14

Варя

«Дура! Дура! Дура!» — ругаю себя, быстрым шагом удаляясь от офисного здания. Зачем ввязалась в эту авантюру? Зачем разрешила Егору манипулировать собой? Почему позволила себе такое вызывающее поведение в его офисе?

Нет, Курагин, конечно, тоже хорош — не предупредил, что он директор. Потому я и психанула, увидев перед собой вместо привычного мужика в спортивном костюме мужчину, словно сошедшего с обложки глянцевого журнала — в идеально сидящем черном деловом костюме, белой рубашке, галстуке. Даже взгляд подобающий — властного босса. Стоять, бояться! От него положением за версту несет, а тут я — не пойми кто, еще и женой его называюсь. Растерялась от неожиданности, а потом разозлилась. Вот и отыгралась на Курагине, всучив ему сына, изобразив из себя стерву перед его Жучкой. А она всего лишь охраняла свою территорию, своего хозяина. От меня.

Стыдно-то как!

Егору мои претензии показались смешными. Сейчас я тоже смеюсь, вспоминая как накинулась на него в кабинете. Ни дать ни взять — настоящая семейная ссора. Забавная. С жарким примирением.

Но все, что было — неправильно с самой первой минуты нашего с Егором знакомства. Мы с ним разные. У меня муж, сын, у него своя жизнь, в которой должны быть такие женщины, как Жучка-Катерина, а не я.

Но наши спонтанные поцелуи… Надо признаться, они… бесподобные. Это лучшее, что я когда-либо испытывала. И хоть они были частью игры, но такие реальные, что у меня при одном воспоминании предательски подкашиваются ноги, а щеки опаляет жаром. На губах все еще чувствуется вкус чужого мужчины. В груди тепло и трепетно от его открытой улыбки и легкого смеха.

Курагин тоже прирожденный актер, и роль отца ему идет — справился с ребенком. Сынок не часто катается на мужских руках, а тут такой довольный был. Я даже приревновала. Чуть-чуть.

— Сынуля, как тебе наш спектакль? — наклоняюсь над коляской, поправляю шапочку на Егорке. — Понравилось на ручках у дяди Егора?

Сынок сонно улыбается. Конечно понравилось. Ему вообще нравится все новое — люди, обстановка, события.

— Слышал, он сказал, что тебя надо в театральный кружок отдать? Вырастешь и станешь известным актером, да, зайчик? Отцу только не рассказывай о нашем приключении, ладно?

Не расскажет. Маленький еще.

Зайчик уснул. Медленно качу коляску по дорожке, снова и снова прокручивая встречу с "мужем".

Чувствую, как краснею, вспоминая поцелуи… Они снова и снова будоражат меня, заставляя сердце бешено колотиться о грудную клетку. Я словно голодный зверек, что вышел из зимней спячки и попробовав первую весеннюю пищу, теперь безумно хочет еще. Я хочу мужской ласки еще и везде, потому что... было мало. Жутко мало. Мы-то с Егором притворялись, а вот тело мое, получившее толику возбуждения, тоскливо ноет, и ему не объяснишь, что все было понарошку.

Мне не хочется забывать поцелуи Егора, не хочется отказываться от мысли, что они были. Я изменщица? Может быть. Мне должно быть стыдно перед мужем? Нет. Не знаю почему. Наверное, потому, что я его не люблю.

С Виталием мы не целовались и не целуемся. Совсем. Обычные чмоки в щечку или губы не считаются, а вот так — страстно, с танцем языков, с обменом воздуха, с волнительной дрожью во всем теле — такого никогда у нас не было даже во время секса. Сколько раз я к мужу приставала с французским поцелуем, кроме разочарования и отвращения ничего не чувствовала, в итоге отказалась от этой затеи. А поцелуи Егора — чистый секс. Два раза подряд. И оба со взрывом звезды в космосе в ускоренном режиме. Такие, что заставляют снова и снова возвращаться мыслями к этому действу. К желанию повторить и не раз, а…

Боже, что я делаю? Я представляю Егора своим мужем. Нельзя, Варя, нельзя!

Егорка уснул, а мне домой идти не хочется, и я решаю погулять подольше. К тому же надо проветриться на свежем воздухе — избавиться от запаха Егора, пропитавшего, кажется, всю меня — от кончиков волос до каждой клеточки в легких. Тот же самый аромат цитруса, морского бриза и мяты преследует меня с утра и кружит голову. Я назвала Курагина сумасшедшим, а с ума на самом деле, похоже, схожу я.

Но все! Больше никаких прогулок рано утром! Никаких встреч с Егором! У меня ребенок. Мой ребенок. И я должна думать только о нем.

Во дворе я наталкиваюсь на Свету с ребятишками, топающими из супермаркета. У Аленки за спиной пухлый рюкзачок с забавной мордой тигренка, в руках полуторалитровая бутылка с апельсиновой газировкой — выпросила.

Света катит коляску-трость, на которой важно едет огромный пакет сладких кукурузных палочек, а за ним прячется Кирюша — только ботиночки торчат из-под пакета, да ушки шапки-медвежонка. На ручках коляски болтаются два пухлых пакета с продуктами.

Ребятишки при виде меня громко здороваются, но я прикладываю палец к губам, чтобы не шумели.

Аленка по-хозяйски заглядывает в коляску. Девчушка всегда при встрече проверяет, на сколько подрос Егорка и разочаровывается, не замечая изменений. Он для нее как живая кукла, а у нее уже задатки мамочки-наседки. Кирилла ей мало, к тому же он несколько большеват для куклы, а Егорушка в самый раз.

— Спит, да? Спит. Как всегда, — спрашивает и сама себе отвечает малышка, разочаровано вздыхая.

— Пусть спит, Аленушка. Дети растут, когда спят, — ободряюще улыбаюсь синеглазой малявке.

— И я тоже?

— Конечно. И ты тоже, и Кирюша, и Егорка.

— Не замеча-ала, — тянет задумчиво девочка. — А мама и папа тоже ластут?

Аленка ходит в логопедическую группу в садике, но "р-р-р" пока ей не дается. Зато перестала шепелявить, осталось самую малость поработать над дикцией.

— Ну, если только вширь, — отвечает за меня Света, посмеиваясь.

— Ну ладно, я подожду, когда он плоснется, и мы с ним поиглаем, да?

— Не сегодня, Аленка. Уже поздно, мы скоро домой пойдем, ужин готовить, купаться. Так что в следующий раз обязательно поиграете, хорошо?

— Холошо, — легко соглашается девочка, очевидно вспомнив, что ее свои дела дома ждут.

— Мать, ты чё светишься вся? — вглядывается в мое лицо Света.

«Я целовалась! Дважды! С та-аки-им мужчиной!..» — хочется поделиться со Светланкой отпадной новостью, но в последний момент мозг кричит «не надо!». Потому что поцелуи с Егором это что-то глубоко личное, интимное, касается только нас двоих. Больше они не повторятся, но все равно останутся между нами как нечто сокровенное.

— Просто хорошее настроение.

Надо бы спрятать блаженство с лица, но губы предательски растягиваются сами, а сердце замирает от воспоминаний нашего с Егором чудачества сегодня в его офисе. Секретаршу жаль, но она сама напросилась на ответку. Зато Курагину было весело. Так мило собирались лучики у его темно-синих глаз, когда он улыбался…

— Да ну? — Света с подозрением прищуривается. — Может лимончика? Я как раз купила. А то у тебя такое счастливое выражение лица, что завидно. Признавайся — миллион на дороге нашла? В лотерею выиграла?

— Да нет же, Свет! Для лотереи я невезучая. А для хорошего настроения много ли надо? Всего лишь улыбки ребенка, яркого солнышка, встречи с лучшей подругой…

«И восхищение в глазах симпатичного мужчины. А еще он сказал, что я красивая».

— Ой, темнишь что-то ты, Варька. Как дома дела?

Догадываюсь, что Света наводящими вопросами хочет выпытать у меня причину веселья.

— Нормально. Виталя работает. После смен ремонтом занимается.

— Пьет?

— Неа. Но нервный какой-то постоянно.

— Так выпить хочет, вот его и ломает.

— Может быть. Слушай, Свет, давай не будем о Виталике. Такой день хороший…

— Ну давай. Слушай, Варь. Мы тут с Ромкой в гостях у одного знакомого были. Он один живет. У него запущено в квартире все как-то, женской руки совсем нет. Пыли по горло. Хочешь, я договорюсь, ты у него окна помоешь? Я сама хотела, но свои-то только с подходящим настроем моешь, а тут чужие. А у него зарплата хорошая, он заплатит сколько скажешь. Как ты на это смотришь?

— Свет, ты что! Конечно, договаривайся, я с удовольствием. Мне деньги лишние не будут.

— Отлично. Я тогда прямо сегодня позвоню ему и тебя сразу наберу.

— Буду ждать!

Еще одна хорошая новость на сегодня.

Мы со Светой прощаемся, расходимся по домам. Жаль, что день заканчивается. Сегодня добрая его половина была для меня сказкой. Дома меня ждет прежний быт. Нет, не так. Не прежний, а несколько другой.

Виталя, как устроился в клуб, перестал пить. Отработав несколько смен, принес домой крупную сумму денег, сказал, что аванс выдали. Я удивилась щедрости его работодателя. Интересно, если это аванс, то какова сумма целой зарплаты? Виталя не ответил, только загадочно поулыбался. Зато в доме появились продукты, стало легче планировать будущее. Семейная жизнь относительно наладилась.

Разговор о разводе я на время отложила. Впереди зима, и уходить в никуда с маленьким ребенком страшно. Но я по-прежнему работаю и откладываю при любой возможности заработанные деньги, чтобы чувствовать себя увереннее в будущем.