Глава 9

Той ночью, когда я позволила братьям Витторио заполнить меня полностью: телом, дыханием, стонами, я едва могла заснуть, а проснулась раньше рассвета, еще до того, как первые серые полосы света пробились сквозь тяжелые шторы. Они спали по обе стороны от меня: Рауль лицом ко мне, рука лежала на моей талии так нежно, словно даже во сне он боялся меня отпустить, Франко на спине, дыхание глубокое и ровное, но пальцы его правой руки все еще касались моей ладони, будто он держал меня даже сквозь сон. Их тепло обволакивало меня со всех сторон, и именно это тепло стало последней каплей. Я лежала неподвижно, глядя в потолок, чувствовала, как внутри меня разрастается нечто холодное, острое, почти физически ощутимое. Ощущение, что я растворяюсь. Не в любви. Не в страсти. В них. В их боли, в их ненависти к отцу, в их одержимости, которая маскируется под любовь и спасение меня. Каждое их прикосновение, каждый шепот, каждый оргазм, который они дарили мне, отбирал у меня кусочек той Габриелы, которая когда-то мечтала о независимости, о жизни без чужих теней. Я уже не помнила, как звучит мой собственный голос без их эха внутри. Если я останусь еще хотя бы одну ночь, я перестану существовать. Я стану их отражением, их трофеем, их лекарством от прошлого. И тогда уже не будет пути назад. Осторожно высвободилась из их объятий, медленно, почти беззвучно, задерживая дыхание каждый раз, когда кто-то из них шевелился во сне. Пальцы Рауля соскользнули с моей талии, Франко чуть нахмурился, но не проснулся. Встала с кровати, подобрала сорочку с пола, надела ее дрожащими руками, вышла из комнаты. Коридор был темным, только слабый свет ночника в конце освещал мраморные ступени. Спустилась вниз, но не в кабинет отца, а в старую кладовую за кухней, куда, очень редко заходила прислуга. Там, среди пыльных коробок и забытых чемоданов, стоял металлический сейф: маленький, старомодный, с кодовым замком. Отец всегда говорил, что там хранятся «бумаги на всякий случай». Я никогда не знала код. Но теперь знала, что он был человеком привычек. Набрала дату моего рождения: 15-07-2004. Замок щелкнул. Внутри лежали документы. Паспорта на чужие имена, банковские выписки на офшорные счета, несколько конвертов с наличными в евро и долларах. А еще доверенность. Старая, подписанная отцом три года назад, на имя некоего адвоката в Милане. В ней значилось, что в случае его смерти или недееспособности все активы, не указанные в официальном завещании, переходят под управление этого человека до моего тридцатилетия. Там же был адрес нотариальной конторы и телефон. Взяла толстый и тяжелый конверт с деньгами, паспорт на мое имя (старый, с детской фотографией), доверенность и вышла из кладовой. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук разбудит весь дом. Вернулась в свою комнату, переоделась в джинсы и черный свитер, собрала волосы в тугой хвост, надела кроссовки. Деньги и документы спрятала в поясную сумку под одеждой. Телефон оставила, его могли отследить. Вместо этого взяла старый ключ от черного хода в саду, он висел на крючке в прихожей с детства. Я даже не думала, что мне так повезет, что я найду документы и деньги. Вышла через кухню, стараясь ступать бесшумно, обошла дом стороной, где горели фонари и была охраны, вышла к старым воротам за оливковой рощей. Ключ подошел. Замок скрипнул, но открылся. И я побежала. Не оглядываясь. Сбивая дыхание. Дорога до ближайшей деревни заняла около сорока минут, я бежала, пока ноги не начали подкашиваться, потом шла быстрым шагом, прячась в тени кипарисов каждый раз, когда слышала шум машины. В деревне поймала первый утренний автобус до Флоренции, старый, пропахший сигаретами и потом, полный рабочих и старушек. Села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как вилла «Ла Роза Нера» исчезает за холмами. В Флоренции вышла на главном вокзале. За наличные купила билет до Милана, самый ранний поезд. В вагоне сидела, сжавшись в комок, глядя в пустоту. В голове крутилась одна мысль: если они найдут меня – все кончено. Если не найдут – я потеряю их. И это пугало меня больше, чем я была готова признать. В Милане взяла такси до адреса нотариуса. Контора находилась в старом здании, узкая дверь, бронзовая табличка, запах старой бумаги и кофе. Адвокат был пожилой мужчина с седыми усами и усталыми глазами, он принял меня без вопросов. Прочитал доверенность, кивнул. – Ваш отец оставил резервный фонд. Не указан в основном завещании. Около восьмисот тысяч евро на счете в Швейцарии. Вы можете получить доступ немедленно, если подпишете отказ от претензий к основному наследству. Я подписала. Не раздумывая. Отец все оставил братьям вместе со мной. Он перевел деньги на новый счет, который я открыла в ближайшем банке под чужим именем, благо, у меня был старый паспорт и наличные. Когда все закончилось, у меня на руках было семьсот шестьдесят тысяч евро и билет на вечерний рейс в Чикаго. Вышла на улицу. Солнце уже стояло высоко, площадь кишела туристами. Я стояла посреди толпы и чувствовала себя абсолютно пустой. Я сделала это. Я сбежала. Но почему тогда внутри все кричало от боли? Купила дешевый, одноразовый телефон, потом пошла в ближайшее кафе. Заказала эспрессо, сидела у окна, глядя на прохожих, и пыталась почувствовать облегчение. Свободу. Победу. Но вместо этого чувствовала только пустоту. Потому что каждый глоток кофе напоминал мне о том, как Рауль приносил мне кофе с корицей каждое утро. Каждый звук шагов за спиной заставлял оборачиваться, вдруг это Франко. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела их, спящих рядом со мной, обнимающих меня, шепчущих мое имя. Я сбежала. Но они все еще были внутри меня. Глубже, чем я могла себе представить. И я знала с холодной и пугающей уверенностью, что они найдут меня. Не потому что им нужно мое наследство. Не потому что они хотят отомстить. А потому что я – их. И они – мои. Даже если я буду бежать до конца света. Даже если я потеряю себя окончательно.