Глава 13. Запах чужой стаи

Шейн барабанил пальцами по передней панели автомобиля. – Чего мы ждём? – Дэниэл, сидящий рядом, задавал вопрос уже не в первый раз, хотя неизменно получал один и тот же ответ. С тех пор, как они приблизились к особняку Вандердорфа, гитарист не находил себе места. Его раздражали машина Шейна, запах чужой стаи, бездействие и необходимость ждать. – Заткнись и терпи, – процедил Шейн, которому порядком надоели тупые вопросы. Он и сам с трудом заставлял себя сидеть неподвижно. В отличие от спутника он начал беситься ещё в участке. Шейн злился на Вандердорфа. На Эллис. На себя. Второй раз он попадался на одну и ту же удочку и уже дважды пообещал себе, что заделает окна в квартире в глухие стеклопакеты. То и дело вспоминалось, как в самую первую их ночь он сказал Эллис: «Ко мне приезжал брат». Вот только не уточнил, что последний раз брат был у него три года назад. Ещё до того, как в него всадили две пули – в затылок и под лопатку. И именно в тот день Шейн получил благодарность президента и премию в десять тысяч долларов. Джеки попал в передрягу, когда какой-то другой психованный парнишка обмотал себя динамитом и вместе с такими же оторванными дружками заявился в небольшой клуб в Санта Монике. Никто из тех, кто был в клубе, не был виноват, но об этом Шейн не думал ни тогда, ни потом. Ему просто пришлось оказаться рядом, пришлось объяснять обдолбанным пацанам, что они творят. Тогда, услышав в трубке голос Джеки, он едва не растерял всё своё самообладание альфы. У него было для брата всего три слова: «Сиди и жди». Сиди и жди, и я вытащу тебя. Но этого он сказать не успел, потому что трубка вернулась к молокососам, заигравшимся в компьютерные игры, и забывшим разницу между нарисованным оружием и реальным. Джеки не поверил. Джеки никогда не умел сидеть и ждать. Переговоры почти закончились, когда двери клуба открылись, и он рванул к кордону из полицейских машин. Он падал медленно, как в кино, а Шейн всё не мог поверить, что это не сон. Из трёх сотен заложников не выжило всего трое. И среди них – Джеки. История повторялась. Эллис тоже не умела ждать. Теперь Шейну казалось, что, если бы он успел рассказать об этом, что-то изменилось бы. Но и для Эллис у него не нашлось слов, кроме злого: «Не смей во мне сомневаться». Он крепко сжал руль, до ломоты в ногтях, и продолжил ждать. Дэниэл все так же гундел над ухом. Дэниэл доказывал, что, если бы чёртовы копы не схватили его, всё было бы в порядке. Как ни обидно было это признавать, прав был и он. На сей раз они с Дэйвом хорошенько прокололись. Нет. Чушь. Прокололся лично он, Шейн, и не в первый раз. Все эти ребята, «которых не удалось спасти», давно набили оскомину и притерпелись ещё в первые пять лет работы. Только от того, что среди них вот так глупо оказывались самые дорогие, сводило судорогой в груди. – Есть, – прошипело радио голосом Дэйва, и Шейн оглянулся на Дэниэла. Тот подобрался и перестал елозить в кресле. Взгляд его потяжелел. – Будет две минуты, не больше, – напомнил Шейн, но Дэниэл лишь поморщился, отмахиваясь. Шейн приоткрыл дверцу машины. Ещё секунда – и в отдалении громыхнуло, а над огороженной территорией особняка Вандердорфа небо полыхнуло огнём. Краем глаза Шейн видел, как выкатывается на асфальт худое тело Дэниэла, на ходу оборачиваясь двухметровым свинцово-серым волком. Шейн ударил лапами о землю и в два прыжка преодолел расстояние до центрального входа. Брызги крови окрасили запертые двери, а через секунду те рухнули под ударом волчьего плеча. *** Видимо, правду говорил Шейн о потребностях волков. Но полностью смысл сказанного Эллис осознала только сейчас. Прошло всего несколько часов с момента её знакомства с хозяином дома, когда её вызвали снова. В промежутке её попытались накормить, но есть Эллис отказалась. Впрочем, это ничего не изменило, её просто распяли на собственных руках двое охранников, а человек в белом халате вкатил укол. На сей раз лекарство ощущалось странно. Вялости не было, напротив, по всему телу пробегали волны возбуждения, и Эллис с трудом удерживалась, чтобы не попытаться проломить дверь. Голова всё равно работала плохо. Всё время хотелось скалить клыки и выть. Теперь она почти почувствовала себя настоящей волчицей. Блондинка, похожая на престарелую киношную проститутку, больше не приходила. Зато, когда терпеть стало невыносимо, дверь открылась, и Эллис вывели в коридор двое охранников. Пленница трепыхалась в их руках, как пойманная птица, но хватка у бодигардов была стальная. Её протащили по коридору – на сей раз путь был раза в два длиннее – и швырнули на пол перед огромной кроватью. Спальня отличалась от гостиной лишь отсутствием телевизора и наличием кровати. Здесь так же стояла пара дорогих кресел, столики из красного дерева и прочие бесполезные предметы роскоши. На кровати, застеленной шёлковым покрывалом, сидела уже знакомая блондинка. Костюма на не ней было, только кружевной пеньюар кремового цвета. Почему-то в глаза Эллис бросились ногти на ногах, покрытые перламутровым лаком. Когда процессия появилась на пороге, она сидела, уткнувшись носом в газету, а теперь подняла глаза и посмотрела на Эллис. Взгляд её оставался равнодушным. Эллис попыталась встать, и тут же в плечо ей ударил разряд электрошокера, заставляя девушку рухнуть назад. На лице блондинки не шевельнулся ни один мускул. – Ты что-то решила? – спросила она. Эллис лишь зло посмотрела на неё снизу-вверх. – Полагаю, нет. Блондинка явно ожидала такого ответа, если не сказать – рассчитывала на него. Она снова уткнулась носом в журнал, и какое-то время в комнате царила тишина. Прошло несколько минут, прежде чем за одной из штор открылась невидимая дверь, и в спальню вошёл Томас. Белый костюм сменился таким же роскошным, просторным белым халатом. Томас окинул взглядом сначала Эллис, затем блондинку. – Мэй, почему ничего не готово? Блондинка вскинула на него неожиданно злой взгляд. – Если думаешь, что я ей между ног полезу, то ты точно сошёл с ума. Томас издал невнятный рык и, взяв блондинку за горло, рывком вздёрнул на ноги. Охранники продолжали стоять неподвижно у самого выхода, хотя краем глаза Эллис заметила, как рука одного из них потянулась к оружию. – Что-то ты совсем обнаглела… – процедил Томас, но ответа не получил. Некоторое время альфа просто скалился, глядя в лицо своей жертве, а затем отбросил её на кровать. Мэй отползла к стене, поглаживая пальцами горло. После чего вновь подтянула к себе журналы и громко щелкнула бумагой, демонстративно расправляя страницы. – Разденешься, или тебе помочь? – спросил Томас, обращаясь уже к Эллис. Эллис не ответила. Тогда Томас рванул в воздух и её и, удерживая на весу одной рукой, другой обшарил спину и бёдра жертвы. – Такая сочная, – Томас едва заметно облизнулся, оглаживая поджавшиеся ягодицы. – Не то что ты, Мэй. Стала как старая калоша. Мэй аккуратно перелистнула журнал, делая вид, что он интересует её куда больше чем-то, что происходит в комнате. Рука Томаса скользнула в промежность Эллис, и он тихонько зарычал. – Поставь ей метку, хватит тянуть, – произнесла Мэй холодно, не отрываясь взгляда от глянцевых станиц. Томас покосился на блондинку, но ответом её не удостоил. Одной рукой Вандердорф слегка стиснул грудь Эллис, заставляя девушку скрипнуть зубами. В следующий миг вдали громыхнуло, и Томас дёрнулся, выпуская пленницу из рук. Мэй не шевельнулась. Лишь подняла глаза от газеты и посмотрела на охрану. Томас метнулся к телефонной трубке и, набрав две цифры, коротко бросил: – В чём дело? Ответа Эллис не расслышала, а Мэй он явно не интересовал. Выслушав отчёт, Томас бросил трубку и рванул к дверям, но Мэй одним лишь взглядом подала беззвучный приказ, и охранники заступили альфе дорогу. Томас зарычал и перевёл взгляд на Мэй. – Извини, дорогой, там может быть опасно. Раньше, чем она успела договорить последнее слово, дверь слетела с петель, и внутрь ворвался Шейн. Его шкура отсвечивала рыжим в свете электрических ламп и глаза сверкали. Томас бросился назад и, подхватив Эллис, выставил перед собой на манер щита. По крайней мере, попытался сделать это, потому что девушка извернулась и, подхватив со стола стоявшую там лампу врезала ей нападавшему в висок. Томас на секунду выпучил глаза, а затем медленно осел на пол. Тут распахнулась еще одна дверь, и в ней показалась оскаленная морда Дэниэла. Мэй бросила взгляд на нового участника драки, затем на Шейна. На Эллис она не смотрела, а по неподвижному телу Томаса лишь скользнула взглядом. – А теперь убирайтесь, – приказала она. – Дальше я сама. Дэниэл скользнул внутрь и, поддев Эллис мордой в бок, заставил улечься ему на спину. В следующий миг он уже рванулся прочь по коридорам. Шейн наградил его недовольным рыком и тоже скользнул прочь. Альфы обернулись у самой машины и первым делом затолкали Эллис на заднее сиденье. Та замерла, тяжело дыша и широко распахнув глаза, и бормотала всякую нецензурщину. Машина тронулась с места. Ехали в обход, по незнакомым кварталам, стараясь избегать шумных перекрёстков с камерами слежения, так что дорога заняла много больше времени, чем могла бы. Минут через пятнадцать Эллис начала приходить в себя. – Что произошло? – выдохнула она. – Почему нас отпустили? Шейн скосил глаза на зеркало заднего вида и снова посмотрел на дорогу. – Это Мэй Вандердорф, – сообщил он так, будто имя должно было объяснить всё, но, подумав, продолжил. – Мэй – совладелица корпорации «Game Pleasure», официальной крыши, которую использует Томас Вандердорф. Но это все вторично. Главное в другом: ей вряд ли было бы интересно видеть у себя под боком другую волчицу. Эллис помотала головой, вспомнив равнодушное лицо слащавой блондинки. «Так вот они какие – волчицы» – промелькнуло у неё в голове, и тут же эту мысль сменила другая. – Откуда ты узнал? – спросила она. Шейн пожал плечами. – Я знаю почти всех альф и волчиц в городе. Их не так много. – Я стану такой же? – не выдержала Эллис. Шейн беззвучно усмехнулся. – А я как Томас, да? Дайте мне в руки десяток казино. – Очень похоже, – бросил Дэниэл, и Шейн фыркнул. – Как ты мог заметить, мы все разные, – добавил сержант чуть погодя. Больше вопросов не было. Эллис скрючилась на заднем сидении и обхватила себя руками, глядя в окно. – Они тебя не обидели?.. – неуверенно спросил Дэниэл, перегибаясь через спинку кресла. Эллис посмотрела на Дэниэла, потом на Шейна и покачала головой. – Всё в порядке. Просто… устала. Дэниэл кивнул, хотя цепкий взгляд его продолжал следить за волчицей. Эллис долго молчала, наблюдая, как проплывают за окном небоскрёбы. Затем опять посмотрела на альф. – Вы хорошо смотритесь вместе. Может, всё же оставите эту идиотскую затею с Кругом? Я бы очень хотела видеть вас обоих живыми. Шейн и Дэниэл покосились друг на друга, и Шейн тут же затормозил, едва не врезавшись в фонарь. Тормоза взвизгнули, машину тряхнуло, а затем всё выровнялось. Все трое молчали. Шейн думал о том, что Дэниэл всё равно не откажется от своих претензий. Дэниэл думал о том, как жаль ему будет отпускать Эллис с копом хотя бы на последнюю, отделявшую их от полнолуния ночь. Сейчас ему больше всего хотелось напоить её чаем с липой и поговорить с глазу на глаз. Эллис думала о том, как всё это глупо. О последних словах Шейна и о том, что же всё-таки важнее – странная тяга, отдающаяся жаром во всём теле, или дружба и преданность, которые объединяли их с Дэниэлом. – Останови здесь, – бросил Дэниэл на одном из поворотов и открыл дверцу. – Дэн… – бросила Эллис растеряно и потянулась за ним всем телом. Шейн молчал. Эллис тоже открыла дверцу и вышла. Шейн с недоумением проследил взглядом за ней и последовал за другими двумя оборотнями. – Я пойду с ним, – ответила Эллис на вопросительный взгляд сержанта. – Не потому, что не хочу быть с тобой. Просто… я не выдержу сейчас то, что между нами. И мне нужно поговорить с Дэном. Шейн задумчиво побарабанил пальцами по крыше автомобиля. Поединок стремительно терял всякий смысл. Хотелось просто бросить всё это к чёртовой матери и поехать домой. Но вызов был брошен, и он не мог не ответить. – Увидимся в круге, – бросил он, оборачиваясь к Дэниэлу. Не говоря больше ни слова, сержант вернулся за руль и тронул машину с места.