Глава 70

Пробуждение оказывается весьма болезненным. И нет, темнота все же проходит, я ошиблась, не навсегда меня вырубили.

– Открывай глаза, я слышу твое сердцебиение, ты пришла в себя, – командует папаша.

Не то чтобы я хочу подчиняться, но приходится. Мне и самой не помешает увидеть, куда меня в итоге привезли.

Щурюсь от непривычно яркого света, вокруг меня все выглядит в точности, как в фильмах про злодеев–ученых. Белым–бело, надо мной яркая лампочка, справа кушетка с застеленной на ней кристально чистой простыней, слева большой медицинский аппарат непонятного назначения, а посреди всего этого великолепия я, привязанная к железному стулу. Удивительно, но от моих рук не идут никакие трубки, ко мне вообще ничего постороннего не подключено.

– Что? – перевожу взгляд на папашу, как только зрение окончательно сфокусировалось. – Соскучился по плевкам в рожу? Я так понимаю, тебя подобным никто не балует, да? Готова компенсировать на постоянной основе.

– Не была бы ты такой дурой, мы бы с тобой поладили, – усмехается папаша. – Как самочувствие? Жара нет, голова не болит? К другу своему не тянет?

– Называя меня дурой, ты называешь и себя дураком. Сам же сказал, во мне половина твоей ДНК, девочки наследуют умственные способности от отца.

Я не хочу говорить с ним об Адриане. Жар, действительно, спал, голова не болит, как и место укуса. И я очень сильно боюсь узнать, что пока я была в отключке, этот урод–таки нашел способ разрушить мою связь с Адрианом.

Ох, я ведь даже не знаю, как это проверить!

– Видишь? Она выжила, в порядке и даже не сошла с ума, – обращается отец к кому–то в сторону.

Прищуриваюсь посильнее, из–за слепящей лампочки прямо надо мной я плохо вижу дальнюю часть комнаты.

– Поздравляю, – хмыкает тетушка.

У нее фингал под глазом, разбита губа, синяки на костяшках пальцев. В общем, выглядит не очень.

– Я же говорил, я гений. Я способен управлять законами природы! – пафосно заявляет папаша.

– Уоу–уоу, полегче. Ты не избавил девчонку от связи, лишь помог пережить привязку. Отпусти в себе человеческого мудака–ученого и воспользуйся звериным нюхом. Или он у тебя атрофировался? Слишком много себе вколол, чтобы быть сильнее всех?

Зря она его злит, очень даже зря. Он же ее и убить может. Или она этого и хочет? Но я–то тут при чем! Он ведь и мне начнет все подряд вкалывать, пытаясь убрать связь!

– А–ррр, сука, – рычит папаша и хватает тетушку за горло.

Ее ноги беспомощно болтаются на несколько сантиметров над полом, а остальные приспешники лишь молча наблюдают, да в страхе пятятся назад.

– Что же вы за трусы?! – не выдерживаю. – Он ведь и вас убьет! Причем вас гораздо быстрее!

– Нет, не убью, – папаша внезапно успокаивается и отпускает Мишель. Она шлепается на пол. – Я оставлю каждого в живых, чтобы лицезрели мой триумф. Идем, дочь, пора знакомиться с другими обитателями лаборатории. Кажется, двое или даже четверо твои братья и сестры. Я не держу в голове данные о неперспективном материале, а они быстро выдохлись, подавали надежду в детстве, в отличие от тебя, но потом сдулись. У тебя все наоборот. Но тех, первых, выкинуть на улицу руки не поднимаются, жалко, пропадут ведь без своего отца.

Меня отвязывают от стула, хватают под локоть и тащат на выход. А я вдруг снова хочу провалиться в темноту, лишь бы не видеть, ишь бы не знать о зверствах, творящихся по прихоти родного отца.