Глава XXI

Люди чьи тела были испещрены алым и чёрным, оставалась на месте. Работали двигателя. Ждало своего часа оружия. Как-то совсем психопатически улыбался один из покинувших салон девятки.

Стояли они далековато — нитями дотянуться было бы сложно. Тем более, стрелять. У них тоже ведь оружие. Семеро против четверых. Если считать водителя их машины, так вообще восемь.

— Раз знаешь, с кем тебе выпала честь говорить, уважение своё вырази. Поклонись господину и обратись, как следует.

Парень, который до того обращался к Григорию, чуть повернул голову, переключив внимание на кикимору. Картинно приподнял солнечные очки, продемонстрировав алые глаза.

— У меня свой шеф, бревно ты лесное. Класть я хотел на твоего господинчика с пробором.

Вот теперь земля и вправду дрогнула. Мопеды зашатались, внутри барака что-то упало.

— Люди, что добровольно отдали свободу ради возможность убивать, ничтожны. Заслуживают лишь смерти, мурр. Кстати, там котлетки кто-то жарит. Завернём?

Человек, который вёл переговоры с противоположной стороны, выставил вперёд раскрытую ладонь левой руки.

— Шеф сказал, что хочет поговорить. Предложение у него. Хотите стрельбу устроить, это мы мигом. Но лучше едем.

Пока он казался относительно адекватным. На первый взгляд. Вроде не рвётся выстрелить каждому в голову.

Отвечать самостоятельно, Григорий не стал. Сначала оглянулся на своего отца, а потом посмотрел в мою сторону. Пришлось чуть наклонить голову. Другого разумного выхода я сейчас всё равно не видел. Тот, кто зовёт для переговоров, наверняка опасен. Но его люди, как минимум, не попытались сходу нас убить. К тому же, у него находился ребёнок Григория.

С нашим сопровождением они всерьёз не заморачивались. Девятка просто поехала сзади, а мотоциклисты помчали впереди, показывая дорогу.

— Что тут ещё за хрен с бугра завёлся? — процедил сосед, наблюдая за ними через лобовое стекло. — Слышал я, что в Висиме невесть что творится. Но не думал, что всё настолько плохо.

— Кто-то балуется с печатями. Клеймит людей, как животинок, мурр. Раньше за такое свежевали заживо.

Я покосился на кошку, взгляд которой тоже не отрывался от мотоциклистов.

— Это как? Те печати какие-то особенные?

— Они когда-то принадлежали дивьим людям. Но давно под запретом к использованию, мурр. Гусары за такое карали нещадно.

Сзади зашевелилась кикимора.

— Негоже такую погань использовать. Сильнее она делает, однако естество корёжит. И заставляет хозяину часть силы своей отдавать. А если пожелает — полностью опустошит. Без остатка.

Сидящий за рулём сосед вздрогнул от неожиданности. Ему кошку слышно не было и он наверняка не понял, с чего вдруг Верпа решила поднять тему. Мельком глянув на меня, посмотрел на неё в зеркало заднего вида.

— Ты о чём? С ними колдовство какое-то сотворили?

Что, он не видит жизнееды и всё с ними связанное, я прекрасно понимал. Но предполагал, что мужчина должен фиксировать хотя бы часть параллельного мира, который существовал рядом. Меня же он, в конце концов, как-то идентифицировал. И всех, кто был отличен от людей, тоже прекрасно разбирал.

Но видимо этим его способности и ограничивались. Либо наоборот, Верпа сейчас оказалась заметно сильнее него. Уточнить бы сейчас, видела она всё то же самое до того, как принесла присягу? Но это видимо потом. Позже.

Едущий впереди мотоциклист притормозил. Оглянувшись назад, повернул за угол.

Через секунду мы свернули следом и оказались перед зданием, которое я сразу и не узнал. Не до конца отделанный фасад, высокие узкие окна. И повешенная сверху вывеска с надписью «Бар-кабаре Висим».

— Тут же театр собирались строить, — выдохнул рядом Григорий.

Вот теперь я тоже вспомнил. Распиаренный на ТВ проект, в который вложился какой-то меценат из крупного бизнеса. Они вроде даже фонд специальный под это дело создавали. Преподносили здание чуть-ли не как центр нового микрорайона, вокруг которого всё остальное выстроено будет.

Не достроили. Теперь его заняли какие-то типы и устроили тут развлекательное заведение собственного формата.

Четверо мотоциклистов остановились около входа. Девятка припарковалась сзади.

— Внутрь только вы двое пойдёте. Остальные ждут здесь.

Когда мы вышли, парень, что выступал переговорщиком с противоположной стороны, снова заговорил. Таким тоном, что сразу было понятно — отказы он принимать не собирается.

— А уху-ху тебе не охо-хо? — зыркнул на него Григорий. — Наши на Яве в курсе, что к чему. Начнёт литься кровь, здесь будут сотни родичей. Всех вас выпотрошат.

Мощное заявление. Сам переговорщик не проникся, но когда снова открыл рот, его тронул за плечо один из той троицы, что ждала за спиной. Видимо самый болтливый не был самым главным. Скорее отвлекающим компонентом служил, чтобы при необходимости мы прикончили его первым.

— Можете зайти все, если хотите. Но помните, если что, вы все там и останетесь.

Мужчина, чьё лицо было покрыто чёрно-алыми наростами, ухмыльнулся. Я же постарался сдержать удивление. Всякого ждал от Висима. Но вот встретить тут открыто действующую группировку, которая никого и ничего не опасается, не предполагал.

Переглянувшись с Григорием, подождал, пока он пошёл вперёд и двинулся следом. Сзади подтянулись его отец с братом, но меня тут же прикрыла Верпа.

Несмотря на все доводы кикиморы и кошки, семье выходцев с Явы я до конца не доверял. Слишком размытой оставалась мотивация. Спасти ребёнка — это понятно. Но будь у меня выбор между сыном и типом, с которым я по сути день назад познакомился, всё было бы очевидно.

Холл выглядел заброшенным. Голый бетонный пол и стены, недоделанная стойка за которой никого не было и проход внутрь.

Вот дальше всё оказалось не так плохо. Мало того, что помещение самого зала было отделано, над ним ещё и серьёзно поработали.

Часть рядов сидений, который были по левую руку от нас, оказалась снята. Вместо них на свободные места поставили столики и стулья. А ближе к сцене — полноценные кресла, пол под которыми обшили красным. Изначальные ряды оставили только в верхней половине.

Справа от сцены развернули высокую барную стойку, которая стояла под углом, наискосок протянувшись от края сцены до первых рядов с вип-местами. Так, что из-за неё прекрасно просматривалось всё происходящее. Вот на самой сцене прямо сейчас шла репетиция. Что неожиданно — неизвестные и правда ставили нечто напоминающее номер кабаре. Вживую я на чём-то подобном был всего раз. И картина сейчас казалась похожей.

Десяток девушек в коротких юбках и пиджаках. Каждая сжимала в руках трость. Пр бокам от них — парни. Этих всего четверо. Брюки, пиджаки и трости.

В тот самый момент, когда мы заходили, динамики грянули музыкой и все они принялись танцевать. Вполне неплохо, если что. Я бы на такое представление точно посмотрел.

Секунда и девушки расступились, образовав проход и там показалась ещё одна танцовщица. В тёмном корсете, головном уборе из перьев и с изящными перчатками на руках. Поднеся к губам микрофон, открыла рот, делая вид, что поёт, пока играла фонограмма. Остальные взорвались танцевальными па, вскидывая ноги и бодро крутя трости.

Прямо сейчас зрителей у творческой труппы было немного. Лишь те четверо, что сидели за баром. Да ещё один крепкий мужчина, который расхаживал перед сценой, смотря на выступающих.

— Рабские оковы. Их держат силой, юный господин.

Услышав громкий шёпот Верпы за спиной, я присмотрелся. Стоило направить немного силы к глазам, как стало понятно, что имела в виду кикимора. Тонкие браслеты на их руках. Те полыхали алым, а уходящие от них нити, погружались глубоко в тела несчастных.

На мужчине, которые расхаживал перед сценой, ничего подобного не имелось. Как и на тех, кто сидел за барной стойкой, уже начиная пялиться в нашу сторону.

Ещё один нюанс — среди выступающих были не только люди. Когти на руках выдавали, как минимум двух танцовщиц. Да и лицо у одного из танцоров было немного шерстистым.

— Домовик? Ты посмел сделать наших рабами? Знаешь, что мы творим с теми, кто использует оковы?

Верпа рванула вперёд, обогнав меня и уставившись на невысокого крепкого мужчину с бакенбардами. Тот выглядел так, будто вынырнул из какого-то английского фильма, в котором снимался и не успел выйти из образа. Только глаза совсем не напоминали актёра. А в воздухе таяла дымка, которая исходила от его тела.

— Поклоняетесь, естественно. Падаете в ноги и целуете ступни, умоляя прекратить вас карать. Хотите, чтобы хозяин начал наконец миловать.

А она ведь этим наслаждался. Буквально.

— Что за балаган вы тут устроили? — Григорий шагнул вперёд. — Где мой сын?

Высокий мужчина с большим объёмным животом, который сидел рядом с лидером этого странного места, опустил руку к поясу и отодвинул полу куртки. Открыв вид на пистолет-пулемёт. Второй, с торчащими из-под нижней губы клыками, оскалился в ухмылке.

— Всё там же. Сидит пьёт чай в комнате. Охранники его тоже там. Чай не пьют, но сидят. Я так и пообещал их боссу — они будут сидеть у меня в полной безопасности, пока не договорятся с тобой.

— Хитрый тип. Дал обет правды, но так, что сам же его легко нарушил, мурр. Давай вырвем ему язык? И на кол посадим.

Не успела договорить Беатрис, как тут же снова взревела Верпа.

— Ты домовик! Должен следить за людьми и помогать! Да что с тобой не так?

Мужчина медленно перевёл взгляд на кикимору.

— А с тобой? Ты разве не на болоте должна жить? Детишек растить, боевых лягух селекционировать и радоваться жизни? Но вот я вижу тебя здесь, в городе.

— Это другое, — кикимора буквально рычала. — У меня не оставалось выбора.

— Думаешь, он был у меня? Пробовала охранять многоквартирник от мёртвых духов, без всякой помощи? Мне даже сметану зажимали! Я от дохляков этих чудом отмахивался, пару раз самого едва не сожрали.

Рядом со мной остановился отец Григория. Сосед нас не представил, так что имени мужчины я не знал. Зато отлично видел, что тот сейчас в полной ярости.

— Что за долбаная клоунада? У вас мой внук. Призыв о помощи отправлен всем баби нгепет. Либо вы отдаёте его, либо это будет означать войну.

Выходит по поводу возможного десанта с Явы они не шутили. Конечно, я слабо представлял, чем отряд индонезийцев способен помочь в противостоянии на улицах города. Но ради справедливости — опыта в таких вопросах у меня не имелось.

— Это кабаре. У нас даже разрешение от властей есть. Любительский театр «Висим». Или ты видишь тут клоунов?

До меня только сейчас дошло. Он ведь специально. И вот эти выступающие на сцене, тоже скорее всего не просто так здесь появились. Бывший домовой хорошо знал, кто заявится к нему в гости и всё предусмотрел. Вплоть до воздействия на психику.

— Зачем ты меня сюда позвал?

Сделав шаг вперёд, остановился справа от Верпы. Взгляд противника сместился ко мне. Скользнул по кошке.

— Духолов с собственным охотничьим зверем. Я уж думал, такие только в Москве и остались. Не думал встретить одного в нашей славной Перми.

— Если домашний дух встал на тёмной тропу, его остановит только одно. Смерть. Ты должен убить его, мурр.

Голос у Беатрис был непривычно серьёзным. Тогда как я предпочёл промолчать. Пусть сначала озвучит ради чего всё это.

— Я хочу, чтобы ты помог мне, духолов. Понимаешь, ещё месяц назад, у меня был внутренний баланс в жизни. Настоящий дзен. Когда всё вокруг прекрасно и ничто не может испортить твоего настроения. А потом начали пропадать мои слуги.

Четвёртый мужчина, который при нашем появлении, обошёл бар и принялся протирать стаканы, услышав последнее слово скривился. Воздух же снова огласил голос хозяина этого места.

— Пятеро за тридцать дней. И не беспомощные, как те разодетые сучки на сцене. Это были опасные ублюдки, которые сами могли порвать кого угодно. Лучшие из лучших.

— Ты уже успел оценить его, мурр? Что видишь? Сможешь завалить?

Больше всего в этой ситуации меня напрягало отсутствие юморных ноток в голосе Беатрис.

Обстановка тоже была такой себе. Но бар, в котором выступает театральная труппа, стилизованная под кабаре, можно было себе представить легко. Для этого даже не надо приплетать нечисть и рабские оковы. В городе немало стриптиз-баров, где ставят разнокалиберные шоу. Не настолько впечатляющие, естественно, и кабаре это не совсем стриптиз. Но технически организовать, было бы не так сложно.

Стараясь не переборщить, я направил немного дополнительной силы к глазам. Впился взглядом в домового.

Увиденное, мне однозначно не нравилось. Клубящийся плотный туман. Пульсирующие алые конструкции внутри него. Плюс, что удивляло больше всего — золото. Я видел нити знакомого цвета, которые ползли по его позвоночнику, поднимаясь к глазам. Противник тоже изучал меня. И довольно ухмылялся.

— Всё, как я думал. Молодой и дерзкий медноглазый, что считает себя пупом вселенной. Но теперь ты работаешь на меня. Слышал? Убьёшь пришлого финна, что возомнил себя королём города и твой приятель получит назад своего сына. Честная сделка.

— Это мой сын! Его жизнь никак не связана с лесным магом! Отдай его и договаривайтесь между собой сами.

Григорий едва ли не кричал, начав поднимать ствол помповика. Домовик в ответ только улыбнулся.

Врагов, которые могли бы оперировать такой же силой, я ранее не встречал. Уверен — взять и просто так с ним справиться не выйдет. Противник однозначно не был глупым идиотом. Домовик наверняка предусмотрел, что мы можем попытаться решить вопрос силой.

— Теперь они связаны. Он не выполнит приказ и пузатый поросёнок сдохнет. А виноват в этом буду совсем не я. Если думаешь, что сможешь натравить на меня ваших родичей, это зря. Похитили его шишиги. Моих парней там и рядом не было. Убивать они его тоже не будут.

Схема казалась полностью и абсолютно абсурдной, но судя по тому, как спал с лица Григорий, имела практический смысл и подоплеку.

— Ты смеешь ставить условия златоокому. Держишь в рабстве лесных. Напомнить, что случается с такими?

Верпа не кричала, но голос старой кикиморы звенел от ярости. Что-то подсказывало — будь под её ногами земля, почва бы уже начала выделывать фокусы.

Но мы стояла на бетоне. Зря я согласился идти внутрь. Здесь кикимора теряла добрую половину своего преимущества.

— Они добиваются успеха, купаются в роскоши и живут припеваючи?

Домовик издевательски уставился на Верпу. Я же шагнул вперёд, подняв руку и обрывая её на первом же слове.

— Ты хочешь, чтобы я убил хийси? И тогда ты вернёшь сына Григория?

Взгляд глаз, которые слабо светились золотом, сместился ко мне.

— Да, ты должен убить для меня хийси. Потом я дам твоему другу поболтать с шишигами. Думаю, они как-нибудь договорятся. Ребёнок ведь у них.

Улыбка у него была такой счастливой, будто нашёл на мусорке сумку с миллионом евро и теперь тащил её домой.

— Когда? На протяжении какого времени финн должен умереть?

Григорий покосился на меня со смешанным выражением благодарности и тотальной ярости. Верпа глянула с непониманием. А Беатрис попросту зашипела.

— Ты должен убить эту ничтожную тварь, а не договариваться! Никто не смеет приказывать духоглядцам. Он должен ползать на коленях и отбивать поклоны, а не шантажировать жизнью ребёнка.

Если те образы, что кошка регулярно использовала в своих обращениях, хотя бы отчасти были правдой, я понимал тот фундамент, на котором строилась нелюбовь к таким, как я.

— Трое суток. Хватит тебе этого?

— Вероятно, да. Но может потребоваться и больше. А ещё мне нужна информация.

В глазах домовика мелькнуло лёгкое сомнение. Похоже он предполагал, что я буду куда менее сговорчивым. То ли недооценил мой уровень интеллекта, то ли переоценил планку возможностей.

Согласиться на предложение было единственным способом выбраться отсюда живым. Сейчас я смог оценить ситуацию с противниками и она мне категорически не понравилась. Домовик, сам по себе, был чрезвычайно опасен. Я не знал на что он способен и не понимал чего ждать от золотой силы внутри.

Если же вспомнить, что у него тут ещё имелась целая группа поддержки и время на подготовку к нашему визиту, всё становилось ещё более сложным. Возможно Беатрис снова назовёт меня душнилой, но отступление сулило сплошные преимущества.

Мало того, что мы все выберемся отсюда невредимыми, так ещё получим информацию о хийси, с которым в любом случае пришлось бы разбираться. А вероятность того, что ребёнок Григория пострадает, была околонулевой. Если я верно понял их обмен репликами, причинять ему вред напрямую, домовой не станет. Единственный вариант — спровоцировать на это шишиг. Да и то — это весьма спорное решение.

— Будет тебе информация, медноглазый. Собрано всё у нас.

Невысокий мужчина подобрался. Даже бокал, который до того небрежно держал в руке, на стойку поставил. Потом махнул своему подручному, которые тренировал танцоров и те моментально свалили со сцены.

Зато откуда-то из-за конца барной стойки, которая упиралась в стену, где видимо пробили проход за кулисы, появился ещё один мужчина. Обычный человек пронизанный чёрно-алыми конструкциями. С толстой папкой в руках.

— Ты уж извини, но мы по старинке. На бумаге. Не люблю я все эти новомодные штучки.

Домовик пытался держать тон, но весь его вид выдавал напряжение. Боялся. Подготовился и был уверен, что в случае чего, мне не выжить, но всё равно боялся. Не знаю сколько ему лет, но возможно он наблюдал в деле кого-то из людей, что обладали такой же силой. Опасался, что я внезапно отыщу выход, размазав его по стенке.

Было бы неплохо, вообще. Уж я бы точно не отказался. Но каких-то действительно хороших идей у меня не имелось. А вступать в бой просто потому что тебе так захотелось, без оценки противника — значит проявлять нездоровый оптимизм. Где-то на самой грани со слабоумием.

Потому я просто забрал папку. Выслушал слова местного заправилы о том, что внутри лежит визитка с его контактами. По которым надо связаться, когда дело будет сделано. Пропустил мимо ушей пару яростных сентенций Беатрис и оборвал попытку Верпы вклиниться.

Наконец всё закончилось — развернувшись, мы двинулись к выходу и спустя десяток секунд оказались на улице. Где ко мне тут же придвинулся отец Григория.

— Не думай, что ты неуязвим, лесной маг. Если это всё твои игры, мы не останемся в стороне! Баби нгепет всегда мстят за своих!

Ответа он дожидаться не стал. Крутнувшись на месте, окинул Григория яростным взглядом и помчал к своей машине. Следом поплёлся и брат соседа. А сам он, покосившись на меня и что-то бурча под нос, зашагал к «Ауди».

Верпа, руки которой потряхивало от ярости, заговорила, как только мы оказались в машине.

— Тебе нужно войско, господин. Каждый из нас раскроется, как даст присягу и мы сотрясём этот мир.Хотя бы троих ещё и мы разотрём тут всё.

Сосед нахмурился. Повернул ко мне голову.

— Даже не думай убивать его. Выполни договор. Потом уже твори, что хочешь.

Посмотрев ему в глаза, я кивнул. Глянул на толстую папку в своих руках. Подумал. Снова повернулся к соседу.

— Отвезёшь нас в пермскую краевую?