Глава 4 Сказка Даниэля

Люция за стенкой давно перестала ворочаться. Да что за день такой! Бессмысленно потраченный, бестолковый. День моего огромного вселенского поражения. Вроде бы побежденное зло спит на тех же перинах, что и раньше, а все усилия по приведению башни в порядок, как оказалось, были не для Дэна, а вроде как, для одной меня. Это же мне хотелось, чтобы в башне было уютно!

А ему может, плевать. Может, он реально, не замечает, какой там холод и запустение: «люди, существа непрочные!». А ледяные призраки, значит, прочные!

Железобетонные, значит!

Я встала. Подошла к окну. Протаяла окошко. Сейчас, или никогда!

– Хочу видеть и слышать Даниэля!

Нет ответа.

Лааадно!

– Хочу видеть комнату Даниэля в Снежной башне.

Хоть узнаю, возвращался он туда, или нет!

Даниэль возвращался. С моего отбытия камин успел бы три раза полностью прогореть. Даже если не помнить, что я его затушила. На всякий случай. Не хватало нам еще пожара. Но сейчас пламя, хоть и едва-едва, плясало по поленьям.

На моих спальных шкурах валялся, небрежно сброшенный, Даниэлев плащ.

Ну и какого леса он не отзывается?

– Даниэль!

Я даже в стекло постучала, как тогда, когда звала на помощь Нейсу и кейсина.

– Дэн! Да ответь же ты мне! Просто. Возьми в руку чертово зеркальце, и ответь! Или как ты там мне отзываешься.

– Лисенок. – Ответил он вдруг. – Вот ведь ты доставучая…

Я выдохнула с облегчением. Ответил все-таки. Дожала!

– Я даже хуже, чем ты можешь предположить. Меня мама в детстве рыбой-прилипалой звала. Дэн. Скажи честно. Ты что, обиделся? На помело? Что случилось?

– Какое помело?! Я тебя чуть не убил.

Сказал – и замолчал опять. Надолго. Я его не видела, но понимала, что он почему-то на меня сердится. За то, что в покое не оставляю?

– Аргумент! – ответила я. – А если б ты мне утром ответил, все было бы хорошо.

– Метель. – сказал он, как будто это все объясняло.

Хотя… В день нашей встречи тоже была метель. И напали чародеи. А он их прогнал… и я не видела, был он при этом человеком, или нет. Я стояла спиной к тем елкам. Только один нюанс – сегодня утром возле башни метели не было.

– Дэн, погоди. Ты что, их у зеркал караулишь? Чародеев? И как появятся…

– Все не так просто. Лиска-Василиска.

– Ну правильно, но ты не расскажешь, потому что мне об этом знать не обязательно, и вообще любопытной Варваре в дверях нос оторвали…

– На базаре. У нас говорили – на базаре.

– Ты слышал мое сообщение?

Пауза.

– Да.

– И действительно думал, что нам с Нейсой есть дело, как ты выглядишь? Я, когда утром не умоюсь и не причешусь, еще страшней выгляжу, если честно. Или что?

– Лиска, ты смешная. Я не красна девица, чтоб слишком много думать о своей внешности. Но когда метель, я не всегда контролирую лёд. В бою проще, там работают другие… инстинкты. но призрак всегда голоден, его всегда тянет к живому, и он не отличает человека от курицы. Это не то, чего я бы тебе пожелал.

– Я говорила с Ханной. Она хочет, чтобы я быстрей вернулась. Она думает, так для всех лучше. А еще она мне рассказала, что вы пытались разбить зеркала на перевалах. Так и было?

– Любопытной Варваре…

– Дэн!

– Что?

– Что… подойди к окну, что ли. Может, мы с тобой в последний раз болтаем. Ханна обещала, конечно, мне помочь. Но в основном – своей магией. А не временем.

Что-то прошуршало. Что-то упало, и у окна, прямо напротив меня, появился Даниэль. Голова склонена чуть набок, на губах невеселая такая ухмылка. Так бы сейчас и…

Может, стукнула бы. Или наоборот – обняла бы. Вот как называется чувство, когда человека хочется одновременно и пришибить на месте, и руку за него отдать, любимую правую?

– Еще я говорила с Люцией. Она вот… явилась тут приглядеть за всем. А то ж Марта одна не справляется.

– И что ей надо?

– Да как обычно. Хлебушка с маслицем и править миром. И она мне тоже кое-что рассказала. Одну сказочку. Вообще, у меня ощущение, что сказки о себе ты здесь на досуге сам сочиняешь – уж больно они все жуткие, а если вдуматься – то видно, что явная неправда…

– То есть, в мой талант сказочника ты не веришь? – шевельнул он бровью.

– Значит, сам. Скромняга.

– А где видно, что неправда?

– Трогательная история про невесту, которой жених собрался подарить голову ледяного чародея…

– Перебор, да?

– Еще какой! Сэр Артур, в моем лице, разочарованно качает головой.

Дэна явно помаленьку отпускало. А был совсем как замороженный! Вот что с людьми делает одиночество и бесприютные летания.

– Лиска, но так же страшнее!

– Так смешнее! Впрочем, все равно все верят. И детали додумывают. И сами себя пугают…

– На то и расчет был.

Мы помолчали. Но я ж действительно рыба-прилипала, особенно, когда не надо.

– Люция рассказала совсем другой вариант сказки.

Он молча ждал, и я пересказала версию про отряд солдат, которые успели отступить к засеке, пока чародеи «занимались» легендарным магом-зазнайкой.

– …и что-то мне подсказывает, – закончила я рассказ, – что молодой маг-зазнайка просто прикрывал отступление этого самого отряда. И у него особо не было выбора.

– Две поправки. Это было бегство сверкающих пяток, потому что магистры все или уже погибли, или отступали другим путем. И это был не отряд, а кейсарский эскорт – мальчишки по восемнадцать лет, в красивой форме и с минимальным знанием, с какой стороны полагается держаться за саблю. Их командир к тому же оказался тем еще «дворцовым бойцом»…

«Диванным стратегом» – перевела я для себя.

– Люция сказала, что только они одни и выжили.

– Не все. Лиска, Ханна права. Тебе надо просто побыстрей отсюда убираться. Все к лучшему.

– Ну, ты дурак! Какой все к лучшему?! Вот я туда вернусь, и что буду делать? Ну пролечусь в больнице, ладно. А потом? Назад, на базу?! Работу работать, чайников учить, как с лыжни не съехать? Я ж там с ума сойду, просто потому что буду думать…

– О чем?

– Да блин, о Неськиной свадьбе, о ваших холодильниках летающих, о зеркалах этих. О тебе, придурке таком. Который тут изображает, что рад от меня избавиться!!!

– Да не рад я! Но как иначе?! Это магия, с ней не поспоришь!

– А ответить – мог! И просто дождаться!

– Лис, пожалуйста, поверь. Я за тебя боюсь больше, чем за кого-либо. Просто. Пообещай мне. Что вернешься домой. К обычной жизни. Ладно?

– Не хочу.

– Потом все наладится. Вот увидишь…

– Себе ты тоже так все время говоришь?

Я разозлилась, да как хлопну ладонью по стеклу! Оно немелодично дзынькнуло. Через лед мигом побежала трещина.

Придется заменить… но это уж завтра. Попрошу Луку…

– Дэн!

Но магия уже рассеялась, и как бы я ни тыркала зеркальце, Дэн снова, похоже ушел в «режим молчания».

Ну и ладно!

Вытерла глаза и нос, с разбега плюхнулась с Мартину перину. Завтра вот реально. Раз он сам так хочет, возьму, да и вернусь домой. Лечиться и по горам на лыжах бегать. Бесприютно носиться!

Вопреки собственным мыслям, я вытащила из кармана безотказное мертвое зеркальце, сжала в ладони, и пожелала:

– Хочу, увидеть, как Даниэль стал ледяным чародеем!

***

Зимний лес был таким же, как и сейчас – те же ели, клены и березы, те же сугробы и ветер. Хотя, нет, ветер – не такой. Ветер выл в кронах, гнал низовую метель.

Даниэль не обманул, по заметенной тропе сквозь ельник продирался небольшой отряд. Человек десять. Красивые молодые парни, как на подбор, в синей зимней форме с алыми вставками на груди, с золотым шнуром, в шапках, украшенных перьями. Некоторые – в шапках, а некоторые – потеряли. Их командира я тоже сразу отличила. Ему приходилось туго: в такой шубе, конечно, тепло, но продираться по колена в снегу с мехом, забитым снежными комьями – тяжко, наверняка. А Дэна я не сразу узнала – искала белую голову, но тогда у него, оказывается, были нормальные, темные волосы.

Дэн шел последним, и все время оглядывался, иногда надолго замирал и что-то колдовал – может защиту какую-нибудь магическую придумывал?!

Когда ельник кончился, они оказались на горной дороге. Тоже присыпанной снегом, но очень обрадовавшей командира:

– Все! Выбрались! Идем в обход к Медарскому мосту! А оттуда к Кейсарской башне. Там укроемся.

Дэн быстро подошел к нему:

– Не надо по открытой местности. С воздуха будем, как на ладони. А скоро опять метель!

– Метель нам на руку! – возразил командир. Она-то нас и укроет!

– Призраки прилетают с метелью. И чуют человеческое тепло. Они и сквозь ельник нас почуют, но добраться им будет труднее. До Снежной, если по прямой, за час дойдем. До Кейсарской – полдня по открытой местности!

– В Снежной мало запасов. Там давно никто не живет! И дорога туда плохая.

– Зато до границы снегов ближе, чем от Кейсарской.

– Да плевать! Я слышал, чародеи далеко от зеркал не отлетают. Это все перестраховка. Ну и что, что мы полдня прождали в укрытии. Может, полк дальше просто ушел, а нам не сообщили. Чего вообще вы паникуете?! А еще маг! Соберитесь! В Кейсарской Башне есть дежурный гарнизон. Там уже протоплено. Вода горячая. Там можно неделю держаться. А про Снежную говорят, что там даже спать лечь негде! Короче. Я командир, мое решение. А ты, маг, как хочешь. Можешь один выбираться!..

По лицу Дэна было видно, что он готов залепить командиру по мордасам. Но один из парней, что стоял ближе и все слышал, возразил:

– Дэн, ну какие полдня? От силы пару часов. За перевалом маги дорогу чистили. Дойдем. А в Снежной… ни пожрать, ни поспать.

Дэн не ответил – ему что-то померещилось в небе, и он отвернулся, вглядываясь и вслушиваясь в тишину сумрачного леса.

– Двигаемся! – Решил командир. – А этот… маг, пусть как хочет! Пошли! Пошли!

Я уже заранее не любила этого командира: пожрать? Поспать? Когда на хвосте, возможно, призраки? Хотя, судя по его словам, он в них вообще не очень верит.

Дэн, я по губам увидела, чертыхнулся, и… все-таки пошел за отрядом.

Но первый призрачный чародей появился не сзади – вынырнул из снега перед отрядом, соткался из снежной круговерти, и потянул свои длинные черные, неприятно шевелящиеся пальцы к передовому солдату.

– К бооою! – заорал командир, и показательно вытащил саблю, но к твари не побежал.

Дэн снова что-то высказал себе под нос и шарахнул светящимся сгустком холода в середину призрачной груди.

Тварь распалась на скользящие серые тени. Парень, что шел первым, кулем упал в снег. Его товарищи подхватили, но кажется, было бесполезно – заледенел. Добрался до него призрак. И не сговариваясь, во главе с командиром все метнулись к елкам. Дэн снова вошел под кроны последним, убедившись, что живых на дороге не осталось.

По лесу бежали. Я думала – сверкающие пятки – это метафора. А нет! Не метафора. Сверкали металлические набойки на каблуках. Почему-то это было очень заметно. Магия зеркальца прочно привязала меня к Даниэлю, так что я изредка видела, как впереди бегут солдатики или мелькает шуба командира. Но чаще наблюдала, как Дэн изредка останавливается, чтобы что-то кинуть в снег, или нашептать елке, или замерзшему ручейку…

Вскоре стало понятно, что бегут они не по целине, по тропе. Пусть не по такой нахоженной, и основательно припорошенной, но без тропы здесь им пришлось бы куда хуже. Хорошо, лес сосновый, довольно чистый…

Я легко себе могла представить, что они чувствуют. Мы однажды так бежали с Ромычем – опаздывали на электричку. На последнюю. Правда, соглашусь. Здесь ставки выше!

Они почти добежали. В какой-то момент впереди среди деревьев мелькнули знакомые очертания Снежной башни. Даже я вздохнула с облегчением, хотя знала, что у этой истории конец не самый веселый. Они почти добежали, выскочили к поляне возле пролома в невысокой внешней стене.

И тут отовсюду, как будто и из-за туч, и из-под снега, и с просеки, ведущей к главным воротам крепостицы, полезли. Полетели.

Дэн вскинул руки, активируя, такое чувство, что разом все заготовленные защитные заклинания. И на этот раз я даже увидела, как от его рук в небо взвился искристый ледяной купол:

– Быстрее! К дому! – заорал он.

И два раза просить на этот раз не пришлось. Солдаты и их командир в едином порыве рванули, куда сказано.

Купол отшвырнул призраков. Некоторые, взвыв не хуже ветра, улетели во тьму. Один или два, может, и вовсе развеялись. Но остальные – нет. Остальные уцелели и очень хотели теплой человеческой крови и вкусной человеческой жизни.

Купол под натиском стал хрупким, и осыпался вдруг вниз легкой снежной пылью. Но Дэн знал, что так будет. Он, я видела, надеялся отступить к крыльцу, но не успевал. Остановился и приготовился обороняться…

Знакомый мне синий искрящийся шар развеял еще одного призрака. Потом – еще один рассыпался…

Но Дэн не мог бить одновременно несколькими шарами. Две руки – два шара. Он отступил к стене и оборонялся оттуда. Я надеялась, может в Башне есть лук и стрелы, и кто-то догадается прийти на помощь, но похоже, лука там не было.

Я видела, что каждый новый отбитый удар и каждая новая атака даются Дэну все тяжелее. Наконец он просто отлепил себя от стены и заставил пойти на ближайшего чародея. Выставив перед собой руки, вокруг которых плясало белое холодное пламя.

– Ну, иди сюда, кто тут первый! А?

Первый нашелся. Я даже успела рассмотреть и серую черепообразную голову с прядями бледного тумана вместо остатков волос, и саван, разорванный в лохмотья, летящий по ветру как перья неведомой чудовищной птицы. И руки. Самое страшное – это их руки. Пальцы, слишком гибкие, словно живущие своей жизнью. Готовые изменяться, удлиняться, готовые схватить и убить.

Дэн что-то крикнул ему в веселую черепную улыбку и сам коснулся своей магией… да нет, руками! Схватил за призрачные запястья.

Быстро! Слишком быстро.

Но у меня мозг увидел все это, как будто кино, в замедленном показе: вот белые искры летят волной по призрачному телу чародея. Вот на снег падает замертво молодой маг Даниэль. Вот – взвивается к небу, истошно крича, пораженная непонятной магией тварь.

А потом – камнем и ветром летит вниз, чтобы отогнать от мертвого Данитэля своих призрачных собратьев… а нет. Не отогнать. Уничтожить. В хлам, в пепел, в снежную муть!

Призраки такой подсады от собрата явно не ждали. А может, им было все равно. Ну конечно, ведь ледяной чародей, такой же как они сами – это не теплая жизнь. Он им не интересен.

Когда стихло, призрак опустился возле своего тела. Долго смотрел на него… и развеялся. Как не было.

Наверное, из башни солдаты кейсарского эскорта все это и видели… и когда смогли безопасно вернуться, рассказали друзьям и родственникам. А в народе, так уж повелось! Любят страшные и поучительные сказки.

Да еще сам Дэн, когда в себя пришел и научился становиться на время человеком (хотя, все равно непонятно, как!) напридумывал сказок для населения, одна другой краше.

А мне тут голову ломай…

Когда я осознала, что все еще лежу в Мартовских перинах, пялюсь в Мартовский балдахин и размазываю по щекам не то Мартовские, не то собственные слезы-сопли, то поняла, что время упаднических мыслей прошло. Пора действовать, хоть как-нибудь. А то тик-так. Цигель, айлюлю.