Глава 6

На следующий день после близости с Раулем я чувствовала себя одновременно опустошенной и переполненной. Тело помнило каждое его осторожное движение, каждый вздох, каждый шепот «моя», произнесенный так, будто это было святое заклинание. Между бедер все еще жила легкая пульсирующая нежность, напоминание о том, что я больше не девушка, а женщина, которую впервые с такой нежностью и любовью. Но в груди разрасталось что-то иное, темное и тревожное, словно предчувствие бури. Начала избегать зеркала. Боялась увидеть в собственных глазах то, что уже не могла отрицать: я не просто сдалась. Я начала жаждать. Франко нашел меня в библиотеке ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, и золотистый свет лился сквозь высокие окна, окрашивая старые кожаные переплеты книг в цвет расплавленного меда. Я стояла у дальнего стеллажа, делая вид, что ищу что-то среди пыльных томов, хотя на самом деле просто пыталась спрятаться от самой себя. Пальцы скользили по корешкам, не чувствуя ничего. Дверь за моей спиной тихо щелкнула. Звук замка, поворачивающегося в скважине, прозвучал в тишине как приговор. Не обернулась. Не нужно было. Я знала, чья это тень легла на паркет, тяжелая, властная, заполняющая собой все пространство. Франко подошел медленно, не торопясь, позволяя мне почувствовать каждый его шаг. Воздух между нами сгустился, стал горячим и вязким, как перед грозой. Когда он остановился за моей спиной, ощутила тепло его тела даже сквозь расстояние в полметра. А еще аромат – кожа, дым, дорогой виски и что-то дикое, первобытное, он окутал меня целиком. – Значит, ты уже отдалась моему брату, – произнес тихо, но каждое слово падало, как камень в бездонный колодец, вызывая круги по воде моей души. – Это не твое дело, – сжала пальцы на корешке какой-то старой книги, не видя названия. Мой голос прозвучал слабее, чем хотелось бы. Франко низко усмехнулся, почти беззвучно, и от этого звука по позвоночнику пробежала горячая дрожь. – Ошибаешься, principessa. Все в этом доме – мое. Включая тебя. Франко сделал последний шаг, прижался ко мне всем телом, он был уже возбужден, я чувствовала это. Член упирается в поясницу сквозь ткань брюк, огромный, твердый. Его ладони легли на мои бедра, медленно скользнули вверх, собирая подол платья, пока пальцы не коснулись обнаженной кожи над резинкой чулок. – Ты еще чувствуешь его внутри? – прошептал в самое ухо, губами почти касаясь мочки. – Его нежность? Его осторожные толчки? Его «я люблю тебя»? Я сглотнула. Горло пересохло. – Ответь мне, Габи. – Да… – выдохнула, ненавидя себя за эту честность. Франко резко развернул меня лицом к себе. Пальцы впились в подбородок – не больно, но достаточно сильно, чтобы я не могла отвести взгляд. В его глазах горел огонь, дикий, пожирающий, тот, что оставляет после себя только пепел. – Тогда сейчас ты почувствуешь меня, – в голосе не было просьбы, только обещание. Он поцеловал меня так, будто хотел забрать мою душу через этот поцелуй. Жестко. Глубоко. Зубы прикусили нижнюю губу до легкой боли, язык ворвался в рот, требуя, захватывая, не оставляя мне ни секунды на сопротивление. Застонала прямо в его рот – против воли, отчаянно, и этот звук только подстегнул его. Рука скользнула под платье, между ног, оттягивая в сторону тонкую ткань трусиков. Он вошел в меня сразу двумя пальцами, без предупреждения, без подготовки. Но я уже была влажной, слишком влажной. Он почувствовал это мгновенно и издал низкий, удовлетворенный рык. – Уже течешь для меня, – прошептал, не отрываясь от моих губ. – Для меня, principessa. Не для него. Для нас. Франко легко подхватил меня под бедра, отнес в сторону, посадил на край огромного дубового стола. Книги на нем полетели на пол, Франко раздвинул мои ноги широко, почти до боли, и встал между ними, такой большой, темный и безумно опасный. – Смотри на меня, – приказал. Подняла взгляд. Не могла не подчиниться. Он расстегнул ремень, брюки спустились ровно настолько, чтобы освободить член. Толстый, тяжелый, с выступающими венами и блестящей от влаги предэякулята на головке. Надел презерватив, порвав упаковку зубами, который достал из кармана брюк, он сделал это одним резким движением, привычным и уверенным. А потом вошел в меня. Одним мощным толчком, до самого предела. Вскрикнула от внезапной полноты, от легкой боли, от того, как он заполнил меня полностью, безжалостно, не оставив ни миллиметра пустоты. Франко замер на мгновение, давая мне привыкнуть, но только на мгновение. Потом начал двигаться: сильно, глубоко, каждый толчок вбивал меня в столешницу, заставляя дерево скрипеть под нашим весом. Стол дрожал. Мои бедра бились о край. Я вцепилась в его плечи, ногти впивались сквозь рубашку. – Скажи, чья ты, – прорычал он, не сбавляя темпа. Я молчала – упрямо, глупо. Он схватил меня за волосы у корней, запрокинул голову назад, заставляя смотреть в глаза. – Чья ты, Габриела? – Твоя… – вырвалось у меня сквозь стон. – Громче. – Твоя! Он ускорился, движения стали резче, жестче, он словно наказывал меня за что-то. Но в этой грубости было и что-то невыносимо притягательное – ощущение, что он берет меня всю, без остатка, без права на отступление. Его рука скользнула между нашими телами. Большой палец накрыл клитор, начал двигаться кругами. Я кончила почти мгновенно, оргазм накрыл как удар, заставил выгнуться дугой, закричать, содрогнуться всем телом. Но Франко не остановился. Он продолжал двигаться сквозь мои спазмы, продлевая удовольствие до грани боли, заставляя чувствовать каждый миллиметр его внутри себя. Потом он резко и неожиданно вытащил член. Перевернул меня на живот, грудь прижалась к холодной полированной поверхности стола, щека горела от слез и жара. Он раздвинул мои ягодицы большими ладонями. Я почувствовала, как головка упирается в другую дырочку – ту, что никто никогда не трогал. – Расслабься, – в голосе впервые прозвучала нотка почти нежности. Вошел медленно. Осторожно. Но неотвратимо. Боль смешалась с странным, запретным наслаждением. Я длинно, надломленно застонала, вжимаясь лбом в стол. Он замер, полностью внутри, давая привыкнуть. Потом начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее, глубже. Одна рука скользнула вперед, пальцы снова накрыли киску, а потом проникли, заполняя меня с обеих сторон. Это двойное ощущение, когда член в попке, а пальцы в киске, свело меня с ума. Я кричала уже без остановки, не в силах сдерживаться, слезы текли по щекам, смешиваясь с потом. Франко кончил с низким, звериным рыком, вжимаясь в меня до предела, заполняя презерватив своей спермой. Потом обнял меня сзади, тяжело дыша, прижимаясь грудью к моей спине. Его губы коснулись затылка. – Теперь ты знаешь разницу, – сказал хрипло, почти ласково. – Знаешь, что оба мы твои хозяева. И что ты – наша. Полностью. Я лежала на столе, обессиленная, слезы все еще текли, дыхание рвалось. Но в этот раз в слезах было не только унижение. Было что-то темное и сладкое. Принятие. Я больше не хотела выбирать между ними. Я хотела их обоих. Нежность Рауля и огонь Франко, их ласку и их власть, их любовь и их одержимость. И это пугало меня сильнее всего на свете.