Глава 11 Дерзкие платья женщины винтаж
- Эти джинсы все-таки оставь, - отрезала Анфиса, когда забирала очередную партию вещей из примерочной.
Я повернулась к зеркалу спиной, чтоб разглядеть себя со всех сторон: свитер нужно брать без размышлений. Белый, из чистого кашемира, мягкий и пушистый, он стал бы идеальной заменой всем моим толстовкам. Главное, не есть в нем борщ… и вообще не заходить на кухню, когда на мне такое сокровище, особенно после Анфисиной лекции об особенностях ухода за кашемиром... С детьми забот меньше, ей-богу.
- Фис, да они мне маленькие, посмотри, я в них какая-то несуразная, - сказала я и отклячила обтянутый в джинсовую ткань зад. То, что они не разошлись по швам прямо в примерочной, уже победа.
- Ты в них сексуальная.
- Ты так говоришь, потому что мы подруги.
- Нет, милочка, так говорю не я, а твой муж, - и Анфиса протянула мой же мобильник с отправленной Олегу фотографией меня в джинсах. Дальше светилось прочитанным сообщение: «Очень секси, покупай и дуй домой, дети голодные».
Я выпихнула подругу из раздевалки и закрыла шторку, чтобы переодеться в одиночестве и подумать. Мысле было две: обтягивающие до ужаса джинсы все-таки придется брать, и по возвращению домой стоит показать мужу, как работает микроволновка. Благодаря моей новой "старой" работе и графику придется изгнать эту бытовую немощность из супруга.
Число пакетов с покупками росло в геометрической прогрессии, и я даже перестала считать, сколько тысяч спустила на шмотки. Что-то как-то очень до фига выходило. Часть денег взяла с премии, часть дал Олег. Он мужественно выделил все свободные средства, хотя считал цены в магазинах женской одежды грабительскими. А после того как получил список необходимых покупок, то вообще пересмотрел взгляды на мой гардероб и сказал, что и старые платья ему очень даже нравятся. Он не жмот. Просто так бывает, когда жена заботится обо всех вокруг, в ущерб себе. Олег еще немного побарахтается, как рыбка на суше, и привыкнет.
Я перехватила свободной рукой ручки пакетов, когда на нас двинулась толпа подростков со стаканчиками из Старбакса, и мысленно прикинула, что уже куплено и на что еще остались деньжата. Джинсы, две шелковые блузки, юбка-карандаш, кашемировый свитер, новый комплект нижнего белья и платье на деловой ужин Олега, оно же сценический наряд на корпоратив. На карточке болталось не больше тысячи: детям – шоколад, мамочке – бургер на фуд-корте и такси. От усталости ноги гудели, как паровоз, и потому ехать на автобусе я отказывалась.
- Кстати, сейчас вещь в течение месяца после покупки можно сдать, - невзначай заметила Анфиса.
- Я не планирую ничего сдавать, - я прекрасно понимала, куда она клонит.
Платье, купленное для всех возможных радостных поводов, включая чьи-нибудь поминки, подруга не одобрила. Слишком глухое, слишком черное, слишком… по колено. Одним словом – хорошее платье, надо брать. А то, что подруге не нравится, так это, скорее, плюс. Несмотря на схожие жизненные позиции, наши с Анфисой вкусы были как две параллельные линии – ни единого шанса на пересечение.
- И что это за персонаж фильма будет, - ехидно спросила подруга, когда мы сели в ближайшем кафе, - Мартиша Аддамс?
- Нет, у Мартиши стать, а во мне полтора метра обаяния, - отмахнулась я. - Не знаю, Фис. Надену крупные серьги, на пояс повяжу павлопасадский платок, накрашусь поярче и украду у Гобры ее брульянты. Буду цыганкой.
- Из какого фильма?
- Да не знаю я. Просто цыганкой, мало их, что ли, в фильмах показывали? Из какого-нибудь Кустурицы, принесу с собой пару курей, скину туфлии пойду танцевать босая.
Она неодобрительно цокнула языком, но смолчала, поняв, что спорить со мной бесполезно. Мой шоппинг и так вышел за рамки бюджета, и я не собиралась покупать одноразовое платье только и исключительно на корпоратив. Меня не радовала перспектива блистать один вечер в наряде феи Винкс и весь оставшийся месяц есть рис по акции из пятерочки. Генеральный, организуя новогоднюю вечеринку в самом конце октября, хотел сэкономить, а нам – оисным беспризорникам – предлагал потратиться на дурацкий дресс-код. И если какие-нибудь Сашеньки и Кати обязательно купят лучшие стилизованные наряды, то я была уверена, найдется немало сотрудников, кто обмотается туалетной бумагой поверх джинсов и изобразит мумию. Вот в их компании я и буду тусоваться.
Я наслаждалась бургером с двойной порцией сыра, слушала Анфискин рассказ про социотипы – и ни единый нерв не взбунтовался при мысли, что муж и дети подвергаются голодным пыткам, пока я ем и бездельничаю. Накануне я провела три часа на кухне и приготовила первое, второе, компот, а под конец купила пачку сосисок на всякий случай. Хочешь выжить – умей тыкать пальцем по кнопкам микроволновки. Мальчик Миша уже умел и, возможно, научит мальчика Олега, пока я отдыхаю.
- Ты Гексли, Яна.
- Меня устраивает, - спокойно ответила я и допила колу. Честно говоря, она могла сказать, что я прямоугольный параллелепипед, и эта новость вызвала бы во мне точно такую же реакцию. Я не разбиралась во всей этой психологической ерунде и не имела привычку делать вид, что умная. Природную дурнину за серьезным фасадом не спрятать, так что… Анфиса же наоборот, после того как посетила какие-то инстаграмные курсы, стала всех учить жизни. Иногда это помогало. Иногда хотелось ей врезать.
- Тебе в пару нужен Габен, который будет поддерживать твои безумные идеи, но иметь твердую почву под ногами.
- Прям как мой Олег.
- Ну, почти, - Анфиса отвела взгляд в сторону, - я бы не сказала, что он Габен, скорее… Достоевский.
- Не люблю Достоевского, графоман какой-то, - честно призналась я.
- Ну, это совершенно не важно, любишь или нет. Я не люблю твой ромашковый чай, но он же существует вне зависимости от моего к нему отношения.
- Кстати, давай зайдем еще в чайный? – взмолилась я. - Шампанское мне уже не по карману, а напиться все еще хочется. Вместо белого игристого будет зеленый душистый.
- И в Лилию, - согласилась подруга, - я у них шубки хочу примерить.
Первым делом мы нашли бутик с незамысловатым названием «Лилия». Тут продавали странные вещи, про которые Анфиса с придыханием говорила: «Качественные». И если ее устраивало, что джинсы могут стоить двадцать тысяч рублей, то я считала, что за эту сумму штанцы должны были сами себя стирать, гладить, собирать рюкзак Мише перед школой, а в ночное время как минимум разбирать мне посудомойку. В остальных случаях я отказывалась платить за кусок тряпки такие деньги.
- Нет, ну ты посмотри, какое качество! - елейно прошептала Фиса, держа в руках трикотажное что-то. Я закатила глаза и отвернулась, чтобы не видеть, как консультанты коршунами слетелись на падкую до роскоши подругу. Взгляд выцепил мужскую фигуру возле примерочных кабинок, и я, следуя простому любопытству, сделала шаг левее. Из-за рейла с одеждой показалась нога в кроссовке, джинсы, бежевый свитер, короткие взъерошенные волосы и черные, как ночь глаза. В общем-то, картина Репина «Не ждали» на современный лад. Там, в кожаном кресле, сидел и пил кофе Игнатов Виталий Геннадьевич!
Я испуганно дернулась в сторону, пригнулась за вешалку с пушистой чебурашкой серого цвета и затаилась. Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Картавый пришел в бутик женской одежды явно не для того, чтобы присмотреть себе новый пиджак модной расцветки «фингал на третий день после падения». Он нагло занял кожаный диван и торчал под примерочными, потому что ждал, пока Катя подберет на свою задницу возмутительно дорогое платье на корпоратив. От мысли, что сейчас я столкнусь с ними двумя, у меня в позвоночнике что-то болезненно хрустнуло. Только не сейчас, когда я уставшая, без макияжа, с обезумевшими, как у белки, глазами после нескольких часов забористого шопинга. Еще один оценивающий взгляд от Гобры я не переживу. Но главное, я не хотела видеть их… вместе. Просто не здесь и не сегодня.
Я пригнулась и, игнорируя недоуменные взгляды, которые Анфиса бросала в мою сторону, стала красться вдоль рейла к выходу. Шаг. Другой. Миновали опасную зону леопардовых юбок, приближаемся к сектору рубашек цвета недозрелой зебры. Всем постам оставаться на своих местах. Последний шаг к металлодетектеру на проеме – и я испарюсь из Лилии на веки вечные. Примерочная осталась далеко за моей спиной, но я не теряла бдительности и, согнувшись в три погибели, прокладывала дорожку к свободе. Оставалось совсем немного. Я уже слышала шум голосов и запах попкорна из кинотеатра неподалеку. Мне нужно было только шагнуть, и… я больно уперлась головой во что-то твердое . Опустила взгляд и увидела рядом со своими кедами мужские кроссовки. Посмотрела выше и обомлела: голубые джинсы, бежевый свитер, короткие взъерошенные волосы и черные, как ночь, глаза.
- Какая неожиданная встреча, Яна, - раздалось у меня над головой, когда я, наконец, выпрямилась.
Ну полный сушец…
***
- Что вы тут делаете? – не сводя с меня серьезных глаз, спросил картавый.
Я оглянулась на Фису, но та, увлеченная заигрываниями консультантов, даже не смотрела в мою сторону, а значит, помощи ждать было неоткуда.
В голове крутились мысли одна другой глупее.
Пожаловаться, что я заблудилась по дороге в Ашан и ищу выход к отсеку с бытовой химией? Сказать, что спущу честно заработанную премию на шоппинг со стилистом и сейчас вот буду миксовать леопардовый пиджак с брюками оттенка весенних говн под слоем мартовского снега? Или честно признаться, что пришла сюда с подругой, которая обожает облизываться на дорогие шмотки, но никогда не покупает их? По крайней мере, не делает этого за свой счет. Игнатов встречается с Катей и должен бы понять этот известный содержантский диалект.
В.Г. не сводил с меня взгляда и, кажется, всерьез ждал ответ, так что я, решив, что наше общение не подразумевает честность, протянула руку к ближайшему рейлу, достала первую попавшуюся вещь, молясь лишь о том, чтобы она не была в стразах, и соврала:
- Пришла приодеться к корпоративу.
- Вы будете примерять или купите не глядя? - как бы между прочим спросил картавый искуситель.
Я чуть было не застонала от досады. Что же он все не отстанет от меня, перец фаршированный!
- Я уже все тут перемерила, - ответила я как можно любезнее,- не магазин, а чудо. Всего доброго, Виталий Геннадьевич, у вас тут тоже ведь дела.
- Очень интересный выбор наряда, Яна, - в глазах Игнатова плясали крохотные бесята, - может, все-таки примерите?
Наконец я догадалась посмотреть на тряпочку в моих руках и обмерла. Ой, мама. Лучше бы там были стразы. Я держала перед собой алое платье без бретелей, с огромным разрезом по самую, прости господи, кормилицу, тесное настолько, что по части облегающих свойст даже презервативу стало бы завидно. Мой взгляд тоскливо заскользил в сторону леопардовых пиджаков. Как привлекательно, как лаконично смотрелись они с глубины собственного нравственного падения.
- Я провожу, - произнес В.Г.
- На выход? – не поняла я.
- Отчего же, в примерочную. Или сразу на кассу?
Боже, да он просто издевался надо мной, с ювелирной точностью определив, что ни в какой альтернативной вселенной Яна Птаха не одевается как прошмандесина!
Когда от примерочных кабин нас отделяло несколько шагов, с другого конца зала донеслось спасительное:
- Яна, милая, может, представишь мне своего друга?
Я замерла на месте и закрыла глаза, позволяя безумию вокруг самому разрешить ситуацию. Или усугубить, кто теперь разберет. К нам величественно, как караван через барханы, плыла моя Анфисочка.
- Яна, наконец, я нашла себе нормальную шубку, это невозможно, ни в одном магазине не было, а тут висит, родненькая. Нашла!
- Поздравляю, - ответила ей.
- А… вы? – Анфиса выдержала небольшую паузу, давая Игнатову возможность самому представиться.
- А я себе нормальную шубку так и не нашел, - едва сдерживая улыбку, ответил картавый, - буду донашивать старую. Яна, прошу прощения, меня и правда ждут.
Он развернулся и направился в сторону кожаного дивана, видимо, чтобы встретить свою Катеньку, когда та, наконец, определится с нарядом. Анфиса неодобрительно цокнула и отвернулась, сразу потеряв интерес к мужчине: она не терпела хотя бы секундного промедления в обожании собственной персоны. Либо сразу падаешь к ее ногам, либо до свидания. Но тут взгляд подруги выцепил платье у меня в руках, лицо ее вытянулось и она издала победный вопль амазонки:
- Это что за прелесть?! Где нашла?! Срочно мерить!!!
От такого количества восклицательных предложений у меня даже голова закружилась. Я неловко крутила кусок ткани в руках, думая, как бы от него поскорее избавиться и забыть весь этот ночной кошмар. Поздно. Рядом с нами, как джин из бутылки, материализовался улыбчивый продавец-консультант:
- Позвольте, я отнесу в примерочную.
- Не позволю, я пока думаю, - отдернула я руку с алым непотребством.
- Что тут думать? - возмутилась Анфиса. - Тут и думать нечего, надо брать!
- Отличное платьице, прошлогодняя коллекция, последний размерчик, продаем со скидочкой в 70%, - отрапортовал юноша по левую сторону от меня.
- Яна, ты слышала?! Со скидочкой! – медовой патокой разливалась Анфиса справа.
Они оба походили на черта… и черта на моих плечах. Один уговаривал, другой угрожал, а с дырой в бюджете придется как-то разбираться мне. Я молча нашла этикетку с ценой и хлопнула глазами. Если со скидочкой, то десять тысяч. Если без – тридцать три.
- Тридцать три коровы, тридцать три коровы... - пропела себе под нос и покрутила бумажку перед глазами, надеясь, что цифры распадутся на нули и передо мной окажется вполне отличная цена в тысячу, нет, даже полторы тысячи рублей. Напрасно. Десятка на бирке с некоторым укором смотрела на меня и не думала меняться в меньшую сторону. Ну ничего же особенного в платье не было! За эту сумму дизайнеры предлагали окружающим насладиться оттенком моих трусов из веселенького ситечка, до того глубоким был разрез на платье.
- Анфиса, я это покупать не буду, - решительно ответила я, не сильно заботясь о том, что сейчас задену нежную душу продавца-консультанта. Он за свою работу деньги получает и, судя по мелированной в желтый цвет челочке, имеет очень далекое представление о красоте и стиле.
- Просто примерь, - прошептала Фиса.
- Да зачем?! Я в этом платье никуда не пойду. Покупать, соответственно, тоже не буду.
- Зря, вам бы очень пошло. Подчеркнуло бы бедрышки, - сказал консультант.
- Бедрышки у курочки, молодой человек. А у меня жопа, и я предпочла бы ее скрывать, а не подчеркивать.
Продавец брезгливо скривился: видимо, этот храм моды под названием «Лилия» не предполагал наличие сквернословящих прихожан.
- Ну если ты не доверяешь мне и этому славному мальчику, то давай спросим у твоего… как ты говорила, Игнатова? Это же он был?
- Не смей, - испуганно прошептала я.
Анфиса закрутила головой в поисках картавого и, найдя у примерочных мужской силуэт, плотоядно улыбнулась. Ничто не сдержало бы подругу от задуманного, и жалок тот смертный, что встанет на пути между ней и красным обтягивающим платьем. Даже если платье это предназначалось мне.
- Рот свой замолчи, - прошипела как можно тише, стараясь при этом сохранить вид непринужденной светской беседы. – Идем в примерочную. Что ты за подруга после этого?
- Лучшая подруга на свете, - отозвался парень с крашеной челочкой, - раз пытается нарядить вас модно и красиво.
- То-то же, - цокнула Анфиса и пошла вслед за мной. Я не обольщалась. Если бы Фиса не была выше меня на две головы и тоньше на пару размеров, то она бы радостно скакала по залу Лилии, волоча за собой алый шлейф платья. В ней говорило не благородство, а элементарная зависть к той, кто купит себе это платье и будет носить в удовольствие. У меня же оно обретет почетное место в шкафу, где-то между такими нужными свадебными бокалами из ЗАГСа и сложенным гамаком, на случай если мы когда-нибудь купим дачу. То есть, Анфиса могла быть уверенной, мир никогда не увидит это чудо дизайнерской мысли.
Я брела по направлению к кожаному дивану, как на плаху. Фигура сидящего на нем Игнатова приближалась с каждым шагом. Судя по тому, как он крутил циферблат часов у себя на руке, Катя немало времени провела в кабинке и вот-вот выйдет в зал, покажетсяему ему в чем-то пышном и кружевном, чтобы доперло наконец до мужика: надо мчать в ювелирный за кольцом.
Мы почти поравнялись, как вдруг я услышала мелодичный нежный голос:
- Виталичка, ну как тебе?
Я рефлекторно уставилась туда, где стояла женщина – и это был кто угодно, но точно не Катя.
Перед зеркалом в деревянной раме с лампочками по периметру крутилась пожилая леди с белыми, как снег, волосами. Назвать ее старухой не позволяли ни здравый смысл, ни какие бы то ни было правила приличия. Невысокая, сухая, с аккуратным каре по плечи, облаченная во все светлое: джинсы, свитер и дутую жилетку – она была похожа на девочку, которая случайно воспользовалась не той краской для волос. Даже абсолютно седая шевелюра не старила, а, наоборот, украшала ее.
Я с недоверием оглянулась на зал бутика, стараясь усмотреть на вешалках те вещи, которые надела эта Снежная Королева. Ничего подобного здесь не было, или я просто плохо искала? По ассортименту, представленному в торговом зале, можно было подумать, что Лилия является официальным поставщиком костюмов для карнавала в Рио-де-Жанейро. Со всех рейлов и манекенов мне подмигивало что-то леопардовое, блестящее, китчевое. Да что далеко ходить, даже платье, с которым я тащилась в примерочную, разве что не переливалось сигнальными огнями, чтобы привлечь еще больше внимания.
- Виталичка, а не слишком марко? - спросило прекрасное видение у зеркала.
- Какая разница, если тебе нравится? – спокойно отозвался он и встал с дивана, чтобы подойти к женщине.
- А если я запачкаю в автобусе?
- Ты не ездишь в автобусах.
- Тоже верно. То есть, думаешь, надо брать?
- Просто уверен, - Игнатов поравнялся со мной и, осторожно взяв за локоть, повел в сторону зеркала. - Яна, пойдемте, я вас кое-кому представлю , - и добавил чуть громче, так, чтобы нас слышала незнакомка в белом: - Бабушка, познакомься, это моя сотрудница Яна. Яна, это моя бабушка Инесса Марковна.
Улыбка расцвела на лице женщины, отчего она стала еще красивее. И еще больше похожей на Игнатова. Те же внимательные черные глаза, что сканируют собеседника лучше любого рентгена. На секунду мне стало жутко, как в кабинете врача: один взгляд – и досье по тебе уже составлено.
Прозвучало странным, что В.Г. назвал меня сотрудницей, а не подчиненной, ведь именно ей я и являлась. Еще более нелепым казался сам акт знакомства с семьей Игнатова. Это было невообразимо, потому что я никогда не представляла себе, как он живет вне контекста офиса. Я видела его всегда собранным, в безупречных черных костюмах, и, если бы мне предположили представить картавого где-то на курорте Анапы, мое воображение тут же набросало бы картину песчаного пляжа, лежака с зонтиком и мужика в черном пиджаке и брюках со стрелками на подстилке. А тут выясняется, что Виталий Геннадьевич какой-то… живой. Ходит по магазинам, покупает бабушке свитер, смотрит футбол и встречается с университетскими друзьями каждую третью пятницу месяца. Бред какой-то.
- Как же, Яночка, - мило протянула старушка и коснулась рукой моего плеча, - очень много о вас слышала, рада встрече, пускай даже такой сумбурной!
- Я тоже, - проблеяла в ответ и уставилась на Игнатова. Что «тоже», было непонятно. Тоже рада? Тоже слышала? Тоже поехала кукушкой, раз несу тут всякий бред? Картавый дьявол стоял с совершенно невозмутимым лицом, и по взгляду было не прочитать, действительно он что-то рассказывал обо мне своей бабушке или это обычная форма вежливости, которой воспользовалась пожилая дама.
Я на секунду выпала, размышляя, как обычно реагирую на знакомства с новыми людьми и говорю ли им, что много о них слышала. Ни с кем новым, кроме мамочек с песочницы, я в последние годы не знакомилась. Фигово. Надо бы всерьез пересмотреть круг своих друзей и добавить туда пару приличных экземпляров. А то случись чего, и на тусовку свингеров позвать некого. Я внутренне улыбнулась глупой шутке, как вдруг меня окликнул шеф:
- Всего доброго, Яна, очень жаль, что я не увижу вас в этом платье. Может быть, мне повезет и вы наденете его на корпоратив?
- Мне тоже… - следуя чудесной традиции нести околесицу, сказала я.
И гадай теперь, что «тоже». Тоже жаль? Или мне тоже повезет? В голове вместо мозга перекати-поле бороздило пустынные просторы. И ветер, ветер, ветер свистал в ушах.
***
Я проводила Инессу Марковну зачарованным взглядом и, когда ее фигура скрылась из вида, поторопилась к примерочным, где ждала Фиса.
- Анфис, я, наконец, поняла, кем хочу стать, когда вырасту. Как думаешь, мне пойдет седина? - мечтательно спросила я, все еще лелея в голове образ красивой, как картинка, дамы в белом.
- Седина – нет, каре – да. Бабкой Игнатову ты не станешь, в крайнем случае – любовницей. Ян, давай скорее, тебе Олег звонил, я сказала, что ты в туалете.
Я вспомнила об умирающем в голодных корчах муже, детях, свекрови, которая должна была этих самых детей забрать к себе, и деловом ужине с несколькими юристами и их спутницами, назначенном на сегодня. Нужно поскорее расквитаться с алым недоразумением и мчать домой, чтобы успеть уложить волосы для ресторана.
Наконец я натянула на себя платье, сделала шаг назад и скептически посмотрела в зеркало. Неплохо. Очень даже неплохо. Без лишних восторгов, животик все еще выпирал под облегающей тканью, но это не так бросалось в глаза благодаря декольте и разрезу на юбке. Последний, к слову, заканчивался не на самых трусах, а сантиметров на пятнадцать ниже, благодаря чему я даже не выглядела совсем уж развратно. Нет, развратно я, конечно, выглядела. Но не совсем.
Я высунула голову из-за шторы и взглядом позвала Анфису к себе.
Она заглянула внутрь. Судя по изменившемуся выражению лица, подруге пришлось приложить усилия, чтобы сохранить челюсть на привычном месте, а не уронить на пол. Ха, видимо, не померещилось и я реально была хороша!
- Ян, это же бомба-пушка-ракета!
- Знаю, - я равнодушно кивнула, не пытаясь отрицать очевидное. Платье мне шло.
- Яна, ты просто соска!
- Папироска, Фис, под него бы еще пару кг сбросить, видишь, живот торчит?
- Возьмешь мой корсет! На шнуровке, он тебя утянет до состояния осы, - не сдавалась подруга.
- Алло, Анфисочка, звонит доказательная медицина, спешит сообщить, что корсеты – это вредно, варварство и вообще, двадцать первый век на дворе, мы с тобой за бодипозитив или где? Я надену свое черное платье, оно не такое вызывающее, мне в нем комфортнее.
- А в этом красивее. От тебя на корпорате все в обморок попадают.
- Ага. Все просто умрут от счастья, узрев меня перетянутой как кукла Барби. Картавый вообще закатится под стол в припадке восхищения. А если сюда еще и прическу – вот так волосы заколоть, - я собрала хвост наверх и скрутила в импровизированную дулю, - то никогда и не выкатится, придется доставать вантузом. Сашенька онемеет от зависти и перестанет пускать сплетни. Гобра поймет, что она не конкурентка, и горестно заплачет в подсобке. Брикс заведет со мной дружбу, а дядя Гриша сделает своей тайной наложницей, потому что кто теперь первая красавица Мельницы? Я! Януська-симпампуська!
- То есть платье брать не будешь, - разочарованно протянула подруга.
- Конечно нет, прозорливая моя.
- Даже со скидочкой?
- Аж за десять тысяч рубликов, - в тон ей ответила я и добавила: - Фис, ну у меня больше не будет поводов надеть такую вещь, не хоронить же меня в нем? Мне нравится платье, правда, очень красивое, но это все как-то не про меня, понимаешь? Зря мы это с тобой затеяли.
Подруга молча задвинула штору, и по неодобрительному сопению я поняла, что, по мнению Анфисы, сейчас совершила роковую ошибку. Плевать. Я точно знала, что поступаю правильно.
Такси быстро доставило до дома, и только открыв дверь, я поняла, до чего же изматывают магазины. Я ненавидела шоппинг и до последнего оттягивала экзекуцию покупкой новых вещей. Казалось, мое бренное тело подвергали многочасовым пыткам, что почти не противоречило истине, если вспомнить, как я впиндюривалась в узкие стрейчевые джинсы. Их я, кстати, купила. Если кутить, то с размахом!
В квартире было тихо. На полу игрушки, на стенах приклеены рисунки, посреди коридора детский горшок, а из комнаты на всю мощь вещает Маша из всеми ненавистного мультика про вредную девчонку. Мой дом напоминал место побоища, и, судя по всему, муж в этой схватке проиграл.
Театрально вздохнув, я присела на пол и для начала убрала разбросанные в разные стороны ботинки Олега. Он, как змея, начинал сбрасывать шкуру еще с порога, и если от носков посреди комнаты я смогла его избавить, то ботинки, лежащие в трех метрах от входной двери, были что-то типа аллергии. Научно не доказанной неизлечимой фигней. Фирменный почерк мужа, не иначе. С остальным можно разобраться позже, в конце концов, детские игрушки были чище уличной обуви.
- Есть дома кто живой? - я засунула голову в комнату и увидела Олега за компом. - Я тебе печенье купила, чай будешь?
- Нет, Янчик, мы с детьми поели, мама их забрала к себе на ночь, - не отрываясь от игры, ответил муж. - Я думал, ты за час вернешься, чуть с ума не сошел тут с ними двумя.
- Хорошо, что все-таки не сошел, дети давно ушли? Вареник не плакала?
- Больше всех плакал я. Как ты с ними выдерживаешь – ума не приложу. После сегодняшнего надо напиться.
- А будет чем?
- Пока не ясно. Звонил Михалыч, он депозит внес, так что надо оставить максимальный урон компании и сожрать все, что вместится. Ты как, товарищ мне в этом деле?
- Буду есть, пока не лопну, а когда лопну, напихаю полные карманы винегрета.
- Винегрета не будет, только роллы.
- Тем хуже для твоих коллег, роллы мы любим. У меня есть час времени? Мне нужно в душ и накрутиться, успею?
- Сорок минут, давай пулей.
Я забежала в спальню, сразу включила утюжок в розетку и достала из пакета черное платье. Времени на глажку не было, благо оно висело на вешалке, а небольшая складка в районе живота распрямится на мне после того, как я поем. Быть пухлой иногда практично. Рассматривая наряд, я даже цокнула языком, до того мне все нравилось. Красивое и лаконичное платье из плотной ткани, оно действительно подчеркивало изгибы тела, не акцентируя внимания на груди и бедрах. На полу лежали туфли на невысоком каблуке: после сегодняшнего марш-броска по торговому центру я вообще сомневалась, что смогу надеть что-то помимо войлочных тапочек.
Через полчаса я уже красила губы помадой винного цвета и раздумывала, стоит ли надевать под платье серьги. Казалось, что они только испортят образ, созданный копной вьющихся золотистых волос и яркими, как у вампирессы, губами. В комнате стоял совершеннейший кавардак: на кровати валялись все имеющиеся у меня платья и блузки, которые я перемерила в порыве отчаяния, все равно остановившись на том, что было куплено сегодня. Да, простое. Но элегантное.
- Ты уже собралась? - в проеме появился Олег, облаченный в брюки чинос и светло-голубую рубашку, подчеркивающую его лучистые глаза.
Муж был до того хорош, что мне захотелось скрутиться калачиком у него на коленях, подставить голову для ласки и сладко замурчать.
Олег недовольно обвел глазами комнату и задержал взгляд на мне. Почему-то он больше не улыбался.
- Не понял, у нас в спальне был ураган? Почему я не слышал штормовое предупреждение? Ты так все оставишь?
- Ну ты ведь оставил квартиру так после дня с детьми, - ответила я и, увидев раздражение в лице мужа, добавила: - Нет, я сгребу все в шкаф, а завтра утром уже уберем.
Ссориться не хотелось. Особенно в день, которого я так долго ждала: дети у бабушки, я купила себе новые вещи, и все они на размер меньше старых, муж впервые за последнюю пару лет не за рулем, и мы могли бы как следует повеселиться. Олег оценивающе посмотрел на меня, и я крутанулась вокруг своей оси, давая ему возможность убедиться, что деньги, которые он мне сегодня дал – это не растрата, а грамотная инвестиция.
- Ну как я тебе? Возникает желание согрешить?
***
- Ну как я тебе? Возникает желание согрешить?
- Если только причаститься, Ян, ты реально как монашка. Я думал, ты что-то купишь для ужина.
- В смысле? - не поняла я.
- Ну, ты же ходила по магазинам. Я думал, ты купишь какое-нибудь красивое платье.
- Я и купила, Олег, - с нажимом произнесла я.
- Какое? Это? Извини, видимо, я не понял, они у тебя реально все одинаковые.
- Тебе не нравится то, как я выгляжу?
- Да нет, - он задумчиво почесал подбородок. - Ты хорошо выглядишь, но как-то похоронно, что ли. Яна, все придут с женами.
- И что? Вы нас сравнивать будете? Или, может, даже ставки сделали, у кого вырез глубже и шпильки выше? Боишься, что твоя кобылка придет к финишу последней? Напомни-ка, это деловой ужин или выставка лошадей? Я думаю, всем будет по барабану, в чем я одета.
- Всем-то да, но ведь мне нет.
- То есть тебе не нравится платье.
- Я так не говорил.
- О, тебе и не нужно, за тебя сказала твоя перекошенная физиономия.
- Яна, тебя не было весь день, я ждал тебя в чем-то… красивом, может, даже сексуальном, понимаешь? – он начинал сердиться, хотя поводов для этого я не давала.
- Нет, не понимаю, Олег, я правда не понимаю. Я старалась купить платье, которое будет мне нравиться, в котором я буду чувствовать себя эффектно, которое не будет стоить очень дорого и не разъедется по швам. Слишком много критериев, и я не знала, что среди них есть еще и «сексуальность». Не закатывай так глаза, если тебе что-то не нравится, то давай это обсудим. Ртом, как взрослые люди. Лучше бы было решить этот вопрос утром, до того как я поехала в магазин, но уж как получилось. Что не так?
Он сцепил руки на груди и облокотился о дверной косяк. По плотно сжатой челюсти я понимала, что муж отказывается продолжать диалог, что мы сейчас соберемся и поедем на ужин, не проронив ни слова, весь вечер он будет делать вид, что видит меня впервые, и так же, как незнакомцы, мы вернемся обратно домой. Знаю. Плавали.
- Если надо что-то объяснять, то ничего не надо объяснять, - с деланным спокойствием бросил он.
- О, пожалуйста, оставь эту театральщину. Давай у нас в семье истеричкой буду все-таки я? Как-то это логичнее, не находишь? Так что же не так, давай наконец обсудим!
- Да все не так! – вскипел Олег. - Ты знала, что там будет мой директор. Хоть раз, хоть раз в жизни могла бы одеться…
- Как кто? Как шлюха?
- Не как чучело, - ядовито выплюнул муж и кинулся к разложенным на кровати вещам. - Хлам, хлам, хлам! Яна, я хочу видеть рядом с собой женщину! Хочу хотеть ее, понимаешь?! А вместо этого ты... - он неопределенно повел рукой в мою сторону.
- А ты хоть раз спросил, чего хочу я?! Может, базовая комплектация жены – то, что ты заслужил, Олег?
- Ты просто могла бы постараться.
- Твою ж мать! - чуть не задохнулась я. - Я и так стараюсь. Каждый чертов день я стараюсь, или ты не замечаешь?! Работа, дом, уроки с Мишкой, прогулки с Варей, поделки эти всратые, или ты думаешь, у нас сын так уникально пользуется клеем ПВА? Нет, милый, открою секрет, все это делают родители. Готовлю есть, прибираю дом, ублажаю тебя, мило щебечу с твоей мамой и улыбаюсь круглосуточно! У меня уже щеки болят так сильно улыбаться! Я устала, понимаешь?! - в конце я уже перешла на крик, хотя до последнего пыталась сдержать себя.
Олег скривился, как будто стоял перед стеклом террариума и наблюдал за вошканьем омерзительного паука. Никогда раньше я не видела, чтобы он на меня так смотрел. И от этого взгляда хотелось выть.
- Наш спор не имеет смысла. Я скажу, что ты заболела. Можешь ложиться спать, ты же так устала.
Я даже не вздрогнула, когда за ним захлопнулась дверь. На это просто не было сил. Сидя посреди комнаты, как принцесса на сотне матрасов, я думала, что же делать дальше. Наверное, сначала лучше убрать обратно вещи, запихнуть их в распотрошенный мною шкаф. Взяв в руки новую, купленную сегодня блузу из вискозы, я брезгливо отбросила тряпку в сторону. Теперь она и мне казалась максимально несуразной. Некрасивой и несексуальной, как и все, что я когда-либо носила. В глазах щипало, но слез почему-то не было, только недоумение. Еще час назад я предвкушала вкусный ужин, интересную беседу и секс не в спальне, а где-нибудь, да черт, уже не важно где. Единственная оргия, которая сейчас мне грозила – это генеральная уборка, чтобы выпустить пар и разгрести последствия хаоса.
Олег не отвечал на телефон: либо он выключил звук, либо забыл его где-то в такси. После ссор он бывал особенно рассеян.
Я брела по коридору, равнодушно отмечая, что еще мне нужно сегодня сделать, буду ли я мыть полы, надо ли загрузить стирку. Сотня мелких бытовых дел, чтобы забить голову и ни о чем не думать. Зайдя в ванную, скривилась, как от лекарства, до того мне было противно свое отражение. Дурацкие кудри, на которые я убила столько времени, сейчас смотрелись особенно нелепо. Как и макияж. Некрасивый, уродующий меня, без слов рассказывающий всем, до чего сильно я старалась, раз уж достала свою алую помаду. Все это нужно было немедленно смыть. Я включила воду и резко одернула руку: по сложившейся традиции она была нечеловечески горячей. Женщина из отражения тут же моргнула черными, как у панды, глазами. Странно, почему потекла тушь, я ведь не плакала. Внимательно, словно извне, я всматривалась в зеркало и не могла понять, действительно ли это я. Какая все-таки нелепая помада. Я нанесла на ладонь пенку для умывания, она была мягкой и пористой, как облако, и так же легко сочилась через пальцы, если сжать ладонь в кулак. Была пенка. А через секунду исчезла.
Опершись руками о раковину, я подалась вперед, чтобы лучше разглядеть себя в зеркале. Неужели я действительно так сильно раздражала? Неужели была настолько некрасивой, что Олег не мог принять меня без этих нелепых секс-костюмов и обтягивающих шмоток? Что-то сверху гулко упало на пол. Соседи с десятого этажа начали выяснять отношения, и я могла разобрать каждое сказанное ими слово. Вторая особенность наших домов – тонкие, как бумага, стены. Сейчас я слышу, как ругаются они. Десятью минутами ранее они слышали крики из нашей спальни. Мои крики.
Я провела ладонью по губам, алый след помады потянулся по щеке до самого уха, короткий штрих другой рукой – и получился уродливый, растянутый в улыбке Гуинплена, рот. Очаровательно. Красный, распухший нос, черные круги вокруг глаз и клоунский оскал. Вот я кто – клоун! Стараюсь всех рассмешить и сделать так, чтобы другим было хорошо, пока сама я плачу.
- Какая некрасивая девочка, - рассмеялась я и стала судорожно тереть щеки руками, так, будто хотела содрать с себя кожу, - очень-очень некрасивая девочка, с которой никто не хочет дружить!
Злая волна накрыла меня с головой, и сейчас стало казаться, что все сказанное Олегом хрень собачья! Зато я живая. Не безмозглая кукла в образе, а человек. Настоящая. Глаза яростно блестели на этом серо-малиновом месиве, которое недавно казалось мне даже миленьким. Слез все еще не было, но я знала, что когда начну плакать, то мне наконец полегчает.
В реальность меня вернуло тихое жужжание телефона. Это был айфон Олега, который он оставил на полке в ванной. Наверное, доехал до ресторана и позвонил на свой номер, чтобы предупредить меня, чтобы не волновалась.
Не глядя на экран, я схватила трубку и ответила:
- Алло!
- Яна, это ты? – после секундной паузы раздался неуверенный голос Анфисы. - Наконец-то! Не могу до тебя дозвониться, все в порядке?
- Все хорошо, - ответила я как-то тихо, будто из Зазеркалья. Это был не Олег. Не доехал и не позвонил. Не посчитал нужным. Я отрешенно посмотрела на свое отражение и провела подушечками пальцев по сухой коже. Сегодня обойдемся без слез.
- Ты почему дома? - кажется, в третий раз спросила Анфиса.
- Я заболела, Фис, не очень хорошо себя чувствую.
- Понятно, что ничего не понятно. Я могу помочь?
- Можешь, - в голосе не было никаких эмоций, - у меня к тебе просьба. Дай, пожалуйста, десять тысяч и свой гребаный корсет. Я все верну.
- О, моя девочка хочет развеяться?
- Нет. Твоя девочка хочет отомстить.
***