Глава 11

Внутри меня все перевернулось, после той ночи на стуле, когда я сломалась и впервые вслух сказала «я ваша». Не резко, не с криком и не с громкими признаниями, а тихо, почти незаметно, как будто кто-то внутри просто выключил последний рубильник сопротивления. Я больше не шептала себе по ночам, что завтра уйду. Не искала в памяти отговорки, не повторяла, что это всего лишь зависимость, страх или красиво упакованная месть. Я просто позволила себе существовать в их руках, в их дыхании, в их взглядах. И это оказалось не так страшно, как я думала. Они не праздновали победу. Не требовали от меня слов любви, не заставляли повторять «я ваша» каждые пять минут. Просто начали заботиться, но по-своему, сурово, без лишней нежности, но с такой внимательностью, от которой у меня каждый раз перехватывало дыхание. Мы теперь спали втроем в общей спальне, на огромной кровати без изголовья, где простыни всегда были свежими, белыми, с легким запахом лаванды и их кожи. Рауль ложился слева лицом ко мне, рука на талии, дыхание ровное и теплое на моей ключице. Франко – справа, на спине, но даже во сне его ладонь оставалась на моем бедре, тяжелая, собственническая, как будто он до сих пор боялся, что я исчезну. Все началось на второй день после той ночи. Я проснулась от легкого прикосновения. Рауль уже сидел, опираясь на подушку, голый до пояса, с подносом в руках. На подносе стоял кофе с корицей (он всегда помнил), свежие круассаны, клубника, нарезанная тонкими ломтиками, и маленький кувшинчик сливок. Он не сказал ни слова. Просто поднес чашку к моим губам. – Пей, – тихо произнес. Послушалась, горячий кофе обжег язык, но я не отстранилась. Рауль держал чашку ровно, пока я не сделала несколько больших глотков. Потом отставил ее и взял кусочек круассана. Отломил, поднес к моим губам. – Ешь. Открыла рот, он вложил мне еду на язык, а потом наклонился и поцеловал. Медленно, глубоко, слизывая крошки с губ. Я застонала тихо, потому что его поцелуй был таким же вкусным, как масло и сахар на круассане. Франко проснулся от нашего шороха. Сел, потянулся, мышцы перекатывались под загорелой кожей, как у зверя после сна. Не говоря ни слова, он взял с подноса самую большую ягоду клубники, спелую, почти черную от сока, поднес к моим губам. – Кусай, – приказал низким голосом. Откусила, сок потек по подбородку, Франко наклонился и слизал его языком: медленно, от шеи вверх, до уголка моих губ. Его глаза были темными, почти черными от желания и страсти. – Хорошая девочка, – от этих слов между моих ног мгновенно стало влажно. Они кормили меня по очереди. Рауль круассаном, потом кусочек груши, потом снова кофе. Каждый раз он нежно и долго целовал меня с языком после, пока я не начинала дрожать. Франко кормил клубникой. Каждый раз он ждал, пока сок не потечет по моему подбородку, по шее, по груди – и только тогда наклонялся и слизывал его, оставляя влажные дорожки на коже. Один раз он нарочно раздавил ягоду пальцами и размазал сок по моему соску, он стал темно-красным, липким. Потом наклонился и взял его в рот, сильно посасывая, покусывая, пока я не выгнулась и не застонала в голос. Я сидела между ними голая, с растрепанными волосами, с губами, распухшими от поцелуев, и чувствовала себя одновременно самой уязвимой и самой желанной женщиной на свете. А потом они начали ласкать меня. Рауль убрал поднос, уложил меня на подушку, лег между моих ног. Широко раздвинул мои бедра, прижался губами к киске и начал медленно и нежно, языком скользить по клитору кругами. Потом проникая внутрь, вылизывая каждую складочку, а я задыхалась, хваталась за простыни, стонала его имя. Франко в это время кормил меня клубникой. Он брал ягоду, подносил к моим губам, ждал, пока я откушу, а потом наклонялся и целовал глубоко, с языком, делясь вкусом сока и моей собственной влаги, которую он слизывал с моих губ. Когда я начинала дрожать от приближающегося оргазма, Рауль останавливался, не давая мне кончить, а Франко просто держал ягоду у моих губ. – Еще не время, – говорил он тихо, почти ласково. Когда волна наслаждения спадала, Рауль снова продолжал, его язык работал быстрее, пальцы вошли внутрь – два, потом три, растягивая меня, находя ту точку внутри, от которой у меня темнело в глазах. Я кончила резко, громко, выгибаясь дугой, крича, срывая голос, слезы удовольствия снова текли по вискам. Франко дождался, пока оргазм не отпустит меня полностью. Потом поднес к моим губам еще одну ягоду, уже раздавленную пальцами. – Открой ротик, principessa. Открыла, он вложил мякоть на язык, наклонился, жадно и глубоко поцеловал, слизывая все, что я не успела проглотить. Мужчины поменялись местами. Франко лег между моих ног. Его язык был другим – жестче, настойчивее, он не ласкал, он брал. Сосал клитор сильно, покусывал, входил языком глубоко, пальцами раздвигал меня шире. Я кричала уже без остановки, тело содрогалось, слезы лились ручьем. Рауль целовал грудь, играл языком с твердыми сосками. И шептал: «Ты прекрасна… ты наша… ты никогда не будешь одна…» Кончила еще два раза – один от языка Франко, второй от его пальцев, когда он вошел в меня резко, глубоко, не давая передышки. Я плакала от переизбытка ощущений, от того, что они не останавливались, от того, что я уже не могла без них дышать. Потом они взяли меня вместе. Рауль лег на спину, я оседлала его, медленно опустилась, чувствуя, как он заполняет меня полностью. Франко встал на колени позади. Он вошел в мою попку медленно, осторожно, но неотвратимо. Ощущение двойного проникновения было таким сильным, что я закричала, но не от боли, а от того, что внутри меня не осталось ни миллиметра пустоты. Они двигались синхронно: медленно, глубоко, каждый толчок отдавался во всем теле. Я чувствовала, как они трутся друг о друга через тонкую стенку, как это трение доводит меня до безумия. Я кончила снова, третий раз за утро, четвертый, пятый, уже не считала. Тело содрогалось, я кричала пока голос не сел. Они кончили почти одновременно, Рауль в киску, Франко в анус, горячими толчками, сжимая мое тело пальцами, оставляя следы. Потом они просто держали меня – долго, молча. Рауль целовал лицо, Франко гладил спину, неожиданно нежно, несмотря на всю свою суровость. Я лежала между ними, голая, мокрая, дрожащая, с растрепанными волосами и распухшими губами. И впервые за все время я не думала о побеге. Не думала о мести. Не думала о прошлом. Я просто чувствовала – их тепло, их дыхание, их запах на своей коже. И этого было достаточно.