21. Ярослав

Я бы смог устоять перед её слезами, если бы не моя твёрдая убеждённость в собственной правоте. Догадка, обрушившаяся столь неожиданно, требовала подкреплением фактами, чем я незамедлительно хотел заняться. А уж если мне удастся обнаружить хоть малейший, я приведу Риту в комитет, сниму официальные показания и отправлю опергруппу рыскать в новом направлении, а не тыкаться слепыми котятами в темноте в поисках моей беглянки.

Именно поэтому я согласился взять её в город. Поэтому и потому, что мне и самому тяжело давалось испытание разлукой. Думать, как там моя матрёшка, не надумает ли рожать, не отправит ли тётка её в больницу и что будет потом… Невыносимо!

Но сейчас, когда я замечаю конкретный такой хвост из двух неопознанных тачек – неопознанных, потому что они не из комитета и не из полиции, манера поведения на дороге иная, уж мне ли не знать! – понимаю, что облажался. Нельзя было брать Ритку. Рано!

Понимая, что до города могу не дотянуть, сворачиваю с трассы на просёлочную дорогу. Там у меня появится шанс уйти через лес. А там уже буду думать. Главное, спрятать Риту. Не потерять.

На просёлочной дороге я ускоряюсь, но и ребята не отстают, проглатывая расстояние между нами уже не таясь.

– Куда мы едем? – не своим голосом спрашивает девушка.

Успела ли заметить слежку?

– Не бойся, – успокаивающе твёрдо говорю ей.

– Ярослав, куда ты меня везёшь? – в ужасе кричит она, и я поворачиваюсь к ней на короткое мгновение.

Не так я планировал, не так хотел. Но если понадобится, сдохну здесь, в этом лесу, но ни за что не отступлюсь. Да разве об ином может идти речь? Люблю я эту девочку. Так, что и подумать страшно о неблагоприятном исходе этой поездки.

– Успокойся, – всё, что могу выдавить из себя, хотя изнутри распирает от желания сказать так много.

Ритка нахохливается, бросает беглый взгляд в зеркало и меняется в лице.

– Ярослав… – раздаётся писк справа, и я понимаю, что теперь она точно в курсе слежки.

Сложно не заметить, когда они едва ли не дышат в затылок.

– Не бойся, матрёшка. Не бойся. Я позабочусь о тебе. Тебя никто у меня не заберёт, слышишь? – тихо успокаиваю я, отыскивая в темноте салона её руку и крепко сжимая. – Будешь послушной девочкой?

– Лад-но, – странно протягивает Ритка, но времени разбираться с её мыслями у меня нет.

Возвращая руку на руль и концентрируя внимание на колдобинах, я вдавливаю педаль газа в пол и отрываюсь на максимально возможное расстояние от преследующих автомобилей.

– Сейчас будет поворот, – говорю Рите. – Сразу, как я заторможу, беги в лес без оглядки. Так быстро, как только сможешь, поняла?

– А ты? – всхлипывает она.

Игнорирую её вопрос:

– Километров через семь – десять будет деревня, попросишься в первый попавшийся дом и позвонишь в следственный комитет нашего города, спросишь Власову Ангелину Анатольевну. Повтори.

– Власова Ангелина Анатольевна, – говорит Рита и снова повторяет свой вопрос: – А ты?

– Расскажешь Власовой всё от момента нашей встречи до настоящего времени. Предельно честно. Максимально открыто. Без твоих штучек, секретиков, замалчивания, ты поняла?

– Поняла, – кивает Ритка, судорожно хватая ртом воздух. – А ты, Ярослав?!

– А я… – вместо ответа достаю из-за пазухи пистолет, и Рита начинает голосить:

– Нет! Ты должен пойти со мной, Ярослав. Обещай! Я не уйду без тебя. Просто не смогу! Ты не оставишь…

– Рит, я должен задержать их, чтобы ты могла уйти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Я не уйду без тебя, – девушка цепляется за мою руку мёртвой хваткой, и я морщусь.

Глупая, что же ты делаешь? Зачем усложняешь? Разве не видишь, что отпустить тебя и так невыносимо тяжело?

Да только так есть хоть какая-то надежда, что она спасётся. Только если я создам ей возможность уйти.

– Я не уйду без тебя. Мне страшно, – визжит она. – Я боюсь, что ты умрёшь!

– А я за тебя боюсь, дура! – несдержанно кричу в ответ, и она затихает.

Лишь жалобно всхлипывает, утирая нос рукавом.

– Значит, тебе придётся пойти со мной и позаботиться, чтобы я была в порядке. Чтобы я и малышка были в порядке.

– Да что с тобой поделаешь, упёртая! – рычу сквозь зубы. – Поворот метров через триста. Я торможу, ты бежишь. Я следом. Не смей останавливаться, поняла? Я обещаю, что буду за твоей спиной.

– Поняла.

Она поворачивается и берёт что-то с заднего сиденья. Я закатываю глаза.

– Серьёзно, матрёшка?

– Я не оставлю им твой подарок! Это комбинезон нашей девочки, а не чертова добыча!

– Рит, – прикусываю язык, чтобы не вспылить, но времени на препирательства больше нет. – Сейчас.

Резко бью по тормозам, съезжая как можно ближе к деревьям. Ритка распахивает дверь и бежит. А я, как и обещал, бегу прямо за ней. У нас в запасе всего лишь несколько минут, не больше семи, по моим подсчётам, и я хватаю её за руку и тащу как можно глубже в лес.

Если бы сейчас было лето, шансов укрыться было бы побольше. Но сейчас что-то среднее между зимой и самой ранней весной, а значит, деревья голы.

– Я больше не могу, – ревёт Ритка. А где-то за спиной, всё ещё недостаточно далеко, уже слышатся разномастные голоса.

– Ещё немного, – обещаю ей, продолжая тянуть в чащу.

Найдя наиболее безопасное место укрытия, я прячу самое драгоценное между широкими стволами деревьев. Ритка, прижимая к груди пакет с детской одеждой, пытается отдышаться, а я внимательно осматриваюсь по сторонам.

Вскоре я различаю в полутьме силуэты. Подхожу ближе к Рите, прикрывая её своим телом. Еле слышно говорю, чтобы затихла и перестала пыхтеть как паровоз, и жду.

Как назло, ворона взгромождается на куст в паре метров от нашего укрытия, привлекая внимание мужчин бандитского телосложения. Один из них подаётся вперёд, наступает на ветку, что хрустит под ногами, и ворона шумно взлетает в воздух. А сам парень то ли с испугу, то ли от скуки стреляет. И я за долю секунды накрываю Ритин рот ладонью, чтобы она не выдала нас от испуга.

Пуля со свистом проносится мимо моей головы, лишь чудом цепляя край уха. Которое мгновенно обжигает от боли. Тонкая струйка крови бежит по шее, но я продолжаю усиленно всматриваться в темноту.

Компания из пяти недобрых молодцев, накрывших нас по пути к дому, сосредоточенно прочёсывает лесополосу, и я выжидаю наиболее безопасный момент, чтобы увести Ритку подальше.

Безусловно, всё осложняется нашей глубокой беременностью. В нашем случае срываться с насиженного места – огромный риск, если не смертельный приговор… Теперь я слишком хорошо это понимаю.

– Рит, ты как? – спрашиваю у девушки, не отводя взгляда от перемещений врагов.

– М-м-м, бывало и лучше, Яр.

– Знаю, конфетка. Потерпи, ладно?

В этот момент смачный хруст веток раздаётся с противоположной от нас стороны, и весь честной народ подаётся влево, тогда как я начинаю тянуть Ритку вправо.

– Сейчас! – командую ей.

– М-м-м, – тихо отбивается она. – Боюсь, что сейчас не получится, Яр.

– Это ещё почему, сладенькая? – с подозрением заглядываю ей в лицо.

На лбу выступила испарина, кожа белее обычного, лихорадочный блеск в глазах. Искусанные губы дрожат, когда она нехотя выдавливает:

– Кажется, я рожаю…

Ну это просто… Твою мать, Рита!!!

– Так что мы будем делать, Ярослав? – врывается в моё сознание взволнованный голос девушки.

Набежавшая пелена рассеивается, и я на секунду прикрываю глаза. Хочется заржать в голос от собственной дурости, но момент действительно не подходящий.

Привычка просчитывать каждое действие на несколько шагов вперёд иногда забавным образом подкидывает горючее в топку моего хорошо развитого воображения. Стоило только рассмотреть возможность отхода через лес, как я тут же настолько живо увидел это в своей голове, что меня до сих пор передергивает от чувства реальности воображаемых сцен, вполне достойных стать кадрами блокбастера.

– В чём я должна быть послушной? – протягивает Ритка, и я окончательно прихожу в себя.

Чёрт его знает, может ли она начать рожать прямо сейчас, но проверять, сбудутся ли прогнозы моего подсознания, я не намерен. Как я вообще мог даже подумать, что она осилит около десятка километров по пересечённой местности?! Лишь страх за неё и адреналин, бушующий в крови, в какой-то степени могут послужить неким подобием оправдания за дурацкий план.

– Как ты себя чувствуешь?

– Всё в порядке, не о чем волноваться, – мгновенно успокаивает меня Рита.

– Подтяни как можно туже ремень безопасности и держись крепко, ладно? Сейчас потрясёт.

На границе леса я выжимаю из своего внедорожника максимум возможностей. Здесь, на ухабистой дороге с развитой корневой системой, у нас есть неплохой шанс уйти от преследования. Ребята на седанах просто не смогут двигаться на одной скорости со мной.

И действительно, вскоре хвост заметно отстаёт. Неплохо зная здешние места, сворачиваю влево. Запоздало думаю, что зря: неизвестно наверняка не перекрыта ли дорога поваленными деревьями, но теперь придётся рискнуть.

За окнами быстро мелькают голые стволы деревьев, но я внимательно слежу за дорогой. Как и Ритка. Кусает губы, стискивая в руках ремень безопасности, туго опоясывающий живот.

– Сейчас проскочим овражек, километров через пять выедем на нормальную дорогу, – говорю ей, потому что молчание и рёв мотора угнетает.

– А если застрянем?

– Не должны, – отмахиваюсь я.

Если застрянем, там и буду решать. Припрятать девушку за деревьями да подстрелить каждого болвана уже не кажется мне такой уж плохой идеей. Сейчас, когда паника во мне угомонилась, я могу мыслить здраво и хладнокровно.

Овраг я пролетаю, не сбрасывая скорости, выхожу на прямую и мчу до асфальта. А там уже по прямой до трассы, ведущей в город. Хвоста нет.

Я выдыхаю ровнее. Сворачиваю в первую попавшуюся подворотню и наконец торможу. Руки сводит от напряжения. Поворачиваюсь к Ритке и внимательно осматриваю её.

– Почему мы остановились? – удивлённо вскидывает брови девушка.

– Так ушли, – усмехаюсь в ответ, и она начинает смеяться.

– Ох, Яр! Я так перепугалась, думала, рожу!

– Да, я тоже думал, что родишь.

Она отстёгивает ремень и резко подаётся вперёд. Наши губы встречаются на полпути, схлёстываясь в диком, жадном поцелуе.

– Прости меня, ладно? – тихо шепчет Рита в мои губы.

– За что?

– За то, как вела себя сегодня. Сама не своя, – хмурится и надувает губы, смешная. – У меня дурное предчувствие. Сидит и разъедает мой мозг, как назойливая птичка мозгоклюйка. Накатывает раздражающими волнами, и я просто ничего не могу с собой поделать.

– Понимаю, – с готовностью говорю ей. – Не бойся показывать мне то, что чувствуешь на самом деле. Ты можешь доверить мне любое своё беспокойство, любой страх, и я обещаю, что попытаюсь изо всех сил тебе помочь.

– Спасибо, Яр, – смущённо улыбается Рита.

– Не великое дело, матрёшка! Так что тебя беспокоит, Рит?

– Что, прямо тут будем обсуждать? – недоверчиво смеётся она.

– Сейчас есть время, – пожимаю плечами. – Мне отдышаться надо и немного успокоиться. Тяжёлая выдалась поездочка.

– Это точно! Но ты был на высоте! Где ты научился так здорово водить?

– Отец научил меня ещё в тринадцать лет. Мы с ним объездили все леса в округе. Конечно, многих дорог уж и нет, но зато я хорошо знаю местность.

– Значит, нам повезло, – заключает Туманова.

– Выходит, что так, – не спорю я.

– И что дальше? – нерешительно спрашивает она, и я удивляюсь:

– Сейчас я передохну, и домой поедем.

– Разве это безопасно?

– Не беспокойся на этот счёт. Я могу позаботиться о твоей безопасности.

Рита внимательно смотрит мне в глаза и медленно кивает:

– Хорошо.

Я уверен, развязка близко. А уж с видеонаблюдением по всему дому и участку никаких непредвиденных ситуаций произойти не должно. На крайний случай поставлю у дома патруль. Это ненадолго.

– Так что там за история сегодня с тобой приключилась? – аккуратно увожу разговор в сторону. Подальше от её беспокойства о безопасности. – Что за предчувствие?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Я боюсь за ребёнка, – тихо признаётся Рита. – Чем ближе подступает срок, тем больше страхов по этому поводу.

– Это нормально, – успокаиваю я. – Тем более, это твоя первая беременность. Даже опытные женщины испытывают переживания перед родами.

– Нет, ты не понимаешь, – девушка покусывает губу. – Конечно, меня немного беспокоит, как всё пройдёт, но больше всего меня беспокоит, что будет дальше. Если меня заберут, что с ней будет? Кто позаботится? Это мой ребёнок, Ярослав, и я переживаю за неё.

– Я надеюсь, что к тому моменту, всё разрешится. А если нет… Решим, что делать, ближе к родам. Всё равно придётся ехать в клинику и что-то придумывать.

Я испытываю досаду. Если до того момента преступник не будет найден, Риту заберут в СИЗО сразу после выписки, и я ничего не смогу с этим поделать!

– Яр, мне не нужна клиника, чтобы родить ребёнка. Если ты позволишь, я сделаю это дома, – внезапно говорит Ритка, и я обескуражен.

Уж не подразумевает ли она, что роды принимать буду я?!

– Рит, я не думаю, что стоит так рисковать, – осторожно говорю ей. – Всё-таки роды достаточно ненадежный процесс, где в любой момент может что-то пойти не так.

– До всего этого безобразия я встречалась с помощницей в родах, и мы рассматривали варианты домашних родов. Многие женщины отказываются от больниц и акушеров. Это природный процесс, и на самом деле мало кому действительно требуется серьёзное медицинское вмешательство, – запальчиво говорит мне Туманова.

Я понимаю, что абсолютно не понимаю женщин! То она переживала за ребёнка, а теперь уговаривает обойтись без клиники!

– Есть женщина, Марина Петрова. – продолжает между тем девушка. – Она сертифицированная доула. Мы договаривались с ней поработать в этом направлении, когда я ходила в женскую консультацию и на курсы для будущих мам.

– Я не понимаю, к чему ты ведёшь, матрёшка, – признаюсь ей.

Видимо, я пока никак не приду в себя после лесной поездки, раз мозг упорно не хочет складывать все эти вещи, что она говорит, воедино.

– Я бы могла ей позвонить и продолжить заниматься тет-а-тет, а когда наступит время, она будет рядом со мной и поможет сделать всё правильно. Но я боюсь, что она заявит обо мне в полицию, и тогда у нас будут проблемы. А вот если бы ты смог с ней договориться, у нас появился бы надёжный план на случай, если ты не разберёшься, а полиция так и продолжит пинать мячик…

– Ты хочешь, чтобы я убедил её не сдавать тебя? – присвистываю я.

– Ну ты же можешь, – пожимает плечами Ритка. – Я вижу единственный способ не очутиться в тюрьме за убийства, которых не совершала, это оттянуть момент появления на людях. Но… сегодняшний день показал, что времени этого совсем немного осталось. У меня уже вовсю идут тренировочные схватки, и они пугают меня до чёртиков. Но, опять же, незнание собственного будущего, как и невозможность что-либо проконтролировать…

– Я понял тебя, Рит. Не переживай, попытаюсь посодействовать. Уверен, я смогу убедить твою специалистку поработать под прикрытием, – невольная усмешка слетает с губ.

– Спасибо, Яр! В жизни не смогу с тобой расплатиться за то, что ты делаешь для меня!

В её глазах дрожат слёзы. Рита смотрит с таким восхищением, словно я делаю для неё что-то особенное. Разве ж забота, помощь и поддержка это особенное? Разве любовь – особенное?

– Не плачь, – предупреждаю её. – Поехали домой. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, а потом я встречусь с этой женщиной и всё решу.

В конце концов сомневаюсь, что она откажет в помощи следователю, а всё остальное требует гораздо больше времени и усилий!

Дома Ритка сразу идёт в ванную при спальне, а я располагаюсь на диване в гостиной и звоню Ангелине.

– Ну что там у тебя?

– Всё тип-топ, дождалась я эту одноклассницу. Она, конечно, явилась вся помятая, видно с тусовки, но поговорить согласилась.

– И что? – замираю я.

– И ты был прав. – недовольно цедит Ангелина. – Тот случай после школы… В общем, сначала ей показалось, что это Пелевина, вот она и крикнула какую-то гадость. Потом поняла, что обозналась. Просто, говорит, похожая девочка.

– Девочка?

– Уверяет, что да. Не с их школы. Очень похожа на Риту.

– Почему же подрались?

– Ну… Она выразилась странно, но я так поняла, что оскорблениями она сама не ограничилась и напала первой. Потом поняла, что это не Пелевина, но тут прилетела ответка. Причём эта девочка и надоумила одноклассницу написать заявление на Ритку.

– А заявление, скорее всего, забрали, потому что у Пелевиной было алиби. – протягиваю я.

– И снова в точку. Рита сидела в школе на дополнительном занятии. Это подтвердил учитель, и вопросы к Пелевиным отпали.

– Гель, нотариус Туманова пришёл в себя?

– Нет, состояние стабильное, но он ещё в коме.

– Нужно порыскать в нотариальной конторе, я думаю, что Аркадий Туманов незадолго до смерти переписал завещание и у нас не окончательный его вариант.

– С чего ты взял? И так ясно, что Туманова, наследница всего его имущества, как и имущества своих родителей, постаралась как следует, – кряхтит Власова.

– Опять не сходится, Гель. Она не получит ничего в случае, если суд сочтёт, что она виновна по всем статьям.

– Господи, Власов. Ей сколько? Восемнадцать? Откуда Туманова должна знать все эти тонкости?

– Откуда она должна знать, как подстроить смерть родителей? – парирую в ответ.

– Они сейчас все сериалов насмотрятся, – насмешливо говорит Ангелина. – «Как избежать наказание за убийство». Вот и мнят себя великими гуру.

– Не сходится, – отрезаю я. – Ни черта не сходится.

– У меня всё прекрасно сходится, осталось только найти преступницу и закрыть это дело.

– Я не хочу с тобой спорить, Гель. Но посуди сама, зачем Тумановой, которую мы не можем найти, отправлять нас по собственному следу в родной город?

– Она просто больная на голову, вот, что я тебе скажу.

– Как тогда она дожила до восемнадцати лет, не вляпавшись в историю?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

 – Откуда я знаю? Может, была история? Не зря она наблюдалась у психиатра.

– У психотерапевта, – напоминаю ей. – И совсем по другому поводу.

– Архив диспансера уничтожен. Мы не знаем наверняка. Да, здесь она наблюдалась из-за ерунды, но там… Блин, да она брата укокошила!

– Бабушка надвое сказала! – парирую в ответ, закипая. – Так, стоп! Довольно бессмысленной беседы. Очевидно же, что переливание из пустого в порожнее не сможет никоим образом приблизить нас ни к Тумановой, ни к ответам.

– Власов… – недовольно шипит Ангелина.

– Отставить, Власова! – гаркаю в ответ. – Первое – нужно убедиться, что Туманов не переписал завещание перед кончиной. Как только нотариус придёт в себя, нам нужно попасть к нему. Второе – пробей, пожалуйста, пару тачек. – я передаю ей все сведения, что успел приметить. – Третье – мне сразу же необходимо пообщаться с владельцами этих тачек.

И, крайне желательно, без Власовой. Вне зависимости от собственных домыслов подставляться ещё не время.