Глава 14

Полная, яркая луна висела низко над садом. Она была почти осязаемая, отражаясь в воде фонтана золотой дрожащей дорожкой. Я сидела на краю каменной чаши, босиком, в длинном белом платье, которое Рауль купил мне неделю назад. Ткань была тонкой, почти невесомой, и каждый порыв ветра, обрисовывая изгиб тела. Две недели после той ночи на складе пролетели в странном, вязком спокойствии. Я почти не выходила за пределы виллы. Синяки на запястьях пожелтели и почти исчезли, царапины на бедрах затянулись тонкой коркой. Но внутри все еще ныло. Я ощущала это не физически, а где-то глубже, там, где страх и облегчение смешались в одно. Каждый раз, закрывая глаза, я видела троих в черном, укол в шею, чужие руки на коже. А потом Рауля и Франко, врывающиеся в дверь, как два воплощения смерти, только без крыльев и без пощады. Они не оставляли меня одну ни на минуту. Рауль приносил чай с мятой и медом каждое утро, садился рядом на кровать и просто держал мою руку, пока я пила маленькими глотками. Франко не говорил почти ничего, просто лежал рядом по ночам, обнимая сзади так крепко, я чувствовала каждый его вдох, каждое биение сердца. Иногда медленно и почти робко он гладил мои волосы, будто боялся, что я рассыплюсь от одного лишнего движения. Сегодня они пришли ко мне в сад вместе. Услышала их шаги еще до того, как увидела. Тяжелые, уверенные, знакомые до дрожи. Рауль остановился слева, Франко справа. Оба в черном: рубашки, брюки, без галстуков. Простые, но невероятно опасные. Рауль заговорил первым, голос тихий, но твердый, как будто каждое слово он произносил впервые в жизни. – Габи, мы хотим, чтобы ты стала нашей. Не по завещанию. Не по принуждению. По твоему выбору. Франко молчал. Просто смотрел на меня. Долго, тяжело, как будто боялся услышать мой ответ. Рауль достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл. Внутри лежали три кольца. Тонкие, из белого золота, каждое с тремя крошечными черными бриллиантами, вставленными вплотную друг к другу. Три камня. Три жизни. Три клятвы. – Это не брак по закону, – сказал Рауль. – Это нечто большее. Мы не просим тебя стать женой одного из нас. Мы просим тебя стать нашей. Полностью. Навсегда. Он взял первое кольцо. Надел мне на безымянный палец левой руки – медленно, осторожно, словно боялся, что я исчезну. – Я клянусь защищать тебя даже от самого себя, – произнес он тихо. – Даже если мне придется убить часть себя, чтобы ты была в безопасности. Я клянусь быть твоим светом – даже если этот свет будет темным. Франко шагнул ближе. Взял второе кольцо. Его пальцы дрожали – едва заметно, но я почувствовала. Он надел мне второе кольцо – на тот же палец, рядом с первым. Камни соприкоснулись – холодные, твердые, вечные. – Я клянусь убивать любого, кто встанет между нами, – сказал он низко, почти рычаще. – Любого, кто посмеет коснуться тебя. Любого, кто посмеет посмотреть на тебя не так, как смотрю я. Я клянусь быть твоей тенью – той, что никогда не отпустит. Я смотрела на них – на двоих мужчин, которые вытащили меня из ада моего отца, из ада чужих рук, из ада самой себя. На их усталые, жесткие, но открытые лица. Впервые за все время я видела в глазах Франко не только лед, но и боль. В глазах Рауля – не только нежность, но и страх. Взяла третье кольцо сама. Надела его на тот же палец – теперь три кольца сидели вплотную, как три звена одной цепи. – Я клянусь принадлежать вам, – голос дрожал, но не от страха. – Полностью, без остатка. Я клянусь не убегать. Не прятаться. Я клянусь быть вашей – даже если это уничтожит меня. Даже если это уничтожит вас. Луна отражалась в воде фонтана. Ветер стих. Рауль наклонился первым, медленно, глубоко поцеловал меня, вкладывая в этот поцелуй все, что не умел сказать словами. Его руки скользнули по моим плечам, но он не стал снимать платье прямо здесь. Вместо этого он легко подхватил меня на руки, Франко шагнул ближе, заправил распущенные волосы за ухо, поцеловал, до боли засасывая губы, я застонала громче. Меня отнесли по лестнице в уже нашу огромную спальню с огромной кроватью без изголовья, дверь закрылась за нами с тихим щелчком. Свет был приглушен, только одна лампа на прикроватной тумбе, золотистый свет, обволакивающий нас троих. Рауль опустили меня на кровать, встал на колени у края матраса, Франко рядом с ним. Они одновременно потянули подол платья вверх, ткань скользнула по коже, обнажая ноги, бедра, живот, грудь. Франко стянул с меня трусики, я осталась перед ними обнаженной, только три кольца блестели на пальце, черные бриллианты ловили свет лампы. Рауль наклонился первым, поцеловал внутреннюю сторону моего бедра, нежно, медленно поднимаясь выше. Его губы были теплыми, дыхание горячим. Он добрался до моей киски и замер на мгновение, просто смотрел. А потом наклонился, осторожно коснулся языком, обводя клитор кругами, а потом начал вылизывать каждую складочку. Я простонала громче, не сдерживая себя. Франко разделся, лег рядом со мной. Его губы накрыли мою грудь, сначала один сосок, потом второй. Он сосал медленно, сильно, покусывая, пока соски не стали твердыми и болезненно чувствительными. К языку Рауль добавил пальцы, он вошел ими в меня, растягивая меня, находя ту точку, от которой у меня темнело в глазах. Они ласкали меня одновременно, языками, пальцами, дыханием. Рауль шептал мне между ног: «Ты прекрасна… ты наша… навсегда…» Франко целовал мою грудь, шею, губы – рычал тихо: «Ты никогда больше не убежишь… ты будешь хотеть этого каждый день… каждый час…» Первый оргазм был резким и громким. Я выгибаясь дугой, крича, плакала, но мужчины не остановились. Рауль встал, быстро разделся, потянул меня на себя, ложась на спину, я оседлала его, опускаясь медленно на член, чувствуя, как он заполняет меня собой полностью, до предела. Франко встал на колени позади. Его член коснулся моей попки, твердый, горячий. Меня даже не пришлось растягивать, я была готовой и влажной. Он вошел медленно, очень медленно. Ахнула от ощущения двойного проникновения, от того, как они трутся друг о друга внутри меня. Легкая боль смешалась с удовольствием, острым, почти невыносимым. Мужчины начали двигаться: синхронно, глубоко, каждый толчок отдавался во всем теле. Я чувствовала все: раздутые головки, каждое биение, каждое трение. Ощущение было таким интенсивным, что слезы текли от переизбытка чувств и удовольствия. Они ускорились, постепенно, но неотвратимо. Рауль целовал мою грудь, шептал: «Ты чувствуешь нас… чувствуешь, как мы внутри тебя… ты наша… навсегда…» Франко крепко и властно держал меня за бедра, его дыхание было тяжелым, прерывистым. Он рычал мне на ухо: «Ты будешь хотеть этого каждый день… каждый час…» Я кончила снова и снова. Второй раз, третий, я уже не считала. Тело содрогалось, я кричала, пока голос не сел, все тело дрожало, слезы текли по щекам. Они кончили почти одновременно – Рауль в киску, Франко – сзади, горячими толчками теплой спермы. Мы рухнули на кровать тяжело дыша, переплетенные телами, а холодная, равнодушная, вечная луна смотрела на нас через приоткрытое окно. Рауль поцеловал мои слезы. Франко прижался лбом к моему виску. Я лежала между ними чувствуя, как их дыхание постепенно выравнивается, как их руки все еще держат меня крепко и нежно. Я уже не боялась будущего. Мое будущее было здесь. В их руках. В их кольцах на моем пальце. В их дыхании на моей коже. Закрыла глаза. Позволила себе подумать: «Я люблю вас». Не сказала вслух. Пока не сказала. Но они почувствовали. Потому что Франко прошептал мне на ухо: – Мы знаем. А Рауль просто сильнее сжал мою руку. И этого было достаточно.