* * *

Зря я сюда пришёл: всё было совсем не таким, как я помнил. Когда-то тут жила бабушка, и я часто к ней прибегал. Вместе с Ритой. Мы объедались малиной, которая росла на заднем дворе. Играли в прятки. Гоняли в футбол вместе с местными мальчишками. А потом бабушка умерла, я вернулся из армии, и мы с Ритой жили здесь, планируя свадьбу. Даже ремонт начали: обои купили. Пара самых счастливых месяцев в моей жизни…

Теперь же сквозь пустые проёмы окон видны разгромленные комнаты. Причём это не стёкла выбили, а полностью рамы вынесли: то ли сами хозяева, то ли кто-то хозяйственный. В моём детстве ступени были ещё ровненькие, а теперь бетон зиял выбоинами.

Прошлое давно прошло. Что я тут забыл в конце концов?

Но рука сама потянула криво висящую дверь подъезда. Я сделал шаг внутрь — и замер. Моргнул. Протёр глаза.

Этого просто не может быть! Я же сам его закрасил!

С обшарпанной стенки на меня смотрел чёрный кот.

Я подошёл и погладил длинные усы.

— Привет, — прошептал я. — Давно не виделись…

За спиной раздался какой-то шум, и я обернулся.

— Яся… ты что здесь делаешь? Почему одна по таким местам ходишь?

Вот же бедовая девчонка! Мало ли на кого тут наткнуться можно.

Она вдруг побледнела и отшатнулась.

— Яся? Ты в порядке?

— Кхм… я… нормально…

Чёрт, неужели собственная дочь меня испугалась?

— Не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю. Мама, наверное, велела держаться от меня подальше, да?

Она медленно кивнула. Кажется, мне выпал шанс хотя бы с ней поговорить. Но как бы не испугать её ещё больше, а то ведь удерёт.

Я отступил назад. Снова повернулся спиной и погладил нарисованного кота.

— Знаешь, когда-то давно, до твоего рождения, мы с твоей мамой жили в этом самом бараке. Тут была квартира моей бабушки. Она умерла, пока я был в армии. А после армии я решил жениться, и родители отдали квартиру мне. Я молодой тогда был, глупый… А ещё любил рисовать. В детстве много рисовал, карандашами, прямо на стенках. Мама ворчала, а отец только смеялся. Говорил, пусть рисует, художником станет. И однажды я нарисовал вот здесь, на стенке, чёрного кота. Такого же, как этот. Для твоей мамы. У нас с ней была любимая песенка…

Я оглянулся через плечо и тихонько запел:

— Жил да был чёрный кот за углом, и кота ненавидел весь дом. Только песня совсем не о том, как не ладили люди с котом… Слышала такую?

Она помотала головой. Ну хоть не убегает, уже хорошо.

Я осторожно повернулся к ней лицом.

— А потом… потом всё пошло совсем не так, как хотелось бы, и я… закрасил того кота… А теперь он снова тут появился. Странно, правда?

— Это… это я… нарисовала… кота…

— Ты?! Но… откуда ты узнала? Тебе мама рассказывала?

— Я… нет… мне… мне показалось. Когда я впервые сюда зашла, мне показалось… что на стенке был нарисован чёрный кот… А потом он пропал… И я… я сама… нарисовала…

— Яся! — Я невольно рванулся к ней.

— Ясь, ты тут? — раздалось с улицы.

Стасик?

Он влетел в дверь — и застыл, глядя на меня.

— Папа?

Так, вот это я попал… И что теперь делать? Пожалуй, придётся с ними объясниться.

— Ну что ж, ребята, видимо, пора нам поговорить…

Стасик растерянно перевёл взгляд с меня на Ясю.

— А как вы… а что вы тут…

Его появление всё усложнило, но было бы глупо упустить такой шанс. Я решительно шагнул к Ясе и развернул её к выходу.

— Давайте-ка во двор выйдем. Там, вроде, скамеечка должна быть.

Я привёл их на задний двор. К счастью, там почти ничего не изменилось: под навесом возле сарайчиков по-прежнему стоял стол и две скамейки. Я сел. Они уселись напротив — явно настороженные.

Ох, как я не люблю все эти объяснения! Никогда не знаешь, с чего начать и что вообще сказать. Особенно в этом случае. Но с чего-то надо начинать…

— Бабушка Яси, баба Аня, говорит, что вы в одном классе учитесь.

— Ну… да, — кивнул Стасик. — Нашу школу же расформировали. Вот меня и перевели в Ясин класс. А что?

А то, что из-за этого все теперь на ушах стоят. И переругались друг с другом.

— Ну ладно, а как вы здесь оказались? Зачем в барак пришли?

— Мы тут кота кормим, — сказал Стасик.

— Кота?! Какого ещё кота? — Такого я никак не ожидал!

— Чёрного. Кто-то уехал, а кота тут бросил. Мы здесь однажды случайно встретились и кота нашли. Вот и приходим кормить. Сдохнет же. Жалко.

Всё ясно: нет тут никакой любви, тётя Аня себе лишнего нафантазировала.

— Чудеса какие-то! — Я с облегчением засмеялся.

— Да какие чудеса… Просто кот. — Стасик достал из кармана пакетик с порезанной на кусочки сосиской. — Он уже начал ко мне привыкать. Не убегает. Даже приходит иногда, если позвать. Кис-кис! Эй, Жорик, вылезай!

— Ты даже имя ему придумал? Почему Жорик-то? — фыркнула Яся.

— Ну, вообще-то Об-Жорик, потому что жрёт как не в себя, а Жорик — это уже для краткости. Я его всегда здесь кормлю, он уже знает, где еду искать.

Стасик положил сосиску возле ящиков и вернулся на место.

— Пап, а ты как здесь оказался? И о чём хотел поговорить?

Я замялся в нерешительности. Они ведь ещё дети. Как им такие взрослые дела объяснять?

— Я… мне… мне очень неловко рассказывать вам эту историю, но… но придётся всё же рассказать… Мы с Ритой…с мамой Яси… учились в одном классе… как вы сейчас. И жили в одном доме. А потом… потом я в армию ушёл… потом пришёл… Мы собирались пожениться, но… но так получилось… очень глупо всё получилось… В общем, я женился на твоей маме. — Я посмотрел на Славку. — А потом… потом родился ты…

Я замолчал, собираясь с духом, чтобы продолжить.

— А потом… потом родилась Яся… Я твой отец. — Я посмотрел на Ясю: как она на это отреагирует? Разозлится? Отшатнётся?

— Что?! — ахнул Стасик.

— Ну… — Я заёрзал. Как такое подросткам скажешь? «Я был дурак, напился и переспал со Светкой»? Так если б хоть переспал! Не так обидно было бы. — Ну вот так получилось… Так в жизни бывает…

— Выходит, мы с тобой брат и сестра, что ли?! — Стасик уставился на Ясю, потом перевёл взгляд на меня. — Пап? Ты серьёзно? Яся — моя сестра?

Вот чёрт! Стоит ли говорить ему правду? Смогу ли я когда-нибудь сказать ему правду? И надо ли?

— Эээ… ну… в общем… она моя дочь, да… Её мама запретила мне с ней общаться… Вот поэтому… ну вот как-то так… — Я не выдержал и полез в карман за леденцами. Положил несколько штук на стол. — Хотите? Я курить бросил, а когда тянет сигарету в рот сунуть, леденцами спасаюсь.

Стасик молча смотрел на меня квадратными глазами. И вдруг набросился на Ясю.

— Ты… ты совсем не удивилась? Ты что… уже знала?!

— Догадывалась… Максим…приходил к нам… и мама сильно разозлилась. Велела мне даже близко к нему не подходить… ну и вообще…

— Ты знала — и ничего мне не сказала?!

— Я хотела! Я как раз за этим сегодня пришла. Но… кто же знал… всё получилось не так, как я думала…

— Значит, один я дурак, ничего не знал и не замечал…

Чёрт, кажется, я опять накосячил. Может, не стоило при Стасике с Ясей разговаривать.

— Стасик… — начал я.

— Меня зовут Славка!

— Хорошо, Славик…

— Славка! — заорал он со злостью.

— Ладно, пусть будет Славка… Я… я признаю, что виноват. И отец из меня плохой. Вы оба уже вон какие большие выросли… Без меня… Но я… я хотел бы всё исправить. Ведь столько лет прошло… Яся, я… я всегда любил твою маму. Но она очень сильно на меня злится и не желает ничего слушать.

— А моя мама как же? — огрызнулся Стасик. — Она не считается? Я тоже не считаюсь? Получается, ты вовсе не ко мне приехал? Все эти годы я был тебе совсем не нужен, да? Меня ты выбросил из своей жизни и забыл?

Забудешь тут, когда вся жизнь наперекосяк пошла!

— С твоей мамой… у нас были… сложные отношения… У неё давно другая семья, ты же знаешь. Она уехала в Германию, ей там хорошо.

— А я?! А мне хорошо?! Обо мне вы вообще думали когда-нибудь?! — Он закрыл лицо руками.

Так, похоже, мне лучше заткнуться. Не получается у меня разговоры разговаривать. За столом повисла тишина.

— Ну, что бы там ни было, а мы в ответе за тех, кого приручили. Котик явно хочет жрать. Жорик! Кис-кис! Иди сюда, у меня есть вкусняшки! — В такой момент Яся вдруг решила покормить кота. Никогда мне не понять женскую логику.

— Жорик! Жорик-обжорик! Иди скорей, пока кто-нибудь другой всё не слопал! Кис-кис!.. Вот ты где! Ну же, вылезай!

— Он не вылезет, — глухо сказал Стасик. — Боится. Он только ко мне привык. Отойди, тогда вылезет.

— Может, отложим проблемы и перекусим? На сытый желудок лучше думается. — Яся вернулась за стол и взяла пирожок.

— Уходи!

Я вздрогнул от неожиданности. Стасик смотрел на меня с ненавистью.

— Все эти годы я был тебе не нужен. А теперь ты думаешь, что можно всё исправить извинениями и леденцами? Уходи! Видеть тебя не хочу!

Ну вот, виноватым опять остался я.

Я медленно поднялся.

— Хорошо. Жду тебя дома. — Я посмотрел на Ясю: — Яся… я знаю, я плохой отец… но ведь я же отец. Я хотел бы просто общаться с тобой… иногда… Я рад, что мы сегодня встретились… и поговорили… Надеюсь, ещё увидимся…

* * *

— Танюха, ну хоть ты мне на мозги не капай, а? Или скажи уже толком, что ещё я могу сделать, чтобы она меня хотя бы выслушала? А не дала букетом по морде.

Танюха прыснула.

— Взрослые уже люди, а всё, как в детстве, дерётесь!

— Да кто дерётся? Когда я её бил, ты чего? Даже в детстве сдачи не давал никогда, девчонка же.

— А может надо было?

Я замер с отвисшей челюстью.

— Что «надо было»? Стукнуть в ответ?

— Макс, ну ты всё-таки дурак дураком! Понимать же надо, когда женщина и правда тебя терпеть не может, а когда проверяет, насколько сильно она тебе нужна.

— И как я это должен понять?..

Лежавший рядом на столе телефон загудел и завибрировал: смска с незнакомого номера. Это ещё кто?

Добрый вечер. Это Яся

Я глазам своим не поверил. Яся? Неужели она и правда хочет со мной поговорить? Или что-то у них случилось?..

Танюха помахала ладонью перед моим лицом.

— Эй, очнись!

Я молча показал ей сообщение.

— Ну и чего застыл? Позвони ей! Говорила я тебе, что всё не так плохо, как ты думаешь.

Я занёс палец над кнопкой вызова, но не решился её нажать. А вдруг Ясе неудобно разговаривать? Лучше напишу в ответ:

Привет! Я рад, что ты написала. Можно тебе позвонить?

Вот сейчас она ответит «да» — и что я ей скажу? В горле пересохло, и я хлебнул чаю.

— Да расслабься ты! — Танюха ткнула меня в плечо. — Она сама написала. Нашла твой номер. Значит, хочет поговорить.

— И что мне ей сказать? Наговорил уже, что они оба на меня разозлились.

Танюха закатила глаза.

— Сколько раз тебя учить, что женщину нужно прежде всего выслушать? Поддакивай, соглашайся, утешай — и она сама тебе всё расскажет. Это и с мамой сработает, и с Ритой — и даже с Ясей. Все девочки тут одинаковы! А ты вечно то споришь, то слова сказать не даёшь!

— Да я вообще молчу всегда!

Телефон снова тренькнул, и я торопливо открыл новое сообщение:

Нет, не надо. Могут услышать. Мы можем поговорить завтра? На том же месте?

— Она и правда предлагает поговорить!

— Ну вот, а ты уже уезжать собрался. Чуть не пропустил самое интересное.

Я затыкал в клавиши, то и дело промахиваясь: пальцы дрожали.

Конечно! В то же время?

Да

Жду тебя завтра. Спокойной ночи!

Я выдохнул и отложил телефон. Танюха поставила передо мной кусок торта.

— Не торопись с выводами, братец. Ни черта ты в женщинах не понимаешь, так что лучше меня слушай. Я ж вас обоих как облупленных знаю. Рита твоя переупрямит кого угодно, но именно сильной женщине хочется сильного мужчину. Сильного, понимаешь? А не размазню, который сбегает после первого же удара по морде букетом.