23. Ярослав

Вздрагиваю и открываю глаза, натыкаясь взглядом на блестящие синие бусинки. Кривит личико, морщит нос и… Я успеваю подсунуть пустышку вовремя, до того, как плач огласит требования маленькой принцессы. Пару мгновений смотрю, как она причмокивает, хмуря бровки, и перевожу взгляд на Ритку.

Пробегаюсь пальцами по лбу. Температуры вроде нет. Глажу по щеке.

– Рита, Рит, думаю, тебе нужно покормить малышку.

Девушка тут же распахивает глаза и кивает:

– Давай, конечно.

Я помогаю ей устроиться поудобнее на подушке, подкладываю на руки ребёнка и оставляю их наедине. Пока Рита поднялась, ей тоже нужно поесть. Ну и что, что стоит глубокая ночь, верно?

Проверяю содержимое сковородок. Рис и курица. Вполне съедобно. Грею еду, наливаю сладкий чай и возвращаюсь в спальню.

Рита с улыбкой любуется своей дочерью. Усталая. Невозможно прекрасная. Девушка поднимает на меня взгляд:

– Она такое чудо, правда?

– Да. Она красавица, вся в тебя.

– Поможешь..? – нерешительно спрашивает Туманова. – Нужно переодеть её.

– Конечно, говори, что делать, чего принести?

– Подгузник, влажные салфетки, комбинезон на кнопочках спереди, пледик, тот, розовый, мягкий, – перечисляет она. – И впитывающую пелёнку тоже захвати.

Я отыскиваю всё необходимое и выкладываю на кровати. Рита распаковывает малышку, стягивает перепачканный подгузник, ловко протирает салфетками и оставляет девочку на пару минут на пелёнке, откидываясь на подушки.

– Ты как, Рит?

– Не очень, Ярослав. Всё болит. Это совсем некстати, да?

– Ну что за глупости, – отмахиваюсь я. – Что значит – кстати, некстати? Это всё условности. Не хандри. Отдохнёшь, поправишься, и всё будет хорошо. Марина Семёновна сказала, что тебе нужно отлежаться пару-тройку дней, а потом будешь как огурчик!

– Сейчас я себя чувствую разбитой.

– Я понимаю, – терпеливо говорю ей. На самом деле, я, конечно, понятия не имею, что чувствует человек, из которого появился другой человек. Но кем я буду, если не поддержу, не пожалею? – Тебе не о чем волноваться, я рядом, и вместе мы обязательно со всем справимся.

– Да, ты прав. Теперь надо держаться ради неё.

Мы синхронно переводим взгляд на малышку, и я усмехаюсь:

– Вот же соня! Даже не дождалась свежей одежонки!

Ритка смотрит на меня сияющим взглядом:

– Как ты её назвал?

– Соня? – непонимающе переспрашиваю, и она кивает.

– Соня, Сонюшка, Софийка, – повторяет Рита. – Мне очень нравится.

Власова Софья Ярославовна. Хм!

– Да, мне тоже нравится. Надеюсь, скоро чехарда вокруг тебя закончится, и мы сможем получить все документы.

Рита хмурится, и я тороплюсь её успокоить:

– Осталось совсем недолго, верь мне.

Она проглатывает ком страха и бормочет:

– Хорошо.

Рита тормошит дочку, и та начинает недовольно вопить. Мы неловко, в четыре руки, запаковываем Соню в подгузник-парашют, натягиваем на дрыгающиеся ножки штанишки, всовываем сопротивляющиеся ручки в рукавчики и аккуратно защёлкиваем малюсенькие кнопочки.

– Дать ей соску? – спрашиваю у Риты.

– Нет, лучше грудь. Мне кажется, она голодная. Я не понимаю, попадает что-то ей в рот или нет. Что, если молока не будет?

– Ну-ну, не переживай. Всё сложится, как надо, – успокаиваю её, усаживаясь рядом. Беру Соню на руки, покачивая, но тут же передаю девочку маме. – Покорми её.

Рита прикладывает дочь к груди, я накрываю их пледом и глажу Ритины руки, спинку малышки.

– Всё будет хорошо, Рит. Мы справимся.

В её глазах блестят слёзы, но она сжимает веки. Кажется, так и засыпает. Вскоре и Соня выпускает изо рта сосок, расслабленно отклоняя головку.

Я прикрываю женскую грудь, перехватываю малышку и ухожу в детскую, устраивая ребёнка в кроватке. Думаю, прилягу здесь же, на диване. Чтобы следить за ней. Да так и засыпаю.

Просыпаюсь от обиженного плача уже ранним утром. Пока Рита кормит и переодевает Соню, мне нужно решить вопрос с работой.

– Тёть Нюр, – говорю после тихого приветствия. – Радость-то какая! Соня родилась вчера.

Выслушиваю шквал эмоций и поздравлений и без зазрения совести прошу:

– Помощь твоя мне здесь нужна, Рите пока отдыхать нужно, с малышкой надо посидеть.

– Ярик, ну я всегда за милую душу, но приболела я. Температурю. Бронхит, Ираида Альбертовна послушала. Это теперь когда кашель пройдёт! Не могу я вас заражать.

Чёрт! Такого я не ожидал!

– А чего не сказала?

– Чай, не маленькая, – смеётся она в трубку. – Что ж я тебя по пустякам от семьи и службы отвлекать буду!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Поправляйся тогда скорее! – рассеянно говорю ей и прощаюсь.

Следующий звонок Власовой нервирует меня заранее. Ума не приложу, что делать, если она встанет на дыбы и откажется мне помочь!

– Ярослав, какого чёрта с ранья беспокоишь? Случилось чего?

– И тебе доброе утро, Ангелина Анатольевна. – церемонно начинаю, но тут же плюю на условности: – Гель, прикроешь меня на несколько дней? Скажи, что я разрабатываю версию или ещё что, ладно?

– А ты разрабатываешь? – с сомнением протягивает она.

– Ага.

– Ладно, – подозрительно легко соглашается она. По дому проносится детский плач. – Это что у тебя там, котёнок?

– Геля, ну какой мне котёнок? – усмехаюсь в ответ. – Телевизор. Я побежал. Позвоню чуть позже, скоординирую работу на сегодня.

– Как скажешь, начальник.

– Спасибо, Ангелин. Ты даже не представляешь, как здорово выручила меня!

Возвращаюсь в спальню и забираю у Риты девочку.

– Давай, Соня, ты папочке пожалуешься на жизнь, а мамочка немного отдохнёт, ладно? – пропеваю на мотив колыбельной и пресекаю взглядом любые возражения со стороны Ритки.

Прижимая младенца к себе, целую растрёпанную макушку той самой мамочки.

– Отдыхай, Рит. Проголодается, принесу.

Она открывает рот, чтобы поспорить, но я с улыбкой качаю головой:

– Не спорь. Пожалуйста. Чем быстрее ты восстановишься, тем быстрее я смогу решать все остальные вопросы.

Я смотрю на Сонечку, и сердце сжимает неведомый раньше страх. Непросто быть папой, когда подозреваешь, что на твоего ребёнка ведётся охота.

Первая неделя новой жизни окрашена столькими разнообразными и незнакомыми мне эмоциями, что они накрывают меня с головой. Я тону. Захлёбываюсь. На мгновение перестаю дышать. А потом моя жизнь становится чуть ярче, полноразмерней, и я понимаю, что больше никогда не захочу становиться прежним.

Рита с Соней – моя семья. Оставим условности для кого-то другого, ладно? С самого первого вздоха и на всю оставшуюся жизнь малышка покорила моё сердце, поработила, заставила преклонить колени, поменять ориентиры. Не знаю, что за магическая сила сокрыта в крохотном пухлом тельце, но стоит ей посмотреть на меня своими бусинками глаз, и я понимаю, что люблю. Безгранично. Беззаветно. И эта любовь гораздо глубже всего, что я испытывал когда-либо ранее.

Так уж получается, что мы проводим много времени вместе, пока Рита отходит от родов. На вечер третьего дня, стоило ей только подняться на ноги, подскочила температура, а грудь встала колом. Мне пришлось вызвать Марину Семёновну и полностью взвалить на себя уход за младенчиком, поэтому нам с Соней просто необходимо было подружиться. Что мы и сделали. Ох, чувствую, малышка будет самым избалованным ребёнком в мире! Если уже сейчас она крутит из меня верёвки, то что будет дальше?

Стоит ей только скривить личико, сверкнув наполненными слёзками глазками в мою сторону, как я подхватываю её на руки и ношу по всему дому, пока малышка не уснёт. И даже тогда просто опускаюсь на диван в детской, укладываю девочку к себе на грудь и оберегаю её сон.

Мне нравится наблюдать за Соней, когда она спит: как дрожат её ресницы, как забавно дёргается крошечный носик. Интересно, снится ли ей что-то? Хотел бы я хоть одним глазком заглянуть..!

Дверь тихо приоткрывается, и Рита на цыпочках пробирается ко мне.

– Зачем встала? У нас всё хорошо.

– У меня тоже всё хорошо. Температура начала снижаться. Марина Семёновна сказала, что застой прошёл, но мне лучше чаще прикладывать её к груди.

– Так что это значит – кто-то просто мало ест? – с усмешкой спрашиваю у неё.

– Ладно тебе, только не ругай Сонечку, – улыбается Ритка, осторожно усаживаясь рядом. – Всё хорошо. Правда.

Внимательно осматриваю её, и беспокойство ненадолго уходит, сменяясь радостью: с ней всё хорошо! Сдвигаюсь в сторону, придерживая Соню одной рукой, другой же притягиваю Ритку к себе, укладывая примерно туда, где бьётся моё сердце. Рита покорно устраивается на моей груди, гладит Сонину головку, безотрывно глядя мне в глаза.

– Смотрю, вы стали просто идеальной парочкой. Не разлей вода.

– Ты права, – киваю ей. – Соня – умничка. Слушается папу, не устраивает капризов. Здорово, если так будет всегда, да?

– Я бы хотела этого.

– Значит, так и будет. – потягиваясь, целую макушку Риты. – Мой внезапный отпуск подходит к концу, ты справишься сама, если я буду уезжать из дома на несколько часов? Как только тётя Нюра поправится, я привезу её на подмогу, а сейчас… даже не знаю… можно ли доверить вас кому-то постороннему? Если только попытаться уговорить Марину Семёновну…

– Мы справимся, Ярослав. Не переживай, это всего-то маленький ребёнок, уверена, я сумею позаботиться о своей дочери не хуже тебя!

В её голосе слышится усмешка, и я вскидываю брови в удивлении:

– Уж не хочешь ли ты сказать, что ревнуешь Соню ко мне?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Может, я, напротив, тебя к ней ревную. Она не успела родится, а уже завладела всем твоим вниманием.

– Ну ты же не серьёзно? Софья Ярославовна так похожа на тебя, конфетка. Такая же маленькая, сладенькая девочка! Вас же просто невозможно не полюбить!

– Ярославовна, значит? – возмущённо ахает Ритка, и Соня распахивает глазки. – С чего ты решил…

– Ш-ш-ш, – покачивая ребёнка, говорю Ритке: – Я всё решил. Спорить бесполезно. Когда всё закончится, распишемся и я удочерю Соню. Не хочу, чтобы вы хотя бы фамилией продолжали относиться к этому… – осекаюсь на недовольный взгляд Сони и проглатываю ругательство, – Туманову. Моя женщина и мой ребёнок будут носить только мою фамилию.

Соня поддакивает мне своим писком, и я смещаюсь ещё дальше, укладывая девочку между нами.

– Видишь, Сонечка тоже так думает. Не волнуйся, Сонечка, папа тебя никому не отдаст. Тем более, тому, кто меньше всего этого заслуживает. Ну уж нет! – Рита начинает кормить малышку, я глажу пушистую макушку и продолжаю: – У меня складывается такое впечатление, что ты, Маргарита, лишь хочешь использовать меня для каких-то своих целей, а потом на полном серьёзе планируешь просто сбежать, словно ничего и не было…

– Я тебя люблю, – выпаливает Ритка. – Я согласна на всё, что ты можешь мне предложить.

Оглядываю её с сомнением.

– Да? Учти, если ты однажды подхватишь Соню и скроешься в неизвестном направлении, я…

– Я не сбегу, Яр. Обещаю. Больше никаких секретов, тайн, побегов…

Я улыбаюсь, обнимая её. Удерживаю достаточную дистанцию для Сони и целую Риту. Моё сердце переполнено любовью, и, кажется, впервые в жизни я чувствую себя на своём месте.

Возвращаться на работу и бросать девочек самих справляться со сложностями адаптации мне совсем не хочется. Но мне необходимо как можно скорее закрыть это чёртово дело. Лишь тогда мне не придётся держать своё счастье за семью замками и бояться за их благополучие.

Ангелина входит в кабинет, когда я, попивая кофе из бумажного стаканчика, рассматриваю материалы дела на доске.

– О, Власов! Ну как? Нашёл, чего искал?

– Даже больше… – обтекаемо отвечаю ей. – Есть новости?

– Ничего, – раздражённо бросает она. – Я надеялась, ты с новостями…

– Ты знаешь, я, пожалуй, покатаюсь по городу, а ты езжай домой, отдохни, если у тебя нет других дел.

– Ярик, ты здоров? Отпускаешь меня домой с самого утра?

– Гель, мне нужно подумать. Ты знаешь, что это значит.

– Да, да, да, – она закатывает глаза. – Бесцельно будешь кружить по городу, гоняя по кругу в голове всё, что тебе известно об этом деле. И посторонние тебе не нужны.

– Спасибо за понимание, Геля.

Я действительно делаю несколько кругов по улицам города, перебарывая желание заехать домой, но это не выход. Это не решит моего беспокойства. Поэтому я еду в больницу, где лежит нотариус Туманова и прохожу к нему под недовольным взглядом медсестры.

– Здравствуйте, вы помните меня? Майор Власов, Следственный комитет. – говорю с порога. – Меня интересуют ответы на несколько вопросов относительно Аркадия Туманова. Он переписал завещание незадолго до смерти. Да? – Мужчина коротко кивает. – Что было в исправленном варианте?

Мужчина тяжело вздыхает и подзывает меня ближе, и я склоняюсь над ним.

– Вот, смотрите, доктор, – доносится от двери. – Снова этот следователь пришёл!

– Покиньте палату! – говорит мне другой голос, мужской.

Но я не реагирую, вслушиваясь в сбивчивый шёпот пациента.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Над ухом раздаётся громкий противный писк кардиографа, и врач силой оттаскивает меня от нотариуса.

– Вы, что, не видите, что пациенту хуже? Больше не допущу вашу шарашкину контору, пока он не будет в стабильном состоянии!

А больше мне и не надо. Я бы пораскинул мозгами, да только мне звонит Ангелина.

– Ярослав, срочно приезжай. Тут такое..!

– Какое?!

– Собираются на план-перехват. Туманову видели в городе, буквально в квартале от твоего дома… Точно отсиживается где-то поблизости. Полковник запросил у прокурора санкцию на осмотр жилых, хозяйственных и прочих помещений в радиусе пятнадцати километров для начала. Так что ты срочно нужен здесь, Власов.

Бросаю взгляд на часы. У меня есть не больше сорока минут, чтобы попытаться вывезти Риту из города. Если её обнаружат в моём доме, я не смогу распутать дело до конца. И я боюсь, что никто другой даже слушать не станет. Ни меня, ни беглую преступницу. На полковника давит мэр, он не станет тянуть резину, быстренько отдаст Риту под суд. И меня заодно.

– Ангелин, слушай меня внимательно, – быстро говорю ей. – Меня нет в городе. Скажи полковнику, что я поехал в Нагорск, чтобы проверить кое-что по делу, касаемо психического состояния Тумановой. Я постараюсь вернуться в ближайшее время. Будьте осторожны, ладно?

– Ты с ума сошёл, Власов?! Какой Нагорск? Туманова в городе. У нас под носом! Тебя же выкинут со службы…

– Гель, я хоть раз заставил тебя усомниться в собственных суждениях? Хоть раз интуиция завела меня в тупик?

– Нет, но…

– Я вернусь и всё тебе расскажу, ладно?

– Хорошо, Власов, но это последний раз, когда я тебя прикрываю.

– Мы оба знаем, что это не так, – усмехаюсь в ответ, утапливая педаль газа в пол.

По дороге я звоню на домашний, но Рита не отвечает. Чёрт! Как же невовремя всё это!

Я загоняю машину в гараж и бегу в дом. Взбегаю по лестнице, командуя Ритке:

– Быстро собери всё необходимое себе и ребёнку, нам придётся уехать из города.

– Что случилось? – сонно спрашивает она.

– Рита, пожалуйста! Не сейчас! Живо собирай вещи!

Начинаю забивать сумку и чемодан, пока она поднимается. Детское хватаю не глядя. Хорошо, что мы толком и не успели разобрать пакеты с доставки, поэтому сборы не занимают много времени.

Ритку трясёт, никак не получается одеть малышку к комбенизон, и я выхватываю ребёнка из её дрожащих рук.

– Это никогда не кончится, да? – всхлипывает девушка.

– Рита, не сейчас. Я прошу тебя.

– Куда мы едем?

– Решу по дороге. Просто нам нужно убраться из города. Сейчас объявят план-перехват, и дороги перекроют. Я должен тебя вывезти.

– Если нас поймают…

– Нас не поймают! Всё будет хорошо! Поехали?

– А продукты? Еда?

– Купим по дороге. Сейчас не это важно.

Ритка ложится на заднее сиденье и крепко сжимает Соню. Я укутываю их пледом, чтобы было как можно менее заметно их присутствие в салоне, и мчу к выезду из города. Надеюсь, не слишком поздно.

Делаю звонок единственному человеку, который может мне помочь.

– Тётя Нюра, ты как?

– Температура стоит и жуткий, лающий кашель.

– Это очень плохо, родная. Я заеду, как освобожусь, ладно? Не держи зла. Но сейчас мне очень нужен безопасный дом, где можно пересидеть несколько дней с ребёнком.

– У Ираиды сын в город переехал, дом в Ануфриево пустует. Она рассказывала. Могу спросить разрешения пустить на постой.

– У меня нет времени ехать за ключом.

– Я договорюсь, – моментально отвечает она. – Езжай прямиком туда. Деревня небольшая, дом первый у леса, за зелёным деревянным забором.

– Спасибо, я позвоню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Покидая черту города, я выдыхаю спокойнее и сбрасываю скорость. Проскочили!

Без особого труда нахожу нужный дом. Иду к соседям. Тётушкина подруга сориентировала, у кого раздобыть ключи. Коротко поприветствовав меня, маленькая старушка с сомнением вручает мне связку и скрывается за своей калиткой. Лишь бы мне её бдительность боком не вышла!

Загнав тачку во двор, я проверяю дом и затапливаю печь. И только потом забираю из рук Ритки Сонечку и провожаю их внутрь.

Быстро перенеся вещи из машины, я иду к той же соседке и интересуюсь, где ближайший магазин.

– По дороге километров семь, а через лесок напрямки выйдет где-то с километр. Тропа натоптана. Не заблудишься.

– Спасибо! – искренне благодарю её и, предупредив Риту, тороплюсь затариться продуктами.

Сколько сидеть придётся, не знаю. Но лишний раз лучше не отсвечивать. Беру крупы, макароны, консервы, мясо, овощи и фрукты. Не такое изобилие, как в городе, но Рите нужно хорошо питаться, чтобы кормить малышку. Проходит не более часа, когда я подхожу обратно к дому.

Ещё издали чувствую запах гари. Бросаю пакеты с продуктами и бегу к перекошенному зелёному забору. В голове бьётся лишь одна мысль – только бы с Ритой и её девочкой всё было в порядке.

Около трёх месяцев мне удавалось прятать их от всего мира, пока я рыл зубами землю в поисках ответов, которые так и не нашёл. Зато они нашли... Риту.

Достаю табельное оружие и тихо иду в дом, обследуя каждую комнату. Помещение постепенно наполняется дымом, но я не вижу очага возгорания. Возможно, проблема просто в печи и я нагнетаю почём зря?

Но в самой дальней комнате я вижу сидящую на полу Риту. Она рыдает, сжимая в руках свою малышку. Я вбегаю в тесное пространство и сразу вижу, что они не одни. Мы не одни.

Тёмная фигура в чёрном стоит в тени шкафа. Я не могу разглядеть внимательнее. Лишь вижу бесконечное дуло пистолета, направленное на Риту.

– Что с Соней? – бросаю ей, но она не реагирует.

Зато оживает фигура:

– Ты поверил ей, Ярослав? Абсолютно зря. Она убила свою дочь. Задушила как котёнка.

Ритка давится слезами и жмёт малышку к груди, раскачиваясь в каком-то безумном ритме.

– Маргарита, что с девочкой? – теряя последнее терпение, прикрикиваю я.

– Она же просто сумасшедшая, Ярослав! Всю свою жизнь она только и делает, что играет на публику. Идеальная дочь идеальных родителей. Идеальная маленькая жена для мужа-изувера. Только чудовище в этой сказке одно…

– Выйди на свет, покажи своё лицо, мразь! Представься, в конце концов! – выплёвываю я, продвигаясь в направлении преступника. – Что ты сделал с девочкой? Рита, что с ребёнком?

– Я не знаю, Яр, – шепчет она и снова переходит на нечеловеческий вой.

– Что. Ты. Сделал. С. Девочкой? – твёрдо шагаю вперёд. На ублюдка, который пришёл в мой дом, чтобы убить мою семью.

– Эх, Ярослав. Ты не хочешь услышать о главном, что я пытаюсь до тебя донести.

– Что за бред ты несёшь? Будь мужиком, выйди на чёртов свет!

– Ты не желаешь слышать о том, Ярослав, что она убила собственное дитя и играет на публику!

Теперь я на достаточном расстоянии для броска, и я резко подаюсь вперёд. Громкий выстрел звучит подобно взрыву. Оглушает. А следом по комнате проносится пронзительный женский крик, полный боли.

Мои колени подкашиваются. Внутренности горят от разрушающего пламени. Запоздало думаю, отчего же я такой дурак? Ритку показали в нужном месте в нужное время, не чтобы её обнаружили в моём доме. Чтобы я сам лично вывез их подальше от города. Чтобы ему было проще добраться до Сони.

Я, с удивлением глядя, как по груди расползается кровавое пятно, принимаю попытку за попыткой сделать новый вдох.

Но почему-то мне это не удаётся.