Глава 36

Глава 36

— Мне твой Корней сразу позвонил практически, только вы за дверь вышли, — рассказывала Варька, сидя возле моей кровати в частной, и, судя по обстановке, жутко дорогой клинике, — я сначала не брала, испугалась, а потом взяла. У него такой голос был… безжизненный. Я сразу узнала.

— Откуда ты его голос… — начала я, но потом замолчала. Понятно, откуда. У меня не только дочка непослушная, но и племяшка тоже.

— Ну… подслушала пару раз, как ты сним разговариваешь… — вздохнула Варька, — и вообще, это сейчас неважно… Главное, что он мне сходу заявил, чтоб вы уходили. До тебя не дозвонился, наверно…

Я кивнула. Наверно. Я еще и телефон свой не видела, чтоб прояснить, звонил мне Корней или нет.

Надо будет узнать, как он. Ведь, судя по всему, это про него Ковер говорил… Его пытали, значит? Блять… И он ничего не сказал? А потом нашел возможность мне набрать? Черт, я начинаю верить в людей…

Тут зашла медсестра, проверила у меня пульс, давление и приказала лежать и никуда не уходить, обещая скоро вернуться и взять анализ крови.

На мой взгляд, это все было ненужным, чувствовала я себя хорошо, но медсестра, чуть поморщившись, ничего не ответила, вышла из палаты.

Я села поудобней и кивнула Варьке, чтоб продолжала.

— Ну вот… Я побежала за вами с Ксюшкой, а тут мне прям в подъезде шаги такие тяжелые… Я испугалась и побежала выше на этаж, там замерла, стала слушать… Оказалось, в нашу дверь ломились, Портосик лаял… А потом ее сломали, звук такой жуткий был… И Портосик завизжал… — На этом месте Варька всхлипнула, а я проглотила ком в горле. Портосик показал себя настоящим защитником, сильным и преданным. Надо будет ему купить кило его любимой вредной колбасы, когда из ветклиники заберем. — Ну вот… Я потихоньку рванула наверх, а в это время телефон пиликнул, сообщение. И там номер. С того же самого номера, что Корней звонил. Я сразу поняла, что надо набрать… А эти услышали телефон и за мной. А я на чердак. А там этот твой бомж… Он меня сразу схватил и потащил в глубь чердака, что-то бормотал, что надо быстрее и показал, где спускаться… Я убежала, но слышала, как его эти били… — Варька опять всхлипнула, а я изо всех сил понадеялась, что с дядей Васей тоже все в порядке. Надо будет обязательно узнать.

Удивительно, мы ведь даже не общались, только кивали друг другу…

— Я выбралась через другой подъезд, увидела машину, которая выезжала со двора… — продолжила Варька, — и позвонила по тому номеру, что скинул Корней. И попала на одного из твоих… Я не поняла даже, которого, просто сказала, кто я, и что вас забрала машина. И номер продиктовала. И все. Потом за мной приехала другая машина, а этот твой позвонил и сказал, что с вами все хорошо…И меня с Портосиком увезли сначала в ветклинику, а потом сюда… А ты уже тут… Блин, Женьк… — Варька заплакала, так горько, что у меня опять сердце закололо, — хватит уже тебе, а? Ну сколько можно? У меня каждый раз в груди болит, когда ты новое задание берешь… Ну пожалуйста… Вон, и мужики какие… Выберешь кого-нибудь одного и будем жить спокойно. Давай, Жень? Ну пожалуйста…

Мне ничего не оставалось, только обнять мою невероятно терпеливую и сильную племяшку.

Какие угрызения совести я при этом испытывала, не передать.

Пожалуй, впервые за все время своей деятельности, я в полной мере осознала, насколько неправильно себя вела, какой опасности подвергала близких людей.

И хорошо, что в этот раз все обошлось!

Хотя, еще неизвестно, что с Корнеем, с дядей Васей. И Портосик получил перелом лапки, когда его один из проникших в квартиру гадов ногой в стену впечатал.

Всем плохо из-за меня! Всем!

И лучше не думать, что могло бы быть, если б мои боссы не успели вовремя…

— Сейчас Ксюшку покормят и приведут, — продолжила Варька, — а ты пока отдыхай.

— Да я уже тут заотдыхалась, — проворчала я, — только и делаю, что отдыхаю…

— Это ты потом своим мужикам скажешь, — рассмеялась Варька, — они тут требовали полное обследование тебе устроить, орали дуром. Едва успокоились. Но вот узнают, что ты в себя пришла, сразу прибегут…

Черт…

Я закрыла глаза, словно пыталась отгородиться от кошмарной в своей логичности мысли: мне нужно будет объяснять что-то моим боссам… Как бы не хотелось… Конечно, сейчас могу немного протянуть время, удачно прикидываясь слабой и несчастной… Но дальше-то как быть?

Хотя, с другой стороны, все равно же планировала признаваться… А так, может, оно и легче пройдет…

— Ладно, Варь, я в туалет хочу…

— Пошли, я тебя провожу.

— Да что я, инвалид? Покажи направление и все.

— До конца коридора дойдешь, перед лестницей, там все будет. Но не задерживайся, еще анализы же хотели сделать тебе, кровь взять и так далее…

Я кивнула, встала, пытаясь ощутить себя в пространстве, поняла, что все очень даже неплохо, никаких повреждений и головокружений, и пошла в указанную сторону.

Интересно, почему в палате нет санузла? Возможно, это просто что-то типа приемного покоя?

Я не уточняла у Варьки, сколько по времени я тут пробыла, понимала только, что совсем недолго.

Буквально привезли меня, на кровать положили, проверили основные жизненные показатели и оставили приходить в себя… Или, может, палату готовить? Кто его знает…

Главное, что пришла я в себя и увидела невероятно взволнованную Варьку, сходу вывалившую на меня кучу информации о случившемся, Ксюшке и бешеных боссах, умотавших устанавливать охрану, разговаривать с полицией и еще чем-то таким же важным и серьезным заниматься, пока я валяюсь в отключке.

В целом, судьба в очередной раз была ко мне милостива, потому что Варька сумела меня подготовить хотя бы немного к окружающему бурному миру.

В туалете я задержалась у зеркала, придирчиво изучая себя.

Ничего, вроде, никаких нет повреждений… Как всегда, выбралась из передряги без потерь. Словно кошка, разменяла очередную жизнь.

Я уже планировала выходить, когда услышала знакомый голос Гнома из коридора. И замерла.

— Да, Сань, да. Не знаю, что делать. Посмотрю на нее, как раз иду. Нет, не думаю. — Гном говорил непривычно резко и коротко, а его интонации кололи слух. И как-то сразу становилось понятно, что про меня говорит… — Даже так? То есть, она — наемница Окунева, да? Еще тогда, значит… Пиздец, брат, просто пиздец. Я себя чувствую идиотом. Надо же, как классно наебала… Надо тест скорее делать, может, и насчет Ксюшки тоже… Не ори. Не ори, я сказал! Я только предполагаю… Если она так виртуозно врет, то тут-то ей что помешает напиздеть? Нет… Черт… Я не знаю, Сань, что делать. Теперь уже не знаю.

Он удалялся по коридору, все так же негромко рыча в трубку, а я замерла возле зеркала, как до этого… И смотрела на себя.

Ну что, Женька, вот тебе и реакция. Хорошая? Нравится?

В принципе, все логично.

Я обманщица. Скорее всего, Саня сейчас плотно пообщался с Ковровым и выяснил, про какого Окуня тот говорил, связал все ниточки шестилетней давности… А еще, возможно, они добрались до Корнея… И конечно поимели кучу вопросов ко мне. И злобу. И сомнения в моих словах. Всех моих словах. И насчет Ксюшки тоже.

Мне совершенно неожиданно стало дико обидно.

Не за себя даже, плевать на себя, заслужила своим враньем бесконечным. За дочку. За то, что они в один момент вот так легко поставили под сомнение их родство. То есть, как без теста признаваться ребенку, смущать ее, вводить в заблуждение, так это запросто.

А при любом напряге — вот такие оскорбительные сомнения…

А не пошли бы они!

А пошли бы!

Я потом не могла сказать даже, что именно мною двигало, почему я поступила так, как поступила. Пожалуй, впервые в жизни я руководствовалась в своих поступках не головой. Хотя… Не впервые. С моими Дедами Морозами, моими боссами, такое происходило регулярно.

Так чему удивляться тогда?

Я выдохнула, умылась и вышла из туалета.

У дверей палаты столкнулась с Гномом, выскочившим наружу, наверняка, в поисках меня. Не застал в палате, не стал слушать Варькины объяснения, побежал искать.

— Малыш… — он аккуратно придержал меня за плечи, заглянул в глаза настолько внимательно, жадно и в то же время ласково, что я даже на мгновение потерялась: не совпадало его поведение с тем холодным, острым бритвенно тоном, который резанул слух только что. — Ну ты чего встала? Как ты?

Я молча смотрела на него, не в силах что-то сказать. И выискивала следы фальши в глазах, следы недавней жесткости и холодности в голосе. И не находила.

Ты, выходит, отличный актер, да, Гном?

Что в твоем поведении правда? А что ложь? И не дура ли я?

— Малыш…

Я краем глаза увидела, как Варька выводит из палаты Ксюшку, и сразу поняла, что делать дальше буду.

— Мне… Нехорошо… — пробормотала я, немного провисая в его руках.

Гном тут же потащил меня обратно в палату, уложил на кровать.

Варька зашла следом. Ксюшка с писком “мама, мама” тут же побежала ко мне.

— Я сейчас врача… — сказал Гном и быстро вышел из палаты.

Я тут же села, жестом приказала дочери молчать и жестко посмотрела на Варьку:

— У тебя тут есть вещи?

— Нет… — растерянно ответила племяшка.

— Хорошо. Валим.

— Но…

— Заткнулась и вперед к туалету.

Варька, приученная реагировать мгновенно на мой тон и приказы, больше не спорила.

Я подхватила Ксюшку на руки, моя умная девочка тоже все поняла правильно и молча вцепилась мне в шею.

Мы быстренько, буквально в одну минуту, достигли туалета и совершенно спокойно вылезли из окна прямо на площадку за зданием.

И оттуда, уже бегом, с территории клиники.

Уж опыт быстрого перемещения в пространстве у нас всех имелся.

На улице, сориентировавшись, мы рванули туда, где я предусмотрительно спрятала нужные нам вещи. На черный день. У меня в кармане валялась мелочь, как раз хватило на метро для нас троих.

Портосика забрали по пути, благо, ветклиника находилась неподалеку.

Вообще, все на редкость удачно сложилось, наверно, судьба не хотела, чтоб я осталась рядом с моими боссами.

Деньги, новые документы, карточки…

Я умела быть предусмотрительной, а еще всегда слегка паранойила, и теперь это все мне было очень даже на руку.

В конце концов, в далеком сибирском городе мы будем совсем незаметными, сможем затеряться.

Отходной путь, который я готовила на случай, если однажды не вернусь с задания, пригодился.

Уже в поезде я набрала по новому своему телефону Корнею. С тщательно скрываемым опасением, потому что слова Ковра не оставляли надежды.

Но появившееся на экране лицо Корнея, все в синяках и ссадинах, но вполне узнаваемое и привычно ледяное, сразу дало понять, что у проклятого придурка слова сильно расходились с делом. Ну, или Корней — на редкость крепкий и вредный сукин сын, которого проще оставить в покое, чем прибить.

— Рад видеть вас живыми, — сухо поприветствовал меня Корней, — вижу, в дороге. Не спрашиваю, куда.

— Корней… Спасибо большое… — я, честно говоря, не знала, что еще сказать, на глаза слезы наворачивались.

— Концепция прощения здесь не подходит, — спокойно ответил Корней, — больше концепция пользы. Вы были мне полезны все это время… И ни разу не подвели. Кроме последнего. Не думаю, что здесь возможно было поступить иначе.

— Как вы себя чувствуете?

— Приемлемо, — Корней неожиданно усмехнулся, а я поразилась этой эмоции, которую раньше считала невозможной для него, — нет ничего, что могло бы мне навредить… Кардинально. Ладно, к делу. Я так понимаю, вы больше сотрудничать не намерены? Окончательно?

— Да… — я опустила взгляд, — Корней… Простите меня, пожалуйста. Это из-за меня все…

— Вы преувеличиваете собственную значимость, — опять усмехнулся Корней, — все случившееся — моя недоработка и недостаток системы планирования. И с тем, и с другим будем работать. В любом случае, я надеюсь, что вы изучите мои ошибки и сделаете над ними работу.

— Да, конечно…

— Там, куда вы едете, много возможностей скрыться… И я уверен, что вы не пропадете. С вашими талантами. На тот случай, если вдруг что-то изменится в вашем мировосприятии, отправляю вам номер телефона. Запомните и звоните, если будет, что предложить. По этому номеру больше не беспокойте.

— Да, конечно…

Корней посмотрел на меня в упор, помедлил, словно раздумывая, продолжать ли разговор.

— Пожалуй, на этом все… Но все же, исходя из моих наблюдений за вами в последний месяц, рискну дать вам совет.

Я внимателдьно слушала, тихонько охреневая. Потому что Корней никогда, вообще никогда, не касался личного. И уж тем более не раздавал советы.

— Пересмотрите свои мотивы. Возможно, они изначально ошибочны.

— Эм-м-м… И что это значит?

— Только то, что я сказал. Удачи вам, Евгения.

— Спасибо…

Корней уже давно отключился, а я все сидела, тупо глядя на пролетающие мимо пейзажи, и думала о его словах. И его совете. И не находила применения к себе.

Ксюшка с Варькой давно уже уснули, у меня на коленях развалился и вовсю храпел Портосик, за окном заливалась золотом теплая осень…

И где-то далеко были мои боссы. Мои мужчины. Так сильно разочаровавшиеся во мне.

Сколько можно, в конце концов, врать?

Сколько можно разочаровывать?

Они теперь подспудно будут всегда этого от меня ждать. Всегда будут настороже… Разве можно в такой ситуации жить рядом?

Я думала, что можно, я думала, что даже если не будем близкими людьми, то все равно… Один из них — отец Ксюшки…

Но после злых, холодных слов Гнома в коридоре, я совсем не была уверена, что моей дочери нужен отец, при первом же случае сомневающийся в своем отцовстве. Особенно, после его слов о том, что неважно, чья на самом деле дочь Ксюшка…

Возможно, это было глупо, возможно, инфантильно, и чисто прагматичная Женька должна была бы поступить по-другому.

Но проблема в том, что с ними я не могла быть прагматичной. С самого начала не получалось. И теперь нечего пытаться.

Нет, не применим ко мне совет Корнея.

Все правильно я сделала.

И мотивы мои верны.