Глава 33

Да что ж со мной такое? Никак не могу собраться! А ведь я знаю себя столько лет и никогда, никогда до недавнего времени, не могла бы себя упрекнуть в слабости или неумении держать себя в руках. А теперь — ну, в точности как полоумная — улыбаюсь непонятно чему, но хватает ума отворачиваться, чтобы хотя бы Ангелина это свидетельство моей никчемной слабости не заметила.

— Сашуль, ты в порядке? — она попыталась заглянуть мне в лицо, но почти сразу обратилась к водителю: — Григорий, мы можем сначала завезти Сашу домой?

— Конечно, Ангелина Викторовна, — ответил пожилой мужчина, который отвечал на этот вопрос одинаково всякий раз после наших посиделок. — Кстати, звонил Виктор Петрович и просил удостовериться, точно ли отбой.

— Точно, точно, — буркнула она и вынула из сумочки сотовый, чтобы перезвонить «папуле» и еще раз подтвердить, что тревога была ложной.

Пока мы шли до машины, на лестнице столкнулись с ее охраной, которая только подоспела. Мне пришлось десять раз повторить, что никакой угрозы те мужчины мне не несли. Как Ангелина и догадалась, весь вопрос заключался в романтической истории любви, когда-то неправильно законченной. Только после этого девушка, лукаво поглядывая в мою сторону и ожидая горячих подробностей, дала отмашку охране, однако теперь ей предстояло успокоить и отца, что гораздо сложнее.

Вот только минуты через две после начала разговора я попросила у нее трубку.

— Здравствуйте, Виктор Петрович! — я за это время все обдумала и решила говорить прямо, такие разговоры нельзя откладывать. — Во-первых, благодарю вас за то, что все-таки съездили к Лизе.

— Я же обещал! — рявкнул он, явно озабоченный другими проблемами. — Что там у вас случилось? Уж если моя красавица дергает охрану, то дело явно не в пустом бзике!

Я продолжила спокойно, раз уж решилась:

— Егор и Дима случились. Случайно пересеклись.

Секундная пауза, а потом рев — будто бы до сих пор Камелин за дочку вообще не волновался:

— Что?!

— Ничего, — теперь я уже не могла скрыть постоянно вырывающуюся улыбку. — Как видите, совершенно ничего. Я думаю, это добрый знак. Они хотели поговорить только со мной, а вашей дочери, как вы уже знаете, не причинили ни малейшего вреда.

Еще одна пауза, длиннее. И после нее голос Виктора Петровича стал спокойнее — похоже, мужчина наконец-то выдохнул:

— То есть ты с ними общаешься, Александра? Зачем? Или они тебя преследуют?!

Я пожала плечами, хотя мой собеседник этого не мог видеть. И ответила как можно проще:

— Не общалась всё это время, но избегать друг друга бесконечно невозможно. И вам же лучше, чтобы я за ними присмотрела. Я с той стороны прослежу, чтобы сегодняшний добрый знак так и остался добрым.

— Ничего не понимаю…

— Я тоже! — совсем уж нерационально обрадовалась я. — До свидания, Виктор Петрович.

Мне пришлось оставить Ангелину в полном недоумении, ведь она в ситуации изначально понимала меньше остальных. Ей никто даже о подробностях похищения не доложил, она все еще думала, что ее «папуля самый благородный человек на белом свете, но он уже победил злых врагов, на чем история закрыта». И я не представляла, имею ли право рушить ее хрустальный мирок правдой. Вот пусть Камелин ей и объясняет, что сегодня произошло. У меня же море других дел.

Да что же со мной такое? Почему я бегу почти вприпрыжку, будто у меня есть повод для радости, и никак не могу прекратить улыбаться? К тому моменту, когда я добралась до двери в свою квартиру, я все же сумела придумать этот самый повод: это просто удовлетворилось мое эгоистичное желание! Целый месяц я чувствовала себя раздавленной, так, будто бы открыла душу, а в нее просто наплевали. Мне было больно, пусто и тошно, я столько сил положила только на то, чтобы в этих чувствах не погрязнуть. Я не позволяла себе задумываться, но где-то на подкорке мне постоянно казалось, что я страдаю одна, а эти двое страдают только из-за того, что я нарушила их планы и отказалась быть пешкой. Но сегодня я убедилась, что это не так. Видела в глазах Егора, в его дерганых движениях ко мне, что он едва держится. Видела, как пристально наблюдает за ним и за моими реакциями Дима. И как-то сразу легко представилось, как он убеждал друга в том, чтобы не сорваться раньше времени. Хотя сорваться хотелось — им обоим хотелось. Или я просто обманываюсь, придумываю это себе? Ведь влюбленные так просто обманываются… И я снова подпрыгнула на месте, не в силах унять дрожь в пальцах и попасть ключом в замочную скважину. Это что же получается, я до сих пор влюбленная, раз так думаю?

И они не тронули Ангелину. Да им вообще было на нее плевать. Они ее присутствие использовали только для того, чтобы я согласилась на ужин с ними! Разве это не повод для радости? Ну вот, только поэтому я и радуюсь! Не будет больше никакой войны, пусть они друг друга ненавидят, пусть конкурируют в бизнесе, но больше никаких криминальных действий — это была я, кто поставил ту самую точку. Вот потому и счастье распирает, а совсем не из-за того, что скоро будет новая встреча с ними. Войдя в квартиру, я совсем потеряла самообладание и зачем-то закружилась. Мартышка радостная, честное слово! Перед самой собой стыдно.

До ужина надо еще успеть взять себя в руки и настроиться. Там я им скажу, что рада концу пятнадцатилетней эпопеи, а потом — очень спокойно и уверенно — сообщу, что между нами тремя это ничего не меняет. Увижу, как Дима едва заметно прищурит глаза, но промолчит. А Егор, скорее всего, вскочит на ноги и выругается, начнет в чем-то убеждать, но я останусь непреклонной. И, получив эти два подтверждения, что не только я открыла душу и не одной мне больно, я наконец-то удовлетворю свой эгоизм полностью. Наверняка уже завтра мне станет легче дышать, ведь больше я не буду ощущать себя растоптанной и жалкой.

Уже такой настрой должен был натолкнуть на мысль, что не всё пойдет по намеченному плану. Но я в себя верила, потому приняла звонок от Егора в полном равновесии, без счастливой истерии и уже самой себе не напоминала бешеную белку:

— Назови адрес, Егор, я сама приеду в ресторан. Нам действительно давно стоило встретиться и спокойно все обсудить. Потому не переживай, я приеду.

— Ну что за чушь, Саш? Мы за тобой заедем! С какого перепуга ты будешь добираться одна, если я хочу за тобой заехать?

— Нет, назови адрес. Это не свидание, а просто встреча.

— Ну сейчас, ага!

— Иначе я остаюсь дома. Адрес, Егор!

— Ладно, — я отчетливо услышала, как он скрипнул зубами, и ощутила себя победительницей по всем фронтам.

На самом деле все эти приключения здорово изменили меня. Например, входя в роскошный зал, освещенный приглушенным желтым светом и чувствуя на себе взгляды, я не стушевалась, чего стоило бы ожидать несколько месяцев назад, когда я работала уборщицей в богатом доме. Возможно, шопинг с Егором сказался, или последующее общение с Ангелиной, или средства, которыми я теперь располагала и могла в случае необходимости потратиться и на наряд, и на маникюр, но я не ощущала себя не в своей тарелке. Или роль сыграли все те стрессы — когда переживаешь настоящий страх за собственную жизнь, а потом и страсть, о которой большинство даже мечтать не осмеливаются, то мелочи, наподобие взглядов посторонних людей, перестают иметь решающее значение. Выпрямила спину, спонтанно оправила рукой синее приталенное платье и широко улыбнулась подбегающему администратору, но он будто бы узнал меня до того, как я представилась, потому что сразу повел к лестнице на верхний этаж.

Отдельный вип-зал? Почему-то я этого не ожидала, но не позволила взволнованности заново перемешать мои мысли. Я готовилась к разговору за столиком в зале и в присутствии других посетителей неподалеку, а не в изоляции. Но настроилась я так отменно, что даже в этот момент не сбавила шага. Работник открыл передо мной дверь, впуская в роскошную большую комнату, и растворился за моей спиной.

Меня уже ждали. Егор встал, подал мне руку.

— Рад тебя видеть, Саш.

Я на секунду замешкалась, но положила ладонь на его. Его пальцы тут же сжались, я сильно вздрогнула и забыла об улыбке. Все же не зря я до сих пор избегала любых прикосновений. Егор легко, будто в танце, повел моей рукой по воздуху, уводя чуть в сторону и одновременно отодвигая стул. И не отпустил мою ладонь, когда я садилась. Спохватившись, я осторожно, чтобы не акцентировать на этом внимания, все же отняла у него свои пальцы. Напряжение еще не успело охватить, но нельзя было дать волнению шанса. Вообще-то, отодвигать перед девушкой стул — это попросту хорошие манеры, Егор вообще не сделал ничего вопиющего. Точно так же он повел бы себя, если бы встречался с дамой на деловой встрече. Да, определенно! Настроение обязано быть легким и шутливым, а мне стоит следить за каждой темой и не позволять ей перетекать в ненужное русло. Потому лучше всего русло разговора задавать самой.

Перевела взгляд на Диму и сосредоточилась на иронии:

— А из тебя джентльмен никогда не получится. Как не умел ухаживать за девушками, так и не умеешь?

Дима сидел в той же позе, как в момент моего появления, — расслабленно раскинув руки по спинке и съехав немного вниз.

— А ты хотела бы, чтобы я умел ухаживать за девушками?

— Не помешало бы, — я продолжала шутливый тон, который явно шел на пользу атмосфере. — Главная война позади, можно начинать расслабляться для мирной жизни. Может, Егор тебя и людям начнет показывать? А для начала нужно научиться вставать при появлении дамы и делать ей комплименты.

Мне удавалось изображать самую легкую, совсем ненатужную болтовню с ноткой шутливости. Дима усмехнулся, не отводя от меня взгляда. Если бы не это прицельное сканирование, то я бы окончательно убедила себя, что у меня все прекрасно получается. Он ответил, а я распознала улыбку лишь в его глазах, тон оставался серьезным:

— На комплименты меня еще никто не раскручивал. Но хорошо, только один раз и только для тебя. Ты в этом платье выглядишь настолько съедобной, что я частично встал при твоем появлении.

Ну, это же Дима! Хоть бы раз сделал вид, что кому-то идет навстречу! Я со злостью глянула на рассмеявшегося Егора. Тот вмиг собрался, принял самое серьезное выражение лица и убедил меня окончательно, что все мои планы были продуманы не слишком хорошо:

— Если тебе нужны комплименты, Саш, то я могу говорить их за нас обоих. Соловьем буду заливаться, если нужно. Но не сегодня. Сегодня я так тебя хочу, что мне реально насрать, в каком ты платье. Любое выглядит лишним, — он осекся, заметив мои расширяющиеся глаза, и быстро добавил: — Вина?

Я сделала глоток только для того, чтобы смочить горло. И сразу выпалила, переводя взгляд с одного на второго и невольно теряя самообладание:

— Послушайте оба, я сюда пришла не для того! Потому прекратите, слышите? Вы оба, прекратите!

Егор отодвинулся. Если бы я не видела едва сдерживаемые огни в его глазах, то решила бы, что он внял просьбе. И в очередной раз мой всплеск раздражения скомпенсировал Дима:

— Егор, реально, осади коней. Саша, перестань, мы же просто шутим. Все садятся по разные стороны стола — мы взрослые люди, которым надо обсудить взрослые вещи, а для этого лучше оставить в стороне подростковые глупости. В конце концов, мы собираемся жить в одном городе, так лучше сейчас все приоритеты расставить, чтобы потом не шарахаться друг от друга на глазах у свидетелей.

Я согласно кивнула. И затем наблюдала, как и Егор признает его правоту, без удовольствия отсаживаясь на противоположный диванчик. И даже не сразу сообразила, что тоже быстро успокоилась. А ведь в этом и была их непрошибаемая сила: всякий раз, когда один почти доводил до взрыва, вмешивался второй, и неожиданным образом ситуация уже не выглядела такой вопиющей… Именно так всегда и было! В единственный раз, когда это не сработало, я ушла от них. И была твердо уверена, что никого этим локти кусать не заставила. До сегодняшнего дня. И до этого чувства дежавю. Я уже чувствовала, что воздух вокруг дребезжит вместе разрушением всех моих планов, но все еще не понимала, насколько этот процесс неотвратим.