Глава 34

Они постоянно меняли стратегию, потому-то я не могла подстроиться. После того, как сделали заказ, мы говорили обо всем подряд, не затрагивая ни одной из скользких тем. Мужчины расспрашивали меня об учебе, вспоминали, что во времена, когда учился Егор, мой вуз был всего лишь филиалом университета, а теперь считается одним из самых престижных институтов по юридическому профилю, говорили о переезде в новую квартиру и о ценах на аренду в столице, даже чертову погоду обсудили — вот уж чего мы никогда не обсуждали в такой компании… Они делали все для того, чтобы я ни разу не напряглась. И, полностью осознавая этот умысел, я ничего с собой поделать не могла. И уже через полчаса ощущала себя так, словно мы каждый вечер ужинаем вместе.

Я расслабилась до такой степени, что окончательно забылась:

— Егор, хочешь это мясо?

— Слишком остро? Давай сюда. Прости, Саш, не посмотрел, что они делают его с чили. Сейчас закажу другое.

— Не надо. Ты ведь не будешь салат?

Острое Егор обожал, нетронутый салат с радостью пододвинул ко мне, а Дима вообще заказал первое попавшееся, ведь почти ничего не ел — в больших количествах он способен потреблять только домашнюю пищу: для него всегда важнее не что приготовлено, а кто готовил. Никто не удивится, если Дима сразу после возвращения из ресторана откроет холодильник и начнет искать, чем бы наконец-то поужинать, а сейчас даже на тарелку не глянет. Разумеется, за несколько недель наши пристрастия измениться не могли, как и мы не могли о них забыть. Но вдруг как-то все втроем замерли — уловили этот момент окончательного возвращения на пару месяцев назад. Как бы старательно мы ни избегали самого главного обсуждения, к нему должны были прийти.

Егор сделал глоток коньяка и заговорил теперь более напряженно:

— Саша, мы очень много думали и все же пришли к мысли, что с Камелиным кончено. В смысле, говнюк заслуживает срока как никто другой, но мы решили прекратить. Не только потому, что ты это нам втирала… Саш, я… мы оба даем тебе слово, что больше не будем с ним взаимодействовать. Никак. Если он только сам не спровоцирует, хотя теперь это сомнительно. Нельзя ждать от мира полной справедливости, фонд Владимира Иннокентьевича уже давно разделен на две половины, уже нет того царства, о котором он мечтал. Но вряд ли можно считать, что мы с Димой бедствуем.

— Благодаря твоей работе, — справедливо заметила я. — Ведь тогда ты был совсем молодым.

— Благодаря моей работе, — он ответил серьезно, принимая комплимент как должное. — Хотя больше благодаря тому, что я никогда не был один. И то, что сделал я со своей половиной фонда, Камелин сделал со своей. Мир несправедлив… но пусть уж все остается так, как есть теперь.

Я знала, что именно Егору это признать сложнее всего. Потому сказала искренне:

— Очень рада это слышать. И будь мир абсолютно справедлив, то и вам обоим от него досталось бы, вы ведь тоже не были святыми. Не прощайте Камелина, но хотя бы признайте, что тоже не без греха, я тому свидетель. И живите уже дальше.

Егор задумчиво кивнул, а потом развернулся ко мне и поймал взгляд. Продолжил все так же тихо:

— Это был основной пункт твоих претензий, Саш. Раз больше нет никакой войны, то вряд ли ты можешь обвинить нас в каком-то использовании тебя против…

— Нет! — я вскрикнула, вдруг поняв, к чему он ведет. Опустила глаза, уставилась в стол, собираясь с мыслями. Я знала, что должна сказать и что обязана это сказать — без притворства и именно так, как думаю. Судорожно вздохнула и продолжила спокойнее, хотя с каждым словом говорить было труднее: — Нет, Егор. Основной пункт был не только в этом. Я… Дима, Егор, я ушла ведь не только из-за Камелина. Вы назовете меня трусихой — и будете правы. Но суть остается: наши отношения были неправильными. Не смейтесь! — я вскинулась и заставила себя посмотреть на обоих, хотя никто из них и не думал смеяться. — Не смейтесь над этим. Чем дольше бы это продолжалось, тем сложнее было бы рвать. А я хочу счастья, можете это понять? Хочу любить, быть любимой, выйти замуж, родить ребенка, хочу не оглядываться на то, что скажут обо мне другие. Я хочу держать своего любимого за руку…

Я осеклась, чтобы перевести дыхание, и в этот момент услышала тихое от Димы:

— У тебя вроде бы две руки, — он невесело хмыкнул. — Ладно, все ясно. Примерно так мы и предполагали.

За ним продолжил Егор — громче и увереннее, потому я перевела взгляд на него.

— Да, Саш, именно так мы и предполагали. И знаешь, я смотрю на тебя сегодня и вижу, что ты уже любишь. Соврешь, что не так? Скажешь, что предпочла бы находиться сейчас в другом месте? Чушь. Ты уже на своем месте. А проблема только в том, что нас в два раза больше, чем нужно для нормального счастья. Был бы один — любой из нас, кстати говоря — ты уже бы забыла обо всех проблемах. Разве не так?

Я в ответ развела руками — мол, а что тут добавить? Именно это я и пыталась им объяснить, Егор сформулировал четче. Теперь он улыбнулся, устало потер глаза и продолжил:

— А выбрать ты не можешь, никогда не могла. Потому давай просто сделаем вид, что и нет проблемы. Вот он я перед тобой — уже люблю и уверен в полной взаимности. Держи мою руку, иди за меня замуж и рожай моих детей. Если это все, что тебе было нужно, то все уже есть — прямо здесь. Давай хотя бы попробуем. Разойтись уже попробовали — по крайней мере, у меня не получилось. Переходим к следующему варианту, ты хотела быть с одним, так именно это я тебе и предлагаю.

Я от шока открыла рот. Нет, предложение Егора меня не удивило — он ведь всегда примерно так и говорил. Но разве можно все решить так запросто? Да если бы было можно, то никто бы и не мучился. О, его чувства взаимны. Но ведь есть не только он… Возможно ли, чтобы мы теперь вот так разделились и сделали вид, что предыстории не было? Я спросила у Димы:

— Серьезно? И ты не будешь против?

Дима нередко меня раздражал именно этой чертой — в самый нужный момент его лицо становится непроницаемым, ни единой эмоции не угадаешь. И глаза становятся совсем светлыми, как две стекляшки, и голос меланхоличным:

— Не буду. А ты постарайся сдержать свое разочарование, царевна.

Меня его фраза разозлила:

— Разочарование? Что ты, царевич! Просто удивлена. То есть это ничего, что я теперь стану девушкой твоего лучшего друга? Ничего, что нам придется общаться и делать вид, что мы никогда не спали в одной постели? Что-то я очень сомневаюсь, что вы с Егором перестанете дружить, и уж тем более — из-за меня.

— Зачем же нам переставать дружить? Не кричи, Саша. Егор предложил тебе такой выход, который ты хотела. И да, я согласен на любой. В смысле, на любой другой, потому что мне тоже не понравилось, как было недавно.

Я не вполне поняла, что он имеет в виду. И стало обидно, с этой вяжущей опустошенностью от его слов я ничего не могла поделать. Будто бы только моя любовь к Егору была взаимной, а любила-то я не только Егора! Я никогда не любила кого-то из них отдельно от другого. Вот только словами это не объяснишь: проблема была сформулирована, мне предложен конкретный способ ее решения, а я обижаюсь, что Диме все равно. Именно жгучее противоречие внутри и заставило меня успокоиться и ответить решительно:

— Хорошо, Егор. Я согласна. Давай попробуем.

Егор выдохнул — длинно, протяжно, не скрывая облегчения. Просто упал на спинку стула, запрокинул голову, рассмеялся, но уже через несколько секунд вскочил на ноги, обошел стол, схватил меня за руку и дернул на себя, сразу заключая в объятия. Чистый, незамутненный восторг. И мое сердце тут же заколотилось в ответ этой безудержной нежности. Егор отпустил меня нехотя, потянулся за бутылкой, чтобы налить всем вина, а я продолжала стоять — обескураженная и улыбающаяся. Дима тоже улыбался, не отрывая взгляда от моего лица. Теперь я понимала еще меньше, чем в момент, когда пришла сюда. Как же теперь все будет? Я просто обязана почувствовать облегчение. Возможно, оно и настанет, когда мысль уляжется в голове?

В горле пересохло. Егор протянул мне вино, не удержался и коснулся моей щеки. Я выпила целый бокал залпом, глядя на него и ожидая, когда же он сорвется и поцелует. Но Егор, вероятно, решил меня не пугать, пощадить мою психику, потому с видимой неохотой отошел и сел обратно на свое место. Я посчитала его решение верным, ведь ужин надо было как-то закончить.

Вернулась к блюдам, пытаясь собраться с мыслями и немного утихомирить волнение. Мне не удавалось, сейчас бы лучше распрощаться, остыть, подумать. Хоть на несколько минут оказаться вне их внимания, которое не дает сосредоточиться. Никогда не давало сосредоточиться. В соусе к спагетти тоже чили. Мне так жарко от жгучего соуса. Я должна попросить Егора заказать говядину — он знает, какую я люблю. Он все обо мне знает. Они оба. Не смотреть, лучше пока ни на кого из них не смотреть. Мне нужно как-то закончить этот ужин, а потом всего несколько минут вне…

— Ты сегодня переедешь обратно ко мне? — Егор спросил внезапно, отчего я едва не поперхнулась.

— Я… Вряд ли, слишком рано об этом говорить, — ответила неуверенно.

Но вдруг и Дима напомнил о своем присутствии.

— Думаешь, что теперь это будет неуместно? Может, мне стоит выехать от Егора, чтобы вам не мешать?

Я снова начала злиться — больше от того, что мне не дали времени смириться с предыдущим шоком, подкидывая новых эмоций. Посмотрела на него и удивилась, что на это хватило сил.

— Дима, я не знаю, как теперь делать правильно! И не думаю, что вправе просить тебя о таком…

— Почему? — его глаза смеялись, что очень изумляло неуместностью. — Попроси, чтобы уехал и не показывался в поле видимости, скажи, что теперь я буду смущать тебя и мешать вашему счастью. Прямо уж говори, раз боишься не выдержать и прибежать ко мне в спальню, девушка моего лучшего друга. Ведь все присутствующие в курсе, что ты прибежишь. И я не прогоню, сразу об этом заявляю. Трахать я собираюсь только тебя, — его слова почему-то звенели, заставляли вздрагивать. Дима видел в моих глазах растущее напряжение, но беспощадно продолжал тем же тоном: — Ага, я собираюсь трахать только тебя, чьей бы девушкой ты бы ни называлась. Так хотя бы решай, от чего ты будешь мучиться сильнее: мне выехать из дома или мельтешить у тебя перед носом?

Я видела, что ему весело, но мне становилось все сильнее не по себе. Встала — и синхронно со мной встал Дима, продолжая давить:

— Все решаешь ты, царевна. Только ты. Всегда так было. Мы можем только предлагать, а решаешь ты.

— Никогда… — меня подвел голос, перешел на хрип. Но я повысила тон, чтобы слова прозвучали как можно острее — именно так, как я их чувствовала: — Никогда я ничего не решала, Дим! И сейчас не решала! И если уж на то пошло, то как раз ты ничего и не предлагал!

— А зачем? Чтобы тебя снова во все стороны разорвало? Если бы предложил я, тогда Егору пришлось бы промолчать, чтобы мы вновь не увидели твои сверкающие пятки. Но если бы я предложил первым, то что бы ты ответила?

— Ты знаешь! — слова уже вырывались криком, а настроение рухнуло вниз. Теперь еще невыносимее хотелось уйти отсюда. Вжаться в любой угол и разреветься. Потому что решение оказалось не решением, а каким-то тупиком. И Дима зачем-то зацепился, захотел, чтобы я сказала об этом вслух. Я и сказала: — Я бы тоже согласилась, если бы предложил ты! Потому что… да ты и сам знаешь почему.

— Знаю, — он начал медленно передвигаться ко мне. — Знаю. А ты знаешь?

Меня бесил и он, и Егор, который теперь сидел и не двигался, будто бы все шло по какому-то оговоренному сценарию, а теперь была не его очередь для реплик. Ждал чего-то.

— Да о чем ты говоришь? — я вновь посмотрела на Диму, не дождавшись поддержки Егора.

— О том, что ты не будешь с Егором. И со мной ты не будешь. Не сможешь ни уйти, ни выбрать одного. Любой выбор будет неправильным, так выбери уже никого не выбирать. Все проблемы только у тебя в голове, царевна. И они закончатся сразу, как ты признаешь, что проблемы нет.

Я прекрасно понимала, о чем он говорит. И да, если выберу любого из них, то второго все равно буду любить и хотеть. Рано или поздно это разрушит любые отношения, потому что неполнота разъедает даже самые лучшие чувства. А полнота возможна только в случае…

Посмотрев на Егора, я поинтересовалась сухо:

— Так ты этого от меня добивался? Чтобы выбрав тебя, я сразу поняла, что этого будет мало? Ну, хорошо, я поняла. И что же будет?

— А все нормально будет, Саш, — Егор улыбался мягко, а смотрел так, будто взглядом ласкал. — Та же самая семья, та же самая любовь. Вот только в семейной жизни есть один недостаток — со временем все приедается, интимная жизнь становится пресной. Секс втроем оказался круче в тысячу раз, чем с одной девушкой, он эмоционально более насыщен. Отношения втроем оказались в миллион раз круче, потому что всегда находится третья сторона для сглаживания возникающих углов. Не знаю, о чем ты там врешь себе вечерами, но я себе не вру: я теперь не хочу ничего банального и скучного. Но ты правильно выразилась раньше — ты трусиха. Хотя мы тебе даже выходы для всего окружения предложили. Но ты уже не осуждения боишься, а того, что счастье окажется совсем не там, где ты искала. Влюбилась сразу в двух, а они и не против, они очень даже за. Лучше саму себя на костре сжечь, чем это признать. О боже, это же так страшно для маленькой запуганной девочки!

— Дело не только в этом! — теперь я злилась и на Егора, неожиданно превратившегося в почти-Диму.

— А в чем еще? — он тоже поднялся на ноги. — В какой-нибудь ерунде, типа сколько человек зарплату в дом будут приносить или на сколько персон готовить ужин?

Я зарычала от бессилия, но почему-то все аргументы закончились. Наверное, он прав. В смысле, они оба правы. И если даже возникнут еще какие-то вопросы, то и на них найдутся ответы — просто такие ответы не хотят приниматься легко, а маленьким девочкам неизвестно, что такие вопросы вообще могут существовать. Чтобы я сейчас ни сказала — обязательно услышу ответ, и рано или поздно сдамся на милость победителей. Так и будет, я это уже всей кожей ощущала. И единственное, чего мне теперь захотелось, — принять это решение самостоятельно. Да, уже безнадежно капитулировать, вывесить белый флаг и позволить себя закружить снова, но хотя бы решение о капитуляции принять самой.

Потому я остановилась, медленно втянула воздух, собралась и сказала как можно мягче:

— Я услышала вас обоих. Сейчас мне нужно уйти… Но я позвоню. Обещаю. Думаю, я очень скоро позвоню.

Выйти из вип-комнаты мне не удалось. Дима настиг меня первым и резким движением руки захлопнул едва приоткрывшуюся дверь. Я попыталась развернуться, но была прижата к гладкой холодной поверхности. Его рука тут же скользнула на мой живот, чтобы вдавить меня в его тело еще сильнее.

— Дим! — я едва не задохнулась от неожиданности. — Перестань, отпусти, мне нужно…

Он уже прикусывал мне кожу на шее и шептал, не заботясь о том, чтобы я все могла расслышать:

— Знаю я, что тебе нужно. Остыть и подумать. Но надоело ждать, пока ты этот гребаный самоанализ приведешь хоть к какой-то точке. Егор с самого начала был прав: как раз остывать тебе и нельзя позволять.

Его движения становились совсем уж откровенными. Я протяжно выдохнула, забыв свою следующую возмущенную реплику, а в ответ услышала тихий смех. Когда пальцы сжали мою грудь сквозь ткань платья, я опомнилась и снова попыталась его оттолкнуть. Разумеется, ничего не вышло, и я уже не сдерживалась:

— Перестань, прошу же! Между прочим, я пятнадцать минут назад назвалась девушкой Егора!

— А, точно, Егора. Ну, без него и не обойдемся, не переживай, — ответил он мне, уже задирая подол платья.

— Дима!

Он не давал мне возможности обернуться и посмотреть на третьего участника событий, но почему-то я и без того догадывалась, что Егор совсем не против того, что происходит. Я невольно заводилась, наслаждалась такими долгожданными прикосновениями, силой, вызывающей во мне желание подчиниться, но когда сквозь шум возни явственно расслышала короткий звук расстегиваемой молнии, замерла.

— Только не здесь! — в моем шепоте послышались истерические нотки. — Не здесь! Да что ты творишь?!

Но Дима не отвечал, с силой водя горячей рукой под платьем и раздвигая коленом ноги. Дышал все труднее, словно мои попытки вывернуться его только распаляли. Он пошло терся стояком о мои ягодицы, не давая возможности усомниться в его намерениях, — и это одновременно возбуждало, и вгоняло в панику. Перегородки здесь вряд ли толстые, все может быть слышно…

— Дим, да подожди ты, — мои слова перемешивались с короткими стонами. — Кто-нибудь войдет!

Он перехватил меня за запястья и приставил мои руки к двери, отводя бедра чуть назад.

— Тогда держи, чтобы никто не открыл дверь, — прозвучало почти издевательски. — Давай уже, царевна, это все равно случится, а тебе только выбирать — будешь ли ты стонать на весь ресторан или постараешься сдержаться. Разгоняйся быстрее, чтобы тебя на двоих хватило.

Он сдернул с меня белье одним рывком, но спустил его всего лишь до коленей, с силой надавил на поясницу, подстроился и вогнал в меня член. Вряд ли я за несколько секунд стала внизу мокрой, но почувствовала не боль, а невыносимую тесноту. Заскулила, стараясь закусить губы, зажмурилась, но на втором толчке выгнулась дугой и судорожно заскребла ногтями по двери.5ebdbc

Как я вообще могла думать, что смогу обойти без такого удовольствия? Если бы Дима сейчас остановился, то я сама начала бы умолять его продолжать — еще резче и сильнее, пока сама не начну захлебываться стонами.

И он будто бы почувствовал рывок моего возбуждения — вдруг замер и потянул меня на себя, отрывая от двери. Развернул к столу, толкнул вперед, но удержал за бедра, чтобы не упала. Передо мной уже стоял Егор, медленно расстегивающий брюки — так медленно, словно самому ему не хотелось спешить. Лишь лихорадочный блеск в глазах говорил об обратном.

Теперь войти в комнату мог кто угодно, да тот же официант! Я не могла не подумать об этом, но когда Егор обнажил член, податливо открыла рот, принимая и его внутрь. Дима замедлился, снизил темп, не давая мне возможности кончить быстро. Я немного остывала, но притом чаще думала о том, какую картину застанет кто-нибудь, если войдет… И все равно сосала самозабвенно, забывая обо всем на свете, кроме внутренней пружины, скручивающейся все сильнее и становящейся уже болезненной. Мужчина сзади вцепился мне в бедра с силой — точно синяки останутся — и чуть присел, меняя угол. Толкнулся несколько раз и с последним рывком тихо зарычал, кончая. Егор почти сразу отстранился от меня, прекращая этот сумасшедший минет.

Меня закрутили в руках, я, не в силах открыть глаза, даже не сразу поняла, с кем целуюсь. Но притом ощутила, как белье с меня стягивают до конца, заставив поднять сначала одну ногу, а затем другую. Дима не разорвал поцелуя, удержал, когда я услышала тихий стук двери — кто-то, кажется, все-таки заглянул и сразу исчез. Однако в этот момент я могла только отмечать факты, а не реагировать на них. Он оторвался от моих губ и снова повернул меня к Егору, подхватил под бедра вынуждая обвить следующего любовника ногами. Егор входил быстро и резко, а я на весу не могла уже подстроиться. Оргазм меня настиг почти сразу — я уже несколько минут балансировала на его краю. Егор догнал, но долго не менял позы, не желая выходить из меня.

И лишь когда я почувствовала теплую жидкость на внутренней стороне бедра, очнулась от наваждения:

— Ты не предохранялся.

— Нет. И не только я, — ответил Егор и поцеловал, не давая мне продолжить возмущения.

Дима отпустил меня и позволил встать на ноги, хотя все еще прижатую с двух сторон телами.

— Давайте дома поругаемся, а? А то я на второй заход скоро разогреюсь.

Егор тоже отстранился, но продолжал смотреть на мои губы голодно, будто бы все еще соображал, стоит ли предложение Димы осмысления. Я, получив свободу, поспешила найти свои трусики и поправить платье. Лицо горит, на губах жжет след от собственных зубов, волосы наверняка в полном беспорядке… Я попыталась унять улыбку, но вряд ли мне это удалось. Вот это я капитулировала, всем капитуляциям капитуляция! В публичном месте, окончательно поправ все свои настройки. Улыбка вырвалась вновь, когда Егор снова перехватил меня и притянул к себе, целуя теперь нежно в висок.

— Ты же переезжаешь обратно, Саш?

Он что же, белого флага не разглядел в порыве страсти? Однако я уже отошла настолько, чтобы немного дразнить:

— А если откажусь?

Егор ответил спокойно — и этим окончательно убедил меня, что именно так этот вечер они и планировали закончить. На каждую мою фразу был заранее придуман ответ:

— Тогда мы еще немного посидим и выпьем, потом трахнем тебя снова. И снова спросим. Так будем продолжать до тех пор, пока не услышим согласие. Нам ли не знать, что после двух-трех оргазмов ты соглашаешься вообще на всё, потому что соображать не можешь?

— Понятно, — я пожала плечами, признавая свое поражение. — Кажется, я переезжаю обратно. Вот только поговорим по поводу презервативов!

Дима схватил меня за руку и сел, утягивая к себе на колени. Егор устроился рядом и запустил руку мне под юбку, начал нежно поглаживать, пока без намека на более страстные ласки, он словно просто хотел продолжать нежности.

Отвечал мне Егор с улыбкой:

— Ну, вероятность забеременеть сегодня у тебя крайне низка.

Я хмыкнула:

— Говоришь так, будто мой график месячных ведешь!

— Не я, — он едва сдержал смех. — Для таких задач у нас есть зануда.

Дима смеялся мне в волосы, подтверждая все обвинения. Я бы от смущения сейчас сбежала, но кто мне позволит? Потому выбрала упасть боком на его грудь, чтобы ему было удобнее меня обнимать. Егор продолжил:

— И тебе пора узнать, что беременность не станет катастрофой. Все можно решить — и с учебой, и с отчеством, и со скорой свадьбой. Мы показали тебе, что трястись по этому поводу не станем. Так перестань трястись и ты.

Я пока не хотела ребенка, но от таких слов сжалось сердце — возможно, наше расставание было необходимо не только мне, но и им, чтобы такие вещи для себя решить? Не найдясь с ответом, я просто слушала дальше:

— И последнее, ты теперь никуда уже не уйдешь, Саш. Судьба у тебя такая, ты ж принцесса, как Дима говорит.

— Царевна, — поправил Дима. — И каждой царевне по принцу. А тем, кто хорошо себя вел, сразу по два принца. И полцарства в придачу для грамотного хэппи-энда.

— Два полцарства, если уж на то пошло, — задумчиво поправил Егор. — Иначе логика рушится. Вроде бы все обговорили. Согласна, Саш?

— Согласна, — я тоже не могла сдержать эйфории, выплескивающейся смехом. — Только принц один. А второй, — я ткнула носом в Димин подбородок, — дракон.

— Чё? — совсем непривычно для себя вопросил Дима. Потом почти обиженно добавил: — Ну и ладно, зато тоже с полцарством.

Мы могли бы так смеяться и строить планы на всю оставшуюся жизнь еще часами, но я предложила отправиться домой. Принц и дракон решили, что я после разлуки еще не насытилась и спешу побыстрее оказаться в нашей общей спальне. А на самом деле мне хотелось скрыться из этого места и ни в коем случае больше не встретиться с официантом, со стыда сгорю. Да какая разница почему наши желания синхронизировались? Какими бы разными ни были наши мотивы, главное — делать мы втроем всегда хотим одно и то же.