Глава 13 Франко

Мы вернулись раньше, чем планировали. Что-то тянуло нас обратно. Не логика, а какое-то животное, почти болезненное чувство, которое поселяется в груди, когда знаешь: что-то пошло не так. Рауль молчал всю дорогу, только пальцы сжимали руль так сильно, что костяшки побелели, а я смотрел в боковое окно на мелькающие огни шоссе и пытался убедить себя, что это просто усталость, просто нервы после очередной встречи с людьми, которые все еще помнят имя Рафаэля Рива. Но внутри уже заполнялось холодом. Знакомым, старый, тем самым, который всегда приходил перед тем, как все рушилось. Мы подъехали к воротам в 23:47. Набрал номер старшего охранника Анджело. Гудки шли долго, слишком долго. Потом тишина. Набрал второго Марко, тот же результат. Рауль коротко и резко посмотрел на меня. – Все молчат. Не ответил, просто кивнул в сторону ворот, мы вышли одновременно. Воздух был теплым, но уже с привкусом осени, запахом опавших листьев и влажной земли. Фонари горели, как всегда, но тишина казалась неправильной, слишком плотной, слишком мертвой. Ни шороха гравия под ботинками, ни привычного «доброй ночи, синьор» от охраны. Только ветер шевелил кроны кипарисов. Первого мы нашли у главных ворот. Анджело лежал лицом вниз, руки за спиной, шея вывернута под неестественным углом. Кровь из раны на затылке уже растеклась черной лужей по гравию, впиталась в землю. Присел на корточки, коснулся пальцами шеи – холодный, окоченевший. Мертв уже давно. Внутри все сжалось, но не от страха, а ярость. Холод. Тот самый холод, который жил во мне с четырнадцати лет, когда Рафаэль Рива впервые ударил меня ремнем по спине и сказал: «Ты должен выдерживать». Тогда я выдерживал. Ради Рауля. Ради Габи, уже тогда, хотя я еще не знал ее имени, только видел ее взгляд через щель в двери подвала, испуганный, но не сломленный. Рауль тихо коротко выругался сквозь зубы. Он уже шел дальше, вдоль стены сада, последовал за ним. Второго охранника нашли у входа в оранжерею. Марко сидел, прислонившись к стене, голова свесилась набок, глаза открыты, зрачки расширены. Пуля в висок – чистая работа, без шума, без борьбы. Профессионал. Садовника Антонио обнаружили у фонтана, на том самом месте, где Габи любила сидеть, опуская пальцы в воду и глядя на золотых рыбок. Ему сломали шею. Быстро. Без мучений. Внутри меня все заледенело окончательно, я уже знал как буду убивать всех, кто это сделал. Рауль опустился на колени у фонтана. Поднял с земли обрывок белой ткани, пальцы сжались в кулак так сильно, что побелели костяшки. – Трое, – сказал он тихо, но голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Следы ботинок. Один большой, двое поменьше. Они не прятались. Знали, что нас нет. Кивнул, мы вошли в дом. Дверь не взломана, открыта изнутри. Значит, кто-то впустил. Или кто-то уже был внутри. Включил свет в кабинете, ноутбук открыт, камеры сада – запись идет. 4:17 утра. Трое в черном. Лица закрыты балаклавами. Один хватает ее за талию сзади, другой зажимает рот. Третий делает укол в шею. Она бьется. Сильно. Как будто все еще верит, что может вырваться. Я смотрел на экран и чувствовал, как лед внутри превращается в нечто еще более тяжелое, еще более холодное. Пустота. Та самая пустота, которая жила во мне все эти годы – после подвала, после наказаний Рафаэля Рива. После того, как я решил, что единственное, ради чего стоит жить, это девчонка, которая стояла за дверью и смотрела на нас не с отвращением, не со страхом, а с чем-то другим. С жалостью, с любопытством, с чем-то, что я тогда не умел назвать. – Мартино,– выключил запись. Рауль кивнул.– Он единственный, кто остался из старой гвардии «отца» и до сих пор дышит. Остальных мы убрали два года назад. Взял телефон, набрал старый номер, который не удалил с тех пор как мы работали на Рива. – Лоренцо Мартино, – сказал, когда на том конце ответили. – Где он держит ее? Голос на том конце дрогнул. – Франко… я не… – Где. Она. Тишина. Потом шепот: – Старый склад на окраине Генуи. Портовая зона. Терминал 7. Он ждет вас. Отключился, Рауль уже собирал оружие, два пистолета, ножи, запасные магазины. Все молча. Все быстро. Мы вышли из дома через черный ход. Два черных внедорожника, который мы держали для таких «особых» случаев. Я сел за руль первого, Рауль за руль второго. Перед тем как тронуться, он посмотрел на меня через открытое окно. – Если они ее тронут… – начал брат. – Они не тронут, – мой голос был спокойным, но внутри все кипело. – Потому что мы доберемся раньше, чем они успеют захотеть это сделать. Или пусть уже сейчас роют себе могилы. Дорога до Генуи заняла два часа сорок минут. Я гнал под двести, не включая фары, только габаритные огни. Рауль держался в полукилометре позади, мы разделились, чтобы ударить с двух сторон. Все это время в голове крутилось одно воспоминание. Лето, когда мне было девятнадцать, «отец» запер нас в подвале на трое суток – за то, что мы не убили какого-то курьера, который слишком много знал. Рауль стонал в углу, я нет. Я смотрел в темноту и думал о Габриеле, которую видел не так часто, она после того раза, когда застала нас в подвале, приезжала редко, а нам запрещалось бродить по дому и саду. Я тогда решил: если выберусь – она приедет сюда снова. И сделаю так, чтобы она никогда не боялась. Чтобы она никогда не стояла в темноте одна. Мы приехали к складу в 3:12 утра. Солнце только начинало вставать – красное, злое, как кровь на горизонте. Припарковался за контейнерами. Рауль подъехал с другой стороны. Мы встретились у забора, он протянул мне второй пистолет. – Я беру левый вход, – сказал он. – Ты правый. – Если она ранена – я убью всех медленно. – Мы заберем ее домой, Франко,– он посмотрел мне в глаза. Не ответил. Мы вошли одновременно. Первый охранник умер бесшумно – нож вошел под ребра, повернулся. Второй успел открыть рот – я выстрелил ему в горло. Кровь брызнула на бетон. Двигался быстро, низко, как тень. Склад был огромным: ряды ящиков, старые контейнеры, запах ржавчины и соли. Я слышал выстрелы слева, Рауль уже начал. Крики. Глухие удары. Дошел до металлической двери в самом конце, толкнул ее ногой. Габи сидела на полу, связанная, в порванном платье, волосы растрепаны, в глазах слезы. Мартино стоял за ней, держа пистолет у ее виска. – Франко Витторио, – сказал он спокойно. – Ты опоздал. – Отойди от нее,– поднял пистолет. Он улыбнулся. – Или что? Ты выстрелишь? Рискнешь задеть ее? – Я не промахнусь,– нажал на спуск. Пуля вошла в колено, он закричал, упал, пистолет выпал из руки. Подошел, поднял Габи на ноги, она дрожала, но не плакала, прижал к себе. – Все кончено, principessa. Рауль вошел через другую дверь – весь в крови, но не своей. Посмотрел на Мартино, который корчился на полу. – Добей, – сказал мне тихо, я кивнул. Подошел к Мартино, приставил дуло ко лбу.– Закрой глаза principessa. Но Габи не отвернулась, только вздрогнула когда выстрелил. Кровь брызнула на стену, я прижал девушку к себе плотнее. – Вы пришли, – прошептала она. – Мы всегда придем,– поцеловал ее в висок. Мы вышли из склада втроем под красным рассветом, оставляя за спиной тела и кровь. Она была жива. Она была наша. И теперь она знала это точно. Она была НАША!