Глава 44

– Держите ее, мне придется вскрыть нарыв, – слышу я откуда–то издалека.

Они обо мне говорят? Или нет? Кажется, где–то еще была блондинка.

Лекарство Адриана немного помогло, мои зубы уже не отбивают лихорадочную чечетку, но открывать глаза совсем не хочется. Полудрема обволакивает и дарит долгожданный уют. Все проблемы кажутся мне сейчас такими далекими, словно их нет. Ведь так хорошо здесь, во тьме.

Дергаюсь от укола, но знакомые руки удерживают меня на месте. На мгновение мое сознание хочет потянуться к ним, вынырнуть из забытия, променять темноту на ласковые прикосновения, но воспоминание ощущения потери, когда я раз за разом была одна, нуждаясь в поддержке, меня останавливает. Тьма не придаст, она не уйдет сама, лишь только если я ее прогоню.

– Плохо дело, антибиотик я вколол, почистил рану, но девушка сама не хочет к нам возвращаться, – спустя время снова слышится незнакомый голос. – Между вами слабая связь, она ее всячески отторгает. Не знаю, что вы сделали, но сейчас вы пожинаете плоды. Никогда не видел такой реакции организма на удар, пусть даже и сильный.

– Я не был с ней. Оставлял одну.

А это уже лаконичные фразы Адриана. Подсознание снова тянется к нему, заставляет открыть глаза и утешить оборотня, ведь ему больно, он переживает, но я вновь одергиваю себя.

– Очень странный поступок для столь взрослого и умудренного опытом двуликого, но не мне вас судить.

– Именно опыт и заставил ее оставить. Вы не знаете подробностей! – огрызается зеленоглазый.

– Не знаю, они мне не нужны. Я вижу результат. А еще мне известно, что пару не бросают и не придумывают оправдания своему поступку. Но кто я такой, чтобы судить! Еще раз повторюсь, – сухо комментирует врач.

Почему–то вдруг начинаю переживать за незнакомого доктора. Я не вижу ни Адриана, ни врача, но чувствую, что оборотень очень зол. А ведь он мне всегда казался образцом самообладания, даже вчера во время боя. Он не тратил себя на эмоции, действовал четко.

– Она могла создать союз с кем угодно, я всего лишь хотел дать ей такую возможность, – голос Адриана звучит бесцветно.

Я ошиблась, он снова взял себя в руки, избавившись от лишних эмоций. Можно не переживать за врача и находиться дальше в спасительной тьме.

– Но она выбрала вас, и, скорее всего, вы об этом знали. Всего хорошего, господин Адриан, я откланиваюсь, – произносит доктор напоследок, а затем я могу слышать удаляющиеся шаги.

Теперь точно не нужно удерживать себя на поверхности, можно снова нырять в комфортное забытие.

– Я не знал, но догадывался и всячески желал ее уберечь от связи со мной, – тихо говорит зеленоглазый, и я сомневаюсь, происходит ли это по–настоящему или является плодом моего воображения.

В происходящем дальше я никак не участвую, тьма поглощает меня полностью. Я и рада. Отголоски чувств Адриана, как будто ему не все равно, больно ранят, царапают душу, заставляя лишь еще глубже проваливаться в забытие.

Я не хочу верить в то, что зеленоглазый может испытывать что–то по отношению ко мне. Надежда убьет меня.

Душевные терзания вместе с плохим самочувствием из–за раны долго не отпускают меня. Не знаю в какой момент, я засыпаю.

Просыпаюсь резко, словно меня кто–то толкает вбок. Часто моргаю, пытаясь понять, почему у меня на окнах висят другие занавески, тут рядом со мной кто–то ворочается, я едва не вскрикиваю от испуга.

– Я люблю тебя, Амели, – произносит Адриан неожиданно четко, а потом переворачивается на спину и…