял меня и поставил у противоположной стены, с силой давя ботинком на пол в разных местах. — Не, Маш, глухо. И теперь и я расстроился! Чёртовы прямоугольники…

Я привалилась спиной к стене, переминаясь с ноги на ногу, пока он продолжал тщетные попытки, и неожиданно начала погружаться каблуком в пол с тихим шорохом, но буквально на несколько миллиметров.

— Миш, под моей ногой! — зашептала возбуждённо.

— Что там? — Воронов развернулся, нашёл меня руками и начал скользить по моему телу вниз.

— Знаешь, глаза уже достаточно привыкли к темноте… — пробормотала, чувствуя, как разливается приятное тепло от груди и ниже.

— Знаю, — ответил, продолжая неспешный путь. — Под правой или левой? — уточнил, зависнув ладонями на ягодицах и практически уткнувшись носом в мой живот.

— Лёвой, — ответила, чуть дыша.

— Эх, брюки, брюки… — повздыхал, посетовал на судьбу, облапал мою ногу через штанину и хмыкнул: — Что-то типа кнопки, пять на пять. Будет забавно, если там мина времён Второй Мировой.

— Чего?! — рявкнула на весь подвал и тут же убрала ногу.

— Не бахнуло, — невозмутимо констатировал факт и начал ковырять пол, пытаясь вдавить участок бетона поглубже. — А чё-то всё. Заело.

— Ну как так?! — я возмущённо скинула одну туфлю, упёрлась рукой в плечо Миши и нахально подвинула его руку, с силой надавив пяткой и цедя сквозь зубы: — Да влезай ты уже, заржавело там всё нахрен…

Воронов начал давиться смехом, я продолжила упрямо давить, пока пятка резко не провалилась.

— Допустим, — хмыкнул Миша, почувствовав, как моё тело сделало крен. — Но что произошло?

— Если б ты не ржал, может и услышали бы, — пробубнила себе под нос и спросила ворчливо: — Где там твой фонарь?

— Судя по твоему тону, скоро будет под глазом… — вздохнул и поднялся, достав мобильный.

Посветил на стену, возле которой мы стояли, и мы тут же оба присели, разглядывая находку.

— Прикольно, — Миша обнял меня за плечи и шумно поцеловал в макушку. — Ищейка.

Из стены торчал прямоугольник бетона размером с кирпич, ровно на то же расстояние, на которое мне удалось вдавить «кнопку» на полу. Внутри него, в углублении, совсем небольшом, лежал стальной футляр, как крошечный тубус, размером даже меньше губной помады.

Я достала его дрожащими от волнения руками, отлично при этом понимая, что стоимость его близка к нулю, но, тем не менее, испытывая душевный трепет.

Сняла крышечку и выудила обычный тетрадный лист в клетку, скрученный в аккуратную трубочку, с написанным от руки текстом.

— Стихи? — удивлённо прошептал Воронов, заглядывая через руку.

— Тс… — шикнула тихо, начав вчитываться.

— Манюх, ты чё там, носом, что ли, хлюпаешь? — тихо хохотнул Воронов мне на ухо.

— Не говори ерунды! — фыркнула, наотмашь шлёпнув его ладонью.

Скрутила бумажку, убрала в стальную тубу, сунула её в декольте, за неимением карманов, и задвинула тайник обратно в стену. Поднялась и первой зашагала к лестнице, часто моргая в попытке прогнать слёзы.

— Матюха срулил, как и обещал, — констатировал Миша, выглянув на улицу из приоткрытого люка. — План такой: лезешь первой, бежишь к ближайшим кустикам и ныряешь к забору. Я следом за тобой. Проще не придумаешь.

— Ага, — кивнула согласно и услышала, как хлопнула дверца полицейской машины, едва я ступила на газон.

— А ну, стоять! — рявкнул мужчина и я опрометью кинулась в сторону дома, отвлекая на себя внимание от лаза.

Хлопнула вторая дверца, я почти успела добежать до угла дома, мне на перерез неслись двое, когда раздался разбойничий свист.

Полицейские отвлеклись на звук, я забежала за дом, чуть не потеряла туфлю, но успела юркнуть в кусты, тут же упав на четвереньки и начав ползти вдоль забора, чтобы не шевелить листву.

— Где он?! — заорал один из полицейских. — Проверь кусты, я в дом!

— Сам туда лезь! — огрызнулся второй, а я ускорилась, отползая всё дальше.

— Да какая хер разница! — возмутился первый. — Проверь хоть что-нибудь!

Ползу я, значит, и думаю — на сколько хватит моего везения? Через забор мне не перемахнуть, весь участок ползком не осилить… а тут ещё какая-то фигня валяется, придётся вставать.

Присматриваюсь, прищуриваюсь и понимаю, что это металлоискатель.

— Однако, — брякаю тихо и начинаю соображать.

Один — в доме, второй — в кустах…

Выползаю на газон, бегло осматриваюсь, никого не обнаруживаю, резво поднимаюсь и несусь прямо к калитке, наплевав на осторожность.

Машину мы, особенно не мудрствуя, оставили прямо у забора, ближе к соседнему участку. Пока бегу к ней, краем глаза вижу белую рубашку Воронова, спрыгивающего с забора, на ходу передаю ему ключи и сажусь на пассажирское сиденье, закрыв глаза.

— Пятнадцать минут, да? — выдаёт язвительную ремарку Матвей с заднего сиденья.

Миша заводит мотор и разгоняет мою красавицу, стремительно удаляясь от места преступления.

— Ну, что там? — с нетерпением спрашивает Матвей совсем близко.

— Любовь и боль, — отвечает Миша серьёзно.

— Мошонку ширинкой прищемил? — с состраданием уточняет Матвей и я тут же открываю глаза, разворачиваясь. — Что? Это адски больно, тебе не понять.

— Перезапишу тебя в телефоне, — говорю с улыбкой и сую руку в вырез.

Достаю находку, передаю ему и смотрю на свои руки в мелких кровавых царапинах, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Перекур, — говорит Миша, сворачивает с асфальтированной дороги на просёлочную и тормозит, разворачиваясь ко мне. — Приём, это земля. Как слышно?

— С помехами, — отвечаю вяло и кисло улыбаюсь. — Откуда узнал?

— Я внимательный, — подмигнул и потянулся ко мне, нежно поцеловав в губы.

— Да ну хорош… — проворчал Матвей недовольно.

— Хочешь, я подниму тебе настроение? — спросила у него, развернувшись.

— Как именно? — приободрился, поёрзав на сиденье в нетерпении.

— Видишь ли, когда ты нас бросил, оставив без прикрытия…

— Ой, да вытащил бы, — Матвей демонстративно закатил глаза и ухмыльнулся, откинувшись на сиденье: — Ты думаешь, я там просто так лясы точил? Дал мужикам свой номер, попросил звонить сразу мне. К счастью, утром их подменят… — и тут же напрягся: — Вы же не собираетесь вернуться?

— За кустами шиповника лежит металлоискатель, — проигнорировала его вопрос. — И верни мне мой клад.

— Конкретнее… — протянул самодовольно, прокручивая в пальцах футляр.

— Конкретно в шиповнике, — сказала быстро и выхватила своё сокровище. — Миш, отвези его домой, пожалуйста. И себя. Я тут пока… нет меня, в общем.

Ну, в самом деле, откуда столько крови? Как будто меня полоумные кошки драли.

Закрываю глаза и погружаюсь в темноту.

— Реально вырубилась? — слышу удивлённый голос Матвея сквозь пелену небытия.

— Реальнее некуда. Вынеси бутылку воды и полотенце…

Вновь проваливаюсь в беспамятство, пока моих рук не касается что-то мягкое и прохладное.

Вздрагиваю, и Миша тут же шепчет:

— Это я, не открывай глаза. Всё хорошо, ты молодец. Кто клад нашёл? Ты… Кто ментов увёл? Ты… Кто лучше всех соображает в стрессовых ситуациях?

— Я — мечта идиота, — буркнула вяло.

— Придурка, — поправил ненавязчиво. — Готово.

Открываю глаза и первым делом смотрю на свои руки.

— Моя ахиллесова пята, — вздыхаю покаянно, видя лишь крошечные царапины без следов крови.

— Это даже не недостаток, а временное неудобство, — фыркает Миша пренебрежительно. — Из отрицательных черт могу отметить только повадки диктатора, но и с ними я готов мириться, потому как, в целом, похер.

— Где мы… — смущённо бормочу, оглядываясь.

Воронов протягивает мне очки, но и без них я начинаю соображать, проигнорировав его жест. Никакой загадки — мы у моего дома.

— Ты не отвёз себя, — говорю очевидное.

— Чтобы потом отправить тебя за рулём? — состроил рожицу и покачал головой. — Нет уж, спасибо. Такси вызову.

— Как бы мне тебя выпроводить из своей машины без ущерба для своей девичьей чести?

— В смысле выпроводить?! — возмутился искренне. — А находку обсудить? Даже две, ты по полной программе молодец! Мне что, одному догадки строить?

— Это просто стихи, — ответила с улыбкой. — Они ни о чём не говорят.

— Как по мне — о многом, — ответил, слегка поведя плечом. — Но, можем поговорить о более материальной находке. Металлоискатель? Кто-то явно мыслит в том же направлении, что и мы.

— Вероятно, но это, всё же, перебор, не находишь? — слабо поморщилась и задумалась вслух: — Мы ищем гипотетический клад, следуя за странными отметинами в ходе, а они что же? Стена — это не просто бетон, там же арматурный каркас внутри, так что поиски вели явно не в том же месте, что и мы, а на земле. Что наткнуло их или его на эту мысль?

Я уставилась на Мишу, пребывающего в состоянии лёгкой прострации, он — на меня, и так продолжалось какое-то время, пока он не выговорил:

— Погоди, я пытаюсь переварить словосочетание «арматурный каркас» из твоих уст.

— Прекрати паясничать, — вздохнула и потёрла лицо. — Продолжим завтра, я без сил…

— Просто нужен допинг…

По-дурацки поиграл бровями, вызвав у меня смешок, приблизился и замер, улыбаясь.

— Это восемьдесят процентов? — тихо хмыкнула в его довольное лицо.

— Восемьдесят один, — ответил с ухмылкой, — мы ж клад нашли, как-никак. Кстати, где ты его там прячешь?..

Потянул лапу к моей груди и тут же по ней получил.

— Манюх, ты чё? — возмутился вполголоса. — Тискаться в машине — это ж классика!

— Вот когда будешь за рулём своей сидеть — тогда и поговорим, — фыркнула ехидно.

— Принято, — хохотнул и нашёл своей руке другое пристанище — пристроил на моей щеке, мягко водя большим пальцем и пристально глядя в глаза. — Сейчас будет восемьдесят два.

Вроде и предупредил, а подготовиться всё равно не успела.

Усталость? Время? Кто придумал эти нелепицы и что они значат? Чувствую лишь сумасшедший вихрь внизу живота, лишь сладкую негу от его чувственных поцелуев, от ненавязчивых прикосновений кончиками пальцев.

Запускаю пальцы под ворот его рубашки, машинально, не соображая, не отдавая себе отчёта, почти на стон срываюсь, когда он отстраняется, упираясь своим лбом в мой и дыша так, как будто пробежал марафон на пару десятков километров.

— Надо вызывать такси, — говорит хрипло. — Слишком много допинга.

— Арматурный каркас, — выговариваю медленно.

— Манюх, я и так завёлся, не нагнетай, — смеётся и отстраняется.

— И металлоискатель в кустах, — продолжила задумчиво.

— Искали не клад, а вход? — обрадовался Воронов, уловив мысль, но тут же скис: — И нахрена?

— Да чёрт знает, нам вот тоже любопытно стало, — вяло пожимаю плечами и чувствую, как Миша берёт мою руку в обе свои, но как будто на автопилоте, ненавязчиво массируя и поглаживая.

— Почему не забрали тогда? — задаётся резонным вопросом через минуту. — Он бабок стоит, как минимум.

— Может, только нашёл, а уже труп, — развиваю теорию, а он продолжает:

— Или только убил. В ту ночь в доме чёрте что творилось. Пролез в подвальчик, а там уже кто-то шастает. Нож выхватил со страху, вылезает, руки в кровище, а там шалман. Либо черти эти с ружьём, либо полиция уже. Вернуться сразу без вариантов, утром мы там были, потом ты приехала, потом опять полиция, теперь дежурные.

— Но забрать-то надо… — пробормотала, глядя на него с тревогой. — Если он убийца, но этого не планировал, то велика вероятность, что на металлоискателе есть его отпечатки. А Матвей за ним только утром вернётся, с криминалистами.

Миша посуровел, вновь заводя мотор, а я пристегнулась и набрала Матвею.

— Он ушёл, тебе грустно и одиноко и ты хочешь, чтобы я приехал? — пробормотал сонно.

— Вот она — дружба! — возмутился Воронов. — Портки натягивай, через десять минут заберём.

— Тройничок? — Матвей громко зевнул в трубку и выдохнул обречённо: — Ладно.

— Слушай действительно свежую мысль, — сказал Миша серьёзно, проигнорировав его шуточки.

— Маш, буди Серёгу, он ближе всех к дому, — наконец-то включился Матвей, как только Миша закончил излагать, и я сразу нажала отбой.

— Счёт по штрафам я тебе выставлю, — буркнула, покосившись на стрелку спидометра и ожидая ответа от Сергея.

— К тому моменту, как они придут, бюджет будет общий, — отмахнулся беспечно и чрезвычайно самодовольно.

— Да! — ответил Серёжа взволновано, а я порадовалась, что не придётся отвечать Воронову. — Выезжаю! Где ты?

— Двигай в Сочино, в кустах за домом металлоискатель и он должен там остаться.

— Понял, — ответил коротко и отключился. Через три минуты перезвонил и сказал покаянно: — Ни черта не понял, Машунь. Ехать десять минут от силы, пояснишь вкратце?

И пересказывать начала уже я, успев до дома Матвея.

— Ни финты себе! — воскликнула я, конкретно так прибалдев от вида малоэтажной новостройки почти в самом центре, квартиры в которой стоили непомерных денег.

— Да у него батя при бабле, — улыбнулся Миша. — Взятки Матюха не берёт даже от меня.

— Потому что от тебя — это подачки, — добавил Матвей язвительно, прыгнув в машину в середине разговора. — Гони, чё т нервно мне как-то.

Но до дома мы не успели доехать: позвонил Серёжа.

— На громкой, — сказала, ответив на вызов.

Сергей матерно выругался, а Миша сбавил ход, пробубнив:

— Полагаю, мы уже не спешим.

— Спешит сюда только скорая, — сказал Сергей глухо, сопя в трубку. — Держись, мужик, держись, ещё пару минут…

— Твою мать… — простонал Матвей с заднего сиденья и вместе с этим все услышали жалобные поскуливания из телефона.

— Один с ножевыми в доме, застали врасплох, — отрапортовал Сергей, — там… всё уже… Второй на газоне, одни ноги торчали, если бы Маша не сказала, где искать… Короче, пока держится. Никакого металлоискателя и в помине нет, я по всему периметру пробежал. И я хер знает как мы это будем объяснять.

— Слушайте все внимательно, — сказал Матвей строго. — Я бухал в баре, но дело из головы не шло и я поехал к дому. Потрепался с дежурными, поймал попутку у моста, вернулся домой. Один из парней позвонил, сказал, в подвал кто-то влез, это правда. Влезли и звонок был. Ещё сказал, что они ушли. Я лёг спать, но что-то не давало покоя и я позвонил Серёге, попросил доехать и проверить. Всем всё ясно?

— Да, — ответили хором.

— Тормози, дальше на такси, — отрезал Матвей и просунул между передними сиденьями кулак с одним только торчащим указательным пальцем. — И чтоб духу вашего не было у дома, пока дело не закрыто. Ферштейн?!

— Ферштейн, — пробормотали на пару с Мишей.

Матвей вышел, хлобыстнув дверцей, и тут же остановил частника, держа на вытянутой руке пятитысячную купюру.